Легкий способ вспомнить всё

Тайный сговор

Был у меня приятель, назовём его Женя. Женя играл в основном вторые роли — друзей героя, напарников, случайных прохожих с репликой. Но на площадке его обожали. Когда он входил в кадр, всем становилось спокойно. Дело не в таланте, талант был обычный. Дело в том, что Женя знал наизусть не только свои слова, но и слова партнёра. Всегда. Сценарий на сорок страниц? Женя помнил его целиком, включая ремарки и описания погоды.

Однажды, на ночных съёмках в зимнем лесу, исполнитель главной роли, парень с лицом и фамилией, которую все боялись произносить, забыл текст. Напрочь. Стоял, как дуб, и молчал. Камера работала, оператор уже начинал материться, режиссёр тянулся к мегафону. И тут Женя, игравший труп в багажнике (не спрашивайте), тихо, не открывая рта, проговорил следующую реплику партнёра. Главный герой услышал, повторил — и сцена пошла. Дубль был спасён. Женю потом благодарили, как спасателя на водах. Его секрет был прост. Он сказал: «Я всегда знаю, что они скажут. Потому что я уже это видел. Не читал — видел».

Вот про это сегодня. Про то, как перестать быть человеком, который помнит только свои реплики, а всё остальное время думает о постороннем. Про то, как вступить в тайный сговор с партнёром и запомнить диалог целиком — так же легко, как вы запомнили вишню и нос из первой главы. Если вы ещё не пробовали вишню — не страшно, можно начать с диалога.

Актёры обычно делят текст на «моё» и «не моё». Это естественно. Это по-человечески. Но именно это деление и убивает свободу. Потому что в кадре вы не читаете по очереди. Вы играете сцену, которая для вашего мозга должна быть единым событием. Мозг не делит поток на «я» и «он». Для мозга диалог — это одна история, рассказанная двумя голосами. И если вы эту историю не видите целиком, вы всегда будете на долю секунды опаздывать. А кино — это искусство долей секунды. Крупный план не прощает.

Хотите, чтобы режиссёр не делал лишний дубль? Сделайте так, чтобы текст партнёра был для вас не менее важен, чем ваш. Но не учите его. Учить — это больно и скучно. Вместо этого — впустите его в ту же квартиру, где уже живёт ваш текст. Пусть реплики партнёра станут частью вашего внутреннего фильма. Тогда вы будете знать их не головой, а спинным мозгом.

Я называю это «тайный сговор». Не потому, что вы должны замышлять что-то против режиссёра. А потому, что вы договариваетесь со своим воображением. И хорошо бы ещё — с партнёром. Хотя, честно говоря, даже в одиночку это работает.

Представьте, что диалог — это не теннис, где мячик летает туда-сюда. Это прогулка вдвоём по комнате, полной странных предметов. Каждый предмет — это реплика. Неважно, чья. Ваша или партнёра — предмет общий. Когда вы говорите, вы берёте предмет и передаёте другому. Когда говорит он — берёт и передаёт вам. Так вы вдвоём движетесь по маршруту, и ни одна реплика не потеряется, потому что она лежит на своём месте.

Как это сделать? Давайте на примере.

Допустим, сцена в баре. Ваш герой — журналист. Героиня — бывшая балерина, которая держит бар. Диалог:

ОНА: Ты опять пришёл. Я думала, ты уехал. ВЫ: Я уехал. Но вернулся. Не мог не вернуться. ОНА: Все так говорят. А потом не возвращаются. ВЫ: Я не все. Можно мне кофе? ОНА: Кофе в баре не подают. Только виски.

Теперь превращаем это в прогулку. Ваша общая квартира — бар. Локация одна, но предметов много. Первая реплика героини — это входная дверь. Вы входите в бар, и дверь вместо ручки имеет пуанты. Вы хватаетесь за пуанты — и понимаете: она ждала. «Ты опять пришёл». Это её реплика. Вы запомнили пуанты. Дальше. Вы проходите вглубь. Видите старый чемодан, весь в наклейках авиакомпаний. Чемодан раскрыт, из него сыплются билеты. Это ваша реплика: «Я уехал. Но вернулся». Следующая реплика героини привязана к барной стойке. На стойке стоит граммофон, который без конца проигрывает одну и ту же пластинку. Иголка заедает, и голос повторяет: «Все так говорят… все так говорят…». Это её слова. Вы слышите их и не можете не услышать. Далее вы подходите к кофемашине, которая стоит в углу. Кофемашина пыльная, из неё растёт мох. Вы пытаетесь нажать кнопку, но она фыркает и выключается. Ваша реплика: «Можно мне кофе?». И наконец, героиня протягивает вам не стакан, а гранёный флакон духов, в котором плещется янтарная жидкость. Это виски. И её слова: «Кофе в баре не подают. Только виски».

