Пепельный город

Крейн усмехнулся и покачал головой.

Через несколько минут подъехали остальные. Виктор и Клэй вышли из старого электромобиля. Следом за ними, из задней двери, выскользнула Кода — сегодня она была в той же чёрной куртке с высоким воротником, серой футболке и чёрных джинсах. Её хвост был туго стянут, а на поясе висела длинная, узкая сумка, в которой угадывались очертания винтовки.

Клэй нёс в руках небольшой рюкзак.

— Я принёс немного еды и воды, — сказал он, ставя его на землю.

Виктор скрестил руки на груди и покачал головой.

— Мы не для того здесь, чтобы пикник устраивать. Мы идём в магазин, берём что нужно и уходим. Час — и всё.

— А если там засада? — возразил Клэй. — Если кто-то уже ждёт нас? Мы не знаем наверняка, сколько там охраны. Лучше подождать, осмотреться.

— Ты сам себя слышишь, какая засада? — Виктор усмехнулся. — Мы не в разведке, брат. Быстро зашли, быстро вышли. Это не спектакль.

— Спектакль — это когда ты влетаешь в ловушку и потом не можешь выйти, — парировал Клэй, не повышая голоса.

Кода, стоявшая чуть в стороне, слушала их с непроницаемым лицом. Потом она медленно перевела взгляд на Крейна, потом на братьев, и сказала тихо, но твёрдо:

— Клэй прав. Мы должны осмотреться. Час наблюдения — не так уж много, но он может спасти нам жизнь.

Виктор хотел возразить, но, встретив взгляд Коды, передумал. Он знал её холодную рассудительность и понимал, что спорить с ней, когда она уже приняла решение, бесполезно.

— Ладно, — сдался он. — Час. Но потом мы идём.

Клэй кивнул и поднял рюкзак:

— Я буду в фургоне.

Виктор сел за руль, готовый в любой момент сорваться с места. Крейн и Трикс остались снаружи, присев на капот «Доджа». Кода отошла чуть в сторону, присела на корточки у стены и, достав из сумки небольшую голографическую маску, приложила её к лицу. Через секунду её лицо изменилось: вместо привычных черт появилось лицо незнакомой женщины с короткими светлыми волосами и тонкими чертами. Маска мерцала, но держалась устойчиво. Она сняла её и убрала обратно в сумку.

Крейн заметил это и спросил:

— Это те про которые ты говорила?

— Да, — кивнула Кода. — Если придётся идти в магазин, мы наденем её. Она держится около часа, потом начинает рябить. Но для короткого проникновения — пойдет.

Оружие они разложили в фургоне, проверяя его в последний раз.

Кода положила свою винтовку — аккуратную, с длинным стволом и матовым покрытием. Это была модель почти последнего поколения, которую она достала на чёрном рынке. Она могла стрелять двумя типами зарядов: шокером, который на несколько секунд парализовал цель, и энергетическими пулями, которые пробивали броню и мгновенно выжигали нервную систему. Один точный выстрел — и человек падал замертво без единого звука.

Трикс демонстративно похлопала по своему пистолету-пулемёту. Он был коротким, с широким магазином и синим неоновым индикатором на стволе. Это было модифицированное оружие — вместо обычных пуль оно стреляло сгустками плазмы, которые прожигали плоть и броню насквозь.

Крейн достал свой старый револьвер — массивный, с длинным стволом и потёртой деревянной рукояткой. Он был ещё с тех времён, когда патроны были в ходу. Теперь их почти не осталось, и он хранил этот револьвер как реликвию, редко используя. Но сегодня он взял его с собой, на случай, если у кого-то из них кончится боезапас.

Главным его оружием был «Коготь». Но сегодня он взял с собой ещё одну вещь — маленький металлический цилиндр, похожий на ручку или кольцо, закреплённый на его правой руке. Это был контактный парализатор. Одно прикосновение — и цель на несколько минут теряла слух и зрение, нервная система блокировалась, оставляя жертву беспомощной. Но у него был серьёзный недостаток: между активациями нужно было ждать почти две минуты, чтобы он перезарядился. Одно касание — и пауза.

Они быстро обменялись взглядами, проверяя экипировку, и Крейн кивнул. Группа была готова.

Они расселись в машине и тронулись к магазину. Ехали медленно, стараясь не привлекать внимания, и через полчаса уже стояли в двух кварталах от цели.

