- -
- 100%
- +
Изада молчала.
— Я тебе ничего не должна? — спросила она.
— Нет, — сказала Нина. — Ты мне ничего не должна. Я тебя накормила, потому что ты голодная. Это не долг. Это пирожок. Пирожки не считаются.
— А что считается?
— Ничего не считается, — сказала Нина. — Вот и считай, что ничего.
Чайник закипел. Нина сняла его с газа, разлила чай по стаканам. Стаканов было три — себе, Изаде и «на всякий случай». «На всякий случай» в русском языке было выражением, у которого нет точного перевода на адский. Нина объяснила бы, что это значит «если кто-то придёт», но никто не пришёл, и стакан остался нетронутым.
Изада взяла стакан. Чай был горячий. Это было её первое горячее жидкое за триста лет. Она обхватила стакан двумя руками. Стакан был тёплый — не горячий и не холодный. Мир живых, оказывается, был миром тёплого.
— Нина, — сказала Изада.
— М?
— А почему вы мне помогаете?
Нина посмотрела на неё. Потом сказала:
— Потому что ты зашла.
Изада молчала. В Аду так не отвечали. В Аду на вопрос «почему ты мне помогаешь?» отвечали: «Потому что это входит в мои обязанности» или «Потому что мне за это заплатят». Здесь был третий ответ. Третий ответ был «потому что ты зашла».
— Зашла, — повторила Изада.
— Ну да, — сказала Нина. — Зашла. Стукнула. Встала на пороге. Не плакала, не просила, не жаловалась. Просто зашла. Это в Москве редкость. В Москве все плачут, просят, жалуются. А ты просто зашла. Это мне понравилось.
Изада отпила чай. Чай был сладкий. Нина положила сахар, не спрашивая. Изада не знала, что можно класть сахар, не спрашивая. В Аду всё было стандартизировано: один вид пищи — одна температура — одна степень сладости. Здесь можно было по-разному. Это было много. Это было слишком много.
— Спасибо, — сказала Изада.
Нина вздохнула.
— Опять, — сказала она.
— Я забыла, — сказала Изада.
— Это не забывается, — сказала Нина. — Это входит в привычку. Через неделю привыкнешь. Через месяц перестанешь говорить. Через год — начнёшь поправлять других.
— Как вы?
— Как я, — сказала Нина. — Я в Москве тридцать лет. Я уже поправляю. Вчера поправила курьера. Он сказал «спасибо» за то, что я открыла дверь. Я сказала: «Не говори „спасибо“, открой рот и ешь пирожок.» Он съел пирожок. Сказал: «Действительно, не „спасибо“.»
Изада улыбнулась. Она не знала, что улыбается. В Аду улыбка была формой отчёта: «работа выполнена успешно». Здесь улыбка была формой согласия. Это была совсем другая улыбка. Изада почувствовала это кончиками губ — что улыбка изменилась.
— Вот, — сказала Нина. — Уже улыбаешься. Не улыбайся незнакомым, но дома — можно.
Изада допила чай. Поставила стакан. Нина забрала стакан, сполоснула под краном, поставила сушиться. Чайник остывал на столе. За окном было темно. В окне было видно отражение кухни — и в этом отражении Изада впервые увидела себя в Москве.
Она была высокой, тонкой, тёмные волосы до лопаток. Серые глаза — отцовские. Левая бровь чуть приподнята — её собственная. Лицо было её лицом, но в отражении оно выглядело иначе. В Аду она видела себя в зеркалах Канцелярии — те зеркала были старые, медные, и в них она была инспектором. Здесь, в стекле окна, она была человеком. Это была разница.
— Нина, — сказала Изада.
— М?
— Я не знаю, как жить, — сказала Изада.
— Это нормально, — сказала Нина. — Никто не знает. Все делают вид.
— А вы?
— Я тоже, — сказала Нина. — Я тридцать лет делаю вид, что знаю. Соседи думают, что я знаю. Сын думает, что я знаю. Я сама думаю, что знаю. Но я не знаю. Я просто живу.
— А это работает?
— Работает, — сказала Нина. — Если не задавать много вопросов.
Изада посмотрела на свой чемодан. Чемодан стоял у двери — она принесла его с собой. В чемодане были: кукла (маленькая, деревянная, в адском платье — единственная игрушка, которую Азар ей подарил в детстве), книга (том Бродского на русском, тот самый, что Азар однажды принёс из мира живых, не объясняя зачем), и камень (чёрный, тёплый, молчащий).
— Открой, — сказала Нина, заметив, что Изада смотрит на чемодан.
Изада открыла. Нина заглянула.
— Пирожок возьми, — сказала Нина. — В дорогу. Вдруг проголодаешься.
