Вольные города: Ольховая пуща. Книга 1

Корректор Сергей Ким

© Павел Андреевич Майоров, 2026

ISBN 978-5-0069-5009-2 (т. 1)

ISBN 978-5-0069-5010-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Лето шло на убыль. Дни становились короче и холоднее. Заготовка дров на зиму шла полным ходом. Большинство мужчин, от мала до велика, рано утром уехали в лес, за исключением немолодого толстенного попа с мелкими поросячьими глазками и щуплого высокого дьяка с рыжей козлиной бородкой. Они сидели в тени под яблоней и о чём-то тихо переговаривались. К ним, опираясь на клюку, брёл коренастый человек лет шестидесяти с седой окладистой бородой.

– Отец Иеремия! – чуть склонил голову он в приветственном поклоне. Священнослужитель поднялся со скамьи, дьяк тут же последовал его примеру.

– Дорогой староста, как ваша нога? – учтиво вопросил первый, голос его был бархатным и низким.

– Лучше, лучше, слава богу! – целуя протянутую руку, отвечал старик.

– Здравы будьте, господин староста, – склонил голову дьяк, его голос больше походил на скрип несмазанных дверных петель.

– И тебе не хворать, Клаус, – кивнул староста в ответ и, переводя взгляд обратно на священника, продолжил: – Приехал купец Гёртнер по поводу нашего дела.

– И что же? – глаза отца Иеремии вспыхнули живым интересом.

– Говорит, что всё готово. Человек может выдвигаться, нужно только передать ему бумаги, – последнее слово он, чуть склонив голову, прошептал.

– Человек толковый? – взволнованно полушёпотом вопросил поп.

– Купец ручается за него, говорит, что ловкий.

Поп кивнул и обратился к дьяку:

– Клаус, принеси бумаги, они в кабинете, в первом ящике стола.

Тот немедля трусцой кинулся в сторону крепкого, каменного, двухэтажного дома, стоящего недалеко от кирхи святого мученика Бартоломея, приходским священником коей был отец Иеремия.

– Дело лихое… – как бы сомневаясь, начал староста.

Он переминался с больной ноги на здоровую и покусывал обветренные губы. Лицо его выражало глубокую озабоченность.

– Дорогой мой друг, – поп положил свои толстые руки на плечи старику, отчего тот чуть не потерял равновесие, – то не наша забота и не наш грех, в конце концов, все по воле Божьей.

– Как же, по воле Божьей, – насупился старик.

– А разве то не подлый изувер, истинного Бога не почитающий? – голос святого отца словно обволакивал мозг старосты.

– Так-то оно так, но…

– Дело уже решено, поздно идти на попятную, – оборвал его Иеремия, скрещивая руки на груди, на которой висело большое серебряное распятие.

– Не хочется грех на душу брать, – как бы оправдывался староста, не надеясь, правда, на то, что священник внемлет его словам.

И не ошибся, отец Иеремия продолжил гнуть свою линию:

– Нет в том греха, то дело богоугодное!

Старик насупился и кивнул, не желая продолжать препирательства. Он понял, что разговор бесполезен. Поднялся ветер, он уже был отнюдь не летним.

– Скоро листва желтеть начнёт, – поёжился хромой, – мужиков всех отправил по дрова.

– Отлично, отлично! – усаживаясь на лавку, сказал поп. – Зимы нынче холодные, дров нужно в два раза больше, чем каких-то пять годков назад.

– Истину глаголите, святой отец, – сел рядом староста и облокотил трость на скамью, – зимы затяжные начались, хватило бы припасов до тепла…

– Коль не хватит, прикупим у соседей!

– Соседи наши бедствуют…

– Город под боком, не пропадут мужики! Особенно если дело наше выгорит! – гортанно засмеялся святой отец.

– Это всё хорошо, – чесал затылок старик, – да вот опять дорогу засыпет…

Уставший от нытья старосты священник с радостью указал на появившегося в дверном проёме дьяка.

