Откуда взялась астрология

Вопрос второй: есть ли переносимое содержание

Здесь проверка раздваивается, потому что длящееся и событие устроены по-разному.

У длящегося есть носитель — то, «в чём» оно сейчас доступно. Мысленно замените носитель целиком и спросите, осталось ли что-нибудь тем же самым.

У события носителя нет: оно не лежит в чём-то, а происходит. Поэтому для события вопрос звучит иначе: переходит ли что-нибудь из него в следующее такое же так, чтобы это было тем же самым?

Воду перелили из кувшина в бутылку. Кувшин больше не задаёт форму, но вода не возникла заново.

Человек перешёл в другую компанию. Кабинет, оборудование, начальник — всё другое. Умение осталось при нём и с первого дня работает.

Мелодию сыграли на рояле, потом насвистели, потом записали нотами. Ни один носитель не похож на другой, а мелодия узнаётся.

Обозначим:

+V — есть переносимое содержание, которое не совпадает с нынешним носителем и способно пережить его замену.

Буква V соблазняет представить объём сосуда. Но речь не о количестве и не обязательно о веществе. В обычной речи лучше каждый раз повторять: сохраняемое, переносимое содержание.

Теперь хлопните ладонью по столу. Хлопок оставит последствия: человек вздрогнет, диктофон сохранит запись, на столе может остаться след. Но сам хлопок никуда не переехал. Второй хлопок будет новым событием, а не продолжением прежнего.

Обозначим:

−V — отдельного переносимого содержания нет; рассматриваемое целиком состоит в этом переходе, событии или отношении.

−V не значит «пусто». Поцелуй бывает полон смысла, выстрел меняет историю. Значимость — не то же самое, что переносимость.

−V не означает и «ничего не осталось после». После события могут остаться память, запись и рана. Но это последствия события, а не само событие, продолжившееся дальше. Следующий хлопок или следующее подписание будут новыми событиями.

Наконец, бинарность не является признаком −V. «Либо случилось, либо нет» можно сказать о множестве вещей, переносимое содержание которых прекрасно сохраняется при смене носителя. Проверяется не ответ «да или нет», а сохранение одного и того же: при смене носителя у длящегося или при переходе к следующему такому же у события.

Для длящегося предмета назовите носитель, мысленно замените его полностью и спросите, что осталось тем же. Носителем будем называть то конкретное «в чём», благодаря которому переносимое содержание доступно сейчас и которое можно заменить, не создавая его заново. Рецепт сначала записан в тетради, потом скопирован в телефон: тетрадь и экран — разные носители, а состав блюда и последовательность действий сохранились. Мелодию сыграли на рояле, а затем насвистели: звук и способ исполнения изменились, но мелодию можно узнать как ту же.

Для события не ищите носитель. Спросите: переходит ли что-нибудь из этого события в следующее такое же так, чтобы продолжилось именно оно, — или следующее событие возникнет заново?

Сравните два случая. Умение переезжает из компании в компанию целиком и остаётся тем же умением. Подписание так не переезжает: второе подписание будет вторым событием. Видеозапись поцелуя переносит изображение и звук, но не сам поцелуй: тот уже состоялся, а повторить его — значит совершить новый.

Поэтому носитель можно определить только после выбора предмета. Для текста бумага служит носителем; для этого конкретного бумажного экземпляра книги она уже является частью самого предмета. А для события вопрос о носителе вообще не задаётся.

Та же осторожность нужна со словом «карта». Записанные требования к квартире можно перенести из переписки в таблицу и в объявление: это переносимое содержание, +V. Но совместное признание этих требований не лежит в переписке как вещь. Оно существует только в отношении Анны и Михаила сейчас. Новая пара может взять тот же список, но это будет уже другое согласование. Документ и общность меры — разные предметы.

Применяем — и здесь особенно осторожно

Соблазн сказать: за семь месяцев у Анны и Михаила ничего не накопилось. Это неправда.

Накопилось многое: знание друг о друге, планы, выбранный район, договорённость про мебель, опыт многочисленных просмотров. Всё это переносимо и пригодилось бы в другой квартире. Но ничто из перечисленного не является самим переходом к совместной жизни.

