Талисман огненного ветра

– Что-то случилось, Ань? Или за мной полицейские послали?

– Нет, нет, – тут же успокоила ее Анька. – Они курить ушли. А мне позвонить надо, у меня телефон потерялся. И домой попасть не могу. Можно от вас маме позвонить?

Сухонькая старушка в байковом халате и длинной коричневой кофте, старая учительница, у которой до сих пор осталась прямая осанка, немного выше среднего роста с кудрявыми завитушками на голове, посторонилась, пропуская ее в квартиру.

– Конечно, деточка, заходи. Только у меня мобильник старый с кнопками, но звонить может, – старушка сходила за телефоном и принесла, протянула ей. – Тут все просто, нажимаешь цифры номера и вон на ту кнопочку. Зелененькую.

Увидев «допотопный» телефон Галины Петровны, Анька удивилась, что такие еще существуют, и попыталась что-то там понажимать. Но у нее ничего не получилось. Телефон соседки остался для нее неразрешимой загадкой, в которой были четыре кнопочки вверх-вниз с неизвестными функциями и другие кнопки с цифрами и буквами. Номер мамы она набрала, но куда нажимать дальше, чтобы вызов пошел, не знала. Нажала на какие-то кнопки, но безрезультатно. Номер наоборот только сбросился. Она вернула телефон соседке и жалобно попросила ее позвонить маме. Галина Петровна сдвинула со лба на глаза очки в темной оправе, недовольно пробурчала, что молодежь сейчас со своими андроидами и айфонами совсем не умеет звонить, но продиктованный Анькой номер набрала и передала трубку.

– Мам, у меня ключи на тренировке украли, я домой попасть не могу. Вы сможете сейчас приехать? – дрогнувшим голосом отрапортовала она.

– Как так?! – вскричала мама. – Боже мой! Сейчас, конечно, соберемся. Папку из сарая позову и сразу к тебе, – продолжила мама, решив, что сейчас задавать лишние вопросы ни к чему.

– Я тогда в подъезде посижу, – сказала Анька в телефон, на что Галина Петровна замахала руками, объясняя, что она может у нее посидеть, никто ведь не гонит. – Или у Галины Петровны. В общем, я вас жду. Да, купите новую сердцевину от замка, хотя бы одного, а то мало ли чего. Залезут.

– Да, да, я поняла. Жди, – и мама положила трубку.

– Можно я еще подружке позвоню, чтобы меня не ждали? А то я сначала к ним собиралась, – после согласного кивка соседки Анька продиктовала ей номер Иринки и сказала, когда та включилась. – Я, похоже, сегодня не приеду. Я домой вернулась. Подумала, вдруг пока у вас буду прохлаждаться, нас грабанут. Вот теперь родителей жду. Не подумала, что тут полиция весь день носится. Ну да ладно, теперь-то уж чего.

– Какая полиция? – тут же задала вопрос подруга. – Чего она там делает? Что еще случилось, кроме того, что тебя ограбили?

– У нас соседа, который рядом с нами живет, сегодня ночью убили. Вот полицейские по подъезду ходят, всех опрашивают.

– Это который рядом с вашей квартирой жил? Или в квартире напротив?

– Который рядом, – уточнила Анька. – Ирин, давай, я тебе потом расскажу, а то у Галины Петровны деньги на телефоне кончатся.

– Хорошо. Как мама приедет, перезвони мне с ее телефона, поговорим, – не стала настаивать понятливая подружка и отключилась.

Коротая время до приезда родителей, Анька болтала с Галиной Петровной о сегодняшних происшествиях – с соседом и в спортклубе. Соседка слушала ее внимательно, удивляясь, что как-то уж очень все это подозрительно совпало.

– Какая-то мистика в этом есть, – сделала свое заключение старушка. – Может, хотели вообще всю вашу площадку ограбить. Начали с Романовского, а он дома оказался, вот его и убили. А сегодня и за вашу квартиру взялись.

– Да нет, Галина Петровна, как-то слишком просто, – не соглашалась с ней Анька. – Если бы нас хотели ограбить и ключи, как у меня, украли, то не полезли бы ночью. Ночью-то все дома спят. Днем воровать проще, когда все на работе. Тут что-то не то. Вряд ли связь между этими двумя происшествиями есть. Я вот не вижу никакой.