– Возвращается, блудный сын!

Староста беззубо улыбнулся и уставился на козлобородого. Тот нёс кипу бумаг в руках. Шёл торопливо, на своих тонких и длинных ногах, чуть поёживаясь на ветру. Старик принял бумаги из его костлявых пальцев. Осмотрелся по сторонам, никого не увидев, бегло просмотрел бумаги и удовлетворённо кивнул.

– Порядок? – поинтересовался святой отец.

– Да, да, всё как нужно! – закивал староста, поднимаясь. – Поспешу к Гёртнеру!

Раскланявшись, он удалился, предварительно получив благословение святого отца. Поп, в свою очередь, направился в сторону дома. Шёл он медленно, смотря себе под ноги, но это его не уберегло. Оступившись, он поскользнулся и упал на сырую после дождя землю. Дьяк рванул к нему.

– Чёрт тебя подери, Клаус! Где ты? – раскраснелся священник, неуклюже размахивая конечностями.

– Иду! – панически ответил тощий дьяк и попытался помочь подняться отцу Иеремии, но безуспешно.

– Боюсь, не справлюсь, святой отец! – виновато проскрипел он.

– Зови Клару, болван! – ругался красный, как варёный рак, толстяк.

Глава 1

Молодой Фалько Ройтер сидел в придорожной корчме «Спящий великан», что у деревни Ольховая пуща под вольным городом Ольхов. Он приехал сюда часом ранее на пегом мерине, которого купил утром у какого-то колченогого старика на городской ярмарке. Коня звали Соломой, он был не стар, покладист, но не расторопен, впрочем, как и большинство меринов. Оставив его местному конюху и заплатив вперёд за прокорм, он вошёл в таверну.

Народу было не мало, за столами сидели проезжие купчишки, чьи телеги стояли у дороги. Крестьяне, отдыхающие после тяжёлого трудового дня. Были тут и добрые люди при оружии – скорее всего, наёмники.

За порядком следили два крепких южанина, выходца из Варачанского царства, которые ныне были подданными империи. Одного он приметил на крыльце, тот стоял, приосанившись, и поигрывал деревянной дубинкой. Сам был лыс и бородат. Второй, поменьше ростом, но такой же крепкий и бритоголовый, как и первый, бороды не носил. Он сидел в дальнем углу и внимательно наблюдал за особо шумным крестьянином, что перебрал с хмельным и горланил какую-то нескладную песню, слова которой было не разобрать. Он успел надраться в умат, хотя солнце ещё не зашло за горизонт. Фалько подошёл к корчмарю, человеку грузному, с гладко выбритым отёчным лицом. «Тоже варачанец, чёрт бы их побрал», – подумал Фалько, а вслух сказал елейным голосом:

– Доброго дня, сударь!

Толстяк пренебрежительно осмотрел потёртую одежду гостя и кивнул, без намёка на уважение.

Фалько зачем-то принялся оттягивать кончик бороды и наматывать его на указательный палец правой руки.

– Есть свободные комнаты? – перешёл он к теме разговора.

– Полталера за ночь, – невесело ухмыльнулся трактирщик, говорил он с акцентом, так знакомым Фалько по трёхлетней гарнизонной службе в приграничном городе Сарышин.

– Неужто вы шутите? – изумился Ройтер.

– Желающих нынче много, если цена не устраивает, можешь поспать на конюшне за десять крейцеров.

Потребовалось некоторое усилие, чтобы не съязвить в ответ. Наёмник набрал в грудь побольше воздуха и ответил не сразу. Ему пришла в голову интересная мысль: спросить корчмаря, не зачала ли его матушка на конюшне, предавшись страсти с молодым жеребцом. Однако такая грубость, безусловно, помешала бы делам Фалько. Поэтому он улыбнулся и сказал:

– Нехилые у вас расценки!