— Я никуда не ухожу, — сказала Изада.
— Это ты так думаешь, — сказала Нина. — А я думаю, что уйдёшь.
Изада посмотрела на неё. Нина смотрела спокойно. В её взгляде не было ни подсказки, ни намёка. Просто — знание. То знание, которое есть у людей, проживших долго.
— Откуда вы знаете? — спросила Изада.
— Я не знаю, — сказала Нина. — Я просто вижу.
Изада положила пирожок в чемодан, рядом с куклой. Кукла смотрела на пирожок серыми глазами. Глаза были Азаровы. Изада закрыла чемодан.
— Спать, — сказала Нина. — Завтра воскресенье.
Она забрала чемодан, помогла Изаде донести до комнаты. Комната была маленькая, с одним окном, с диваном, с двумя стульями, с тумбочкой, на которой лежала открытка из Канады — от сына. Открытка была с ёлочкой. Нина сказала: «Это Игорь прислал на Новый год. Каждый год одно и то же. Ёлочка.» Изада положила чемодан у дивана. Нина ушла. Изада легла.
Она лежала и думала. Она думала о том, что мир живых — это место, где люди задают вопросы, на которые нет ответов, и потом говорят «это нормально». Она думала о том, что «спасибо» — это долг. Она думала о том, что Нина знает, что она уйдёт, и даёт ей пирожок в дорогу.
Ожог на её руке молчал. Это было его третье молчание за день. В Аду молчание ожога означало одно: Изада сказала правду. Сегодня она сказала правду три раза. Это было много. В Аду за день она говорила правду один раз — утром, когда приходила на работу и говорила «я здесь».
Она заснула.
За окном шёл снег.
ГЛАВА 5. УСТРОЙСТВО
Пункт выдачи заказов стоял на углу, между пятиэтажкой и ларьком, в бывшем магазине «Продукты», а ещё раньше — в бывшем магазине «Хлеб», а ещё раньше — в бывшей чайной купеческого сословия, о чём Изада узнала впоследствии из таблички на стене, которую никто не снимал, потому что никто не помнил, зачем она нужна. На табличке было написано: «Чайная Блиновыхъ. Подаютъ кипятокъ и сдобу.» Слово «сдоба» Изада не знала. Она записала его в память — отдельно от других слов, в ту же категорию, что «подстаканник» и «бирюса».
Лена сидела за стойкой. Лена была тридцати лет, с чёлкой, с двумя кошками (одна — дома, вторая — в Лене, в виде привычки пить кофе в нерабочее время), в чёрной кофте и с наушником в правом ухе. Наушник был не для музыки. Наушник был для разговоров с курьерами, которые звонили и спрашивали, куда ехать, и Лена отвечала: «Ты адрес видишь? Вижу. Тогда куда ехать — туда и езжай.»
— Садись, — сказала Лена.
Изада села.
— Имя? — сказала Лена.
— Изада, — сказала Изада.
— Фамилия?
— Азаровна, — сказала Изада.
Лена посмотрела на неё. Потом посмотрела в компьютер. Потом обратно на Изаду.
— Документы, — сказала Лена.
— Нет, — сказала Изада.
— Садись, — повторила Лена. — Без документов — на испытательный. Три дня без зарплаты. Потом — пятьсот в день. Потом — если не уволим — тысяча. Курьером будешь?
— Буду, — сказала Изада.
— Тогда стой тут, — сказала Лена. — Будешь принимать. Сейчас придёт первый.
Первый пришёл через двенадцать минут. Это был мужчина в жёлтой куртке, с пакетом из «Вкусвилла», с лицом, на котором было написано «я опаздываю на автобус». Лена протянула ему пакет. Мужчина взял. Побежал. Лена повернулась к Изаде.
— Видела? — сказала Лена.
— Видела, — сказала Изада.
— Это был первый, — сказала Лена. — Первые — простые. Они приходят и забирают. Со вторыми сложнее. Вторые — те, кто заказывает, но не забирает. Третьи — те, кто заказывает, не забирает, потом возвращается и ругается. Четвёртые — те, кто возвращается, ругается, и у кого при этом есть скидочная карта. С четвёртыми ты зовёшь меня. Я разговариваю. Ты молчишь. Поняла?
— Поняла, — сказала Изада.
— Теперь главное, — сказала Лена. — Сдача.
Изада посмотрела на свои руки. Ожог не чешется. Значит, «сдача» — это пока слово.
— Когда покупатель платит, — сказала Лена, — ты берёшь деньги, даёшь сдачу. Если покупатель не пересчитал — ты не отдаёшь сдачу. Если покупатель пересчитал и ушёл, не взяв — ты не отдаёшь сдачу. Если покупатель вернётся — ты не отдаёшь сдачу, потому что ты её уже не видишь. Если покупатель спросит, где сдача, ты говоришь: «Какая сдача?» Покупатель уходит. Ты звонишь мне. Я говорю: «Какая сдача?» Покупатель звонит в поддержку. Поддержка говорит: «Какая сдача?»
