Мир тишины

ГЛАВА 1: ВХОД В МИР ТИШИНЫ

ЧАСТЬ I: ПОРТАЛ

Холод подземелья проникал в кости, несмотря на плотное пальто. Алекс стоял перед разрывом в воздухе – порталом, который выглядел как рана в ткани реальности. Сквозь неё просвечивала другая реальность: белые здания, голубое небо – мир, который был копией их собственного, но совсем иным.

За спиной Алекса, в тени тоннеля, мерцали огни контрольной панели. Техник в наушниках следил за показаниями. – Канал стабилен, – доложил он в микрофон. – Портал держится на 87%. Готовность к экстренному закрытию – три секунды.

Виктор кивнул, не отрывая глаз от Алекса. Его боевой товарищ стоял в тени, скрестив руки на груди. Виктор был старше на пять лет, и в его глазах жила усталость человека, видевшего слишком много войны. – Ты слышал? У тебя есть три секунды, если что-то пойдёт не так. Три секунды, чтобы вернуться. – А если не успею? – спросил Алекс, не оборачиваясь. – Тогда мы закроем портал с нашей стороны, – голос Виктора стал твёрдым. – Протокол «Жертва». Ты это знаешь.

Алекс знал. Он подписывал бумаги. Если он попадётся, если раскроет существование портала – его оставят. Навсегда.

Портал светился слабым голубоватым светом. От него пахло озоном и чем-то неизведанным – магией или просто чем-то чуждым. – Ты уверен? Алекс не обернулся. – Я уверен, – сказал он. – Мы ещё можем отменить операцию, – продолжил Виктор. – Директор одобрит. Он не хотел тебя отправлять. Он сказал, что это самоубийство. – Это не самоубийство, – ответил Алекс, наконец повернувшись к товарищу. – Это спасение.

Виктор покачал головой. – Спасение? Ты не понимаешь, что произойдёт, если они узнают о портале. Если они узнают о вторжении… – Они не узнают, – перебил его Алекс. – Я буду честен с ними. Честен, но не до конца.

Виктор смотрел на него как на сумасшедшего. – Ты слышишь сам себя? Честен, но не до конца? В мире без лжи это не сработает. Люди там чувствуют каждую трещину в словах. Каждое молчание звучит. – Молчание – не ложь, – ответил Алекс, пытаясь убедить себя. – Молчание хуже лжи, – сказал Виктор, приближаясь. – Ложь можно опровергнуть. Молчание… оно оставляет рану, которая не заживает.

Алекс закрыл глаза. Перед ним встала Виктория – не образ из разведывательного доклада, не фотография из дела, а она сама, такой, какой он помнил её. Светлые волосы. Серые глаза. Улыбка, редкая и яркая, как вспышка света в темноте.

Три года назад её арестовали за раскрытие государственных секретов. Три года она была в мире Тишины. Три года он ждал. – Она там, – сказал Алекс, открыв глаза. – Этого достаточно.

Виктор вздохнул – глубоким, тяжёлым вздохом человека, проигравшего спор до его начала. – Тогда возьми это, – сказал он, протягивая чёрный диск. – Записывающее устройство. Запиши всё: о портале, о системе, о том, как они живут. Это твоя основная миссия. Виктория – вторичная.

Алекс взял диск. Его пальцы дрожали. – Я знаю, – сказал он. – Нет, ты не знаешь, – ответил Виктор. – Если бы ты знал, то понимал бы: Директор готов тобою пожертвовать. Если ты попадёшься, если скажешь хоть слово о портале – мы его закроем. Тебя оставят там. Навсегда. – Я знаю, – повторил Алекс.

Позади них раздались шаги. Проводник появился из темноты – высокий худой старик в серых одеждах, словно сшитых столетие назад. Его лицо напоминало пергамент, морщины покрывали его, как письмена. Глаза светились древней усталостью. – Пора, – сказал он голосом с акцентом из другой эпохи.

Алекс кивнул. Он взял рюкзак – в нём только самое необходимое. Вещи путешественника. Записывающее устройство. И фотография Виктории, которую он не должен был брать, но не мог оставить.

– Помните, молодой человек, – сказал Проводник, подходя ближе. – В мире Тишины нет половинчатости. Нет «почти правды». Нет «технически честно». Есть правда и молчание. И молчание… – он сделал паузу, глядя прямо в глаза Алексу, – молчание тоже имеет вес.

