Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1

СЛУЧАЙ С САМОЛЕТОМ DC – 3

Человек бежал по шпалам железной дороги «Канадиан нортерн рейлуэйз» уже добрых тридцать минут и тяжело дышал. Прыгая со шпалы на шпалу, он думал, что у него, наверное, отвалятся ноги. Бежал со стороны мыса Кап-Турмант, изредка останавливался, вытирал пот и смотрел в даль – может быть увидит тех, кого искал. Он знал, что они ремонтируют железнодорожное полотно, но понятия не имел, куда они дошли. Затем увидел на рельсах дрезину, остановился, стал кричать и размахивать руками. К нему подъехали.

– Что случилось, Патрик? – спросил его сидевший впереди человек.

– Ужас! Самолет! Он упал, и разбился!

– Какой самолет?

– Тот, что пролетает здесь в одиннадцать сорок пять– следуя из Монреаля через Квебек-Сити в Бе-Комо. Компании «Квебек эйруэйз». Я ловил лососей и услышал гул. Как всегда, взглянул на пролетавший самолет. Затем посмотрел на часы. Он опаздывал на пять минут. Вдруг послышался треск, что-то в нем разорвалось. Он раскололся и стал падать.

– Где он упал?

– На Кап-Турмант. Это ужасно. Все мертвы.

– Ты был там?

– Да. Прибежали и лесорубы. Мы долго не могли подойти близко, потому что там густые заросли, но все же добрались до места катастрофы. Там стояла страшная вонь. Садись на дрезину и поезжай за помощью.

Патрик Симар был рыбаком из поселка Сол-о-Кошон, на северном берегу залива Святого Лаврентия. Стояла осень. Было 9 сентября 1949 года. Дул сильный ветер, поэтому рыбак еще до обеда вытянул сеть и отправился домой. Тогда он и увидел катастрофу. Самолет летел в безоблачном синем небе так же, как и в любую другую пятницу. Вспышка, белое облачко, самолет повернул в сторону, словно на что-то натолкнулся. Только после этого раздался взрыв, и самолет врезался в холм на Кап-Турманте. Патрик Симар знал, что самолет направлялся в Бе-Комо, откуда затем должен был следовать в Сет-Иль. Но он упал где-то в лесу. Патрик бросился к месту катастрофы. Около часа он продирался сквозь густые заросли, пока не отыскал обломки. Куски дюраля, открытые чемоданы с высыпавшейся одеждой, разбитые сиденья. И всюду мертвые: мужчины, женщины, дети, три пилота в форме и стюардесса. Он понял, что уже не сможет никому помочь, и побежал назад по склону, а затем по железнодорожному полотну к бригаде ремонтных рабочих. Когда он рассказал им, в чем дело, они вскочили на дрезину и, работая рычагами, помчались в сторону поселка Святого Иоахима, находящегося в пятнадцати милях. Старший позвонил в Квебек в аэропорт «Ансьян Лоретт», откуда специальная служба передала сообщение дирекции компании «Канадиен Пасифик эйр-лайнз», которой принадлежала фирма «Квебек эйруэйз».

Президент фирмы Грант Макконанчи сидел за огромным письменным столом, смотрел в бумаги, но не воспринимал их содержания, а тихо уже в который раз повторял:

– Ведь «Дуглас-3» надежная машина, и капитан Лорен был одним из самых опытных пилотов. Что могло произойти? Почему на борту самолета произошел взрыв? Гидравлика, запасные батареи, огнетушитель – больше ничего. Очевидно, причиной взрыва стало нечто, не принадлежавшее к техническому оснащению самолета. Комиссию возглавит Фрэнк М. Фрэнсис. Это лучший специалист, который есть в нашем распоряжении. А следственное управление «Канадиен Пасифик» пусть направит инспекторов Беланжера, Перроля и Гастона Делорме. А вы, господин Мартен, позвоните следователю Марсо. Пусть все приступают к делу. Я выезжаю в Святой Иоахим немедленно.

