Иден: Предел Равновесия

II.VII. ЛЁЛЬ И ЙЁЛЬ. Божественные близнецы

Лёль и Йёль — близнецы, боги кузнечного дела и искусства, брат и сестра. Брат отвечает за физическую форму, а сестра — за духовную. Каждый из них способен создавать собственные творения: Лёль куёт тела вещей, оружие и сооружения, а Йёль наделяет мир узорами, знаками и жизнью. Но когда их труд соединяется, рождаются артефакты, превосходящие всё, что может появиться по отдельности. Денно и нощно они работают в Первородной кузне, создавая невиданные шедевры, великие артефакты и сооружения. Там, где сходятся их замыслы, появляются творения, которым суждено пережить века.

Лёль — высокий и широкоплечий человек, его тело словно выковано из белого мрамора, кожа — серебро, отшлифованная пламенем. На руках следы от древнего жара — мерцающие знаки силы. Он молчалив, неспешен в общении, но точен в действии. Все его творения имеют безупречные пропорции. Лёль не терпит пустот, хаоса и разрушения. Любовь к миру он выражает через созидание: создаёт, улучшает, куёт.

Йёль — эльфийка, её тело полупрозрачно, будто соткано из пепла и лунного света. Волосы — длинные, серебристые нити, ниспадающие до земли. Облик ее хрупок, будто от прикосновения тело разлетится на тысячи осколков. Каждое движение зыбко и даётся с большим трудом, словно она рождена не для материального мира. Инструменты Йёль — кисточка и перо. Больше всего в мир она хочет привнести гармонию и процветание, но сил хватает лишь на мимолетные проблески жизни, узоры и буквы.

ПЕРВОРОДНАЯ КУЗНЯ

Доподлинно неизвестно, где расположен вход в кузню: гномы считают, что на вершине вулкана Адда, эльфы — в Серебряном боре, а люди — у подножия горы Близнецы. Но в одном мнении все они сходятся, что Первородная Кузня — это не великое сооружение, поражающее своими масштабами и великолепием, а небольшое двойное пространство под и над открытым небом, существующее одновременно в материальном и духовном мире. В древних летописях это место называется Двупределом, из-за двух начал.

В первом пределе расположен массивный горн. Над горном натянуты большие дивные мехи из кожи, которые приводятся в движение мыслью, нагнетая воздух и усиливая пламя. Слева от горна — заготовки: слитки, руды, кожи, полоски, аккуратно сложенные на стеллажах. Справа — тяжелая наковальня с ковочными молотами, зубилами, клещами и закалочными чашами с водой и маслом. В правом углу расположился точильный камень, рядом с ним невысокий деревянный стол с инструментами для мелкой работы: напильники, тиски, сверла. В левом — дверь во второй предел из плотной золотистой дымки, сквозь которую ничего не видно.

Пределы друг от друга разделены стеной. С одной стороны стена это вулканический камень, хорошо удерживающий жар, с другой — неизвестная серебристая материя, слегка подрагивающая и шевелящая. Никто не знает, что расположено во втором пределе, лишь изредка оттуда вырываются всполохи света и тени, но именно в нём Йёль творит искусство.

Там, за этой колышущейся стеной, где исчезает различие между светом и тенью, Йёль придаёт творениям их истинную сущность. То, что в первом пределе рождается из огня, металла, во втором обретает внутреннюю форму и предназначение. Лишь когда оба предела завершают свою работу, вещь покидает Двупредел и становится тем, чем ей суждено быть — артефактом, существом или силой, способной изменить равновесие мира Идена.

ЛЕГЕНДА О САТИРЕ

Несмотря на хрупкий вид, Йёль любит спускаться в Санктум, вдохновлять, поощрять и подталкивать смертных к искусству. Быть среди них, призывать творить и не бояться экспериментировать. В этот раз она прогуливалась по городу Квеш, слушая уличных музыкантов и любуясь росписями. На главной площади её внимание привлёк скрипач, который зазывал зрителей и хвалился, что играет не хуже самой богини музыки.

