Прозрение истока

Как-то раз мы, изнывая от полуденной жары, сидели в откидных креслах под навесом, разглядывая причудливые очертания гор, периодически затягивающихся коричневатой дымкой дневных испарений. Делайна, как и я, лежала в купальнике, а вот Ингвар даже в такое время не расставался со своей знаменитой курткой, являющейся репликой чего-то очень модного в далеком 20-ом веке. Ранее Делайна намекала мне на наличие в этой куртке продвинутой и совершенно современной системы контроля температуры, и это скрываемое ото всех внутреннее охлаждение несколько нас забавляло, подчеркивая неординарность характера Ингвара. Он вообще был исключительно экстравагантным человеком и всем своим поведением старался демонстрировать приверженность древним культурным традициям в том их понимании, какое вынес из текстов старинной рок-музыки. Вот и тогда мы рассуждали о ритме человеческой жизни, сильно замедлившемся вместе с удлинением её продолжительности, но ставшем одновременно до предела насыщенным большими свершениями и увлекательными делами.

- Во времена Егора Летова люди были слабы и подвержены болезням, а социальная среда обрекала их на множество опасностей, - говорил Ингвар. - Мы сейчас даже не можем себе представить в каком перманентном стрессе пребывали наши тогдашние предки, сталкивающиеся с войнами, преступностью, насилием, конкуренцией и отсутствием спокойной уверенности в завтрашнем дне. Тем большее уважение вызывают творцы и борцы, жившие на износ и не жалевшие даже своих малых сил ради проживания яркой интересной и насыщенной жизни.

- А ведь ещё они употребляли алкоголь и наркотики, придававшие жизни иллюзию большей яркости, но на деле лишь сокращавшие её и лишавшие их адекватности восприятия реальности, - вторила ему Делайна, блаженно потягиваясь. - В этом решительном духовном протесте по принципу «Послать всё это и оглушительно сгореть. Кто не боится умереть, тот и не сможет постареть!» есть нечто завораживающее. В чем-то такие люди, несомненно, превосходили нас...

- Нет особой заслуги в том, чтоб сгореть, не имея изначально нормальной опоры в виде крепкой телесности и здоровой психики, - не соглашалась я — Растворившись в социальных процессах без остатка, они, несомненно, меняли мир, но это было подобно короткой вспышке. Они не успевали развиться как личность, реализовав лишь те качества, какие у них изначально были и на какие хватило их природного запаса здоровья и жизненных сил.

- Летов, изучением наследия коего мы сейчас заняты, называл это праздником, без которого жизнь совершенно не нужна, - ответил мне Ингвар. - Не имея тех возможностей, какие имеем мы сейчас, люди прошлого зачастую вынуждены были использовать все доступные способы, чтобы ощутить яркость и вкус жизни.

- Ты имеешь ввиду наркотики? - заинтересованно переспросила Делайна. - У них ведь были и другие способы ощутить всю полноту жизни…

- Не так уж и много способов у них было, — ответила я за Ингвара — Разве что экстремальные виды спорта, наемничество, о котором говорил тот же Летов, какие-то буйные празднества с доведением себя до исступленной одури, например, на так называемых дискотеках. Разве что ещё были путешествия, но для этого существовало так много препятствий.

- Каких же? Что может быть проще и естественнее чем путешествие? - удивилась Делайна. - Для человека так естественно странствовать, видеть нечто новое, испытывать себя в походах…

- Для этого было много препятствий. Поездки в другие страны требовали денег и свободного времени, будучи доступны не всем, - ответил Ингвар на адресованный мне вопрос. - Мир тогда был разделен границами, и зачастую такие путешествия оставались неоправданно рискованным делом. А просто ходить в походы могли не все в силу мещанского склада психики, привязанной к условному комфорту привычных мест обитания. Да и физическое состояние большинства людей оставляло тогда желать лучшего. Какие уж тут походы?

- То есть всё опять-таки упирается в недостаток жизненных сил, — подытожила мысль Делайна. — Люди не уделяли время саморазвитию: кто по причине лени, а кто реально не имел такой возможности, будучи вынужден заботиться лишь о текущем выживании. В сознании большинства идея о необходимости и естественности развития не существовала тогда даже в виде теоретической концепции.