Место, где произошла катастрофа, не очень удалено от Квебека – всего около четырехсот километров. Члены комиссии добрались до станции Святой Иоахим уже около пяти часов вечера, сели на дрезину и отправились в горы той же дорогой, которой бежал рыбак Патрик Симар. Уже стемнело, и, приступая к осмотру места трагедии, они вынуждены были зажечь факелы.

Идентификация трупов не составила труда. После падения самолет не загорелся, поэтому остались невредимыми чемоданы, документы пассажиров и бортжурнал, в котором об аварии не было ни слова. По. тому, как винты самолета врезались в землю, с самого начала было ясно, что моторы работали нормально. Винты вращались до тех пор, пока лопасти не врылись в глину. Батареи были в порядке, огнетушитель не взорвался. Взрыв не мог быть вызван какой-либо технической неполадкой.

У Фрэнка Фрэнсиса было несложное задание. Когда утром взошло солнце, и полицейские осмотрели обломки самолета, стало ясно, что взрыв произошел в грузовом отсеке и не был результатом технической неполадки. Таким образом, причины аварии самолета DC-3 – D280/CP-CUA должна была расследовать полиция. Члены комиссии вернулись в Квебек, следствие повели сотрудники Королевской канадской дорожной (конной) полиции. Эта уголовная полиция имела хорошую репутацию и считалось, что она принадлежит к числу лучших полицейских служб мира. В 1949 году все служащие садились на лошадей только по праздникам, надев красные мундиры и широкополые шляпы, и придавали тем самым колорит, исторический фон массовым гуляньям. Королевская канадская дорожная полиция располагала современными лабораториями, а криминалисты из Квебека, Монреаля, Торонто или Ванкувера могли потягаться знаниями и умением с мировой элитой в своей области. Расследование аварии самолета DC-3 вошло в историю мировой криминалистики.

Не только в Соединенных Штатах Америки, но и в Канаде следователи порой вынуждены продираться сквозь густую сеть предписаний, осложняющих их работу. Покушение на самолет – преступление, наказуемое по федеральным законам. Однако им занималась Королевская канадская дорожная полиция. Кроме того, существовало немало инструкций, уполномачивавших полицию города и провинции также принять участие в расследовании. Поскольку следствие не могли вести три конкурирующие группы, то была создана специальная следственная комиссия. Ее шефом был назначен инспектор Рене Белек. В его распоряжение поступили сержант Жерар Удэ, прекрасный детектив, начальник уголовного отделения из Квебека Эме Гуйеметт и капитан Альфонс Матт. Все они без промедления приступили к расследованию.

– Напомню вам еще одну существенную деталь, господа, – начал Рене Белек. – Однако вовсе не потому, что недооцениваю ваш опыт. Взрыв произошел в грузовом отсеке самолета, а точнее – в багажном отделении, в котором находились чемоданы и часть груза из Монреаля. Это было сделано для того, чтобы ускорить разгрузку. Все чемоданы и приготовленный груз предназначались для Квебека. Там все багажное отделение сначала освободили, а затем погрузили чемоданы пассажиров, летевших в Бё-Комо, и какой-то груз. А это означает…

– Это означает, господа, – перебил его инспектор Гуйеметт, – что взрывное устройство попало на борт самолета в аэропорту «Ансьон Лоретт» в Квебек-Сити.

– Это всего лишь догадка, – подчеркнул Рене Белек.

– Но это след, по которому можно пойти.

Естественно, полицейские изучили список пассажиров. Десятки опытных детективов отправились туда, где жили погибшие. Расспрашивали соседей, проверяли полученную информацию, пытались найти мотив преступления. Почему кто-то неизвестный подложил в самолет бомбу замедленного действия? Какая для этого была причина? Речь шла о политическом покушении или изощренном убийстве?

Аэропорт «Ансьон Лоретт» находится в западном пригороде Квебека, неподалеку от берега Святого Лаврентия.4 Уилли Ля-монд работал у весов в зале отправления.

– Господин Лямонд, вы дежурили девятого числа во второй половине дня? – спросил инспектор Гуйеметт.

– Да.

– Отправляли багаж?

– Взвешивал его и выдавал номерки.