Из его инструмента струилась весёлая, красивая мелодия, пленяющая каждого слушателя. Понравилась Йёль песня и уже хотела одарить скрипача своей милостью, как заметила, что собравшихся на площади обманывают: музыка усиливала их эмоции и чувства, не давая отвести взгляд от исполнителя, пока воры обчищали кошельки и карманы ничего не подозревавших граждан.

Пришла в ярость богиня, что музыку используют во зло и так отвратительно поступают с её творением. Одно движение кисти и жизни воров были оборваны, а души направились в Эталон. Лишь скрипача она пощадила: не стала убивать, а превратила в сатира — человека с головой козла, копытами вместо ног и хвостом. Оставила только человеческие руки, чтобы дальше мог играть на скрипке.

Долго бродил по улицам Квеша сатир, наигрывая грустную, но искаженную мелодию в назидание всем, что даже добрейшие из богов способны на страшные кары. Сжалилась над ним Судьба и упросила Навариса возвести его на небеса, где появилось два созвездия: одно — скорбящий сатир, а другое — скрипка, напоминая смертным, что музыка может быть и благом, и проклятием.

АУРЕЛЛИНЫ — ТВОРЦЫ, ЛИШЁННЫЕ ВРЕМЕНИ

Ауреллины — недостижимое совершенство, незавершённый идеал или грубая ошибка.

Они были задуманы как новая, высшая ступень смертной жизни, венец всех рас Идена. Однако божественный замысел обернулся трагической и роковой иронией.

Ауреллины были созданы Лёль в тот период, когда боги ещё считали себя всесильными и способными на любые свершения. Замысел богини был прост: создать расу, живущую в гармонии с миром, свободную от жажды власти и завоеваний, существ, для которых жизнь стала бы наблюдением, созиданием и осмыслением каждого мгновения. За основу Лёль взяла эльфов — за их долголетие и врождённую тягу к искусству, и людей — за их любовь к жизни, остроту чувств и точность восприятия.

Втайне от всех Лёль удалилась в Первородную Кузню, где под светом луны начала работу: переплетались линии, соединялись материи, объединялись сущности. Создаваемый образ казался безупречным и почти завершённым, но в решающий миг рука богини дрогнула. Напряжение оказалось слишком велико, и равновесие было утрачено. Замысел исказился.

Так появились Ауреллины. Внешне они почти не отличимые от людей: только пепельный оттенок кожи и необычайно ровные, неподвижные черты лица выдавали их происхождение. Время не касается их облика — годы не оставляют следов на лицах. Лишь за год до смерти начинают проявляться физические изъяны: трещины и покраснения на коже, слабость и сухость во рту. Это служит предостережением о скорой кончине. Внутри же их тел жизнь истончается стремительно, не останавливаясь ни на мгновение, от чего Ауреллины живут весьма недолго — от тридцати до сорока лет.

Главным предназначением пепельной расы стало искусство. Они не владеют оружием, не знают военного дела, не способны к интригам и дипломатии. Их разум лишён хитрости, а сердце — агрессии. Всё, что они умеют, — созидать. Музыка, живопись, тексты, архитектура, образы — рождаются под их внимательным, почти отрешённым взглядом. Они не ищут в этом удовольствия и не стремятся к признанию — для них другого пути не существует, только творить.

Их произведения сложны для понимания: образы многослойны, смыслы строк размыты, логика непривычна, от чего среди смертных бытует мнение, будто в творениях Ауреллинов скрыты пророчества или божий замысел. Никому ещё не удалось разгадать истинный смысл их произведений. Возможно, их искусство отражает будущее так же, как свет отражается в осколках разбитого зеркала.

Лёль осознала свою ошибку и несёт вину за неё, но исправить созданное ей не под силу. По её просьбе Ауреллины были взяты под покровительство Эларионы Эстеры и с тех пор находятся под защитой высших эльфов. Они живут в Файорлисе, растворённые среди эльфийского народа. У них есть семьи, дети, покой и безопасность. Хоть численность Ауреллинов невелика — всего несколько сотен, — их род продолжается уже тысячи лет, вопреки краткости каждой отдельной жизни и не собирается угасать.