– Ну да, ну да, – соглашалась с ней старушка и выдвигала новую версию, еще экзотичнее предыдущей. – А может его пытали, чтобы узнать, где вы свои сбережения храните? А потом ключи у тебя украли, чтобы залезть за ними, пока родителей твоих дома нет.

– Да нет, опять ерунда получается. Откуда бы он знал, где мы сбережения храним? Он же не наш дядя. И родители с ним не приятельствовали даже.

Старушка снова соглашалась с ней, выдвигая новые дурацкие предположения. Стало понятно, что она страстная любительница детективов, даже намного большая, чем сама Анька. Вскоре Анька устала ее слушать и опровергать, поэтому сказав, что скоро должны приехать родители и пора их встречать, выскользнула из цепких лапок Галины Петровны в подъезд. Родителям ехать было недолго, плюс время на сборы, по всему получалось минут сорок-пятьдесят. Выходило, что должны были уже подъехать. Сад у них находился в ближайшем от города садоводческом товариществе, который по этому критерию и выбирали при покупке. Так что, простояв еще немного у окна между третьим и четвертым этажами, она увидела, как во двор въехали «Жигули» четырнадцатой модели темно-зеленого цвета со знакомыми номерами.

Дверь пассажирского сиденья открылась и во двор выпорхнула мама. Несмотря на свою полноту 52-го размера, она была очень подвижна. Не кряхтела, когда выходила из машины, как обычно делают толстые тетки, а элегантно ставила ножку в модном сапожке на асфальт и плавно выплывала из машины. Выходя, она не успела надеть на голову капюшон, и ветер разметал ее аккуратно уложенную прическу. Мама всегда была блондинкой и носила короткие волосы, раньше делая химию, а теперь красиво укладывая феном. Анька всегда удивлялась, что ей не лень делать укладку каждое утро, даже в саду. Самой Аньке нисколько не хотелось повторять за ней, а было намного проще только расчесаться и после мытья выпрямить волосы. Ну и подкрашивать периодически две розовые прядки.

Мама же была старой закалки, тем более она была женой военного, которая привыкла следить за собой в любой обстановке. И всегда говорила Аньке, что женщина должна быть красива в любом наряде, в первую очередь – это прическа. Может быть и так, ведь папа ее любил до сих пор. И это не только слова, которые он говорил ей изредка, а слова, подтвержденные делами. Папа ухаживал за мамой как в первые дни знакомства, по крайней мере, об этом ей говорила мама. Понятно, что Анька этого не знала, хотя и родилась через шесть месяцев после их свадьбы, о чем узнала однажды, когда в детстве играла с коробкой документов и сопоставила даты в загсах – ее день рождения и свадьбу родителей. Хотя никогда их об этом не спрашивала. Подумаешь, ерунда какая. Самое главное, что они и сейчас вместе.

У родителей даже размер одежды один. И рост один – средний. Папа был немного полноват, но крепок, и в случае чего, мог всегда дать отпор случайно прицепившимся к нему хулиганам. Мама им гордилась, как, впрочем, и Анька. А еще мама смеялась, когда кто-то из ее подруг говорил, что она мужа раскормила:

– Дурочка ты, не понимаешь мою выгоду. Вот куплю я ему новую куртку, считай и у меня новая появилась. Могу надеть, когда захочу, размер-то у нас один, а одежда сейчас унисекс, фиг поймешь, мужская это или женская. А в моем возрасте тем более. Так что ни за что не заставлю его худеть. К тому же толстые мужики намного добрее тощих. Вот скажи Лина, твой вон дрищ, а что толку? Только бурчит себе под нос чего-то и вечно злится.

Подруга тут же начинала нахваливать своего мужика, и постепенно разговоры на эту тему прекратились. Маму учить жить – это еще надо постараться. Она сама чему надо научит. Тут ей палец в рот не клади. И Анька с удовольствием слушала мамины житейские премудрости. Вот только с Костей все вышло совсем не мудро. Черт бы его побрал, опять про него вспомнила. Видимо сердце еще побаливает…

Анька некоторое время наблюдала, как папа закрывает машину, и спешит вслед за мамой, которая уже скрылась в подъезде, несмотря на окрик папы:

– Соня, ну куда ты несешься, не поскользнись!