Семь месяцев поиска и подготовки могли приблизить переход, но не могли его заменить. Пока конкретную квартиру не удалось выбрать и закрепить, событие не происходило. Когда вариант появился, переход всё равно должен был состояться отдельным ходом.

Предмет: переход к совместной жизни. Переход к совместной жизни устроен как хлопок, а не как мелодия. Его не переложишь в другую квартиру — можно только совершить заново. Значит, −V.

Предмет: складывающийся общий дом. А вот у него есть переносимое содержание, которое будет накапливаться годами. Другой предмет — другой ответ.

Возьмём ещё одну сцену. Ирина полгода видит, что проект не укладывается в срок. Она проверяет расчёт с двумя коллегами, а в феврале выносит вопрос на совещание: при прежнем сроке, бюджете и объёме задач закончить проект невозможно. Она предлагает три выхода: перенести срок, увеличить бюджет или снять часть задач. Руководитель внимательно слушает, благодарит её за откровенность, но ничего не меняет. В апреле проект срывается.

Ту же осторожность, что и в истории переезда, применим теперь к этой сцене. Будем разбирать не «случай Ирины вообще», а три разных предмета.

Предмет: выступление Ирины на совещании. Оно состоялось однажды, у него есть дата. +∂. Само февральское выступление в другое совещание не переложить: другое выступление будет другим событием. Значит, −V.

Предмет: расчёт и предложенные изменения. Их можно переслать письмом, записать в документе, передать другому руководителю и использовать на следующем совещании. Носитель меняется, переносимое содержание сохраняется. Здесь +V.

Предмет: принятие одного из предложенных изменений. Принятие устроено как хлопок: его нельзя переложить в другое совещание. Приказ, устное согласие или решение планёрки могли бы выполнить одну и ту же работу, но были бы разными событиями, а не продолжением одного события. Здесь −V.

Раньше здесь легко было бы написать: «Порядок либо изменился, либо нет, значит −V». Это ошибка: бинарность подставилась вместо проверки заменой. Порядок как переносимое содержание прекрасно переживает смену носителя. Акт принятия устроен иначе: на другом совещании он должен совершиться заново.

Движение пятое. Годовой круг, сезонность и три фазы

Осталось третье различение. Оно не повторяет вопрос о крае и не сообщает, есть ли переносимое содержание. Оно спрашивает, где выбранный предмет находится внутри собственного процесса.

Откуда берутся четверти

Год размечен четырьмя астрономическими поворотными точками.

В равноденствие Солнце пересекает небесный экватор. В солнцестояние солнечное склонение достигает крайнего значения и обращает направление движения. Это разные физические события, но каждое открывает новую девяностоградусную четверть тропического круга.

Так в круге появляются четыре начала. Сектора, начинающиеся в этих точках, называют кардинальными, а вместе — кардинальным крестом. Кардинальный здесь означает только «стоящий у начала новой четверти». Слово «крест» здесь прежде всего геометрическое: четыре начала стоят через девяносто градусов.

Три положения внутри четверти

Каждая четверть традиционно разделена на три равных сектора. Их можно прочитать как три положения процесса.

Первое — новая четверть началась, но ещё не развернулась в установившийся режим.

Второе — режим уже существует и воспроизводит себя.

Третье — существовавший режим подходит к следующему повороту; продолжение должно выйти из прежней формы.

Человеческая формула: начать, удержать, передать дальше. Короткие названия фаз: кардинальная, фиксированная и мутабельная. Четыре сектора одной фазы тоже стоят через девяносто градусов и образуют свой крест.

Из четырёх поворотных точек получаются четверти. Принятая зодиакальная разметка делит каждую из них на три части, которые мы читаем как вход, удержание и выход.

Речь здесь об угловых отрезках тропического круга. Погода и календарные ощущения сезона могут различаться, а положение сектора между двумя астрономическими поворотами остаётся тем же.

То же без неба

Теперь перенесём различие в жизнь — осторожно, не превращая начало в пустоту.

Когда мы говорим «общего дома ещё нет», это не значит, что Анна и Михаил находятся нигде. Положение есть всегда. Семь месяцев оно было вполне определённым: два жилья, два набора ключей, встречи и разговоры о переезде. В шахматах партия тоже никогда не ждёт хода вне позиции: фигуры уже стоят на доске.