Проходим этот маршрут мысленно два раза. Запоминаем не только свои слова, но и её. Почему? Потому что мы не повторяли, а смотрели фильм. Фильм, в котором мы оба — персонажи. Наши реплики уже не «мои» и «её». Они — части единого пространства. Мозг это схватывает мгновенно.

Теперь, когда вы на площадке, вы не ждёте, пока партнёр закончит. Вы видите, как он движется по этому же пространству. И ваша следующая реплика сама встаёт вам в руки, потому что вы уже стоите у кофемашины, и из неё лезет мох. Вам не нужно лихорадочно вспоминать. Вам нужно просто смотреть.

Работает ли это без участия партнёра? Да. Вы строите маршрут для обоих. В вашем воображении героиня делает то, что вы запланировали: хватается за пуанты, включает граммофон, протягивает флакон. Даже если реальная актриса играет иначе, ваш мозг уже запомнил порядок событий, и вы не собьётесь. Вы будете знать, что после её фразы про «все так говорят» следует ваша про кофе, потому что граммофон стоит на барной стойке, а кофемашина — сразу за ней.

А если партнёр согласен? Тогда это тайный сговор. Вы вместе, до съёмок, проходите сцену не по тексту, а по образам. Договариваетесь: «Вот эта твоя реплика будет зелёной лампой. А моя — стулом с оторванной ножкой». Никто на площадке не поймёт, что вы обсуждаете. Режиссёр подумает, что вы сплетничаете. А вы просто строите общий мир. И когда камера заработает, вы будете играть, глядя друг на друга, и в глазах у вас будет не «как бы не забыть», а «смотри, зелёная лампа!». И это — правда. Это жизнь. Это то, ради чего мы вообще в профессии.

Конечно, бывают партнёры, которые не согласны ни на что, кроме текста. Мрачные, уставшие, замученные сериальной гонкой. С ними тоже работает. Просто вы делаете всё в одиночку. В вашей голове они становятся немного мультяшными. Никто не узнает. И это не предательство, а самозащита. Потому что когда на тридцатом дубле вы единственный не ошиблись, они посмотрят на вас с уважением. А может, и спросят: «Как ты это делаешь?» И вы, если захотите, расскажете про тайный сговор.

Хочу предупредить одну опасность. Не путайте образы и иллюстрации. Если диалог про любовь — не нужно представлять сердца и розы. Это не работает, потому что банально. Банальное мозг не запоминает. Запоминает только странное. Пусть любовь будет ржавым краном, из которого капает мёд. Пусть разлука будет разбитым градусником, из которого вытекает ртуть и складывается в буквы. Дайте волю абсурду. Чем безумнее, тем надёжнее.

Отсюда практика. Сегодня, или завтра, или прямо сейчас — возьмите любую сцену из того, что вам предстоит. Найдите партнёра. Если не партнёра — воображаемого друга, кота, кого угодно. Постройте маршрут. Привяжите каждую реплику — и свою, и чужую — к точке на этом маршруте. Не обязательно чтобы точек было ровно по числу реплик. Можно группировать по две, по три. Главное, чтобы двигаясь мысленно по пространству, вы могли восстановить весь диалог. Пройдите так трижды. А потом попробуйте проговорить вслух. Если где-то споткнулись — вернитесь, сделайте образ ярче, громче, нелепее. И снова пройдите. Завтра утром проверьте: вы помните всё. Свой текст, его текст и даже ремарки.

Когда я только начинал, я думал, что запоминать чужой текст — дурной тон. Мне казалось, что я должен слушать партнёра «здесь и сейчас», наивно, как в первый раз. Но это не противоречит. Можно знать всё заранее и всё равно слушать как в первый раз. Потому что слушание — это не неожиданность, а внимание. Вы знаете, что он скажет. Но вы смотрите, как он это скажет. И от этого ваша реакция становится только точнее.

Один великий артист прошлого века, которого я не назову, потому что он не любил пафоса, однажды сказал на репетиции: «Я знаю всю пьесу наизусть. Поэтому я свободен». Его спросили: «Но тогда зачем ты слушаешь партнёра?» Он ответил: «Я слушаю не слова. Я слушаю, как они произрастают».

Вот и всё. Тайный сговор — это не жульничество. Это способ перестать бояться и начать слушать, как слова произрастают. И когда вы в следующий раз увидите в сценарии длинный диалог, вы не сожмётесь в комок. Вы улыбнётесь и расставите по комнате пару пуантов, чемодан и граммофон.