– Вы помните пассажиров?

– Почти не помню. Я больше смотрю на чемоданы. Иногда, правда, перебросишься с пассажирами парой слов, но как правило, здесь приходится работать очень быстро.

– Не показался ли вам кто-нибудь из пассажиров подозрительным?

– Нет.

– Что еще грузили? Кажется, какой-то груз?

– Посылки, как обычно. На северное побережье посылают много товаров авиапочтой.

Полицейским предстояло трудное дело. Они должны были проверить все отправленные посылки. Нелегко оказалось установить получателей и отправителей, однако это принесло результаты. Один из следователей группы капитана Матта позвонил из Сен-Симеона – городка, расположенного в ста милях от Квебека. Дело в том, что оттуда была отправлена одна из посылок. На ней был адрес отправителя, и служащий аэропорта Лямонд записал в журнал: «Дельфи Бушар. Сен-Симеон».

– Вы хорошо меня слышите, капитан? – кричал в телефонную трубку следователь. – Представьте себе, что в Сен-Симеоне никогда никакой Дельфи Бушар не проживал и не проживает. Тут вообще такого имени не слышали.

Фиктивный отправитель. Посылка предназначалась для отдаленного Бе-Комо. Сержант Удэ сел в первый же самолет и вскоре после приземления выяснил, что получателя посылки Альфреда Пиуффа тоже никогда в Бе-Комо не существовало. Инспектор Белек вновь отправился в квебекский аэропорт и еще раз допросил служащего «Квебек эйруэйз» Лямонда.

– Так-так, подождите, – вспоминал тот, – кажется, это была увесистая посылка.

– Согласно записи она весила немногим более восемнадцати фунтов.

– Да, теперь я вспомнил очень хорошо. Женщина, сдавшая посылку, должна была заплатить два доллара семьдесят два цента. Посылку ей помог донести таксист. Она дала мне три доллара, получила квитанцию и ушла.

– Как она выглядела?

– Обыкновенная женщина. Толстая баба.

– Пожилая?

– Не очень.

– Волосы?

– Если не ошибаюсь, то очень темные, возможно, даже черные.

– Какие-нибудь особые приметы?

– Абсолютно никаких. Серая мышь, женщина, на которую никто не обернется.

– А таксист?

– Таксиста я не запомнил. Он положил посылку на весы и ушел. Да, желтое такси фирмы «Йеллоу кэбе», но это все, что я заметил.

Целая бригада полицейских в гражданском бросилась разыскивать таксиста. Было довольно непросто отыскать среди тысячи таксистов нужного им человека. Но инспектору Гуйеметту сопутствовала удача. Один из таксистов, по фамилии Грабовски, сообщил, что коллега рассказывал ему о толстой клиентке, которую он возил с тяжелым грузом в аэропорт, а потом обратно в город. Она еще была немного чокнутая.

– Как зовут таксиста?

– Поль Анри Пелетье. Это мой приятель. Если хотите, я дам его адрес.

К нему немедленно поехали, и Поль Анри Пелетье рассказал следующее:

– Она точно была чокнутая. Поэтому мне и запомнилась. Ей было примерно тридцать, может, сорок лет. Темные волосы. Глаза тоже. Я подобрал ее у вокзала Пале. Она тащила коробку, села и за всю дорогу рта не раскрыла.

– Куда вы ее отвезли?

– В аэропорт.

– Почему вы помогли ей нести посылку до самых весов?

– Все очень просто. Она хотела ехать назад в город и не заплатила. Поэтому я пошел с ней в зал аэропорта, чтобы она не удрала через другой выход. Люди – свиньи. Да, если вас это интересует, то эта посылка весила точно восемнадцать фунтов. Я это запомнил.

– Куда она отправляла посылку?

– Этого я не знаю. Я подождал, пока она заплатит, а потом мы вместе вернулись к машине. Она и тогда не сказала ни слова.

– Куда вы ее отвезли? Домой?