Кардинальная фаза говорит не «положения нет», а другое: ещё нет того целого, ради которого мы выбрали предмет разбора. Отношения уже есть, намерение жить вместе уже есть, квартиры и деньги уже есть. Общего дома пока нет.

Фиксированная фаза начинается, когда выбранное целое уже учреждено и больше не требует особых учреждающих ходов, чтобы завтра оставаться тем же целым. Это не означает полного бездействия. В доме всё равно платят счета и чинят кран. Но каждое утро не нужно заново решать, общий ли это дом и имеют ли оба право войти.

Мутабельная фаза возникает, когда целое уже было, но прежний способ его продолжать исчерпан. Различающий вопрос между первой и третьей фазами поэтому остаётся простым: было ли уже то, что теперь перестало работать? Если было — перед нами выход из прежней формы. Если не было — перед нами учреждение того, чего ещё не существовало.

Три состояния, которые легко спутать

У кардинальной фазы внутри жизненной сцены есть важная динамика.

Сначала целевого целого нет, но нынешнее положение может ничего не требовать. Анна и Михаил живут порознь, спокойно обсуждают районы, ни один срок не запущен. Если сегодня ничего не сделать, завтра сохранится то же положение. Оно устойчиво — только устойчиво без общего дома.

Затем один ход меняет положение так, что появляется необходимость следующего. После перевода залога существуют срок въезда, уплаченные деньги и прежняя аренда Анны. Бездействие не становится невозможным, но становится выбором с последствиями. Положение теперь требует следующего хода; одних слов уже недостаточно.

Наконец, нужное целое возникает. Анна и Михаил въехали, доступ и расходы стали общими. Учреждающих ходов положение больше не требует: дом способен продолжаться в повседневной жизни.

Первое и третье состояния снаружи похожи. В обоих можно ничего специально не учреждать, и мир не рушится. Различие только одно: в первом нужного целого ещё нет, во втором оно уже есть и воспроизводится. Покой до начала означает, что ничего не строится. Покой фиксированной фазы означает, что построенное работает.

Поэтому вопрос «требует ли положение хода?» полезен, но одного его недостаточно. Сначала нужно спросить: существует ли уже выбранное целое? Если нет и никаких ходов не требуется, начало ещё не запущено. Если нет и положение уже требует следующего учреждающего хода, начало разворачивается. Если целое существует и новых учреждающих ходов не требует, достигнута фиксированная фаза.

Фаза независима от V

Здесь легко спутать масштабы.

Для ∂ и V мы выбираем единицу внутри сцены: перевод залога, отказ от аренды, общее положение, деньги, вещи. Фаза относится к процессу, внутри которого эта единица сейчас рассматривается. Наш процесс — учреждение общего дома. Пока дома нет, он кардинальный, хотя нынешнее положение Анны и Михаила давно существует.

Это не нарушение правила предмета. Мы не меняем единицу посреди одной проверки. Мы честно называем два предмета разных вопросов: что именно проверяем по ∂ и V и какое целое проходит фазу.

Внутри одного кардинального процесса могут находиться единицы с разным V. Вещи, деньги, навыки, привычки и планы уже есть и способны сохраняться при смене носителя. Это +V внутри ещё не завершённого учреждения дома.

Мартовское подписание, перевод залога и отказ от прежней аренды устроены иначе. Каждое событие целиком совершается сейчас и не переносит себя в следующее подписание, следующий перевод или следующий отказ. Это −V внутри того же кардинального процесса.

Фаза говорит, возникло ли нужное целое и что с ним происходит дальше. V отвечает на другой вопрос: есть ли в том, что мы сейчас рассматриваем, нечто, способное остаться тем же при смене носителя. Эти вопросы не зависят друг от друга.

Движение шестое. Ход и общая мера

Два вопроса по два ответа дают четыре сочетания. Каждое из них может встретиться в трёх местах процесса. Сочетание двух ответов и фазы дальше будем называть средой: это не помещение и не характер человека, а условие, в котором происходит выбранное дело. Получается двенадцать сред. Для первой оси нужны две среды с одинаковыми −V и кардинальной фазой, но с противоположным источником края.