Трактирщик пожал плечами и принялся протирать пивную кружку, повернувшись боком к посетителю.

– Дам двадцать крейцеров за комнату и ужин с пивом! – предложил Фалько.

– Двадцать пять, – оживился трактирщик.

– Имейте совесть, я уже заплатил конюху! – скорчил кислую мину Ройтер.

– Двадцать пять и ни пфеннигом меньше! – твёрдо повторил трактирщик.

– Хорошо, но с вас ужин и кувшин пива.

– По рукам, – корчмарь расплылся в улыбке.

«Надо было ещё торговаться, дурень!» – сказал он сам себе.

Спустя четверть часа он сидел и ел кислые щи на бараньем бульоне в прикуску с чуть зачерствевшим ржаным хлебом. Пиво было светлое, явно разбавленное водой. Отпив, он недобро покосился на толстяка, но делать было нечего. «Полталера за овёс и воду, паршивое пиво да захудалую комнатёнку, – думал он, стискивая зубы. – Обязательно добавлю к расходам, хотя от этого жида не дождёшься компенсации», – думал об одном из своих нанимателей, городском купце Гёртнере, Фалько.

В обычной ситуации Фалько Ройтер ни за что бы не отдал такие деньжищи, но он тут был по делу. По тайному и не простому делу. Поэтому скрепя сердцем он мирился с тратами, так как при удачном его исходе должен был получить много больше.

Доев, он продолжал сидеть, медленно попивая отвратное пойло. Народу становилось всё больше. Продажные девки, залётные путники, откуда-то даже нарисовались музыканты.

«Прибыльное, должно быть, предприятие. Иметь свою таверну у тракта», – думал сидящий в углу длинноволосый бородатый авантюрист Фалько Ройтер. Его чёрные глаза пристально оглядывали всех пришлых.

Допив пиво, он вышел на улицу помочиться, на крыльце никого не было. Он решил обойти трактир вокруг. «Спящий великан» находился на перекрестье дорог. Большой тракт вёл от Ольхова к Белграду. Позади трактира был лес. В этот лес вела просёлочная дорога, Фалько знал, что в полумиле отсюда находится деревенька Ольховая пуща. Помочившись в кустах, он вернулся в корчму. Минуя веселящихся и танцующих людей, он подошёл к корчмарю, тот говорил с мальчишкой носильщиком.

– Сударь! – окликнул Фалько толстяка.

Тот обернулся и вопросительно поднял брови.

– Где моя комната?

– На втором этаже, третья дверь направо, – пробурчал тот и отвернулся.

Поднявшись на второй этаж, Ройтер нашёл нужную дверь и вошёл. В комнате, если её можно было так назвать, было небольшое слюдяное окно. На полу лежал тюфяк, набитый соломой, на этом всё. Он уселся и, сняв сапоги, улёгся прямо в одежде на лежанку. Его начало клонить в сон, но это не входило в планы Фалько. Поэтому он встал и вновь спустился вниз. Увидев, что один из вышибал, тот, что стоял на входе, сидит и играет в шахматы с каким-то дедом, в простой рубахе, с белоснежными волосами, наёмник приблизился и с улыбкой спросил:

– Возьмёте в игру?

Бородач оторвал глаза от доски и фигур и вгляделся в лицо вопрошающего.

– Ты Ройтер, наёмник! – сказал вдруг он, чем немало ошарашил Фалько.

– Верно, – улыбнулся он ещё шире, стараясь не выказывать своих чувств. – Откуда знаешь?

– В «Висельнике» видел тебя не раз! – объяснил южанин.

«Вот те раз! Плохо дело, – задумался Фалько. – Зачем только я привлекаю лишнее внимание. Посидел бы спокойно в комнате, – ругал он себя. – Но делать нечего, на попятную уже не пойдёшь! Договор дороже денег».

– А я твоего лица не помню, – сказал он, протягивая руку лысому.