Алекс не до конца понял эти слова. Но они впечатались в него, как тавро в кожу. Он попрощался с Виктором коротким кивком. Никаких объятий – это не их стиль. Они были шпионами. Эмоции были для других.

Алекс подошёл к порталу. Воздух вокруг вибрировал, как живое существо. Голубой свет пульсировал в такт сердцебиению. Он сделал глубокий вдох. И шагнул в портал.

ЧАСТЬ II: ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

Падение было… не падением. Это было растворение. Алекс почувствовал, как его тело распадается на молекулы, затем собирается заново. Холодная плотность, как при погружении в ледяную воду, но без удушья.

Потом – удар. Не болезненный, а резкий, как толчок при посадке самолёта. Белый мрамор встретил его спину, выбив воздух из лёгких, но не причинив боли. Только шок. Шок от того, что он цел. Шок от того, что это сработало.

Он встал, отряхивая пыль. Вокруг – городская площадь. Большая, открытая, совершенно белая. Белый мрамор под ногами, белые здания с высокими окнами, белое небо. Люди в белой и светло-серой одежде ходили туда-сюда, как тени.

Город был красив. Идеально красив. Но в этой красоте было что-то мёртвое. Нет граффити. Нет грязи. Нет шума, суеты, хаоса обычного города. Люди ходили тихо, говорили редко и неохотно. Их лица были спокойны, но в этом спокойствии не было умиротворения – было отсутствие эмоций, как у людей, потерявших надежду.

– Ты из другого мира. К нему подошла женщина. Ей было лет сорок, светлые волосы, почти белые. Её имя, как он узнает позже, – Лиана. – Я это вижу, – продолжила она, рассматривая его. – Твоя одежда чужая. Ты упал неловко. Ты пахнешь страхом и адреналином. Здесь люди не пахнут так.

Алекс попытался улыбнуться – улыбкой шпиона, дружелюбной и безобидной. – Я из северного региона. Путешественник.

Слова вышли странными. Как будто их произносил кто-то другой. Его голос дрожал. Лицо горело. В висках застучало – появилась тупая, нарастающая боль. Лиана смотрела на него с выражением, которое Алекс не мог прочитать – смесью жалости, интереса и физического дискомфорта.

– Ты не можешь врать, – сказала она, слегка морщась, как от резкого звука. – Я чувствую это… здесь. – Она прикоснулась к виску. – Твои слова не совпадают с твоей сущностью. Это создаёт диссонанс. Пожалуйста, не делай этого – это больно.

Алекс почувствовал, как его собственный желудок сжался. Голова закружилась. – Что… что ты имеешь в виду? – спросил он, и на этот раз дискомфорт исчез. – Здесь люди не могут врать, – объяснила Лиана, её лицо расслабилось. – Это не закон. Это природа нашего мира. Попытка солгать… она физически болезненна. А когда врать пытается пришелец… – она посмотрела на него изучающе, – мы чувствуем это как разрыв в реальности.

Алекс медленно кивнул. Головная боль отступала, оставляя после себя пустоту и понимание. Страшное понимание. – Я не смогу врать, – сказал он, и это была единственная честная фраза в этом мире. – Нет, – согласилась Лиана. – Ты не сможешь. Это будет для тебя очень трудно.

Позади них раздались шаги. К ним подошёл человек в белой форме – охранник, Алекс это понял сразу. Маркус. Его форма была белой, как у всех. Лицо спокойное, но в глазах – бдительность. – Незнакомец, – сказал Маркус. – Добро пожаловать в Луминос. Я – Маркус, страж порядка. Мне нужна правда от тебя. Кто ты? Откуда? Почему здесь?

Алекс понял: он не может врать. Только быть честным или молчать. – Моё имя Алекс. Я приехал сюда, чтобы найти кое-кого. Больше я не могу рассказать.

Маркус смотрел с интересом. – Твоя честность неполная, – сказал он. – Необычно. Обычно люди либо говорят всю правду, либо молчат полностью. Ты ищешь золотую середину. Это опасно. – Он не из нашего мира, – сказала Лиана. – Его способность лгать здесь сломана. Но он ещё не понял, как это работает. Он не знает, что молчание может быть опаснее лжи.

Маркус кивнул. – Тогда ты должен прийти в Совет Честности, – сказал он. – Они оценят твою искренность. Определят, какой уровень истины ты можешь вынести. Ты согласен? Это не был вопрос. – Я согласен, – ответил Алекс, потому что у него не было выбора.