Ауреллины — это напоминание миру, что совершенство недостижимо даже для богов, а истинная ценность жизни раскрывается не в её длительности.

ЛЕГЕНДА О КИНЖАЛЕ И СЕРДЦЕ

В эту историю верят немногие — лишь те, кто называет себя избранными и ожидает конца времён. Они уверены, что только им суждено исполнить предназначение, скрытое в древнем свитке. Но так ли это?

На заре мира, когда Иден только обретал форму, Лёль и Йёль выменяли Неизвестное у Навариса и спрятали его в дальних глубинах. Долго оно ожидало своего часа: рушились империи, сменялись народы, возникали новые континенты и исчезали старые. И однажды этот час настал. Боги решили, что явился смертный, способный понести столь тяжкое бремя.

Зазвенел молот, загудели горны, заплясало пламя в Первородной Кузне. Лёль взялся за работу, а вместе с ним и Йёль. Прежде всего они разделили Неизвестное силой и магией на две части. Затем, удар за ударом и слово за словом, первая часть обрела облик кинжала. Вторая же стала живым сердцем, бьющимся вдалеке от своего тела и разума.

И время придёт, когда боги вручат оба артефакта избранному герою, поставив его перед выбором, тем самым ознаменовав начало новой эпохи — эпохи смертных или

ЖИВОЙ МЕЧ АРД

Ард — величайшее и вместе с тем ужаснейшее творение божественных близнецов Лёль и Йёль. Один придал ему форму, другая вложила душу.

Лёль выковал бледно-голубое лезвие, сужающееся к концу, — тонкое, острое и смертоносное. Гарда была выполнена в виде человеческого черепа — столь же гладкого и прочного. Рукоять Лёль сделал ровной и прямой, хотя в этом и не было нужды, — ни одна рука не могла удержать этот клинок. Навершие напоминало два изогнутых друг к другу бычьих рога; иные же говорили, что это сложенные демонические крылья. Тринадцать дней и ночей ковался меч в пламени вулкана Адда и столько же закалялся во льдах. После этого Лёль передал своё творение сестре.

Йёль исписала лезвие древними рунами, известными лишь ей одной, и тем даровала клинку душу. У основания она начертала забытые слова силы, пробудив в нём неукротимую мощь. Осталось имя. Йёль нарекла меч Ард — Приносящий Забвение, и вдохнула в него жизнь.

Никто не знает, как Ард оказался на Иден. Одни утверждали, что боги отвергли его из-за необузданного нрава. Другие считали, что он был послан в качестве наказания за грехи.

Многие смельчаки и глупцы пытались завладеть мечом. Они мечтали о славе и богатстве, но не понимали главного: у Арда никогда не было хозяина. Он принадлежал лишь самому себе и распоряжался своей судьбой.

Долгие годы клинок скитался по Идену, сея хаос и разрушение, пока Мелекесс не обратил на него взор и не заковал в темницу.

И предания говорят: когда содрогнутся скалы и огонь Адда вновь пробудится, оковы падут и Ард вновь обретёт свободу.

II.VIII. СОЛДРО. Любимец смертных

Солдро — бог мореплаванья, торговли и звёздословия. Представляют его в облике невысокого, коренастого гнома: крепкий, жилистый с широкими плечами, приятной улыбкой и уверенной походкой торговца. Густая борода, заплетенная в сложный узор, украшена бусинками. Когда Солдро прогуливается, бусины тихо позвякивают, напоминая звон монет, — звук приятных воспоминаний. На пальцах можно заметить дорогие кольца: одни из них — трофеи от былых сделок, другие — подарки и задабривание. Говорят, среди них есть и такие, что возвращаются к прежним владельцам, но уже в иной цене.