– Бихор! – представился тот и крепко сжал ладонь Фалько. – Обожди, обую старика – и с тобой сыграем!

Фалько принялся наблюдать за шахматным поединком. Ждал долго, противники стоили друг друга и ходили с умом, не от балды. Но в итоге лысый южанин одержал верх, и Фалько уселся на место старика.

Первую партию он выиграл без особого труда, поставив шах и мат за четыре хода. Бихор рассмеялся и в следующей партии не зевал, оказав достойное сопротивление, но по итогу потерял даму, лишив себя последней надежды на победу. Просидели они так несколько часов, чередуясь то и дело со стариком. Под конец дед вошёл в кураж и обыграл каждого по три раза кряду. Чем немало взбесил Бихора.

Тот вскочил, принялся ругаться на своём языке, который Фалько, к слову, знал неплохо. А вот дед не понял ничего, но и к лучшему. Было в речи южанина много нелицеприятных слов, которые Ройтер не раз слышал во время службы в гарнизоне.

Он вышел на улицу, умылся водой из дождевой бочки и отправился в комнату. Якобы спать.

Спустя время голоса внизу стихли. Постояльцы расходились по своим комнатам. Выждав ещё немного, Фалько выудил из своего мешка мягкие туфли, которые принял из рук предусмотрительного купца Гёртнера. Переобувшись, он подошёл к двери и протянул руку, чтобы открыть её. Но, помедлив, запустил ладонь под рубаху. Спустя мгновение он оттянул висящий на шее на кожаном шнурке бронзовый нательный крестик. Поцеловал его и спрятал обратно. Глаза Ройтера были закрыты, а губы шевелились в немой молитве. Он отворил дверь и тихо побрёл по тёмному коридору. Минуту спустя он, стараясь не шуметь, спускался по крутой лестнице на первый этаж корчмы, где недавно стояли гомон и веселье. Комната его располагалась в левом крыле второго этажа, а путь лежал в правое. Попасть туда можно было только из главной залы, поднявшись по отдельной лестнице. Об этом ему поведал накануне заказчик.

В главной зале на лавках спали работники корчмы. Слышалось лёгкое сопение с присвистом, иногда разбавляемое редким похрапыванием. Было темно, только холодный лунный свет проникал с улицы из слюдяных окон. Аккуратно ступая, он преодолел оставшиеся ступени, как вдруг последняя из них чуть прогнулась под ногой, Фалько замер, набрал в грудь воздуха и аккуратно поднял ногу. Раздался тихий скрип. На его счастье, никто из людей, коротавших ночь на широких лавках, не проснулся. И он ещё более аккуратно продолжил путь, прощупывая ногой каждую доску деревянного пола, дабы избежать повторения неприятного казуса.

Послышались странные звуки со стороны двери, как будто к ней кто-то приближался.

– Корчмарь! – послышался мужской голос с улицы. И его обладатель заколотил по двери.

Фалько судорожно, максимально быстро, как мог себе позволить, чтобы не шуметь, пробрался в дальний тёмный уголок комнаты, где была небольшая ниша, заставленная мётлами, швабрами и вёдрами. Храп и сопение стихли.

– Корчмарь, открывай, долго мы ждать будем? – послышался новый возглас, голос второго был гортанным и неприятным.

Фалько, отодвинув рукой мётлы, перешагнул через вёдра и замер. Сердце его без устали колотилось.

– Кого там принесло в такое время, – пробасил человек, до того момента спящий на лавке.

Ройтер узнал в нём лысого бородатого шахматиста.

– Чёрт его знает, – ответил второй мужской голос.

Послышались шаги и кряхтение. «Корчмарь», – подумал Фалько, и правда, скоро в зоне его видимости он увидел грузный силуэт владельца трактира.

Также он увидел громил, в руках у обоих виднелись деревянные дубины.