ЧАСТЬ III: ВСТРЕЧА

Улицы города Луминоса были прямыми и чистыми. Нет углов, нет переулков, нет укрытий. Всё видно с первого взгляда. Город, построенный для прозрачности. Лиана шла рядом с Алексом, рассказывая о городе. Её голос был спокойным, но в нём жила печаль.

– Мы живём в мире без тайн, – говорила она. – Без лжи. Без преступности. Это должно быть раем. Люди всегда мечтали о таком мире. О мире, где никто не предаст, не украдёт, где все честны и справедливы. – Но это не рай, – сказал Алекс не как вопрос, а как утверждение. – Нет, – согласилась Лиана. – Без лжи нет надежды. Без надежды нет будущего. Мы живём только настоящим. И настоящее – это боль.

Они прошли мимо белой стелы с высеченными письменами. Алекс замедлил шаг. – Что это? – Памятник Великому Откровению, – ответила Лиана. – Триста лет назад. Никто не знает, было ли это божественным вмешательством, технологической аварией или эволюционным скачком. Мы просто… проснулись такими. Неспособными лгать. Неспособными скрывать то, что чувствуем. – И это… хорошо? – Это не хорошо и не плохо, – ответила она. – Это просто есть. Как гравитация. Как дыхание.

Они шли молча. Потом Алекс услышал голос, который не слышал три года. Голос, который помнил каждый день, каждый час, каждую минуту перед сном. – Алекс? Он обернулся. Виктория стояла посреди площади в белом платье, её светлые волосы развевались на ветру. Она была иной. Худее. Грустнее. Но это была она. Точно она.

На мгновение Алекс забыл, как дышать. – Виктория, – произнёс он, и его голос прозвучал как молитва. Её голос дрогнул. На мгновение в глазах вспыхнуло что-то старое, знакомое. Затем опустилась стена. Она подошла ближе, но не обняла его. Руки остались по швам. – Ты здесь, – сказала она, и в голосе была не радость, а ужас. – Это значит, они знают. Значит, портал… – Я пришёл за тобой, – перебил он.

Виктория закрыла глаза. – Три года я училась жить без лжи, Алекс. Три года я пыталась забыть, каково это – скрывать, притворяться, носить маски. И теперь ты здесь… с новой ложью на губах. Я чувствую её. Как ты думаешь, что это делает со мной? – Я не лгу, – сказал Алекс, но даже он услышал трещину в собственном голосе. – Ты не говоришь мне всей правды, – произнесла она. – Здесь люди чувствуют эту разницу. Мы слышим, когда кто-то скрывает информацию. Это звучит как трещина в голосе.

Алекс смотрел на неё. Она изменилась. Не только физически. Её глаза смотрели с отстранённостью, которой раньше не было. Как будто она жила в другом мире, даже стоя перед ним. – Я хочу забрать тебя отсюда, – повторил он. – Я хочу, чтобы ты вернулась со мной. – Почему? – спросила Виктория. – Чтобы я могла снова научиться врать? Чтобы скрывать правду? Я пробовала эту жизнь, Алекс. Я была честна в своём мире, и это разрушило меня. Здесь… здесь я могу быть честной, и это спасает меня.

Лиана вмешалась: – Ты знаешь его? – Да, – ответила Виктория. – Он был… он всё ещё важен для меня. И это делает всё ещё сложнее.

Эта фраза ранила Алекса больше, чем удар. Не «был», а «всё ещё». Но сложнее. Как будто их история стала бременем, а не спасением. Маркус появился из ниоткуда, как призрак. – Виктория, – сказал он. – Ты должна пойти с нами. Совет Честности хочет услышать о твоём прошлом. О том, кто этот человек и почему он здесь.

Виктория кивнула. Она не смотрела на Алекса. Они шли вместе – Алекс, Виктория, Лиана и Маркус. Но между Алексом и Викторией пролегала огромная дистанция. Не физическая, а эмоциональная. Стена, которую невозможно разрушить. Алекс думал: «Она изменилась. И я не знаю, смогу ли я спасти её, если она не хочет быть спасённой».

ЧАСТЬ IV: СОВЕТ ЧЕСТНОСТИ

Здание Совета Честности напоминало греческий храм, но холодный и белый. Высокие потолки. Белые колонны. Холодный мрамор. В центре зала, на возвышении – три человека. Суд.

Архонт Силентиус – лидер Совета. Древний старик, волосы белые как снег, глаза пронзительные, как у человека, видевшего слишком много истины. Его взгляд вскрывал людей, как скальпель хирурга. – Незнакомец Алекс, – произнёс Силентиус медленно, каждое слово имело вес. – Ты пришёл в мир Тишины. Необычно. Люди не входят добровольно. Они либо попадают случайно, либо отправляются в наказание. Но ты вошёл добровольно. Зачем?