Магазин представлял собой двухэтажное здание с вывеской, на которой едва угадывалось старое название. Вход был с улицы, слева от него — узкий переулок, который мог служить и путём отхода, и ловушкой. Виктор заглушил двигатель, и они начали наблюдение.

Час, который Клэй выпросил, тянулся медленно. Внутри фургона было тесно, но они привыкли. Крейн сидел у окна, наблюдая за входом. Кода — рядом с ним, с винтовкой на коленях, время от времени поглядывая в оптический прицел. Трикс устроилась на полу, прислонившись спиной к стенке, и медленно жевала энергетический батончик. Виктор и Клэй сидели спереди, тихо переговариваясь о маршруте.

За это время они увидели, как в магазин вошли трое человек: пожилой мужчина с сумкой, молодая женщина в длинном плаще и ещё один, похожий на курьера с коробкой в руках. Все вышли через десять-пятнадцать минут, никто не выглядел встревоженным.

— Чисто, — прошептал Клэй, отрываясь от окна. — Я не вижу никаких признаков охраны. Ни дронов, ни камер снаружи. Только старый датчик движения над дверью, но он мне кажется даже не подключён к сети.

Виктор кивнул и повернулся к остальным:

— Хорошо. Мы идём. Тихо, быстро, без лишнего шума. Кода — на позиции, прикрываешь нас. Крейн — с Клэйем внутри. Трикс — остаёшься у входа, смотришь за улицей.

В фургоне было тихо. Кода раздала голографические. Крейн надел свою, и на секунду почувствовал, как по коже пробежал холодок — пластина плотно прилегала к лицу, создавая иллюзию другого человека. В зеркале заднего вида он увидел незнакомца с короткой стрижкой и узким, непримечательным лицом. Клэй рядом превратился в лысеющего мужчину лет сорока с глубокими морщинами. Трикс, оставшаяся снаружи, просто подняла воротник куртки и закурила, делая вид, что она обычная прохожая, ждущая кого-то.

Крейн и Клэй вышли из фургона первыми. Они не оглядывались. Вдвоём они пересекли улицу и толкнули дверь магазина. Внутри пахло пылью, старой электроникой и дешёвым синтетическим освежителем воздуха, который только усиливал ощущение запустения. Полки были заставлены коробками, старыми чипами, потрёпанными книгами и дешёвыми бытовыми имплантами, которые никто уже не покупал. Торговля здесь явно шла вяло.

Крейн прошёл вдоль стеллажей, делая вид, что рассматривает товар. Его глаза быстро сканировали потолок: камер не было. Клэй двигался чуть позади, заглядывая за углы, прислушиваясь к звукам.

За прилавком сидел кассир. Мужчина лет пятидесяти с сединой на висках и бледной, болезненной кожей. Его лицо было испещрено морщинами, а глаза, даже в полумраке магазина, казались выцветшими от долгих лет работы за этим столом. Он смотрел в старый монитор, на экране которого мелькали цифры и графики, смысл которых Крейн не пытался понять. На кассире была мятая рубашка с расстёгнутым воротником, и он выглядел так, будто его уже давно ничего не удивляло.

Крейн взял с полки бутерброд в вакуумной упаковке. Синтетическое мясо, хлеб с добавками — с виду неаппетитно, но для «Среднего города» это была нормальная еда. Он подошёл к прилавку, держа бутерброд в руке, и улыбнулся кассиру самой безобидной улыбкой, на которую был способен.

— Сколько за это? — спросил он, доставая из кармана несколько мелких «Осколков».

Кассир поднял глаза, оценил товар, потом посмотрел на Крейна. На его лице не было ни подозрения, ни интереса — просто усталая покорность.

— Три «Осколка», — сказал он голосом, который звучал так, будто он повторял эту фразу тысячи раз.

Крейн кивнул, сделал шаг ближе, и в этот момент его левая рука дрогнула. Короткий, резкий металлический свист — и из предплечья выдвинулся «Коготь». Лезвие, отполированное до тусклого блеска, замерло в сантиметре от горла кассира.

— Тихо, — сказал Крейн, его голос стал ниже, без следов прежней вежливости. — Не дёргайся. Ты понимаешь, что будет, если закричишь?

Кассир замер. Его лицо побледнело ещё сильнее, если это было возможно. Он смотрел на лезвие, потом на Крейна, и в его глазах промелькнул страх — тот самый, животный страх, который Крейн видел сотни раз. Он не шевелился, только сглотнул, и его кадык дёрнулся.