Поднявшись и увидев дочку у окна, мама раскудахталась, задавая теперь те множественные вопросы, которые вертелись у нее в голове, пока они с отцом ехали домой. Дочка старалась ответить на все, потому что иначе мама их повторяла, и это могло затянуться надолго. А Анька уже устала от предыдущего разговора с любопытной соседкой. Через пару минут поднялся папа с инструментами, открыл дверь и, запустив своих домочадцев домой, стал молча разбирать один из замков двери.

– Мам, дай телефон, я Иринке позвоню, она чего-то там хотела, – прервала поток маминых вопросов Анька.

– Сейчас достану, он у меня в сумке остался, – мама пошла в прихожую, где сначала долго и пристально смотрела, как в двери ковыряется отец, и только потом полезла за телефоном. – На, звони, – она протянула дочери аппарат и вернулась к отцу проверить все ли в порядке с дверью.

Анька позвонила подруге.

– Алле. Ну чего там у вас? – спросила ее Иринка. – Ты долго еще собираешься дома болтаться? А то Колясик сходил за пивом, и мы тебя ждем. Он уже наливает. Давай, скорее собирайся и дуй к нам.

– Ну-у, я не зна-аю, – протянула Анька. – Мама с папой дома…

– Вот, вот, дома. Значит, есть кому его охранять. А ты их охранять собираешься? Еще завтра увидитесь. В общем, мы тебя ждем, – начала было уговаривать ее Иринка, а потом просто положила трубку, отрезая пути к отступлению.

Анька задумчиво посмотрела на выключенный экран телефона и, решившись, крикнула в прихожую:

– Мам, я к Иринке пойду. Она меня позвала стресс снимать. Можно, я пока твой телефон и ключи возьму на всякий случай?

– Иди, конечно, снимай, – согласилась мама и прошептала отцу. – Такой трудный у девочки день выдался. Пускай с подружкой поболтают и даже чего-нибудь выпьют.

– Так мы же приехали. Уже неделю не были, посидела бы с нами. С нами бы и выпила, – забубнил отец, которому захотелось коньячку, но жена просто так пить ему не давала, обосновывая заботой о его пошатнувшемся здоровье, которое, кстати, никуда не делось, но папа строго выполнял все предписания «врача», а тут такой повод нарисовался.

– Да ну тебя. Мы же не за границей живем и раз три года видимся, – возмутилась мама папиным несогласием. – Успеем еще наговориться. Давай быстрее меняй замок. А я, пожалуй, схожу к Галине Петровне. Она все последние новости знает, вот у нее и узнаю подробности, чего девочку лишний раз пытать, – и крикнула дочери. – Я к соседке пошла. Ее поспрашиваю. Но ты долго не задерживайся.

– Хорошо, – согласилась с ней Анька и осторожно выбралась вслед за ней за дверь, стараясь не помешать ремонту отца.

Папа грустно вздохнул, глядя им вслед, понимая, что вечер сегодня не будет таким веселым, как он рассчитывал, когда узнал, что нужно срочно ехать в город. Жена ни за что не разрешит ему выпить пару-тройку рюмочек, ну или на худой конец пива с рыбкой, которые продаются в пивбаре за Гомзовским кольцом. Соня пьет только красное вино и к пиву относится очень негативно. Хорошо, что дочка выросла и пиво попивает. Ну, это конечно не совсем хорошо, но он же не ханжа. Так что у него теперь есть домашний соратник. Если уж Анька задумает посидеть вечером с папкой и пивом, то мама со скрипом соглашается и присоединяется к ним, открывая бутылочку домашнего вина. Жаль, что дочка решила убежать к своей подружке.

Но сегодня Анька даже не думала о папе, в таком раздрае она находилась. Она выскочила из подъезда и быстрым шагом пошла в сторону Иринкиного дома, который находился, как сейчас говорят, в шаговой доступности. Так что смысла ехать на маршрутке одну остановку не было. Они всегда ходили в гости друг к другу пешком, сокращая путь через дворы между домами, не выходя на проезжую часть. Поэтому Анька не пошла к остановке, а свернула направо в соседний двор, оставив позади каких-то незнакомцев у соседнего подъезда, предвкушая скорую встречу с друзьями.