Алекс стоял в центре зала, чувствуя себя насекомым под микроскопом. – Я пришёл сюда, чтобы найти кое-кого, – ответил он. – Кого-то важного для меня. – И кто это? – спросил Силентиус. Алекс посмотрел на Викторию. Её лицо было бледным. – Виктория. Она была отправлена сюда три года назад.

Молчание наполнило зал. Воздух стал напряжённым. – Интересно, – сказал Силентиус. – Очень интересно. Виктория, это правда? – Да, – ответила Виктория, и её голос был холодным как лёд. – И откуда ты, Алекс? – спросил Силентиус. – Откуда узнал о портале? Откуда узнал о мире Тишины?

Алекс чувствовал, как его сердце начинает биться учащённо. Момент истины. Он не мог врать. Только быть честным или молчать. – Я из другого мира, – сказал он. – Я знаю о портале, потому что… потому что есть те, кто знает о нём. Кто знает о мире Тишины. Кто знает о вас. – И что ещё они знают? – спросила женщина из Совета с острыми чертами лица и пронзительным взглядом.

Алекс не ответил. Он не мог. Если скажет о разведке, о наблюдении, о готовящемся контакте – всё разрушится. – Он что-то скрывает, – сказал Силентиус, наклоняясь вперёд. – Я слышу это в голосе. Его молчание очень громкое. Что ты скрываешь, Алекс? – Я не могу говорить об этом, – ответил Алекс, его голос дрожал. – В мире Тишины нет слова «не могу», – сказал Силентиус. – Есть только «не хочу». Ты не хочешь говорить? Алекс кивнул.

– Необычно, – сказал Силентиус, откидываясь на спинку кресла. – Человек, который не может врать, но может молчать. Опасно. Молчание может быть опаснее лжи. Молчание скрывает истины, способные разрушить миры.

Силентиус посмотрел на Маркуса, который стоял у стены. Стражи обменялись едва заметным кивком. – Тем не менее, – продолжил Силентиус, – ты не враг. Ты просто человек, несущий бремя, которое не может разделить. Это трагично. Но мы примем тебя в нашем городе. На время. Виктория будет твоим проводником. Она поможет тебе адаптироваться к миру Тишины. Она научит тебя жить без лжи.

Силентиус сделал паузу, его глаза сузились. – Но помни, Алекс. Молчание имеет голос. И когда-нибудь этот голос будет услышан. Маркус будет наблюдать. Не как страж, а как… гид. Чтобы убедиться, что ты не заблудишься в молчании.

ЧАСТЬ V: ЗАКАТ

Алекс и Виктория шли по улицам города на закате. Солнце окрашивало белые здания в оранжевые и красные тона – первые цвета, которые Алекс видел в этом мире. Красиво, но печально. Как закат на похоронах.

Маркус шёл в двадцати шагах позади – достаточно близко, чтобы наблюдать, достаточно далеко, чтобы создать иллюзию приватности. – Ты не сказал им всей правды, – говорит Виктория. – Я слышала это. Что ты скрываешь? – Я не могу говорить об этом, – ответил Алекс. – Потому что это опасно? – спросила Виктория. – Потому что это может разрушить этот мир? Алекс не ответил. Его молчание было ответом.

Виктория остановилась. Она смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать – смесью тоски, страха и чего-то ещё. Чего-то похожего на любовь, но израненную. – Я думала, что могу быть честной, – сказала она. – Думала, что честность спасёт меня. Но я не знала, что честность может быть такой… одинокой. Особенно когда люди, которых ты любишь, не могут быть честными с тобой. – Виктория… – начал Алекс. – Не говори ничего, – перебила она. – Просто приспосабливайся к этому миру. Учись быть честным. Может быть, тогда… может быть, тогда я смогу тебя услышать. Не то, что ты говоришь. А то, о чём ты молчишь.

Она развернулась и ушла, оставляя Алекса одного на улице, окружённого белыми зданиями и оранжевым закатом. Алекс стоял в молчании, чувствуя вес государственной тайны. Молчание кричало внутри него.

Впереди – город, где он не может врать. Позади – портал, который может закрыться в любой момент. В сердце – любовь к женщине, которая больше не хочет быть спасённой, но всё ещё хочет быть понятой.

