Мёртвый пояс Галактики

– А почему вы не обратились в Контроль? Там нужны специалисты вашего профиля… Или на местную экологическую станцию?

– О Контроле я как-то не подумала, – пожала плечами Гоппс. – Туда много желающих и, обычно, в Контроль обращаются с просьбой о приёме на работу после того, как оттуда последует приглашение… И потом, я устала. Постоянно – подозрения на симптомы мутантства, бесконечные тщательные генетические проверки на нормальность… Меня, я думаю, спасло от занесения в списки граждан, ограниченных в правах, то, что ни я, ни мои предки по прямой линии вплоть до девятого колена ни разу не побывали в космосе… Редкость, да?.. Поэтому-то мое уродство специалистами нехотя было признано за естественное, по-моему, даже не наследуемое.

Впрочем, они меня так никогда и не оставляли до конца в покое… А на местной экологической станции свободные вакансии отсутствовали. Кажется, недавно на Утиный Нос была послана большая группа Карантина… Ну, вы знаете.

– Да. Пограничников. Тех, кто временно отстранен от космических полетов по подозрению начала у них мутаций… Профессиональная болезнь космонавтов.

– На Утином Носе не хватало врачей, психологов, а микробиологов оказалось предостаточно и среди карантинных.

– Логично, – Гоппс и Сказочник оглянулись. В дверях стоял Стенк, помахивая своей узорчатой, переливающейся немыслимыми цветами, палочкой-выручалочкой, – Андрей, посмотри компьютер, а мы пока послушаем мисс Гоппс.

– Что вы от меня ещё хотите узнать? – в голосе Гоппс сквозило легкое напряжение, перемешанное с едва скрытой насмешкой.

– Ну, хотя бы, как ты очутилась на Утином Носе?

– Я уже рассказывала об этом Сказочнику и не вижу нужды повторяться….

– Ох, какой гонор!.. Я думаю, тебя не затруднит, милашка, если ты всё же повторишь.

– Да кто вы такой? – возмутилась Гоппс. – Я не собираюсь этого делать, а значит не буду, – она отвернулась.

– А мы не собираемся на борту космического корабля держать шпиона!

– Я не шпион!

– Прости, милашка. Я опять оговорился. Не шпиона, а шпионку.

– Я не шпионка!

– Это надо доказать.

– Вам доказывать, а не мне.

– Ты находишься на нашем корабле. Поэтому, для того, чтобы остаться здесь – доказывать невиновность придётся тебе.

– Интересно, куда вы меня денете? – задорно тряхнула своими чёрными волосами Гоппс.

– Космос нигде не заколочен досками, – Стенк поднял вверх свою палочку и вокруг людей замерцала голограмма сферы звёзд. – Можешь идти на все четыре стороны, то есть лететь на все шесть… Мы от доброты душевной выделим тебе даже разведочный шаттл. Их у нас два.

– Неужели вы решитесь?

– Есть другой вариант – высадить тебя на Компьютере.

– Только не это! – невольно вздрогнула Гоппс. – У них же нет даже земного посольства! Эти чудовища ненавидят нас! Они распылят меня на молекулы.

– Не такие уж они кровожадные!..

– Или я умру от голода… Я не умею пить машинное масло и закусывать железной рудой.

– Горе какое, – притворно огорчился Стенк. Его малоподвижное, узкое лицо исказила лёгкая гримаса удручённости.

– Вы надо мной смеётесь?

– Нисколько…

– Это противоречит принципам гуманизма!

– Да. Зато полностью отвечает твоему представлению об ошанах, как космических пиратах, мутантах.

– Хватит, Стенк, – поморщился Сказочник. – Плетёшь своим языком ерунду. Андрей! Что дала проверка компьютера?

– Его не вскрывали. На замке моя пломба… Приказа с компьютера Гоппс в бортовой на внешнюю передачу не поступало.

– Ну и что? – гневно сверкнула глазами Гоппс. – Надеюсь услышать от вас извинения.

– После зондирования, – не сдался Стенк. – Твоя очередь, Сказочник.

Психолог колебался:

– Если Вы, мисс Гоппс, против, зондирование можно не проводить.