Солдро предпочитает яркую, богатую шёлковую одежду золотых и пурпурных оттенков, подчёркивающую его статус и богатство. В руках всегда вертит монетку. Каждый день новую, выбранную случайным образом из сундука подношений, — хранилища, в коем хранятся дары смертных. Полон злата, неисчислимы его сокровища и не видно дна под грудой металла. Бытует поверье, что перед дальним плаваньем следует бросить монету в воду — и если она достигнет сундука Навариса, то путнику сопутствует удача. Но иной раз удача приходит не к бросившему, а к тому, с кем он ещё не свёл счётов.****

В часы покоя Солдро поднимает взор к ночному своду и правит его карту: вписывает новые созвездия, стирает угасшие, будто отмечая то, что было открыто и что наконец закрыто. Освещает путь заблудшим караванам и мореходам, указывая им верное направление. Но всякий, кто покусится на порядок обмена и честной торговли, познает гнев Солдро — долго он помнит обиды и не склонен к прощению. Иные клянутся, что расплата настигает не сразу и не всегда того, кто начал торг нечисто.

Мир только очнулся и не знал цену вещам и предметам, пока не явился он — Солдро. Прибыльные сделки, выгодные контракты, чуть-чуть удачи и об предприимчивом гноме заговорил весь Иден. Он всегда знал, где дешевле купить и дороже продать.

Также ему приписывают основание первого банка на Идене и первой торговой компании, ходившей в далекие плаванья в неизведанные земли. С доходами росло и уважение: начали появляться поклонники, последователи и культы. Открывались школы и гильдии в его честь, строились памятники. Все хотели быть как Солдро, или хотя бы приблизиться к его успеху.

С каждым годом последователей становилось все больше, многие начали подозревать, что это не просто гном, а спустившееся божество. Вера в это укрепилась, после очередной экспедиции на неизвестные острова, откуда вернулась команда с полными трюмами сокровищ, но без Навариса. Многие посчитали, что так Солдро отблагодарил верных товарищей и вознесся на Астерион, чтобы торговать с Высшими.

С тех пор Солдро — один из любимейших богов на Идене, ему поклоняются торговцы, мореплаватели, путешественники, картографы и звездолюбы. В особенности его любят лепреконы и гномы.

ЗАКОН СОЛДРО

В Идене любой обмен подчинён одному закону. Он не принадлежит ни оживлённому рынку, ни жертвенному алтарю. Смертные называют его Солдро, но это не имя, а действие. Этот закон приводит к равенству всё, что было тобой отдано и получено. Ничто не исчезает и ничто не появляется без платы.

Каждая вещь и каждое действие имеют цену. Кровь и золото, годы жизни и хлеб, клятва и меч различны по виду, но как оплата, равны. Потому выгода в одном может быть оплачена потерей в другом. То, что досталось даром, может оказаться частью расчёта, внесённой ранее. Иногда смертный считает себя в выигрыше, но он не знает, что плата была внесена им прежде и сейчас он получил лишь заслуженный результат.

Считается, что учёт всех сделок непрерывно ведётся и самые важные отражены на небосводе. Звёзды — молчаливые свидетели каждой из них. Тот, кто смотрит на небо, может узреть историю великих договоров, соглашений, сговоров в свете звёзд и их созвездий.

Жертвы и дары являются частью обмена между смертными и богами. Кровь, жизнь, труд и лишения становятся платой за мелкую просьбу. Дождь во время засухи, излечение от лихорадки или попутный ветер на корабле — за всё боги требуют щедрых подношений, а на пустые мольбы и увещевания никогда не ответят.

Многие пытались обмануть закон, получить желаемое, не привнеся достойной оплаты. Им казалось, что они свершили невозможное — обманули его, стали первыми, у кого это вышло, но они ошибались. Обман всегда вскроется, и расплата придёт за всеми. Солдро блюдёт равновесие и честность сделок.

Сохранился такой случай. Один человек ради быстрого богатства принёс на алтарь чужую жизнь. После этого его дела пошли вверх. Корабли не тонули, торговля приносила прибыль, имя его стало известным. Он укрепил своё положение и стал примером для других. Но спустя годы он лишился наследника, союзники отвернулись, а богатство исчезло так же быстро, как появилось. Его дом опустел, а имя стало напоминанием об ошибке. Всё было приведено к равенству. Равновесие возьмёт своё.