– Кто там бродит впотьмах? – с явным акцентом гундел себе под нос хозяин.

Фалько стоял и глубоко дышал в попытке усмирить начавшийся мандраж. «А быть может, оно мне на руку, – подумал он, и сознание прояснилось. Такое с ним часто случалось в момент опасности. – Медлить нельзя, если меня тут заметят, расспросят с пристрастием!» – и едва понимая, что делает, он тихо вынырнул из ниши и совершенно бесшумно, к своему собственному удивлению, юркнул к лестнице, ведущей в правое крыло корчмы. На его счастье, все трое поднявшихся мужчин были отвлечены ночными визитёрами и не заметили никакого движения за своими спинами.

Он слышал отдаляющиеся голоса и шум отпираемого засова. Но внимание его было всецело приковано к деревянным ступеням.

Благодаря туфлям он двигался без шума, ни одна ступенька не скрипнула, и он оказался на втором этаже. Глаза его постепенно адаптировались к темноте.

Тут было четыре двери, по две с каждой стороны коридора. Дальняя правая была приоткрыта. Именно к ней направился Фалько, рассчитывая на то, что это комната корчмаря. Заглянув в неё, он увидел большую кровать, обложенную множеством подушек. Это излюбленная черта южан – в Сарышине местные любили сидеть на улицах, расстелив ковры на земле и водрузив на них подушки, покуривать кальяны, попивая сладкий чай в прикуску с приторными сладостями и сухофруктами. Последние он, к слову, полюбил и сам, то и дело покупал их на рынке.

«Спальня хозяина», – понял он и юркнул внутрь. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Ставни на окнах были закрыты. Только тусклый свет лампы, стоящей у прикроватного столика, освещал помещение. Взяв её, он осмотрелся. У закрытого окна стоял письменный стол, заваленный бумагами и перьями. Подойдя поближе, он понял, что это какие-то расчёты. «Ничего важного», – подумал он и двинулся к дальнему углу, где стоял большой, обитый железом, деревянный сундук. «Заперто», – мысленно резюмировал он после неудачной попытки отворить крышку. Он осмотрелся. На одной из стен висел красивый ковёр с причудливыми узорами.

Вдруг послышались шаги и кряхтение. Фалько Ройтер вернул лампу на место и юркнул под кровать. Лёжа на животе, принялся дожидаться корчмаря, думая, как ему теперь быть, если этот толстый тюфяк уляжется спать.

Он лежал головой к приоткрытой двери и старался ровно дышать. Когда в дверном проёме показались ноги корчмаря, он замер, прижав ладонь ко рту. Толстяк прошаркал до письменного стола. Что-то скрипнуло. Затем послышалось звяканье метала. «Ключи», – понял Фалько. И его догадка подтвердилась. Хозяин «Спящего великана» приблизился к сундуку, наклонился, тяжело дыша, и провернул ключ в замочной скважине два раза. От напряжения у Ройтера заболела голова, он стиснул зубы и продолжил наблюдение. Выудив какой-то предмет из кармана, корчмарь погрузил его в недра сундука и с грохотом захлопнул крышку. От этого Фалько вздрогнул и приложился головой о деревянный каркас кровати.

Трактирщик замер. Сердце у лежащего на полу незваного гостя забилось в панике. Толстяк медленно, с шарканьем стал приближаться к кровати. «Успею ли я добраться до конюшен, прежде чем меня измордуют прихлебатели этого жирного хряка? – вертелось в голове у Ройтера. – А как же вещи, что лежат на полу в комнатёнке? Вот же болван! Нужно было это предвидеть», – ругал он себя. А корчмарь не спеша обогнул своё ложе и замер. Фалько ждал. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он вспомнил о стилете, который носил в сапоге, но сейчас его при нём не было. Он и подумать не мог, что ему может понадобиться прорываться с боем.