– Нет уж. Я хочу, чтобы всё между нами было ясно. Только я настаиваю, пусть при зондировании присутствует один Сказочник. На мой взгляд, он единственный порядочный среди вас человек, за исключением, разве что… Пьера. Надеюсь, вы доверяете Сказочнику?

– Вполне.

– Мисс Гоппс, пройдёмте в кают-компанию. А вы, космические сыщики, вернитесь-ка лучше на свои рабочие места…

– Ну, к Рубикону мы подойдём не скоро. Лучше ты забирай из кают-компании свой аппарат в медотсек, – возразил Андрей. – Благо, компьютеры на нашем «Вороне» расставлены где ни попадя – подключайся к любому.

– Тогда я принесу ПЗ сюда, если вы не возражаете, мисс Гоппс.

– О, нисколько. Я благодарна вам за внимание. Только заберите отсюда этих наглецов…

– Мы с удовольствием сами уйдём, – парировал Стенк, исчезая за дверью.

– Вы не очень обижайтесь на Стенка, – немного помолчав, сказал Сказочник. – Он видел в детстве как его мать убили корнукраки в одном из пиратских налётов. Потом гибель вырастивших его истинных ошан тоже при налёте корнукраков… С этим нельзя не считаться…

– Но при чём здесь я? – вспыхнула Гоппс.

– Характер у Стенка как броня. Он бы и хотел помягче, но, как не повернётся – со всех сторон жёстко, – пояснил психолог.

Через час, когда все члены экипажа собрались в столовой на обед, последним появился Сказочник.

– Ну, как? – поинтересовался Влад, с удовольствием уплетая за обе щёки жаркое из мяса цеткаля планеты Нубис.

– Всё в порядке. Она, действительно, не шпион… шпионка, – поправился Сказочник, взглянув на Стенка. – Хотя есть некоторые отклонения от нормы.

– Какие отклонения? – спросил Келвин, неловко справляясь с вилкой левой рукой.

– Двойной сигнал… Это бывает у шизофреников.

– О-о! Так она ещё и шизофреник, – покрутил головой Стенк и осуждающе посмотрел на капитана.

– Сигнал расплывчатый, едва регистрируется и эмоционально слабо окрашен. У шизофреников же, наоборот, эмоции преобладают… Странный сигнал…

– Ну, и каковы пикантные подробности биографии этого крокодила? – иронично спросил Влад.

– Не будь таким грубым. Ты и Стенк способны довести эту женщину до истерики!

– Ну, а подробности, подробности, – нетерпеливо потребовал Влад – Скольких мужчин она изнасиловала в припадке сексуальной неудовлетворённости?

– А подробности от злоязычия позволяет уберечь врачебная этика. Слыхал о такой?

– Значит, историй, леденящих кровь, не будет, – разочаровался Влад и потянулся к бокалу тони-эля. – Капитан, я не на вахте, – опередил он упрёк Келвина и неторопливо сделал два глотка.

– А где сама мисс Гоппс? Разве она не голодна? – поинтересовался Келвин.

– Она сейчас придёт… Просто она, как тактичный человек, дала нам возможность обсудить результаты зондирования во время её отсутствия, чтобы не создавать чувства неловкости, атмосферу недомолвок и намёков.

– Одни достоинства! – продолжал иронизировать Влад.

– Хватит, – в раздражении Келвин бросил вилку на стол. – Мисс Гоппс – такой же член экипажа, как и каждый из вас. А вы переходите в общении с ней все границы дозволенного… Ну, скажи, Стенк, кто тебе дал право обвинять её в шпионаже? Кто дал право тебе оскорблять своими подозрениями эту женщину? А ты, Влад? Ты не можешь, что ли, простить её за правильный совет не переусердствовать тебе с выпивкой в баре?

– Я же говорил, что женщина на корабле не доведёт до добра, капитан, – повысил от природы звучный голос Стенк. – И у тебя уже есть опыт…

– А я думал, что капитан, просто, нервничает из-за неловкого обращения с вилкой, – двинув под столом по ноге пилота, невинно заметил Андрей.

