- -
- 100%
- +
Васа переоделся, сменив пальто, в котором Реа видела его на кухне, на плащ до пола с узором из красно-черных полос. На пальцах блестели кольца, пахло от отца непривычно – кожей и дорожной пылью вместо янтаря и пряностей.
На минуту он застыл у своего места и медленно обвел взглядом отпрысков, а затем жестом приказал всем садиться. Реа осторожно опустилась на стул и натянуто улыбнулась слуге, который подошел наполнить ее бокал.
– Итак, – пророкотал Васа, отпив вина и промокнув уголки рта рукавом. – Кто заговорит первым?
Хризанти собралась было ответить, конечно, она всегда проявляла доброту, но сразу поджала губы. Похоже, Лексос пихнул сестру коленом под столом.
Все знали, кого отец хочет выслушать сначала. Реа расправила плечи и кашлянула.
– Вот о чем я подумала, Васа, – проронила она дрожащим голосом и залилась краской. – Мне надо извиниться.
Васа подался вперед и положил ногу на ногу.
– За что же?
– Я подвела тебя в Патрассе, – ответила Реа. Она чувствовала на себе взгляд Лексоса, но не сомневалась, что поступает правильно. Иначе ей не заслужить прощения отца. – Ты возложил на мои плечи огромную ответственность, оказал величайшее доверие. В следующий раз я постараюсь его оправдать.
Васа внимательно смотрел на дочь непроницаемыми темными глазами. Постепенно на его лице расплылась улыбка, и морщины взбугрились на коже, как борозды на вспаханной летом земле. Он неожиданно хлопнул в ладоши, спугнув Ницоса, который с чем-то возился, спрятав руки под стол.
– Девочка моя, – сказал Васа и поманил ее пальцем.
Реа мигом поднялась, едва не споткнувшись о юбки, и шагнула к отцу. Он встал, потрепал ее за щеки и поцеловал в лоб.
– Ты не обязана извиняться. Мое сердце и мое доверие – всегда твои.
– Спасибо, Васа, – пролепетала Реа. Колени подкосились от мощной волны облегчения.
– И ты примешь мудрое решение на церемонии через две недели.
Несомненно. Васа поможет ей с выбором, а она исполнит свой долг, принесет пользу отцу и стране, сохранит целостность Тизакоса в бурные времена.
– Обещаю, – искренне поклялась Реа.
– Видите, как ребенок должен вести себя с родителем? – спросил Васа и ласково похлопал дочь по локтю, прежде чем она вновь заняла свое место. – Лишь так можно познать глубину отцовской любви.
– Действительно, – буркнул Лексос и добавил, услышав, как урчит пустой желудок Хризанти. – Возможно, она настолько глубока, что ты позволишь нам приступить к ужину?
Васа стиснул челюсть, но ничего не сказал. Он махнул слугам и отпил еще вина. Елени внесла питу, и Реа вдохнула аромат сдобы. Она выбрала кимифи для начинки – самые чудесные минуты, трогательные истории, ничего из тех моментов, которые было бы неловко продемонстрировать отцу.
Пока Елени раскладывала еду по тарелкам, Реа тайком взглянула на Лексоса. Брату не нравилось, как Васа обращается с дочерью, но она намного лучше понимала отца. Он по-своему выражает любовь, а изменить его невозможно.
Быть может, с отцами и сыновьями все иначе. Наверное, будь мама жива, она наладила бы отношения между Васой и Лексосом, стала бы связующим звеном. Как ни печально, ее уже не вернуть. Она похоронена у прежнего дома Аргиросов, по любимой ею старой традиции, и без надгробия, – чтобы никто не нашел могилу и не похитил драгоценности, сорвав украшения с усопшей.