Завтра — глава о том, как запоминать ремарки и описания, не превращая их в мёртвый груз. Но это завтра. А пока — сговор.

О пользе чтения ремарок

Существует легенда. В начале семидесятых, на съёмках одного фильма, который потом никто не видел, потому что его закрыли на третий день, работал актёр. Назовём его… допустим, Иннокентий. Человек без образования, без школы-студии, попавший в кино случайно — через дворовые знакомства и чьё-то похмелье. Ему дали сценарий. Он прочитал. Все смеялись, потому что Иннокентий читал всё подряд — и реплики, и ремарки, и описания погоды, и технические пометки. «Зачем ты это читаешь? — спросил ассистент режиссёра. — Это не твой текст. Твоё — только то, что в кавычках». Иннокентий пожал плечами и сказал фразу, которая дошла до нас через три передачи: «А как я узнаю, что мой герой делает, если я не прочитаю, какая погода?»

Его, разумеется, подняли на смех. Но через два дня, когда исполнитель главной роли не мог понять, почему его персонаж три страницы подряд говорит о дожде, а сам ни разу не вымок, Иннокентий тихо заметил: «Так дождь же идёт. В ремарке написано». Оказалось, режиссёр именно этого и ждал. Никто, кроме Иннокентия, ремарку не прочитал.

Вот про это сегодня. Про строки, которые все пропускают. Про мелкий шрифт между репликами, который кажется ненужным, а на деле — золото. Про то, как ремарки и описания перестают быть врагом и становятся вашим главным союзником.

Я должен сразу вас предупредить: эта глава — ловушка. Если вы ждёте совета «выделяйте ремарки маркером» — закройте книгу и идите работайте. Маркер не помогает. Помогает только одно: перестать видеть разницу между «словами персонажа» и «словами автора». Для мозга это всё — информация. А уж что с ней делать — дело хозяйское.

Начнём с того, что ремарка — это не приказ. Это подарок. Когда автор пишет «он встал и подошёл к окну», он не указывает вам, как играть. Он показывает, что происходит внутри. Персонаж не просто встал. Он не мог больше сидеть. Что-то вытолкнуло его из стула. Может, ярость. Может, тоска. Может, ему стало душно. Автор не написал этого в ремарке? Неважно. Вы это увидите, если дадите себе труд вдохнуть ремарку, а не пробежать её глазами.

А теперь самое весёлое. Ремарки не нужно запоминать. Вообще. Никогда. Их не нужно повторять, зубрить, проговаривать. Они запоминаются сами, если вы их видите. Не читаете — видите. Чувствуете разницу? Чтение — это перевод символов в смысл. Видение — это перевод смысла в картинку. А картинку, как мы уже знаем, мозг не забывает.

Вот ремарка: «За окном шёл дождь». Скука. Но если вы на секунду закроете глаза и увидите этот дождь — не абстрактные полоски, а именно тот дождь, который нужен сцене, — мокрый асфальт, капли на стекле, запах, — всё. Ремарка больше не нужна. Вы внутри дождя. И когда партнёр скажет: «Какая мерзкая погода», — вы не кивнёте формально. Вы поёжитесь. Потому что вы только что смотрели на этот дождь. Зритель не узнает почему. Но он почувствует. А камера — она как собака, чует правду.

Идём дальше. Хуже всего запоминаются ремарки-действия. «Берёт стакан», «садится», «отворачивается». Их обычно зубрят вместе с текстом, превращая сцену в набор механических мизансцен: тут беру, тут сажусь, тут пауза. Получается робот, а не человек. Как это починить? Превратить действие в образ, а образ — в событие.

Вместо «берёт стакан» — представьте, что стакан горячий, или скользкий, или полон не воды, а светящейся жидкости. Вместо «садится» — стул, который под вами всхлипнул. Вместо «отворачивается» — вы увидели на стене трещину, которая вас заворожила. Всё. Теперь эти ремарки — не мёртвые инструкции, а живые гвозди, на которых висит сцена. И вы их помните. Потому что они случились с вами.

Это не значит, что на площадке нужно играть трещину на стене. В том-то и фокус. Ваш внутренний фильм не обязан совпадать с реальной мизансценой. Вы можете мысленно брать горячий стакан, а в кадре — пластиковый стаканчик с тёплой водой. Это неважно. Важно, что ваше тело знает: стакан был горячий. И это знание останется в жесте, в микродвижении пальцев, в том, как вы на него смотрите.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.