В темноте, уже опустившейся на город, стояли двое мужчин, которые негромко переговаривались, о чем-то споря. Анька не обратила на них никакого внимания, разглядывая освещенный разгорающимися фонарями оттаявший за день асфальт, чтобы случайно не споткнуться о кучки замерзшего на нем льда и снега. А следовало бы. Потому что мужчины говорили о ней.

– Ты зачем ключи-то взял, болван? – раздраженно спрашивал плотный мужчина лет сорока среднего роста в темно-синей куртке и черной вязаной шапке. – Я тебя об этом просил?

– Не кипятись, Кенарь. Я решил проявить инициативу. Ты же сам говорил, что надо думать, прежде чем что-то делать. Вот я и решил, раз у нее в сумке вещицу не нашел, то можно ломануться к ней домой, пока она фигуры гнет, – отвечал ему второй, на полголовы выше плотного, щуплый парнишка лет восемнадцати.

– Ну и как, получилось? – усмехнулся старший.

– Нет, не вышло. Да тут полиция весь день крутилась, не смог я никак к ее квартире подобраться, – понуро отвечал щуплый.

– Ты если думал, как ты говоришь, то должен был понять, что раз тут произошло что-то криминальное, то явно целый день полиция рыскать будет. И чем ты думал, мне интересно? – плотный в упор сверлил своего собеседника злым взглядом.

– Ошибся, с кем не бывает, лоханулся по полной. Извини, шеф, – оправдывался щуплый.

– Я же просил тебя только проследить за ней, штуковину поискать и в телефоне покопаться. Не факт, что эта фигня у нее. Он мог ее спрятать где угодно. А ты со своей инициативой чуть все дело не испортил, – плотный раздраженно сплюнул на землю.

– Не знаю, куда он ее спрятал, но когда я вчера за ним следил, то слышал, о чем они в подъезде разговаривали. Я на первом этаже стоял, а они выше были, так что было неплохо слышно. Он ей про какое-то свое открытие талдычил. Может, и про штуковину чего, я просто половину не понял. Запомнил только открытие и журнал какой-то про Поволжье.

– А если она тут ни при чем? Мы только лишнего шороху из-за этого наделали. Ты представляешь, что будет, если в полиции свяжут оба дела? Ты, небось, в спортклубе этом еще и на камерах засветился, гаденыш, – плотный распалялся все больше и почти шипел.

– Нет, не засветился. Я же не дурак с открытым лицом там шляться. Я капюшон по полной на лицо натянул и в камеры не отсвечивал, – гордо сказал щуплый. – Я в этом спец, уж будьте спокойны, не надо на меня бочку катить.

– Ладно, ладно, замяли, хоть это радует. Но на фига ты ключи-то спер, я все равно не понимаю, – он отвел взгляд от щуплого и посмотрел вдаль, где за соседним домом скрылась Анькина фигурка.

– Че, снова все рассказывать? – удивился тот. – Я думал, что…

– Да понял я, что ты думал, Костян, – раздраженно перебил его плотный. – Все равно ключи не пригодились, а теперь папаша ее замки меняет. И, небось, неделю как минимум будут дома сидеть, охранять, чтобы не залез никто. Сволочь ты. Времени у нас и так нет. Сколько теперь еще ждать? Что будем делать? Не спер бы ты ключи, никто бы не хватился. А мы спокойно завтра-послезавтра залезли бы к ней и все там осмотрели. Что я теперь заказчику буду говорить? Ты об этом подумал, идиот?

Щуплый молчал. До него медленно, но верно доходило, что да, он сильно накосячил, и теперь шеф может не дать ему обещанных денег за выполненную работу. Он решил снова оправдаться.

– Я же старался, Кенарь, все делал, как ты хотел, – забубнил он.

– Вот и жди ее тут. Черт знает, когда она вернется, – не стал выслушивать очередные стенания подчиненного плотный.

– Зачем? Думаешь, она штуковину с собой носит? – щуплый был рад, что шеф перестал его пилить, и сразу переключился на новое задание.