Интересно, что Лексос о ней помнил? Брат на пару минут старше Реи, но отчего-то мог расписать детство в подробных и живописных деталях. Завтраки, обеды и ужины в маминой компании, прогулки по лугам и петляющим лесным тропинкам, и многое, многое другое. Разговоры шепотом, побег близнецов на краденой лошади, без какого-либо намерения вернуться домой, – в давнюю историю Рее верилось меньше всего.
–Эладо! – объявил Васа с резким хлопком в ладоши.
Реа вздрогнула. Ницос, сидевший напротив, даже не поднял взгляд от тарелки.
– Возьмитесь за руки, прежде чем мы приступим к ужину.
В основном свои обязанности стратагиози Васа выполнял в одиночку, без свидетелей, но эту предпочитал демонстрировать семейству. Детям она была неприятна, участвовать в ритуале не хотелось, но Реа ни за что не рискнула бы сказать об этом отцу.
Хризанти же, в отличие от сестры, вовсе не стеснялась. Реа сразу догадалась, о чем она спросит, ведь беседа всегда проходила одинаково.
– Может, не надо? Разве это не слишком мрачно для семейного ужина?
Васа нахмурился и промолчал.
Реа сверлила глазами столешницу, стиснув руки Лексоса и Ницоса. Недавно она говорила о привилегиях старшинства. Что ж, и у младших имеются преимущества.
Только Хризанти могла вот так говорить с Васой, ничего не боясь.
– Ну, – продолжала она в напряженной тишине, – было бы приятно хоть раз поесть нормально, без поминания умерших, да и…
– Ох, просто возьми меня за руку, – пробормотал Ницос и положил свободную руку на стол ладонью вверх. Метка – три черные линии у основания большого пальца – отчетливо виднелась даже в слабом свете.
Хризанти нехотя послушалась, и секунду спустя Васа замкнул круг, смежил веки и сделал глубокий вдох. Реа позволила себе мысленно согласиться с сестрой. Даже она считала, что ритуал портил трапезу, хотя убила человека за завтраком около недели назад.
–Лопон, – изрек Васа спокойным голосом, как и всегда во время молитвы.
Реа заметила краем глаза, что слуги двигаются к выходу, и пожалела, что не может к ним присоединиться.
–Афтокос ти криоста. Та сокомос мо кафотио.
Дети Васы прилежно повторяли начальные слова молитвы. Ладонь Лексоса грела руку Реи, брат ласково сжимал ее пальцы в знак поддержки, которая и впрямь была ей необходима.
–Афтокос ти криоста, – продолжал Васа. – По Панагиотис Николаидес. Та сокомос мо кафотио.
Наконец-то. Имя. Первая смерть, упомянутая в молитве за упокой, которую Реа повторяла на церемониях прощания с супругами, на любых похоронах в Тизакосе и даже за его пределами. Она слышала ее сотни раз, но в устах отца слова звучали иначе. Не умиротворяюще, а мрачно и грозно.
Ведь он говорил о людях, которые были еще живы в начале молитвы, но умирали к ее концу.
В этом и заключалась его сила. Несколько фраз несли смерть людям на всем континенте. Несмотря на слухи, которые поддерживали стратагиози, он не выбирал имена. Они приходили к нему, когда он впадал в некую полудрему.
Реа верила этому, поскольку не раз участвовала в церемонии и не узнавала ни одно из названных имен. Отец не собирал списки врагов, не обсуждал стратегию и не использовал матагиос как оружие. Однако его могущество было одним из самых желанных талантов для власть имущих и вселяло страх в людей, не входивших в совет стратагиози и не представляющих, каков предел дара. Предшественники Васы нередко падали жертвами убийц, но пока никто не пришел по его душу. Он утверждал, что все дело в уважении к нему. Реа считала, что народ просто понимает: даже мощь страны рискует не сравниться с грозным Василисом Аргиросом.
–Афтокос ти криоста, – повторил Васа, – по Мария Димоу. Та сокомос мо кафотио.