– Мне не до шуток… И не до намёков! Я приказываю, слышите, приказываю обращаться с мисс Гоппс, как с равной! Понятно?

– Благодарю вас, капитан, – от дверей откликнулась женщина. Она признательно улыбнулась Келвину и окинула остальных присутствующих холодным взглядом своих блеклых глаз, в которых, пожалуй, слишком подчёркнуто светились независимость и презрение к мнению других об её персоне. То же настроение подчёркивала и её одежда. На Гоппс, как на вешалку, было напялено разноцветное лоскутовое платье с глубоким вырезом. Грязновато-зелёные серёжки вносили последнюю диссонирующую ноту в её образ.

Обеденный стол был слишком велик для столь немногочисленной команды «Ворона». И, хотя приборов насчитывалось по количеству присутствующих – семь, за столом оставалось столько же свободных мест. Поколебавшись, Гоппс направилась к стулу, пустовавшему между Пьером и Сказочником. Удобно устроившись, она обратилась к Андрею, сидевшему рядом с капитаном:

– Будьте добры, подайте мне мой прибор.

Её просьба была с готовностью исполнена, но молчание, воцарившееся с её приходом, больше не нарушалось и становилось с каждой минутой всё тягостней.

– Пойду проверю автопилот, – первым поднялся из-за стола Влад.

– Андрей! Ты не заметил сбои в работе планетарных двигателей? Не пройтись ли нам на компьютере по схеме? – почти сразу спросил кибернетика Стенк.

– Можно и пройтись, – согласился Андрей.

Оба отправились в механический отсек.

– Простите, мисс, – чтобы сгладить неловкость, решил поддержать беседу Пьер. – Вы не подскажите, образцы какого минерала вставлены в оправу Ваших серёжек? Это, случайно, не паршиновый шлак с Тау Кита?

– Шлаки у вас в организме, – обиделась мисс Гоппс.

Пьер, сконфузившись, вышел из-за стола, взял лежавший на кухонном комбайне Атлас минералов и также исчез в дверном проеме.

Келвин хмурился всё сильнее, не отрывая глаз от своей тарелки. Черты лица Гоппс отвердели, ещё резче обозначив её непривлекательность. Видно было, как она пыталась не замечать происходящего:

– Вы, я вижу, не страдаете от отсутствия изобилия на столе, – сказала женщина ровным голосом, выбирая на десерт из вазы небольшой плод, похожий на фиолетовую грушу.

– Это из наших запасов, сделанных на Альсании, – любезно пояснил Сказочник.

– Странно, – продолжала она, чувствуя, как во рту растекается ароматный кисло-сладкий сок. – Такой большой стол для такого маленького экипажа… Мне кажется, вашим кораблём должно управлять большее количество людей.

– Вам не кажется… Но остальных сейчас нет на борту «Ворона». Они.… Как бы вам сказать?.. Они взяли отпуск, – благосклонно ответил за Келвина Сказочник.

– Отпуск? – удивилась Гоппс. – Судя по количеству свободных стульев шесть человек одновременно взяли отпуск и капитан им это позволил?

– Не шесть, а семь, – поправил её Келвин. – И, по-видимому, этот отпуск оказался для них бессрочным…

– Они что – не собираются возвращаться?

– Нет. Они не могут возвратиться.

– То есть…

– Да. Стул, на котором вы сидите, принадлежал ранее Яну Косману.

– Я? – женщина испуганно привстала, глядя на Драма. – Простите… Я слышала, что среди ошан существует поверье, будто если новый член экипажа занимает место пропавшего без вести, то это означает…

– Вам не о чем беспокоиться, – резко прервал её Келвин. – Ян Косман не пропал без вести. Он – на Гекате… По крайней мере, должен быть там.

– И всё-таки, я пересяду, – Гоппс придвинулась к Драму.

По каменным лицам ошан она поняла, что сделала что-то не так.

– Почему вы на меня смотрите с почти священным ужасом? Я же села на место Андрея?