Первая среда: +∂ −V, кардинальная фаза

Выбранного целого ещё нет. Рассматриваемая единица имеет собственный край и не переносит себя в следующую такую же единицу.

Так устроено отдельное событие. Подпись поставлена или нет; залог отправлен или нет; от прежней аренды отказались или нет. Чтобы уже поставленная подпись стала поставленной, не требуется встречная подпись другого человека. Другой участник понадобится для общего дома, но не для края этого события.

Событие становится ходом, когда меняет выбранное положение. Михаил мог в тот же день подписать десять рабочих бумаг: все десять событий состоялись, но ни одно не изменило учреждение общего дома. Перевод залога изменил именно его: одна возможность была выбрана, у остальных появилась цена сохранения, дальнейшие действия перестали быть прежними.

Собственный край события ещё не даёт Михаилу права решать за двоих. Платёж мог состояться и как согласованный ход, и как односторонняя постановка перед фактом. Это различие первая формула не решает. Она сообщает только: нечто произошло и теперь не может быть сделано небывшим без нового события.

Итак, первая среда даёт не «решительного человека» и не «первого участника». Она даёт самостоятельно состоявшееся событие, способное изменить положение при учреждении нового целого.

Вторая среда: −∂ −V, кардинальная фаза

Выбранного целого всё ещё нет. Но теперь единица не несёт своего края одна: она возникает только в соотношении различённых сторон. Переносимого содержания в самом соотношении нет.

Что должно существовать, чтобы платёж Михаила был не просто частным событием, а ходом в общем переезде? Сторонам необязательно одинаково хотеть одну и ту же квартиру. Но они должны хотя бы понимать, на какой доске находятся: о каком общем деле идёт речь, что считается допустимым ходом, кто вправе его совершить и какие последствия оба будут считать наступившими.

Назовём это общей мерой. Мера здесь не линейка и не нравственный приговор. Это общий критерий, позволяющий соотнести разные поступки как ходы одной ситуации. Без него перевод Михаила и решение Анны существуют рядом, но не образуют одной партии.

Уберите одну сторону — и общий критерий исчезнет. Останется личное понимание другого человека, но не мера между ними. Поэтому её край приходит извне, от отношения: −∂.

Список районов, сумма бюджета или текст договорённости можно перенести в другой документ. Но фактическое согласование не переезжает вместе с файлом. Новая пара может взять тот же список и понимать полномочия совершенно иначе. Общность меры каждый раз существует между конкретными сторонами; она не лежит в списке как переносимый запас. Поэтому выбранное отношение имеет −V.

Общая мера при этом может быть устойчивой годами. Устойчивость не равна переносимости. Те же люди снова и снова признают один критерий, но скопировать их правила третьим лицам — ещё не перенести само согласование. Переносится описание; отношение должно состояться между сторонами заново.

Кардинальная фаза добавляет последнее: эта мера нужна там, где нужное целое ещё только складывается. С её помощью стороны различают, какой ход приблизил новое целое, какой прошёл мимо него, а какой обнаружил, что они вообще двигались по разным картам.

Итак, вторая среда — не «тот, кто отвечает» и не само неподвижное положение. Она даёт общую меру, внутри которой разные события становятся соизмеримыми ходами одного незавершённого процесса.

Здесь важно не сползти обратно в схему «он ходит, она отвечает». Залог Михаила — не только событие. Он одновременно перераспределил ограниченное: деньги оказались связаны с этой квартирой, часть его собственных возможностей закрылась. Значит, одним поступком Михаил сделал сразу две вещи: перевёл возможность в факт и придал вес одной ветви возможного. Анна, отказываясь от прежней аренды, сделает то же со своей стороны. Общая мера не есть роль одного из двоих; она есть то, благодаря чему оба поступка читаются как ходы одного дела.

Почему шахматы здесь лучше диалога

Старая схема выглядела просто: один делает ход, другой отвечает. Она была удобной — и неверной. Она превращала два полюса в двух людей, хотя формулы дают разные предметы: самостоятельно состоявшееся событие и отношение, в котором определяется его общий смысл.