Крейн одной рукой схватил его за грудки, приподнимая над стулом, а второй — всё ещё держал «Коготь» у его горла. В этот момент Клэй уже обошёл прилавок и заглянул под кассу. Он быстро нащупал что-то, и через секунду в его руке уже был пистолет — компактный, с синим неоновым индикатором на стволе, по функционалу похожий на оружие Трикс, но с меньшим магазином. Видимо, кассир держал его для защиты.

— Всё, что есть в кассе, — приказал Крейн, не повышая голоса. — Вытряхивай.

Кассир, не говоря ни слова, дрожащими руками открыл кассовый аппарат. Там было немного: несколько пачек «Осколков», пара кредитных карт и мелочь. Он выгреб всё на прилавок, не глядя в глаза.

— И дверь в кладовую, — добавил Клэй, направляя на него пистолет. — Открывай.

Кассир послушно встал, шатаясь, и подошёл к двери в задней части магазина. Она была неприметной, окрашенной в тот же серый цвет, что и стены. Он достал ключ, повернул его, и дверь открылась.

Внутри была тесная комната, заставленная коробками. Но это были не просто коробки — Крейн сразу узнал товар с чёрного рынка. Старые чипы «ЭхоСтар» с вырезанными серийными номерами, несколько боевых имплантов, которые официально не продавались в «Среднем городе», и ящик с энергетическими патронами для винтовки Коды. В углу стоял старый, массивный сейф.

— Открывай, — приказал Клэй, кивнув на сейф. — И без фокусов.

Кассир, не сопротивляясь, набрал код, и сейф открылся. Внутри лежали пачки «Осколков» — больше, чем в кассе. Намного больше. Крейн присвистнул про себя. Этот старый хрыч явно не бедствовал.

— Хорошо, — Крейн кивнул, убирая «Коготь» обратно в руку. — А теперь сядь на пол и не двигайся.

Кассир, не говоря ни слова, опустился на колени, прижавшись спиной к стене. Клэй быстро связал его руки пластиковыми стяжками, которые принёс с собой. Он связал его так, что тот не мог пошевелиться, но мог дышать.

Крейн дал знак Трикс, которая всё это время стояла у входа, делая вид, что курит. Она заметила его движение, быстро затушила сигарету о стену и махнула рукой в сторону переулка. Через несколько секунд к дверям магазина бесшумно подкатил фургон.

Они начали быстро загружать товар в фургон. Крейн и Клэй таскали коробки и ящики, стараясь не шуметь. Кода, как и планировалось, стояла на углу, прикрывая их. Её лицо было скрыто голографической маской, и она казалась просто случайной прохожей. Трикс осталась у входа, следя за улицей.

Когда последняя коробка была загружена, Клэй вернулся в магазин. Кассир всё ещё сидел на полу, не двигаясь, его лицо было бледным, а глаза — пустыми. Клэй на секунду задержался рядом с ним. Потом, почти машинально, он дважды ударил его по голове — не сильно, но достаточно, чтобы мужчина потерял сознание и обмяк на полу.

— Это было лишнее, — сказал Крейн, не повышая голоса.

— Как скажешь, — ответил Клэй, выходя из магазина.

Они захлопнули дверь и запрыгнули в фургон. Виктор уже нажал на газ, и машина, взревев, сорвалась с места, оставляя магазин позади. Когда они проезжали мимо угла, Кода, не сбавляя шага, подбежала к открытой задней двери и, схватившись за ручку, запрыгнула внутрь с лёгкостью, которая говорила о том, что она делала это не раз. Крейн закрыл дверь, и фургон рванул вперёд.

Они проехали несколько кварталов на высокой скорости, петляя по переулкам, чтобы запутать следы. Виктор знал каждый закоулок «Среднего города» — они с Клэем выросли здесь, на улице, и знали, как исчезнуть в его лабиринтах. Только через пятнадцать минут, когда они оказались в безопасном районе, он сбросил скорость, переходя на обычный, ничем не примечательный ритм движения.

Фургон въехал в переулок за баром. Виктор заглушил двигатель, и на несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием и отдалённым гулом города.

Они начали разгружать товар, перенося коробки в подсобку за баром. Денег было больше, чем они ожидали, и Крейн заметил, как глаза Трикс загорелись азартом, когда она пересчитывала пачки.