Из этого следует простое правило. Ничто не берётся без платы, и ничто отданное не исчезает бесследно. Любая вещь имеет свою цену, и эта цена всегда будет взыскана в полной мере, пусть не сразу и не тем способом, которого ожидают. Человек может видеть лишь ближайший результат и потому принимает его за удачу или счастливую случайность, но за каждым исходом стоит расчёт, который не может остаться незавершённым. Так соблюдается порядок обмена. Этот закон смертные называют Солдро.

II.IX. СЕЛВИОР МОРН. Властитель распада и перерождения

Селвиор — бог разложения, перерождения и нового начала. Не все боги приняли его появление на Идене, однако он существует в нём как необходимая часть равновесия: завершать всякую форму и возвращать её в состояние, пригодную для нового возникновения. Там, где Элариона дарует жизнь, Селвиор лишает её, превращая в основу для следующего цикла. При его отсутствии мир оказался неспособным к развитию и равновесие было бы нарушено.

Деяния бога воспринимаются смертными как жестокие и вызывающие отвращение, но это лишь следствие их ограниченного понимания: Селвиор не несёт ни зла, ни страдания, это лишь отведённая ему роль в пантеоне и исполняет он её безукоризненно.

Его облик представляет собой плотную, тёмную структуру с зеленовато-серым оттенком, удерживаемую в подобии человеческой фигуры. Сквозь неё проступают едва заметные очертания побегов. Контуры тела неустойчивы: они находятся в непрерывном движении, перестраиваясь, словно извивающая лоза. Внутри этой оболочки происходит медленный, лишённый чётких границ процесс — рост, заражение и распад. Он никогда не останавливается, образуя бесконечное обновление, доведённое до совершенства. Без воли Селвиора эти силы не вырвутся наружу: он удерживает болезни внутри себя, в Чёрном Гербарии, саду.

В этом саду нельзя узреть ни цветов, ни деревьев, не услышать журчание рек и пения птиц, лишь «грядки», в коих покоится зелёная гибель. Каждый бутон и каждый листочек несут в себе скорбей зачаток. Прорастают букеты, наполняя ароматом теплицы, чёрные корни тянутся в высь. Любовно за садом следит Селвиор Морн, собирая болезней плоды, что покроют весь мир.

Болезни не говорят о спасении и не произносят слов об избавлении. Они не считаются карой — они инструмент, через который в мир явится равновесие и обновление. И когда придёт срок — мир откроет место для нового и соберёт поле жатвы. Так исполняется то, что было начато Эларионой и заканчивается Селвиором, дабы не застыть в неизменности. Ведь ничто живое не имеет права быть вечным.

Лицо существует лишь условно. Его черты можно узреть только тому, кто осмелится долго вглядываться в эту плывущую бездну. Иногда кажется, что оттуда что-то «смотрит» в ответ, но распознать его взгляд невозможно.

Селвиор Морн считает, что красота в глазах смотрящего. Для одного — это уродство, извращённость, убожество. Для другого же — самое ценное и прекрасное. Каждый вправе сам решать, чем ему восхищаться и вдохновляться, и никто не должен обвинять его в этом. Но в Идене даже восприятие подчинено равновесию, и то, что отвергается одними, неизбежно становится необходимым для других.

К смертным Селвиор безразличен. Для него их жизни имеют ценность лишь как элемент процесса — жизненного цикла. И если они необходимы ему для поддержания равновесия, то он забирает их без колебаний. Баланс между жизнью и смертью — его девиз.

Редко на Идене можно встретить монументы или обелиски в честь бога болезней и разложения. Любви среди смертных Селвиор не снискал, да и не стремился к ней. Им не дано узреть его истинную сущность — лишь последствия его деяний.

НУАЗЫ. СЛУЖИТЕЛИ РАЗЛОЖЕНИЯ И ИСЦЕЛЕНИЯ

Орден Нуазов беспрекословно служит Селвиору Морну — богу разложения, перерождения и нового начала. Его признают во всех обжитых землях Идена, но люди относятся с опасением: за ним часто следует болезнь и смерть. И всё же к Нуазам обращаются, когда бедствие выходит из-под контроля.