Алекс сделал первый шаг по улицам мира Тишины. И начал понимать, что его разум вот-вот начнёт ломаться. Но он не знал самого главного. Он не знал, что Маркус наблюдал за ним всё это время. Не знал, что в кармане стража был блокнот, где он делал заметки:

Пришелец скрывает происхождение.

Знает Викторию из прошлого.

Реакция на вопросы о портале – паника.

Физические признаки лжи при базовых вопросах.

Достаточно для отчёта Совету. Недостаточно для обвинения в шпионаже. Но достаточно, чтобы начать слежку. Завтра Маркус придёт в Совет Честности не с обвинениями, а с подозрениями. И этого будет достаточно, чтобы поставить Алекса под постоянный контроль.

А в мире, где люди не могут врать, контроль – это не слежка. Это понимание. Понимание каждого жеста, каждой паузы, каждого невысказанного признания. И Маркус был экспертом по молчанию. Завтра он начнёт читать тишину Алекса. А когда он поймёт, что там скрыто… Тогда молчание перестанет быть защитой. Оно станет доказательством.

ГЛАВА 2: АДАПТАЦИЯ И ЛОЖЬ

ЧАСТЬ I: БЕЛЫЙ ДОМ

Дом Виктории был музеем жизни без тайн.

Когда Алекс впервые пересёк порог, воздух изменился. Не физически – температура и влажность остались теми же. Но его тело поняло: здесь нет мест для укрытия.

Стены были сделаны из матового стекла. Сквозь них видны силуэты – жизнь в её чистом виде. Движения. События. Ничего скрытого.

Алекс почувствовал, как его сердце ускорилось. Ладони вспотели. Горло сжалось.

– Это нормально, – сказала Виктория, заметив его реакцию. – Первый день всегда трудный для людей вашего мира.

Её голос был спокойным, но в нём жила печаль – печаль того, кто видит это много раз и знает, что облегчения не будет.

Алекс прошёл в главную комнату. Белые стены, белый пол, белая мебель. Единственный цвет – синева неба в окнах.

– Почему всё белое? – спросил он, пытаясь звучать нормально, но голос дрожал.

– Белый отражает свет, – ответила Виктория, включая светильник. – Он помогает видеть друг друга. Видеть истину. Видеть, кто ты на самом деле.

Алекс посмотрел вниз. Его силуэт на белом полу – вытянутый, искажённый, не похожий на него самого. Как тень незнакомца.

– Ванная комната там, – указала Виктория на дверь. – И спальня.

Он прошёл в спальню. Узкая белая кровать. Жёсткий матрас. Окно, смотрящее на площадь города. Люди внизу ходили туда-сюда, занимаясь своими делами. Люди, которые не врали. Люди, которые были честны.

Люди, которые не могут врать, как он.

Алекс сел на кровать и почувствовал, как что-то треснуло внутри – что-то маленькое и жизненно важное. Его рука автоматически потянулась к карману, где лежал чёрный диск. Запись. Доказательство. Его связь с реальностью.

– Ты в порядке? – Виктория появилась в дверном проёме.

Он посмотрел на неё. Её волосы светились в солнечном свете. Глаза серые, как мраморная статуя. Лицо красивое, но холодное – идеально высеченная маска.

– Нет, – сказал он. – Я не в порядке.

И это была первая честная вещь, которую он произнёс в этом мире.

ЧАСТЬ II: РЫНОК ИСТИНЫ

На следующее утро Виктория повела Алекса на рынок.

Он располагался на большой открытой площади в центре города. Сотни людей за столами: фрукты, овощи, одежда, книги.

Но это был не обычный рынок.

– Добро пожаловать на Рынок Истины, – сказала Виктория. – Здесь продают не только вещи. Здесь продают правду.

Алекс не понял. Он смотрел на женщину за столом с яблоками.

– Эти яблоки кислые! – кричала она. – Я выращивала их неправильно! Но они здоровые! Дешёвые!

Люди подходили не за сладостью, а за её честностью. Она не льстила товару – говорила факты.

Рядом мужчина продавал одежду.

– Эта рубашка не идеально сидит, – говорил он клиентке. – Вы выглядите в ней полнее. Но синий цвет подчёркивает ваши глаза.

Клиентка слушала, благодарная за правду.

Алекс начал понимать. В этом мире ложь невозможна. Люди развили другой язык. Язык честности, который включал факты, эмоции, наблюдения.

Интересно, – думал Алекс, наблюдая за сделкой. – Как работает экономика, если нельзя приукрасить товар? Как строятся отношения, если нельзя солгать о чувствах?