Но, к великому его счастью, ничего страшного не случилось. Толстяк взял лампу со стола и вернулся к сундуку. Фыркая и, кажется, ругаясь себе под нос, он снова отворил крышку и, выудив оттуда что-то, запер сундук на ключ. Фалько, не моргая, наблюдал. Губы его бесшумно выговаривали какие-то слова. Снова звякнуло железо, снова что-то скрипнуло. И толстяк удалился из комнаты с лампой в руках, задев плечом дверь. Она осталась распахнутой.

Выждав немного, Фалько услышал внизу голоса. Он закрыл глаза и выдохнул, после чего аккуратно выбрался из-под кровати и потёр ушибленный затылок. В комнате стоял мрак. Светильника не было. Он еле различал предметы интерьера. Подойдя к окну, он очень аккуратно отворил одну из ставен. Холодный свет проник в комнату и чуть озарил её. Осмотрев стену, он только сейчас обратил внимание на небольшую картину в раме, висящую на стене справа от стола. На ней изображались всадники на коротконогих степных конях. Приблизившись, он попытался снять картину, но один её край оказался прикручен к стене, подобно дверце. И она со скрипом, тем самым, который он слышал дважды, лёжа под кроватью, отворилась.

Фалько Ройтер не верил своей удаче, перед ним лежала связка из трёх ключей. Взяв их, он быстро приблизился к сундуку и предпринял попытку отпереть его, замок не поддался. Он попробовал второй ключ и на этот раз попал. Аккуратно и почти бесшумно он отпер крышку и напряг глаза, рассматривая содержимое. Кошели, мешочки и бумаги. Он приподнял кипу бумаг и увидел то, что искал. Большая кожаная папка. Аккуратно выудив её из сундука, он подошёл к письменному столу, озарённому лунным светом, и раскрыл её. «Ноябрь девяносто первого, декабрь, январь… – перебирал он листы, один за другим. – Вот, декабрь девяносто второго», – нашёл он то, что искал. Достав из внутреннего кармана куртки несколько листов, он вложил их на место тех, которые извлёк. Как вдруг – шарк-шарк – услышал он знакомые шаги. Мягко ступая, он вернул папку на место, накрыл её кипой листов и прислушался. Шарканье стихло. Он продолжал вслушиваться. И наконец услышал голос корчмаря, тот переговаривался с кем-то, стоя на лестнице. Жадно взглянув на обилие мешочков и кошелей, Фалько решил не медлить. «Хряк не заметит пропажи пары талеров, да и какая ему теперь разница». И, выудив увесистый мешочек, ослабил шнур. Каково же было его удивление, когда он увидел содержимое мешка, там лежала горсть золотых дукатов. «Господи помилуй!» – ахнул Фалько. И заграбастал пару увесистых монет себе. «Больше нельзя, – думал он, скрипя зубами. – Возьму самую малость, чтобы в глаза не бросалось, а то мало ли, основное дело не выгорит из-за моей жадности». То же самое он провернул и с кошелём и несколькими мешочками. Так он нащипал ни много ни мало два золотых дуката, золотой цехин, серебряную имперскую марку и десять талеров чеканки Старгородского княжества. Всё нажитое он сложил в свой кошель, чем произвёл немного шума и, осознав, что рискует, хотел было запереть сундук, но вдруг увидел свёрнутый лист пергамента. Он отличался от других бумаг. Не без любопытства Фалько достал его и развернул. Глаза его расширились, а тонких бледных губ коснулась лёгкая ухмылка. «Купчая! – ликовало сознание. – Лишней уж точно не будет», – не раздумывая он сунул её себе за пазуху.