— Ёбана… Это больше, чем мы планировали, — сказала она.

— Это на всех, — напомнил Крейн.

Когда всё было перенесено, Трикс подошла к фургону.

— Я спрячу его в безопаске, — сказала она, садясь за руль. — Через пару часиков буду.

— Давай, — кинул Крейн, и она уехала.

Они остались втроём: Крейн, Клэй и Кода. Виктор зашёл в бар и через минуту вернулся с небольшой бутылкой дешёвого виски.

— Через пару дней приходите, — сказал он, отпивая прямо из горлышка. — Я продам это своему покупателю, разделим долю.

Крейн кивнул, чувствуя, как адреналин начинает уходить, уступая место усталости. Это была привычная работа, рутина, но всегда был этот момент — когда адреналин схлынет и ты остаёшься с пустотой, которую нужно чем-то заполнить.

— Завтра буду, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

Кода стояла рядом, прислонившись к стене, и смотрела на него.

— Хорошо, что я настояла на наблюдении, — сказала она, и её голос был таким же ровным, как всегда. — Виктор был прав, но мы не знали наверняка.

Она кивнула и, не прощаясь, направилась в сторону своей машины, припаркованной в паре кварталов отсюда.

Крейн остался один. Он постоял несколько секунд, глядя на тусклый неоновый свет вывески «Грязного Рая», потом сел в свою машину и уехал домой.

ГЛАВАТРЕТЬЯ. ТИШИНА

Крейн поднимался по лестнице медленно, чувствуя, как адреналин окончательно уходит, оставляя после себя тяжёлую, свинцовую усталость. Квартира встретила его тишиной и запахом старой пыли, который оседал на всём, даже после проветривания. Он закрыл дверь, запер на все замки и прислонился спиной к холодному металлу на мгновение, позволяя себе просто выдохнуть.

По пути домой он зашёл в круглосуточный магазин на углу. Взял бутылку дешёвого виски, потом, сам не зная зачем, добавил к ней бутылку красного вина. Сейчас, глядя на них на кухонном столе, он не мог объяснить, зачем ему вино. Может, просто хотелось почувствовать что-то кроме металлического привкуса дешёвого алкоголя. Или может, он надеялся, что кто-то разделит его с ним. Но никого не было, и он остался один с двумя бутылками и пустотой в груди.

Он скинул куртку, повесил её на спинку стула, стянул футболку и пошёл в душ, захватив с собой бутылку виски. Вода была едва тёплой, но он не ждал большего. Он сделал глоток прямо из горлышка, чувствуя, как жидкость обжигает горло и разливается теплом по груди. Стоя под струями воды, он смотрел на свои руки — на шрамы на пальцах, на тонкую линию шва на левом предплечье, за которой прятался металл. Мысли текли медленно, как вода, стекающая по его спине.

Он думал о Трикс и её вечных заигрываниях. Она делала это со всеми, но с ним особенно. Он никогда не мог понять, было ли это игрой, или за её шутками стояло что-то большее. Она могла провести рукой по его спине, задержать взгляд слишком долго, а через минуту уже флиртовать с Клэем. Это раздражало, но в то же время он привык. Трикс была такой — всегда на грани, всегда в движении.

Потом мысли переключились на Коду. Её холодная, расчётливая точность всегда впечатляла его. Имплант в её глазах, который позволял ей видеть сквозь стены, давал ей преимущество, но он же делал её уязвимой. Капли, которые она закапывала каждые несколько часов, чтобы не ослепнуть, — это было напоминание о том, что даже самые мощные импланты имеют цену. Он никогда не спрашивал её, сколько она платит за возможность видеть мир по-своему. Он просто знал, что она платит.

Сегодняшнее дело прокручивалось в голове снова и снова. Что, если бы Клэй не нашёл тот пистолет под кассой? Что, если бы кассир успел схватить его? Они были бы мертвы. Или, что ещё хуже, их бы поймали. Крейн знал, что «Цитадель» не церемонится с грабителями — они либо отправляют их на «Свалку», либо перепрограммируют в рабов. Мысль о том, что они могли оказаться в камере на нижнем уровне, вызвала у него холодок по спине.

А что, если бы за ними была погоня? Если бы Виктор не знал всех путей отхода, если бы они застряли в переулке? Он представил, как дроны «Цитадели» настигают их, как свет фар заливает фургон, как кто-то из них кричит. Он сжал бутылку сильнее и сделал ещё глоток. Но всё обошлось. Они выехали, они спрятались, они живы. Сегодня.