— Это воровство, — сказала Изада.
Лена посмотрела на неё долго. Потом сказала:
— Это не воровство. Это экономия.
— Разница?
— Воровство — это когда ты берёшь чужое. Сдача — это не чужое. Сдача — это то, что покупатель сам не взял. Если покупатель сам не взял — значит, ему не нужно. Если ему не нужно — значит, оно твоё.
— А если ему нужно, и он забыл?
— Если забыл — это его проблема. Ты не виновата. Ты стояла на месте. Ты протянула. Он не взял. Что ты ещё должна делать?
Изада молчала. В Аду — в той, прежней жизни — такой вопрос не возникал. В Аду всё было решено: бери — не бери, дай — не дай, отдай — не отдай. Здесь всё было не решено. Здесь всё зависело от того, кто как посмотрит.
— Ещё, — сказала Лена. — Курьеры. Курьеры приходят, ругаются, опаздывают, теряют заказы, забывают адреса, путают улицы. Это нормально. Это их работа — ошибаться. Твоя работа — не ошибаться. Твоя работа — быть тем местом, где ошибку можно исправить. Поэтому — спокойно. Поэтому — чай. Курьер пришёл — налей чай. Курьер ушёл — вылей чай. Курьер не пришёл — вылей чай. Чай — это валюта. Чай — это то, чем ты платишь за то, что курьер не уволился.
— Я не умею наливать чай, — сказала Изада.
— Это неважно, — сказала Лена. — Чай наливать не умеет никто. Чай наливают все. Наливай кипяток в кружку, брось пакетик, подожди тридцать секунд. Это всё.
— Спасибо, — сказала Изада.
Лена поморщилась.
— Не говори «спасибо», — сказала она. — Это слово здесь не работает. Здесь работает «ок». Говори «ок». Это слово ни к чему не обязывает. Ок — это «я услышала». Ок — это «я не против». Ок — это «продолжай».
— Ок, — сказала Изада.
— Вот, — сказала Лена. — Уже лучше.
Она встала, открыла шкаф, достала чёрный жилет с надписью «Курьер». Положила на стойку.
— Это твоё, — сказала Лена. — Размер не важен. Главное — чтобы клиент видел, что ты курьер.
— Я не курьер, — сказала Изада. — Я на пункте выдачи.
— Это неважно, — сказала Лена. — Клиент видит жилет — значит, ты курьер. Клиент не видит жилет — значит, ты никто. Жилет — это пропуск. Жилет — это документ. Без жилета ты не существуешь. С жилетом ты — человек. Москва так устроена.
Изада взяла жилет. Жилет был чёрный, синтетический, с надписью жёлтым шрифтом. Надпись гласила: «Сотрудник пункта выдачи». Слово «сотрудник» Изада не знала. Она знала слово «сотрудник» в адском значении: тот, кто сотрудничает с Канцелярией. Здесь было другое значение. Здесь «сотрудник» означало «тот, кто стоит за стойкой и принимает пакеты». Это было проще.
— Иди домой, — сказала Лена. — Завтра к восьми. Смена с восьми до шестнадцати. Перерыв — тридцать минут. Обед — за свой счёт. Завтра — первая смена. Послезавтра — зарплата.
— Ок, — сказала Изада.
Она вышла на улицу. Было четыре часа дня. Снег. Люди. Москва. Изада стояла на углу, в чёрном жилете, с надписью «Сотрудник пункта выдачи», и не знала, что с этим делать. В Аду она знала, что с чем делать. В Аду каждая вещь имела место, и каждое место имело вещь. Здесь место не имело вещи, и вещь не имела места. Здесь всё можно было положить куда угодно и взять откуда угодно. Это была свобода. Это была пустота.
Она пошла в коммуналку.
По дороге она думала о Лене. Лена была не как Тамара Петровна и не как Нина. Тамара Петровна говорила загадками. Нина говорила пословицами. Лена говорила инструкциями. Лена была единственным человеком в Москве, который сказал Изаде, что делать, и при этом не сказал, что не делать. В этом была разница. Тамара Петровна говорила «не улыбайся». Нина говорила «не говори спасибо». Лена говорила «делай вот это». Лена была единственной, кто давал Изаде инструкцию, а не запрет. Изада была благодарна. Ожог не чешется.
Она пришла в коммуналку. Нина была на кухне. Нина сидела за столом, пила чай. На столе лежала открытка из Канады. На открытке была ёлочка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.