- Заслуга великих революционеров 21-ого века заключается в том, что они возвели концепцию развития человека в основу всех общественных практик. - сказала я, - До них даже классики марксизма опускали этот вопрос и это можно понять. В антагонистическом обществе максимум на что мог рассчитывать человек, так это на более-менее полную реализацию своих изначально имеющихся качеств и свойств. Они могли получить должное раскрытие на протяжении жизни, а могли и не получить. Если человек успевал в достаточной степени раскрыть свою изначальную полноту свойств, то это раскрытие путали с развитием, не понимая, что развитие подразумевает качественную трансформацию с выходом на принципиально иной уровень.

- Но ведь уже тогда существовали различные исторические традиции, подразумевающие развитие и ставящие его своей главной целью, - ответил мне Ингвар. - Ведь именно они легли затем в основу Единой Методологии Развития, на основе коей выстраивает свои индивидуальные психофизические практики каждый человек в нашем мире.

- Конечно такие были, - продолжала я — Но они все были отягощены идеалистическим мировоззрением и потому оставались уделом немногих…

- Летов же попросту был гением и сумел полностью раскрыть свой неистовый потенциал, вложив всю имеющуюся у него силу в песни, которые пережили века и ещё послужат делу выстраивания новых смыслов, — задумчиво произнесла Делайна. - Потому мы его и изучаем. Для него вся жизнь была таким вот праздником нескончаемой борьбы и преодоления, когда все силы вкладывались в дело всей жизни, наполняя её нездешней радостью и неизбывным смыслом. А что тогда праздник для нас?

Тут я встала, разминаясь после длительного неподвижного лежания, поприседала в низкой стойке, перекатывая вес с ноги на ноги и ответила вполне привычным мне назидательным тоном лектора:

- Для нас сейчас естественной кажется диалектика труда и отдыха, когда напряженный целенаправленный труд приносит человеку радость от возможности реализовать всю полноту его личностных качеств во благо общества. Сам по себе такой труд уже является праздником, но особенно ярок этот праздник в моменты свершения, когда труд приносит ощутимый, видимый результат. Диалектика труда и отдыха зависит от характера и интенсивности деятельности человека. Если речь идёт о текущем монотонном поэтапном труде, то отдых может носить характер простой смены деятельности, подобной той, что каждый человек стремится осуществлять, меняя каждые восемь-шестнадцать лет сферу приложения усилий. Если же речь идёт о периодах особо сложного труда, требующего максимального напряжения всех сил, задействования всех выработанных личных качеств и всей полноты свойств, а также элементов реального риска, тогда этот труд должен сменяться длительным периодом полного покоя. В таком случае мы имеем как раз тот праздник жизни на пределе возможностей с их дальнейшем преодолением и выходом в новое качество, о коем и говорил Летов. Период отдыха после него есть естественный процесс восполнения психических сил, наполненный радостным осознанием свершения. Иными словами, наше коммунистическое общество превращает всю жизнь в тот самый летовский праздник, но он всегда разный, такой же разный как и сама жизнь, диалектика которой соединяет предельное напряжение всех сил для великих свершений с глубоким расслаблением и полным покоем, а упорный монотонный труд с периодическим переключением усилий для сохранения ощущения новизны и той самой неизбывной радости действия...

- Опять в тебе, Алиса, просыпается типичный лектор высшей школы, - засмеялась Делайна. - Сегодня мы уже упорно потрудились и сейчас отдыхаем в полной бездеятельности, но силы наши, кажется, уже восстановились, а солнце опустилось пониже, так что можно перейти к более активному отдыху, чтобы вечером совершить очередной мозговой штурм на пути преодоления задачи… Пойдемте купаться!

Посмеявшись вместе с подругой, я тут же потянула разомлевшего Ингвара за руку, и мы все вместе отправились к ближайшему каналу, где деревья начали давать приятную тень, а вода действительно была уже не такой горячей. Вечером же нам действительно предстоял очередной мозговой штурм в попытках создать приемлемую модель построения смысловых структур по принципам мышления до безумия гениального Летова.