Шарк-шарк. Корчмарь поднимался по лестнице. «Теперь уж точно». Ройтер тихонько закрыл крышку сундука и с тихим щелчком провернул ключ, затем ещё раз. Шарк-шарк. «Совсем близко», – новая волна страха накатила на наёмника. Он на цыпочках подошёл к картине, положил в нишу связку ключей и со скрипом запер её. Луч света от лампы коснулся дверного проёма. «Он в конце коридора». Шарк-шарк – подтвердил толстяк его мысли. Прикрыв ставни, он осмотрелся. «Всё на своих местах». Понимая, что под кровать он не успеет, Фалько проскользнул к дверному проёму и вжался в стену. И ровно в это мгновение в комнату ввалился хозяин. Он тяжело дышал.

«Не дадут поспать человеку», – ворчал он себе под нос. Переваливаясь с ноги на ногу, он двинулся к столу у кровати. Ройтер воспользовался единственным, как ему казалось, шансом и в полуприседе прокрался в коридор, и тут у него хрустнуло колено.

Тишина окутала пространство. Замолчали полуночные сверчки. Филин перестал ухать. Лягушки на болоте замолкли в унисон. Всю неимоверную удачу, которая ему сопутствовала сегодня ночью, решил прервать щёлкнувший невовремя сустав. Фалько прикусил нижнюю губу от досады, да так сильно, что почувствовал солёный привкус крови во рту. И тут тишину нарушил поток воздуха, вырвавшийся изо рта трактирщика. Свет от лампы исчез. «Неужто он не услышал? – поразился Фалько, снова вжимаясь в стену. – Успех сегодняшней вылазки – чистое, сука, везение, – подумал он, но тут же оборвал себя: – Рано радоваться, хряк-то, может, и глуховат, а вот мне бы ещё до своей комнаты добраться. И убраться утром, не вызвав подозрений».

Он выжидал около минуты, наконец корчмарь дошаркал до двери и запер её. Фалько перекрестился, и мягкие его туфли вновь заскользили по деревянному полу. История повторялась. Снова сопение и редкое похрапывание. Только теперь обошлось без чулана со швабрами. И без скрипящей ступени, Фалько Ройтер помнил о ней и аккуратно её миновал. Поднявшись по лестнице и оказавшись в своей комнатёнке, он похлопал себя по кошелю и улыбнулся. Переобувшись, он принялся ждать утра, сжимая в руках стилет, в эту ночь ему было не до сна.

Глава 2

⠀

Едва рассвело, послышалось шевеление за дверью. Фалько поднялся с тюфяка, перекинул ремешок своего дорожного мешка через плечо поверх плаща и, выйдя в коридор, направился к лестнице. Редкие постояльцы завтракали в главной зале. Один из громил, тот, что назвался Бихором, пил пиво, сидя у очага. Второго, видно, не было. Корчмарь тоже, судя по всему, спал. Ройтер преодолел комнату до середины, направляясь к выходу.

– Уже уходишь? – послышался голос южанина.

Фалько воззрился на вопрошающего.

– Пора мне, путь не близкий, – выдавил улыбку он.

– Даже перекусить не хочешь на дорожку?

– Надо торопиться, а то не поспею до Белграда вовремя, – теребя себя за бороду, отвечал Фалько.

– Вид у тебя, друг, словно бежишь от кого-то, – без нотки дружелюбия сказал шахматист.

– Время – деньги! – оскалил зубы Фалько Ройтер. – Передай хозяину спасибо за гостеприимство.

Южанин крякнул что-то и отпил пива. Фалько нарочито спокойно зашагал к двери. Однако внутри него бушевала тревога. Дойдя до конюшен, он приблизился к Соломе. Погладил своего меринка по загривку и, угостив того яблоком, оседлал и спешно выехал со двора.

День обещал быть пасмурным. Небо было тёмным от туч.

Доехав до перекрестья дорог, он свернул в сторону Ольховой пущи и ускорился. Было душно. «Точно будет дождь», – понимал Фалько, и эта мысль отнюдь не радовала его. Не любил он мокнуть и мёрзнуть. Ему хватило этого за северную военную кампанию, пройденную в составе солдатской корпорации. Вспомнив северные морозы, он поёжился.