– Где там! Сначала она сказала, что выйдет у отеля «Замок Фронтенак», но когда я подъехал к входу в отель, вдруг передумала. Попросила подъехать с другой стороны. Я развернулся и объехал здание. Она заплатила, вышла и на своих коротких толстых ногах стала переваливаться по ступенькам. Мгновение я наблюдал за ней, потом отправился к отелю на…

– В каком направлении она пошла?

Вниз, по направлению к Лоуэр-Таун. Ее внешность соответствовала этому заброшенному кварталу.

– Как же?

– Обыкновенная женщина из Лоуэр-Таун. Я узнаю их по акценту. Вы же знаете, как они растягивают каждое слово.

– Она говорила по-французски?

– Да, но словно распевала слова, как и все, кто живет в этих хибарах в Лоуэр-Таун.

У инспектора Гуйеметта было такое чувство, словно он вышел на важный след, но не знал, что предпринять дальше. Разыскивать подозреваемую согласно описаниям таксиста – все равно что искать иголку в стоге сена. Работа следователя мало похожа на небылицы о Мегре или Пуаро. Инспектор Гуйемётт вынужден был вернуться на исходные позиции. Снова и снова он и его люди изучали биографии родственников и близких погибших пассажиров. Когда он занимался проверкой Риты Гай, то сверкнул лучик надежды.

Ее мужа звали Альбер Гай, ему было тридцать два года, в 1937 году он женился на Рите, урожденной Морель, и у них была четырехлетняя девочка. Он работал ювелиром. Его магазин находился на одной из отдаленных от центра улиц. И о нем была запись в полицейском архиве: 24 июня он был оштрафован в размере 25 долларов за ношение незарегистрированного оружия. Тогда его задержали и оставили переночевать за решеткой. В этом не было бы ничего особенного, если бы не одно обстоятельство.

Вечером 23 июня он подкарауливал кого-то перед ресторанчиком «Монте-Карло». Когда на тротуаре появилась официантка, спешившая на работу, он преградил ей дорогу и с револьвером в руке попытался помешать ей войти в здание. Она оттолкнула его и позвала на помощь. Затем вбежала в ресторан. Альбер Гай тоже. Следом за ним бросился полицейский, услышавший крики. Полицейский арестовал и увел его. Официантку звали Мари-Анж Робитей. Восемнадцатилетняя девушка была очень красивой. Она жила вместе с родителями на улице Руа, 205. В полицейской картотеке не значилась.

За девушкой послали машину. Она вошла и остановилась возле двери. У нее была классическая фигура, но она была сильно накрашена. Руки у нее дрожали, а в глазах затаился страх.

– Вы знаете Альбера Гая? – спросил инспектор Белек.

– Да, – тихо ответила она.

– Как давно?

– Довольно долго. Мы познакомились весной два года назад.

– Вы с ним встречаетесь?

– Не видела его уже давно, – решительно сказала она.

– Вы не могли бы нам объяснить, какие причины были у Альбера Гая угрожать вам револьвером?

– Я должна отвечать на этот вопрос? – спросила она после долгого раздумья.

– Не должны, но было бы хорошо, если бы вы ответили.

– Мне бы не хотелось вспоминать прошлое. Дело в том, что я сама не могу в нем разобраться. Я вернулась к родителям, мы живем спокойно, и я не хочу думать о том, что было.

Восемнадцатилетняя, но уже разочаровавшаяся в жизни. Отказывается отвечать. Это ее право. Однако она уже сказала достаточно для того, чтобы опытные криминалисты Белек, и Гуйеметт не сдались. Они подошли с другой стороны.

– Послушайте, Мари-Анж, мы не собираемся вас терзать. Однако мы попали в затруднительную ситуацию и очень просим вас помочь нам, – сказал инспектор Гуйеметт, а Белек добавил:

– Мы разыскиваем одну женщину и думаем, что вы ее знаете. Помогите ее найти, и мы оставим вас в покое.

– Ей около тридцати лет.

– Она, скажем так, довольно внушительной комплекции, – добавил Белек.

– У нее темные глаза и очень темные волосы.

– Одевается она небрежно, – сказал инспектор Белек.

– А что вам надо от меня?