Нам хватило недели, чтобы написать большую совместную статью, в которой мои идеи носили ключевой характер, а Делайна с Ингваром задали им соответствующие рамки, поправив меня в тех вопросах, где я была недостаточно компетентна. Затем Ингвар улетел к своей прежней семье в Сферу Обитания Субвенера-1, где трудился в Институте Исторической Лингвистики им де Соссюра, а мы с Делайной ненадолго съездили на побережье Моря Седны, что находится на севере океана Гиневры, где купались и ныряли в таинственные глубины, столь популярные среди дайверов и экстремальных подводных пловцов. Вдоволь наплававшись и нажарившись на безжалостном венерианском Солнце, мы вернулись назад в космос, Делайна туда же куда и Ингвар, а я к себе домой.

Возвращение домой было радостным, коллеги ещё долго удивлялись непривычному для моей кожи загару, какой невозможно было бы получить на исконной Марксиде или на всегда прохладном Марсе. Наше дальнейшее общение с Ингваром и Делайной продолжалось и после выхода статьи, но уже только через голографические проекторы или же по линии прямой мыслесвязи. Ссылку на вышедшую публикацию я по привычке скинула Виктору, всегда просившему присылать ему свои свежие исследования, а потом целых полгода жила обычной жизнью, читая лекции, принимая экзамены и слетав вместе с Ульрихом в школу к нашей дочке Еве на большой детский праздник ремесел, где её творческая группа даже получила второй приз и благодарность от Воспитательного Совета их сектора. Потом Ульрих начал подолгу пропадать на сложных операциях, где накапливал практический опыт для участия в одном большом медицинском исследовательском проекте. Вечерами я всё чаще оставалась одна, размышляя о Летове, сибирском роке и о том, какими людьми были эти суровые творцы - не щадящие своей психики и почти лишённые гармоничного здоровья, употребляющие наркотические вещества, жившие на износ, но буквально бредившие жаждой справедливости и как-то по-своему искренне стремившиеся к правде и познанию.

Нашей статьей сразу же заинтересовались нейролингвисты из исследовательской группы небезызвестной Ланы Куроги, изучающей воздействие лингвистических программ на глубинные структуры мышления. Лана лично связалась со мной по голографической связи и попросила передать накопленные материалы, обещав обработать их доступными её группе методами. Разумеется, я согласилась, подключив к общей линии связи и Делайну с Ингваром, официально присоединившись к группе Куроги в качестве консультанта боковой ветви их исследований. Как раз тогда начали приходить первые отклики на нашу публикацию по открытой линии научных обсуждений Единого Сознания. Мы получили множество вопросов, условно распределив их по характеру на фольклорно-исторические, нейролингвистические и культурно-структурные. Последние, конечно, достались мне, и ещё при сортировке запросов на профессиональные и любительские я была заинтригована вопросом от некой любознательной школьницы из историко-культурного кружка с Субсатурна-7 (Каллисто-внешний).

Вопрос этот звучал так: «Уважаемые товарищи, исследователи языка, поэзии и старинного мышления, мы в нашем кружке подросткового цикла внимательно прочитали вашу статью, очень заинтересовались и горячо обсуждали её. Некоторые моменты остались нам неясны в силу возраста и недостаточности наших знаний, но вот об одном наш Наставник всё-таки предложил спросить, обратившись к вам в письме с прямым вопросом. Могут ли алгоритмы взлома сознания парадоксальными лингвистическими конструкциями быть применимы к докоммунистическим инопланетным цивилизациям, стоящим на стадии исторического развития, схожей с земной примерно 20-ого — 21-ого веков? И если могут, то насколько универсальна эта закономерность? Не может ли она быть распространена и на мышление человечеств, стоящих и на более поздних стадиях?»