– Андрей убрал свой стул Д-х-формопреобразователем, – барабаня пальцами по столу, объяснил Сказочник. – А стул, на который вы сели, принадлежал… прости, кэп, принадлежит Надежде Рэндом. Вот она-то и пропала без вести в Мёртвом поясе.

– Я не знала… – Гоппс метнулась обратно.

Но Драма окончательно победила чёрная меланхолия:

– Вы считаете, что сидеть на месте человека, заражённого смертельным вирусом, удобней?.. Кстати, вы знаете, что делают с мутантами на Гекате? Вам знакома статистика летальных исходов, когда вместо свинок и мышей экспериментируют прямо на людях?

– Ну, хватит жаловаться на свою несчастную судьбу, – хлопнув ладонью по столу, Гоппс окончательно встала из-за стола. – То, что происходит с вами и вам подобными, пусть, жестокая, но необходимость для землян. Это плата за риск, на который вы, кстати, идёте без принуждения, следуя зову своих диких страстей.

– О вас же подобного не скажешь, мисс Гоппс, – насмешливо заметил Келвин. – Тем не менее, в случае несчастья, расплата и для вас и для нас будет одинаковой. В лучшем случае – Карантин.

– Ошибаетесь, капитан, – холодно возразила Гоппс. – Я здесь тоже по вине страсти… Выбрав для бегства от самой себя наиболее отдалённую колонию Земли, я истратила на билет последние свои сбережения. Когда же я поняла простую истину – от себя не убежишь – то единственной возможностью вырваться из убогого Утиного Носа и вернуться на Землю оказались Вы.

– И вы рискнули?

– Да. Но не волнуйтесь за меня. Я всё продумала. Во-первых, я не сделаю во время поездки ни одного шага за порог корабля, во-вторых, с момента первого вашего выхода в неразведанный космос… и даже с этого момента я переселяюсь в лабораторию, имеющую надёжную изоляцию от других помещений корабля. Я полагаю, при этом мы испытаем обоюдное облегчение. Прощайте, джентльмены удачи, – двери за оскорблённой отчуждением экипажа женщиной мягко закрылись.

– М-да-а, – машинально вертя в левой руке вилку, задумчиво произнес Келвин. – Редко с такой ясностью понимаешь глубину пропасти, которая пролегла между подобными нам и остальным человечеством.

– В открытом космосе все пропасти бездонны, капитан, – Сказочник глядел на Келвина с чуть затаённой улыбкой в глазах, – но именно такие пропасти имеют свойство гипнотизировать человека, притягивать его к себе. Они рождают в нас неистребимое желание преодолеть их.

– Ты хочешь сказать… – удивлённо приподнял бровь Келвин.

– Он хочет сказать, что человек, лишённый социума, либо задохнётся в собственной ауре, либо его потянет к обществу… Извините, я здесь забыл один микрофильм, – Пьер не спеша подошёл к кухонному комбайну и облегчённо вздохнул. – Вот он. Кстати, эффект коллективности свойственен не только биологическим существам. Я сейчас, как раз, просматривал в атласе серию компьютерианских минералов и наткнулся на дайефрегм, который перевернул все наши представления о физике мира. Его раньше использовали в инверторах звездолётов для инициирования эфирного резонанса… Непозволительная роскошь… Этот камень обладает неисчерпаемой возможностью противостоять энтропии Вселенной. Его полиметаллическая структура на основе берилло-алюмоциркониевого сплава позволяет ему накапливать а потом переизлучать в более коротком диапазоне электромагнитные волны, – увлечённый Пьер не заметил, как поскучнели лица Сказочника и Келвина.