Реа не знала, сколько еще имен осталось произнести. Сколько жизней оборвать. Безусловно, Лексос внимательно выслушает молитву до конца и сообщит, если среди упомянутых был кто-то важный или знакомый. Поэтому Реа позволила себе откинуться на спинку стула, зажмуриться и вспомнить о Патрассе. О чудесных временах, проведенных с супругом, любившим ее, о тех днях, когда ей совсем не хотелось возвращаться домой.
Глава 4
Александрос
После того как семья закончила ужинать и слуги убрали грязную посуду, Лексос помедлил, провожая взглядом сестер, которые покинули зал, взявшись за руки. Ницос остался. Он положил локти на столешницу и буравил отца напряженным, упрямым взглядом.
Реа и Хризанти понимали, когда им лучше уйти, но Ницос не потакал желаниям отца, не получив прямого распоряжения.
Васа оторвался от бокала вина и обнаружил, что Ницос находится в столовой. Повисла неловкая тишина. Лексос молчал, надеясь, что брата наконец включат в разговор. Может, сегодня груз ответственности ляжет и на его плечи, а не только близнецов.
Однако его надежды не оправдались.
–Фигама, – потребовал Васа, махнув рукой на Ницоса. – Мне надо побеседовать с твоим братом.
Ницос давно взял в привычку исполнять приказы Васы, однако всем своим видом показывал, что считает их совершенно нелепыми. Но сегодня он ощутил прилив храбрости. Вероятно, из-за того, что Реа унизила себя ради отцовского благоволения. Скорее всего, Ницоса поведение сестры рассердило не меньше, чем Лексоса. Он не двинулся с места и сидел, подперев ладонью подбородок.
По спине Лексоса пробежал холодок. Васа вот-вот поднимет взгляд и поймет, что младший сын проявил непослушание.
– Я не против, если Ницос останется, – выпалил Лексос. – Мало того…
– Что ж, – перебил Васа, – а я против. Думаю, я действительно ясно дал понять, с кем намерен обсуждать дела управления страной. Зачем мне ребенок с его игрушками?
Ребенок с игрушками? Отец не позволял ему быть никем иным, но разве Лексос осмелится сказать о подобном? Он посмотрел, как Ницос медленно и скованно поднимается со стула, словно он собран из механических деталей и шестеренок, и молча плетется к выходу.
– Какой странный ребенок, – пробормотал Васа.
Лексос догадывался, что Ницос нескоро это забудет. Дети Васы страдали от ран, которые не могли зарубцеваться, – все, разве что, кроме Хризанти.
И сейчас Ницосу нанесли новый удар. Очередное свидетельство того, что Васа видит продолжение рода лишь в первенцах-близнецах.
Лексос, как самый старший, однажды получит титул стратагиози, конечно же, вместе с обязанностями. Дары, обретенные отпрысками Васы, были вручены детям ритуально, в то время как матагиос – истинный символ власти – передавался по наследству.
После смерти Васы он перейдет к Лексосу, а затем к следующему выжившему Аргиросу. И так далее, пока не явится чужак, жаждущий силы, и не прервет историю рода, как однажды сделал Васа с предшественником. По традиции, он собрал кровь всех умерших в семье почившего стратагиози, смешал с землей и размазал по языку.
Лексос этого не видел, но порой жалел, что его там не было. Особенно в такие вечера, когда отблеск свечей плясал на отцовском лице, а атмосфера в зале становилась удушающей. Наверное, тогда он сумел бы остановить Васу.
Увы, что сделано, то сделано, теперь ничего не изменить.
Лексос – старший сын, меч и наследник отца, потому он обязан спросить:
– Что ты хотел обсудить?
– Я получил послание от остальных. После выбора Реи нас ждут в Агиоконе.
Обычно, когда в федерации все шло гладко – а стратагиози отчаянно старались создать подобную иллюзию, – совет встречался на исходе каждого сезона. На сей раз собрание отложили из-за того, что осенний брак Реи затянулся, и Лексос знал – Васа нескоро забудет позор.