4. Миссия

Я как раз занималась этим интригующим вопросом, сидя в кресле у себя в комнате и заваливая линейные отделы Единого Сознания нужными запросами в разные информационные кластеры, когда мягкий звонок у двери возвестил о чьей-то просьбе посетить моё скромное жилище. Когда дверь отодвинулась, передо мной предстал высокий даже по меркам современного человечества пожилой темнокожий мужчина с седыми как снег волосами, пронзительным добрым взглядом и воистину могучим телосложением. Естественно, я узнала старейшину Михана и была столь поражена таким визитом, что даже не сразу смогла перейти к обычной вежливо уважительной модели общения. Он поприветствовал меня, внимательно оглядев с головы до ног так, что я почувствовала легкое смущение, ведь на мне была лишь очень легкая домашняя накидка, едва доходящая до середины бедра и явно не подходящая приему столь важного гостя.

- Здравствуй, Алиса, - улыбаясь, сказал он мне. - Я имел веские причины, чтобы посетить тебя

- Здравствуй, старейшина Михан! - приветствовала его я. - Должно быть тебе нужен Ульрих? Он уже два дня как находится в операционной в качестве консультанта бригады экстремальной хирургии и освободится не ранее чем завтра, да и к тому же вернётся сильно утомлённым.

- Знаю, - сказал Михан. - Я прибыл поговорить именно с тобой…

Ещё сильнее удивившись, я предложила старейшине сесть и вырастила из стены стул, наиболее комфортный из возможных в жилищах этой генерации. Михан непринужденно сел напротив меня, ещё раз ободряюще улыбнулся и заговорил:

- Мне больше ста восьмидесяти лет, и моё время среди людей заканчивается. Становится всё труднее вычислять сложные ритмы личных внутренних практик, учитывая суточные циклы, планетарные ритмы и неизбежную перестройку восприятия в быстро меняющихся условиях. Потому я скоро отправлюсь на Марксиду, где проведу остаток своих дней в Домах Уединения в лесах Британской Колумбии, готовясь к Финальному Переходу. Пожалуй, ты одна из последних людей, кого я посещаю...

- Ты собираешься умереть? - напрямую спросила я.

- Для остального человечества я умру совершенно точно и определенно, - слегка посмеиваясь, ответил Михан. - А вот для меня самого существуют и иные варианты. Возможно, мне удастся совершить нужные внутренние трансформации и стать чем-то большим, чем я был прежде… Но в любом случае это будет уже не Михан, нейрохирург и старейшина Верховного Совета человечества, так что можно сказать точно — тот я, которого все знали раньше, исчезнет.

- Мне всегда казалось, что наша жизнь слишком коротка, и расстраивал не сам факт неизбежности её конца, а невозможность успеть совершить всё задуманное, - задумчиво сказала я. - Ведь в мире столько всего интересного! Живи мы хоть пятьсот или даже тысячу лет, как уже живут некоторые старшие разумные, но всё равно не успеешь прикоснуться и к тысячной доли того, к чему стремиться любознательный разум.

- Со временем и опытом наша жизнь словно уплотняется, - тихо произнес Михан, странно покачиваясь, - Поэтому и говорится о жизненных циклах, заворачивающихся подобно восходящей спирали, на каждом следующем витке которой человек становится сильнее и мудрее, чем на предыдущем. Разумеется, так происходит только если подлинным стержнем жизни является некая практика, обобщенно называемая нами Гун-фу. Тогда происходит непрерывное развитие, и каждый следующий его цикл включает в себя все предыдущие как их диалектическое отрицание и одновременно как основу для дальнейшего движения. Если же в жизни человека нет развития, то спираль не закручивается, а, наоборот, раскручивается, постепенно рассеиваясь и ослабевая, будучи лишённой удерживающего её центра. В современном человечестве нет людей, не воспринимающих непрерывное личностное развитие как естественную потребность, потому, чем человек старше, тем он становится сильнее, здоровее и мудрее. Ты специалист по докоммунистической культуре и прекрасно знаешь, что так было не всегда. Раньше большинство людей не занималось развивающими их практиками. В течении их жизни происходил не столь естественный для нас восходящий подъем, а лишь кратковременный всплеск молодости, неустойчивый баланс зрелости и неизбежный спад в старости, заканчивающийся смертью.