В шахматах белые не являются «ходом», а чёрные — «ответом». Оба ходят. Доска, правила и положение общи для обоих. Благодаря этому ход одной стороны сразу меняет положение, из которого будет действовать другая.

Минимальная запись выглядит так:

P₀ —h₁→ P₁ —h₂→ P₂

P — то, что уже стало фактом. h — ход, то есть событие, которое изменило это положение.

Здесь легко ошибиться, поэтому скажу прямо. P — не вторая среда. P есть состояние учреждаемого целого: где живут люди, что подписано, у кого ключ. Общая мера в цепочку не входит — она есть то, благодаря чему цепочка вообще читается обоими как одна. Уберите меру, и останутся два человека, у каждого своя последовательность состояний, и ни один не сможет определить, был ли поступок другого ходом в общем деле или частным событием рядом.

Анна не была Весами, ожидающими Овна-Михаила. Михаил сделал один ход, Анна способна сделать следующий. Оба события устроены по первой формуле. Вторая формула проверяется между ними: считают ли они, что эти поступки относятся к одному общему делу и имеют признаваемые обоими последствия.

Здесь шахматная аналогия заканчивается и начинается жизнь. В шахматах доска видна, правила известны, право хода не обсуждается. В отношениях люди могут семь месяцев уверенно считать, что находятся на одной доске, а затем обнаружить: один считал подходящую квартиру разрешением внести залог, другой — лишь поводом ещё раз посоветоваться.

Они пользовались одной картой районов, но разными правилами окончательного хода.

Общая мера не означает согласия

Два шахматиста хотят противоположного, однако находятся на одной доске. Так и здесь. Общая мера не требует одинаковых желаний, мягкости или компромисса. Она требует, чтобы различие было различием в одном вопросе и имело понятные для обеих сторон последствия.

Анна может не согласиться переезжать именно в эту квартиру и всё же остаться с Михаилом на одной доске, если оба заранее признавали её право окончательного подтверждения. Тогда её отказ неприятен, но понятен по общему правилу.

И наоборот: Анна может согласиться и переехать, хотя общей меры не было. Например, она решит заплатить своим комфортом за поспешный поступок Михаила, чтобы не потерять отношения. Физическое продолжение совпадёт, но ошибка понимания и вопрос о праве принимать такие решения никуда не исчезнут.

Значит, согласие ещё не доказывает общей меры, а разногласие не доказывает её отсутствия. Проверяется другое: одинаково ли стороны понимают предмет, полномочия, последствия и цену ошибки.

Здесь появляется степень, но исходных вопросов не становится больше

Здесь координата — не числовая шкала, а один вопрос с двумя возможными ответами. Пока таких вопросов два: откуда приходит край — ∂ — и есть ли переносимое содержание — V.

Сами формулы от этого не меняются. Событие либо состоялось, либо нет. Общий критерий по выбранному вопросу либо есть, либо каждый судит по своему. «Частично общая доска» — не третий ответ между да и нет, а сокращение для нескольких вопросов сразу: критерий подходящей квартиры может быть общим, право внести залог без последнего звонка — нет, способ делить цену ошибки — ещё не обсуждён.

Но развёртывание во времени допускает степень. Можно спросить, насколько сильно ход сместил положение: сколько ветвей закрыл, сколько ограниченного связал, насколько дорог возврат. И можно спросить, насколько надёжна общая мера: совпадают ли у сторон предмет, допустимый ход, ожидаемые последствия и способ разбирать ошибку.

Связь между ними не пропорция, а нагрузка. Сильный ход нагружает меру. Пока перебирают районы, разные представления о праве окончательного выбора мирно сосуществуют. Как только один связал деньги и срок, расхождение стало видимым. И обратно: надёжная мера позволяет делать большие ходы без страха, что другой имел в виду иное.

Эта степень не добавляется к ∂ и V третьей координатой. Она появляется позже, когда полученные среды разворачиваются во времени.

Положение может требовать хода

Некоторые положения допускают множество спокойных продолжений. Некоторые делают промедление дорогим. Не Михаил психологически «вынуждает» Анну одной силой желания; совершившийся залог связывает срок, деньги и квартиру так, что бездействие Анны тоже становится выбором с последствиями.