– Пожалуй, сейчас самое время попросить друзей об одолжении, – сказал Васа, неторопливо потягивая вино. – Особенно после поездки.
Он посещал Рокеру, богатейший город Тизакоса, где жили могущественные наместники. Именно там Васа пытался завоевать уважение, поскольку город оказался просто идеально вооружен для восстания. У стратагиози не было войск, они полагались на подданных, но наместники Васы все меньше и меньше напоминали верных вассалов.
– Как все прошло? – спросил Лексос. – Я имею в виду поездку. Надеюсь, успешно?
Васа кивнул.
– Гиоргиос согласился выставить сына в претенденты на зимний сезон.
Рокерский наместник, Гиоргиос Сперос, давно никого не отправлял. Таким образом наместники выражали частичное неповиновение, но после стычек Рокеры с соседними городами Гиоргиос сделал шаг навстречу стратагиози, и это была однозначно добрая весть. Лексос понимал, что Васа намерен воспользоваться выбором Реи для налаживания отношений со Сперосами. Тиспира выступит в своей роли, сплотив страну и отложив войну, удерживая мир сезон за сезоном.
По мнению Лексоса, поездка была неразумной. Если бы он принимал решение (а ему довольно строго напомнили о том, что пока он не обладает подобным правом), Лексос отправил бы Васу в Ксигору, чтобы завоевать расположение северных территорий, отрезанных от других районов страны огромной горной цепью. По словам разведчиков, именно там собирались ярые противники режима, готовые сражаться против стратагиози и всего союза. Организация повстанцев называлась Схорица. Для юноши это было ничего не значащее слово из древнего языка, святого тизакского, но оно явно несло важный смысл для местных жителей.
Лексос ощутил беспокойство. Васа заполучил титул мечом и кровью, и хотя время сгладило воспоминания о прежней жестокости, горечь в сердцах граждан Тизакоса никуда не делась.
Лексос часто раздумывал о том, что однажды горькое осознание даст плоды.
На самом деле Схорица настолько сильно его тревожила, что он проявил сыновнюю непокорность. Ласкарисы были наместниками Ксигоры со дня основания Тизакоса, но никогда не участвовали в сезонном выборе Реи. Несколько недель назад Лексос написал им и пригласил наследника на зимнюю церемонию в надежде продемонстрировать силу влияния и могущество отца.
Васа непременно впадет в ярость, когда все выплывет наружу, но если стратагиози не хочется признавать опасность северных территорий, кто-то должен сделать это за него.
Правда, исход церемонии не изменится. Отец твердо нацелился на Рокеру. Браки Реи, пускай и кратковременные, обеспечивали верность наместника. В обмен на жизнь выбранного ею супруга и за почтение к стратагиози регион получал благословение на весь сезон. Фермеры собирали богатый урожай, торговля приносила больше доходов, а черные силы Васы отнимали меньше жизней. Он подавал это как явный пример благородства, но Лексос подозревал, что такова природа матагиоса, а от Васы здесь ничего не зависит.
В общем, регион процветал за счет пролитой крови одного человека, о чем жителям Тизакоса рассказывали непрестанно, заверяя в том, что принести себя в жертву – великая честь. И если по стране разлетались слухи, что якобы супруги Реи не умирали на самом деле, Лексос был им только рад.
За приоткрытой дверью мелькнула тень, блеснули украшения в волосах.
– Прошу прощения, – сказал Лексос, хотя Васа уже вернулся к трапезе и не обращал на сына внимания. – Могу я удалиться?
Едва отец успел кивнуть, как Лексос поднялся из-за стола и поспешил к выходу из столовой в полутемный коридор.
– Реа? – прошептал он.
Раздался шорох. Сестра выглянула из укрытия алькова, куда не попадал свет ламп.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Дедушке (греч.). (Прим. пер.)
2
5,08 см. (Здесь и далее прим. ред.)
3
7,62 см.