- Прекрасно понимаю тебя. Сколь удивительно было, когда я изучала историю, видеть, как личность человека словно распадается, увядая и разрушаясь вплоть до превращения в свою полную противоположность или хуже того в жалкую тень прежней себя, - ответила я. - Ты говоришь про жизненные циклы, и я сейчас нахожусь в самом расцвете третьего наполняющего, практикуя выстраивание телесности атлетическими практиками и периодически постигая искусство борьбы с моим Наставником Виктором Ланге. Мне бы хотелось наконец приблизиться и к более тонкому искусству внутренних трансформаций, тем более что я уже родила дочь и чувствую себя вполне готовой к этому. Пока у меня не получается подобраться к таким занятиям в силу большой занятости и увлеченности избранным мною трудом. Максимум на что меня хватает это стандартные медитации…

- Когда почувствуешь, что время пришло, Алиса, отправляйся к мастеру Алехандро Кордейру, - наставительно произнес Михан. - Ты знаешь его как Учителя твоего друга Вана. Он будет предупрежден и обязательно примет тебя, обучив тому, чему должен. Но это произойдет только тогда, когда меня уже не будет среди людей.

- Благодарю тебя, Михан! Я всегда мечтала заниматься у мастера Алехандро, - горячо сказала я. - Печально, что ты уходишь в четвертый завершающий цикл. Человечеству будет не хватать твоих знаний.

- Все мои знания, какие нужны людям, давно переданы ученикам и студентам, - невозмутимо продолжал старейшина. - Наиболее ценные образы из моего личного опыта тщательно ментоскопированы и находятся в Хранилище Памяти Единого Сознания в грамотно каталогизированном архиве индивидуальных мыслеобразов. Я многое сделал для человечества и по праву горжусь благими свершениями, но сейчас это не важно. Ты должна знать, Алиса, что помимо четвертого завершающего цикла существует ещё пятый неведомый, откуда открываются врата шестого возвратного и седьмого сияющего, увенчанные восьмым всеобъемлющим. Сейчас для тебя это просто слова, но когда-нибудь ты поймешь почему я пришел к тебе, и слова эти обретут для тебя ясный смысл.

- Почему ты пришел ко мне, старейшина? - спросила я, стремясь поскорее перейти к сути беседы, не углубляясь в разговоры о скором уходе этого великого и действительно старого человека.

- Линии жизненных событий сплетаются удивительным образом, так что даже мудрейшим бывает трудно прозреть в их кажущейся хаотичности несокрушимую причинность, - начал объяснять Михан, слегка подавшись в мою сторону. - Твоя жизнь связана со многими ключевыми для человечества событиями. Ты была рядом с Верой Эрфарен во время опасного эксперимента по считыванию остаточной информации, относящейся к генетической памяти, остающейся слабо изученной до сих пор. Ты лично знакома не только с Верой, но и с Ваном Хорном, который единственный из всех людей нашего мира удостоился возможности соприкоснуться с Точкой Послания, оставленной нам древнейшими разумными нашей галактики и ещё нескольких соседних. Ты была интимной подругой человека с планеты Синар, чья возлюбленная оказалась среди тех, кто открыл загадочный исток. И теперь ты погрузилась в изучение того, что журналисты метко назвали магией слова. Именно с этим связана возможность очередного прорыва нашего человечества. За этим прорывом, если он состоится, может стоять новая боковая тропинка развития разума. К чему она приведет никому не известно, а всё неизвестное вызывает подозрение и обоснованные опасения. Взлом глубинных структур мышления, выстраивавшихся тысячелетиями ещё со времен наших диких обезьяньих предков, лишь спустившихся с деревьев, может представлять огромную опасность, за коей скрыты не меньшие возможности. А там, где есть опасность, там есть и Институт Осторожности и Предусмотрительности — тот самый ИОП, трудам которого ты помогала ещё в молодости, ненавязчиво наблюдая за судьбой Предназначенных Вана и Веры…

- То есть моё погружение в безумные тексты Летова это отнюдь не случайность? - уточнила я, уже понимая к чему клонит Михан.