– Придет явно поздно, народу на улице не будет. Вот и спроси ее, отдал ей сосед кругляк или нет. Думаю, с перепуга она все расскажет, что заметно упростит нам задачу, – Кенарь поежился, ощущая забирающийся под куртку мартовский вечерний холод, и засунул обе руки в карманы, пытаясь согреться.

– Я понял, шеф, – скабрезно разулыбался щуплый. – Че ее, того?

– Ох, чует мое сердце, что я связался с абсолютным идиотом, – шеф пристально посмотрел в глаза пареньку. – Чего того? Не надо ничего того. Просто напугаешь ее и спросишь про металлический кругляк. А потом отпустишь. Не вешать же на себя еще одну мокруху.

– Кенарь, я в мокрухе не участвовал, – вздрогнул щуплый. – Мне этого не шей.

– Да заткнись ты уже. Надеюсь, у тебя хватило ума телефон выбросить?

– Ага. Я его там же у спортклуба в урну бросил.

Плотный смачно выругался, но не стал больше ничего говорить. Он подумал, что если бы не способности этого удальца проникать во все закрытые помещения незаметно, он давно бы отделался от него. Костян был глуп как пробка. Но до сих пор выполнял его поручения в точности и весьма успешно. А тут на тебе, проявил инициативу, которая похоже выйдет ему боком. Он снова поежился и решил, что пора возвращаться в тепло, а то так и заболеть недолго, сказав:

– Я пошел. Твоя задача, когда она вернется, вытрясти из нее все, что она знает про своего соседа и есть ли у нее та штуковина. Припугнешь ножом, она тебе все и расскажет.

Пусть теперь этот болван померзнет тут в наказание, чтобы в следующий раз не стал проявлять свою дебильную инициативу. Плотный снова сплюнул на землю и быстрым шагом пошел к машине, стоявшей в соседнем дворе. А щуплый залез на качели детской площадки и стал ждать появления девчонки, натянув до самого носа капюшон.

***

Анькины разговоры с подружкой и ее мужем затянулись за полночь. Они не спеша попивали пиво и заедали его сухариками и чипсами. Иринка всячески пыталась накормить Аньку, но та отнекивалась, говоря, что ей ничего не хочется. Видимо сегодняшний стресс основательно встряхнул нервную систему, и та, решив, что на переваривание пищи тратится слишком много энергии, так нужной ей для успокоения души, отключила желудочные рецепторы. Но высокоэнергетическое пиво восприняла с одобрением. Так что Аньку после нескольких бокальчиков стало отпускать. И даже было не обременительно уже в который раз пересказывать подруге вслед за полицией, соседкой и мамой сегодняшний взбалмошный день и делиться собственными мыслями о непонятках сложившейся ситуации.

Когда пиво закончилось, она стала собираться домой. Нет, она не боялась ходить по ночам одна, занятия йогой помогали ее телу быть сильным и выносливым. Еще она как-то по случаю выучила несколько безотказных приемчиков из арсенала самообороны, так что страха ходить одной у нее не было. К тому же когда-то давно она разок уже наткнулась на двоих пьяных парней, которые решили к ней прицепиться на темной улице. Но пинок в пах остановил одного сразу, а второй, все же пытавшийся схватить ее, не понял, как оказался лежащим на пыльной земле. Это был ее излюбленный прием захвата нападающего за руку с переворотом через спину, натренированный у нее до автоматизма. К тому же она не стала дожидаться, когда они поднимутся и в страхе побегут от нее, как обычно это показывают в фильмах, а рванула от них сама на всей возможной скорости. Так что парни так и не осознали, что с ними произошло. Была девушка – и нет ее. Мистика какая-то…

Анька оделась, попрощалась с друзьями и вышла на улицу. Ранней весной ночь – это зима. Если мартовским днем под лучами яркого солнышка тает снег, по дорогам бегут веселые ручейки, снег, медленно пропитываясь растаявшей влагой, становится льдом, а воздух пахнет сырыми деревьями, то ночью все замерзает вновь. Тогда ручейки превращаются в застывшие лужи, покрытые тонким льдом, в которые то и дело попадает нога, соскальзывая с горок намерзшего снега. Идти нужно осторожно и постоянно смотреть под ноги. Поэтому Анька не заметила на подходе к своему дому, как сзади вслед за ней промелькнула чья-то тень.