Посчитав за внимание вежливое молчание, он оседлал любимого конька и понёсся во весь дух, до предела используя столь редкую для него возможность высказаться по любимому предмету. В общем-то за это нельзя ему пенять – как мысленно заметил Сказочник. Тема минералов в разговорах у экипажа не пользовалась той популярностью, какая была свойственна, например, теме контакта с неизвестными и известными цивилизациями, коммерческому прогнозу, вопросам навигации, или, на худой конец, обсуждению похождений бравого штурмана Влада. Впрочем, пыл, с которым геолог излагал свои знания, невольно захватил Сказочника и Келвина. Тем временем, выбравшись, наконец, из дебрей специальных терминов, Пьер перешёл к более простым вещам:

– Как показала практика использования дайефрегма в качестве накопителя антивещества, через некоторое время он начинает поглощать электромагнитные волны без последующего переизлучения. Когда же уровень накопленной в нём световой энергии начнёт превосходить чудовищную ёмкость кристалла – камень взрывается с неимоверной силой… Если бы не вера в неуничтожимость материи, то можно было бы подумать, что она вместе со своими атрибутами – пространством, временем, качественностью и прочим – исчезает внутри взрыва в никуда. Именно использование этого свойства дайефрегма, в войне с Империей позволило нам выстоять, отбросить захватчика к Геркулесовым столбам. Но это же свойство заставило инженеров искать замену дайефрегму, что оказалось чрезвычайно трудно.

После ста лет сложнейших экспериментов замену дайефрегму всё-таки нашли. Вы знаете – это современный ИУС – излучатель узкополосного спектра. К сожалению, он имеет огромный недостаток. Расплата за безопасность, непозволительная роскошь – новое специальное и очень дорогостоящее горючее – анигизон, который состоит из насыщенного раствора солей сверхтяжёлых элементов. Увы, рассеянный в космосе водород для получения антивещества уже не годится.

Капитан, терпеливо слушавший разглагольствования геолога по поводу свойств дайефрегма, не выдержал:

– Пьер. Ты всё время отклоняешься от сути. Состав анигизона я знаю лучше тебя.

– Да-да, – заторопился геолог. – Просто я хотел указать, что интерес к дайефрегму в научных кругах не угасал никогда. И вот, буквально, лет семьдесят назад была раскрыта одна из многочисленных загадок уникального минерала. Оказывается, так называемый дайефрегмальный коллапс кристалла непосредственно связан с его одиночеством… Не удивляйтесь, капитан, – заметив искру интереса в глазах Келвина, торжествующе воскликнул Пьер. – Всё дело в том, что кристаллы дайефрегма излучают ещё и в спектре низких частот. К сожалению, излучение на сверхнизких частотах – затухающее. Когда мощность этого излучения понижается до определённого уровня, кристалл превращается в абсолютно чёрное тело – как будто умирает. В случае же присутствия в радиусе 50 км от 7 до 12 кристаллов дайефрегма, система кристаллов перестаёт отдавать запас низкочастотных квантов и даже, наоборот, начинает его индуцировать. Вот такая система живёт, практически, вечно. Следовательно, – поучительно поднял вверх палец Пьер, упорно не замечая появившегося в дверях Стенка, – социальный процесс имеет место не только в разумной или животном универсуме, но и в царстве минералов. История с дайефрегмом служит наглядной иллюстрацией того, что может произойти с человеком, оторванным от социума.

– О чём вы тут так интересно говорите? – дождавшись паузы, язвительно спросил Стенк, не отрывая взгляда от геолога. – Или вы решили пробудить в Пьере похороненный с младенческого возраста талант оратора, или наш геолог в состоянии выхода из шока от присутствия на «Вороне» гостьи.

– Ты почти угадал, – с нервным смешком сказал Келвин. – Мисс Гоппс наотрез отказалась от нашего общества до конца полёта.

– Правда? – глаза Стенка хищно блеснули. – Учтём… Кэп! Как твоя рука?

– Надо думать, через десять-двенадцать часов процесс восстановления закончится.

– Пора приступать к манёвру и посадке.

– Ну, так действуй. Где Влад?

– Уже в рубке. Но, кэп… А неизвестный корабль? Вдруг это – СГК?

– Где он сейчас?

– Его нельзя запеленговать… Он ушёл по направлению к звезде… Наверное сильные помехи…

– А может, тебе померещился корабль? Может это случайный сброс местных напряжений эфира?

– Не знаю… Я почти уверен…

– Будем исходить из того, что мы не совершаем ничего противозаконного… По крайней мере – пока. Груз оформлен как вредные отходы. Так что смело садимся, а там – время покажет. Сказочник, Пьер! Готовьтесь к посадке.