– Идём. – Виктория взяла его за руку.

Её рука была холодной. Ледяной. Как будто она не жила в этом теле, а только посещала его.

Они подошли к стенду с цветами. Там была Лиана – та самая женщина, которая встретила Алекса в первый день.

– Алекс! – воскликнула она, узнав его. – Ты вернулся!

Её голос был искренним. Улыбка настоящей. Радость видна в каждом движении.

Но в её глазах жила печаль. Глубокая, старая печаль – рана, которая не заживёт.

– Привет, Лиана, – сказал Алекс.

– Виктория рассказала, что ты из другого мира, – продолжила Лиана. – Я никогда не встречала такого!

Её слова были живыми, энергичными. Но голос звучал грустно – как музыка в миноре.

Виктория положила руку на плечо Лиане.

– Лиана помогает людям адаптироваться к миру Тишины, – сказала Виктория. – Она учит их жить с честностью.

Лиана кивнула, её улыбка стала грустнее.

– Я учу, потому что была в их положении, – сказала она. – Я пришла из другого мира. Давно. Я тоже не могла врать.

Алекс почувствовал защипывание в груди.

– Откуда? – спросил он.

– Из мира, который больше не существует, – ответила Лиана. – Его разрушила война между теми, кто верил в честность, и теми, кто верил в ложь. Я была одной из немногих выживших. Я пришла сюда через портал и осталась.

Она повернулась к цветам и начала их переставлять – медленно, как человек, несущий очень тяжелый груз.

– Лиана, расскажешь ему о себе? – спросила Виктория. – Ему нужно знать, что он не один.

Лиана посмотрела на Алекса. Её глаза – два озера, полные невыплаканных слёз.

– Конечно. Но не здесь. Здесь слишком много людей. Пойдём ко мне.

ЧАСТЬ III: ИСТОРИЯ ЛИАНЫ

Дом Лианы напоминал дом Виктории – белый, прозрачный, без тайн. Но внутри было другое. На стенах висели картины. На полках лежали книги. На столах стояли свечи.

Это был дом человека, который пытался создать красоту в мире, построенном для чистоты.

Лиана заварила чай. Алекс услышал кипящую воду, увидел пар, поднимающийся из чайника, почувствовал запах травы и лимона.

Его мышцы расслабились впервые с момента прибытия. Его тело вздохнуло.

Лиана села напротив, её рука дрожала, держа чашку.

– Я пришла сюда двадцать лет назад, – начала она. – Из мира, который назывался Империя Контроля. Там люди могли врать, но им было запрещено. Законом. Культурой. Страхом.

Она сделала глоток. Чай дрожал в чашке.

– Я была учительницей. Я учила детей истории. И однажды я рассказала им правду – о том, как наше правительство убило тысячи людей, чтобы сохранить власть. За это меня арестовали.

Алекс слушал. Боль была видна на её лице. Её голос дрожал от воспоминаний. Её страдание было осязаемо.

– Они хотели казнить меня, – продолжила Лиана. – Но я убежала. Нашла портал. Прошла через него.

Она повернулась к окну, смотря на город.

– Здесь я могла быть честной. «Но честность оказалась ужасной», —сказала она тихо.

– Почему? – спросил Алекс.

– Потому что я не могла врать себе, – ответила Лиана, поворачиваясь к нему. – Я должна была столкнуться со всеми своими ошибками, со всеми грехами, со всеми способами, которыми я причинила вред. Я должна была быть честной с собой. И это было невыносимо.

Она встала и подошла к окну. Через прозрачную стену Алекс видел город – белые здания, прямые улицы, людей.

– Первый год я хотела умереть, – продолжила Лиана. – Я видела мемориал с именами. Я понимала, что я не одна. Что многие люди выбрали смерть вместо этой боли.

Она сделала паузу, её пальцы сжали край стола.

– Триста лет назад произошло Великое Откровение, – сказала она. – Но то, что ты видишь сейчас… – она жестом обвела комнату, – это усиленная версия. Двадцать лет назад Совет решил, что первоначальное проклятие слабеет. Они нашли способ… усилить его.

Алекс почувствовал, как холод пробежал по спине. Усилить? Как?

– Теперь я помогаю другим людям, как ты, – продолжила Лиана. – Людям, которые не могут врать. Которые должны столкнуться с честностью.

Алекс встал и подошёл к ней. Он хотел обнять её, но не знал, позволит ли она.

– Спасибо, – сказал он. – За то, что ты рассказала.