Он закрыл глаза и позволил воде литься на лицо, смывая остатки напряжения.

После душа он не стал одеваться. Просто вытерся, взял бутылку виски и сел на край кровати, глядя в окно. За стеклом было темно — только тусклый свет фонарей «Среднего города» пробивался через плотный смог, окрашивая улицы в оранжево-серый цвет. Окна соседних домов светились редкими огнями, и за каждым из них была чья-то жизнь, чей-то страх, чьи-то мечты. Он не включал свет в комнате. Ему нравилось сидеть в темноте, сливаясь с городом, который никогда не спал.

Виски обжигал горло, и Крейн откинулся на подушку, глядя в потолок. Мысли возвращались к тому, как всё началось. Он не планировал становиться грабителем. Это случилось случайно, как и многое в его жизни. Однажды он искал деньги — срочно, отчаянно, потому что кто-то из его знакомых должен был крупную сумму, а он как дурак поручился за него. Он зашёл в бар Виктора, надеясь найти какую-нибудь подработку. Бар был полупустым, и Виктор сидел за стойкой, натирая стаканы грязной тряпкой. Они разговорились на пьяную голову, и через час Крейн уже согласился на первое дело. Небольшое, почти безобидное — просто забрать товар из заброшенного склада. Тогда он думал, что это разовая акция. Но Виктор был убедительным, а деньги были нужны.

Тогда в группе ещё не было Трикс. Она появилась позже, когда Крейн уже был своим в их компании. Он встретил её в том же баре — она сидела за столиком одна и рассматривала зал. Она подошла к нему, и они проговорили весь вечер, а потом ночь у него. У неё был острый язык и опасная улыбка, и он не мог устоять. Он вспомнил тот день, когда решил взять её в группу. Это было в маленьком магазинчике на углу. Тогда у неё были рыжие волосы, и она была в белой кожаной куртке и короткой юбке. Крейн стоял в футболке цвета корицы и светлых джинсах, обнимая её за талию. Кассир — молодой мужчина, ушёл за презервативами, а Трикс, воспользовавшись моментом, сунула блок сигарет в свою сумку.

Когда кассир вернулся, она улыбнулась ему самой невинной улыбкой и добавила:

— И чтобы они были со вкусом ягод. Ну, знаете... вечер особенный.

Кассир, не сказав ни слова, положил на прилавок коробочку. Крейн заплатил, и они вышли, едва сдерживая смех.

На улице Трикс достала блок сигарет, разорвала упаковку и протянула ему половину.

— На, — сказала она, ухмыляясь. — Ты вчера ночью был хорошим мальчиком. Заслужил.

Он взял сигареты, и в тот момент он понял, что она не просто девушка на одну ночь. Он предложил ей присоединиться к группе, и Виктор, хоть и скептически, согласился. Крейн не пожалел. Трикс была надёжной, быстрой и всегда готова к риску.

Он сидел так почти час, иногда отпивая из бутылки, иногда просто глядя в пустоту. Тело постепенно расслаблялось, мысли становились менее резкими. Он почти задремал, когда телефон, лежащий на тумбочке, мягко завибрировал.

Крейн взял его и провёл пальцем по экрану. Сообщений было несколько. Виола — блондинка из бара — писала: «Привет, как ты?». Трикс отправила короткое: «Йоу, жив?». Клэй написал: «Норм было». Были ещё несколько сообщений от девушек, которых он знал по одной ночи или по паре встреч. Все они писали что-то общее — как дела, не хочешь ли встретиться. Крейн пролистал их, не испытывая ни желания, ни интереса. Эти люди были частью его мира, но не его жизни. Он не хотел с ними говорить. Не хотел никого видеть.

Только Виола вызвала что-то вроде отклика. Она не была навязчивой, и её сообщения звучали легко, без напряжения.

Он снова открыл чат с Виолой и написал: «Да, дома. Устал, но нормально». Ответ пришёл почти мгновенно.

Виола: «Я скучала. Может, встретимся завтра?»

Крейн усмехнулся. Она была настойчивой. И это ему даже нравилось. Он набрал: «Завтра вечером. Напишу, когда освобожусь» и отложил телефон.