- Случайность это лишь непознанная необходимость. С этого я начал своё объяснение цели своего визита, - назидательно сказал старейшина. - Так что, да, скоро с тобой свяжется твой друг и наставник Виктор Ланге из ИОП. Он ещё не знает того, что предвижу я, так что промолчи об этом визите. Раннее знание может нарушить цепочку правильных действий.

- Я что-то должна сделать? Или мне нужно что-то знать? - спросила я, настраиваясь на вероятно предстоящую в будущем, трудную задачу.

- Прежняя руководительница ИОП и одна из старейшин Верховного Совета человечества Ханна Лакшми совсем недавно ушла к свету, оставив много учеников, великие свершения и добрую память, - ответил Михан. - Теперь в руководящей структуре ИОП очень много мужчин, полагающихся на аналитику и системное моделирование. Ты женщина, и твоё мышление обладает рядом качеств, способных помочь разгадать грядущую загадку. Для женщины важно не только как правильно действовать в каждой ситуации, но и то, что именно чувствуют все участники этой ситуации. Такова особенность женского восприятия. Назовем её особой женской мудростью. Она непременно даст тебе нужное преимущество там, где безукоризненная правота и точный расчёт окажутся недостаточны.

Сказав это, Михан встал и неуловимо стремительным движением зашел мне за спину, положив свои большие, теплые руки мне на плечи. Я сразу же ощутила, как приятная теплота, возникшая неизвестно откуда, быстро разлилась по всему моему телу, даруя чувство несказанной силы, будто бы пульсирующей в каждой клеточке моего организма. Годы психофизических тренировок научили меня четко отличать субъективные ощущения от реальных внутренних процессов. В данном случае имели место именно последние. Мастерство Михана было столь высоко, что одним почти невесомым прикосновением он смог войти в резонанс с тонкими частотами моего организма, заставив каждую клетку тела вырабатывать энергию сверх привычной меры, обильно питая мозг, пребывающий у меня в состоянии сконцентрированного внимания.

- Я чувствую тебя, Алиса, и ты сильна, но должна стать ещё сильнее, - тихо прошептал старейшина, убрав руки и выйдя у меня из-за спины. - Я дам тебе нужные точки привязки внимания и последовательность концентрации, которые ты будешь проходить регулярно вместо твоей обычной медитации, строго сообразуясь с твоим индивидуальным женским циклом и ритмом окружающего тебя пространства. Этот метод есть результат ста тридцати лет моего труда, личной практики и глубоких изысканий, объединяющих мудрость наших древних предков с моими знаниями ученого нейрофизиолога и оперирующего нейрохирурга. Последние двадцать лет я обучал своих старших учеников именно по этому методу, но полностью передам его только тебе… Не спрашивай меня почему. Со временем ты и сама это поймёшь, Алиса Соединяющая Миры...

Медленно осознавая смысл сказанного, я встала с кресла и внимательно взглянула в глаза старейшины. Мастер Михан был выше меня, но не настолько, чтобы смотреть на него совсем уж снизу вверх. Однако в этот момент он казался мне настоящим великаном, возносящимся куда-то под самый потолок, очень кстати проецировавший изображение голубого, слегка облачного неба. Уловив этот взгляд, старейшина улыбнулся, одобрительно похлопал меня по плечу и сказал:

- Отложи свои записи и давай приступим к делу. Труд предстоит немалый, и я надеюсь на твою отменную память, потому что запомнить тебе придётся многое. К тому же, я должен убедиться, что ты достаточно хорошо контролируешь гормональную систему и твоё внимание не будет обмануто, зацепившись за яркие и, к сожалению, ложные аффекты…

Я не стала ничего говорить, боясь упустить ощущение переполнявшей меня силы, и быстро убрала свои записи со стола, вытащив с боковых полок подушки для сидячей медитации — свою и ту, что мой Ульрих обычно использовал для восстановления после изнурительных операций. Мне предстоял огромный труд по усвоению метода внутренней практики, созданной самим великим Миханом, а упускать такую удивительную возможность я не имела права.