Члены ордена странствуют по миру и посещают самые дальние его уголки. Их можно встретить в забытых богами местах, вымирающих селениях и столицах империй. Они не действуют по своей прихоти, а строго следуют правилам: болезнь и исцеление направлены на поддержание порядка. Для них не имеет значения статус человека — правитель или бедняк, каждый оказывается перед последствиями происходящего в мире.

Среди болезней, которыми владеют Нуазы, известны чёрная ржа, разъедающая плоть и оставляющая кровавые рубцы на теле; стеклянная лихорадка, при которой кожа покрывается ломкими прозрачными язвами и трескается от прикосновений; чума, пожирающая тело изнутри. Нуазы пристально следят за хворями и не выпускают их без контроля.

Но орден не только заражает, но и избавляет. За долгие годы странствий были собраны знания о травах и снадобьях, которому помогают телу справиться с разложением. Корень арданы очищает кровь, листья серой миты сбивают жар, настой белого мха вытягивает гниль из ран. Есть и редкие растения, и о способах их применений знают только они: правильно растолчённый пепельный вереск укрепляет ослабленное тело, а сваренные ягоды рябины используется для быстрого заживления ран. Эти знания держатся в тайне и я приложил не мало усилий, чтобы разузнать о них.

Особое место в делах ордена занимают эксперименты. Нуазы не ограничиваются сохранёнными знаниями — они постоянно проверяют новые сочетания трав, настоев и способов воздействия на болезнь.

Ещё более закрыта другая сторона их практики — работа с телами смертных. Нуазы изучают, как болезнь ведёт себя в живой плоти: как она распространяется, где останавливается, что ускоряет её ход, а что замедляет. Они вскрывают поражённые органы, наблюдают изменения тканей, проверяют действие трав прямо на теле. Эти действия не считаются жестокостью внутри ордена — это способ понять природу болезни и научиться управлять ею. Именно здесь проходит самая спорная часть их служения, и именно за это многие империи и королевства осуждают их.

История знает случаи, когда Нуазы сами начинали большие эпидемии. Это происходило там, где накопившиеся искажения уже нельзя было исправить обычном способом или оставить без вмешательств. Они распространяли болезнь в нескольких местах, ускоряя процесс, который иначе растянулся бы на годы. Но известны и иные случаи: когда хворь возникала без их участия и начинала уничтожать всё вокруг, именно Нуазы останавливали её, ограничивали распространение и возвращали порядок.

К ордену относятся по-разному. Одни видят в них спасителей, другие — источник бед. Некоторые боги не принимают их методы и осуждают их путь, считая их действия чрезмерными и опасными, но сам Селвиор Морн не враждует с иными силами и требует от своих служителей лишь точности в делах.

Член ордена не делит мир на добро и зло. Для него болезнь и исцеление — части одного цикла. Разложение освобождает место для изменений, а лечение возвращает силу тем, кто должен жить дальше. Там, где гибель становится чрезмерной, он её сдерживает; там, где жизнь застаивается, он приносит перемены. Так орден сохраняет ход мира, в котором конец — это новое начало, а начало — последний конец.

ВАМПИРИЗМ

Когда Селвиор Морн вступил на Иден, он, как и другие боги, искал пределы собственной власти. Идэя создала Свалхов, Лёль — Ауреллинов, Магнус — големов. Бог чумы и разложения избрал иной путь: жизнь через болезнь.

На Астерионе, в Чёрном Гербарии, где он взращивал недуги, Селвиор начал свой эксперимент. Он не создавал существ из магии, не лепил их из глины, не объединял расы — он выводил болезнь, которая даровала бы новую форму существования своему носителю.

Вампиризм — это болезнь крови и плоти. Она значительно продлевает жизнь заражённого, наделяет его физической и магической силой, но взамен порождает неестественный, постоянный голод, который практически невозможно утолить. Болезнь не убивает быстро и не разрушает носителя сразу, она удерживает его между истощением и насыщением, превращая существование в постоянную зависимость.

На первый взгляд вампиры не сильно отличаются от представителей своих рас. Их выдают лишь удлинённые верхние клыки и расширенные зрачки при ярком свете. В остальном же они способны долгие годы оставаться незамеченными.