Он убрал телефон и снова уставился в потолок. В комнате было темно и тихо, только где-то вдалеке слышался гул города — постоянный, как дыхание спящего монстра. Крейн поставил бутылку на пол, закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон.

Крейн проснулся от холода. Он лежал на спине, одеяло сбилось в комок у ног. За окном было серо, как всегда, но сквозь тучи пробивался тусклый свет — значит, уже день, может, даже обед.

Он сел на кровати, потёр лицо ладонями, чувствуя щетину, которая уже начала пробиваться. Голова была тяжёлой, но не от похмелья — просто от усталости, которая накопилась за последние дни. Он посмотрел на пол, где стояла бутылка виски. Осталось ещё треть, не больше. Он взял её, открутил крышку и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, и он поморщился, но тепло разлилось по груди, прогоняя остатки сна.

Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Пол под ногами был холодным, и он быстро натянул джинсы, потом футболку — серую, которую носил уже года три. Куртка была там, где он вчера её и оставил, и он накинул её на плечи, не застёгивая. Подошёл к кухне, открыл холодильник. Пусто. Пара банок с синтетическим пивом, старая упаковка соевого мяса, которая уже начала пахнуть, и наполовину пустая бутылка воды. Есть было нечего.

Он закрыл холодильник и решил, что поест по пути в бар Виктора. Он взял с тумбочки телефон, проверил сообщения. Ничего важного. Он сунул телефон в карман, поднял бутылку виски — остатки — и вышел из квартиры, заперев дверь.

На улице было влажно, но дождя не было. Пепел оседал на плечи, и он натянул капюшон, пряча лицо. Он шёл быстрым шагом, иногда отпивая виски прямо из горлышка. Прохожие почти не обращали на него внимания — в «Среднем городе» люди, пьющие на ходу, были обычным делом. Он свернул в переулок, где стояла его машина, открыл дверь и сел за руль.

«Додж» загудел тихо, и он тронулся с места, не включая даже карту. Дорогу он знал наизусть. По пути он остановился у круглосуточного магазина и купил три бургера — синтетическое мясо, хлеб с добавками, завернутые в пластик. Взял их, сунул в карман куртки и снова поехал дальше, допивая виски. К тому моменту, когда он подъезжал к «Грязному Раю», бутылка опустела. Он выбросил её в мусорный бак у входа.

Бар был полупустым. За стойкой сидел Виктор, листая что-то на старом планшете, а рядом с ним, на высоком стуле, устроилась Трикс. Сегодня на ней была та же чёрная куртка, но под ней — ярко-синяя майка, которая выделялась даже в тусклом свете бара. Она пила что-то тёмное из высокого стакана.

Виктор поднял голову, когда Крейн вошёл, и усмехнулся:

— О, а ты че приперся? Мы уж думали, ты до завтра не встанешь.

Крейн подошёл к стойке, бросил бургеры на барную стойку и сел рядом с Трикс.

— Голодный как волк, — сказал он, разворачивая упаковку. — Дома даже пожрать нечего.

Трикс усмехнулась, отпивая из своего стакана

Вкус бургера был пресным, но горячим, и это было главное. Виктор отложил планшет и посмотрел на них.

— Товар я продал, — сказал он шепотом. — Завтра забирайте свою долю. Всё чисто, проблем нету.

Трикс подняла стакан:

— О! Вот это тема, — Трикс положила свою руку на ногу Крейну. — Это надо отпраздновать

Виктор поставил перед ним стакан, не спрашивая.

— Сегодня угощаю, — сказал он.

— Ого! — Трикс слегка улыбнулась. — С чего такая щедрость?

— Просто настроение, —Виктор пожал плечами.

ГЛАВАЧЕТВЁРТАЯ. ТРИКС

Крейн проснулся от того, что кто-то настойчиво, с перерывами, но громко стучал в дверь. Сначала он подумал, что это просто шум в голове — остатки вчерашнего. Но стук повторился.

— Крейн, блять, открывай, это я! — голос доносился приглушённо, но настойчиво.

Голос Трикс. Он не сразу понял, кто это — сознание прояснялось медленно, с усилием, как сквозь густую вату. Крейн попытался поднять голову, и мир вокруг поплыл. Он лежал на спине, на полу, прямо в одежде, в которой вчера пришёл домой. Куртка всё ещё была на нём, застёгнута криво. Под головой — что-то мягкое, он приподнял голову и увидел диванную подушку, которую, видимо, стянул во сне, но так и не положил под голову нормально.