– Мы хотели бы узнать, не встречалась ли эта женщина с Альбером Гаем.

– Встречалась.

– Как ее зовут?

– Маргерит Питр.

– Не знаете, гд& она живет?

– На улице Монсеньер-Говро, 49.

Дальнейший ход следствия был продиктован предшествующими событиями. Вызвали таксиста Пелетье и посвятили его в план:

– Послушайте, Пелетье, нам необходимо установить, является ли некая Питр с улицы Монсеньер-Говро той женщиной, которую вы возили в аэропорт, или нет. Мы не хотим сопровождать вас, чтобы не спугнуть ее. Пойдете в тридцать девятый номер, позвоните и спросите, заказывала ли она такси. Она ответит, что нет, тогда вы извинитесь, скажете, что, наверное, перепутали номер дома и уйдете. Потом скажете нам, она это или нет.

Лучшие приемы – самые простые. Все было логично и просто, но ничего следствию не дало. Таксист позвонил в дверь Питр, но никто ему не открыл. Через некоторое время на пороге появилась соседка:

– Госпожа Питр еще спит, поэтому и не открывает. И не откроет, потому что спит.

Таксист вернулся не солоно хлебавши. Тогда Белек и Гуйеметт припарковали недалеко от дома гражданскую машину и посадили в нее полицейский наряд и таксиста Пелетье. Им пришлось подождать, пока подозреваемая выспится и выйдет на улицу. Они напрасно прождали два дня – 15 и 16 сентября Питр не появилась. Зато в газете «Канада» появилась статья, способная торпедировать все усилия полиции, что, как выяснилось позже, и случилось. Дело в том, что репортер Шосс продвинулся в исследовании причин катастрофы почти, так же далеко, как и полиция, и написал о посылке, переданной неизвестной толстой дамой в аэропорту «Ансьян Лоретт», и пообещал читателям сенсацию. Если бы подозреваемой попала в руки эта статья, то она оказалась бы предупрежденной, что полиция идет по ее следу. Вероятно, кто-то известил ее об этом, и поэтому она не появлялась на улице.

Маргерит Питр была безупречным человеком. Работала официанткой, развелась с первым мужем, затем снова вышла замуж за Артура Питра. Она была родом из Квебек-Сити, урожденная Руст. У нее было два брата. Женеро Руст был инвалидом, мог всего пару гпагов сделать на костылях. Почти все время он сидел в инвалидной коляске. Он выучился на часовщика, и у него была небольшая и основательно запущенная часовая мастерская на улице Святого Франсуа. Согласно полицейским справкам, он вел безукоризненный образ жизни. Второго брата звали Жан Мари Руст. Он также не значился в полицейской картотеке.

– А что представляет из себя Альбер Гай? – спросил инспектор Гуйеметт у коллеги Белека, когда они вернулись в управление.

– Ничего достойного внимания, – сказал инспектор Белек. – Родился в 1917 году. Отец железнодорожный рабочий. Наши парни где-то откопали, что в школе он был неисправимым фантазером. Такой тип людей: вот когда я стану президентом, тогда увидите, как я это сделаю!.. Но внимание, Гуйеметт. Вот, послушайте, что говорится в справке: во время войны работал на арсенале Квебека, и чтобы подзаработать, торговал часами и бижутерией. В это время он и познакомился с Ритой Морёль и женился на ней.

То, что он работал на военном арсенале, где имел дело с оружием и боеприпасами, еще само по себе ничего не означало. Его дальнейшая судьба также не многое прояснила. Сет-Иль – город, расположенный в глубинке, на берегу залива Святого Лаврентия. Гай переехал туда с женой, открыл ювелирный магазин, но не имел успеха. Поэтому в 1948 году он вернулся с семьей в Квебек и открыл небольшой магазинчик на Сент-Савер-стрит. – А вот, наконец мы добрались до важной информации, – продолжал инспектор Белек. – Соседи по Сент-Савер-стрит сообщили нам, что этот Гай совсем не ангел. Дело в том, что у него есть любовница. И очень молодая. Одни говорили, что ей шестнадцать, другие утверждали, что семнадцать лет.