Мужская рука схватила ее за рукав куртки и резко дернула назад, но она устояла. А вот тот, кто за нее ухватился, поскользнулся на снеговой кочке и, выпустив Аньку, грохнулся спиной на твердый лед. Проматерившись на чем свет стоит, он жалобно пискнул:

– Девушка, помогите, я, кажется, руку сломал.

Анька, рванувшая было вперед, остановилась и оглянулась, пристально всматриваясь упавшему в лицо. Но не сделала ни одного шага навстречу, чтобы помочь тому подняться. Ведь он зачем-то пытался ее схватить. Пока она раздумывала, человек, усевшись на снегу, протянул к ней правую руку, а левую прижал к телу. Казалось, что ему очень больно. Тогда она решила помочь ему хотя бы встать и, подойдя ближе, подала руку. Он тут же вцепился в нее здоровой рукой и попытался подняться. Но у него получалось плохо. Ноги скользили по льду и расползались. Вдруг он резко схватил ее второй рукой и дернул на себя. На этот раз она не удержалась и упала прямо на него. А он, перевернувшись, подмял ее под себя и, дыша в лицо прокуренным ртом, сказал с усмешкой:

– Что, попалась дурочка? Да не дергайся ты, ничего я тебе не сделаю.

– Помогите! – от испуга громко заорала Анька, барахтаясь под нависшим над ней молоденьким парнишкой. – Пожар!

Кричать «пожар» ее научили на курсах самообороны, объясняя, что «помогите» вряд ли ей поможет. А на пожар могут откликнуться услышавшие ее сознательные граждане. И Анька считала, что это весьма рационально, хотя до сегодняшнего случая ей это ни разу не пригодилось. Надо же, сейчас вспомнилось.

– Да замолчи ты, – парень попытался зажать ей рот ладонью, но она укусила его за палец, тот взвыл от боли и зашипел. – Не хочешь по-хорошему, сейчас будет по-плохому. Сейчас я тебе горло перережу, – и полез в карман своей куртки.

Вот тут Анька перепугалась еще сильнее, хотя хмель еще держался в голове и притуплял ощущения. Лежа на холодном снегу, прижатая сверху щуплым, но крепким мужским телом, она не могла провести свой фирменный переворот через спину и судорожно прокручивала варианты, что она может сделать в таком положении, если он действительно вытащит нож. Она еще раз пискнула «пожар» и приготовилась умирать, зажмурив от страха глаза. В этот момент ее враг почему-то резко обмяк и свалился с нее. Ничего не понимая, она распахнула глаза и увидела, что тот лежит без сознания рядом с ней, а к ней наклоняются два парня, разглядывая ее.

– Ты жива там? – спросил один из них. – Вставай, он больше тебя не тронет, – и протянул ей руку, помогая встать.

– Вы что, убили его? – ужаснулась она.

– Ты того что ли? Я всего-то по затылку его звезданул. Смотри сама, дышит, – ответил второй ее спаситель.

Она посмотрела на лежащего рядом парнишку, пригляделась и увидела, как у него равномерно поднимается и опускается грудная клетка, значит, дышит. Немного успокоилась. Затем стала разглядывать его лицо. «Совсем мальчишка, – подумала она. – Дурак какой-то. Чего он от меня хотел? Грабануть что ли? Или все-таки маньяк? Убивать собрался вроде. Не понятно». Она повернула голову в сторону своих спасителей.

– Вы кто? – только и смогла вымолвить она.

– Кто-кто, конь в пальто, – засмеялся второй. – Ты чего ночью-то одна по улице ходишь? Вон на маньяка нарвалась. Будем его в полицию сдавать?

– Ой, нет, на сегодня мне полиции хватит, – она замотала отрицательно головой. Неожиданно на глаза навернулись слезы и крупными каплями потекли по лицу, она захлюпала носом. – Я до-омой хо-очу-у…

– Домой, так домой. Ксандр, хватит девушку обнимать, она уже не падает, – захихикал второй, наблюдая, как его друг поддерживает ее под руку и пытается отряхнуть от снега, спросил ее. – Ты далеко живешь? А то нам тоже по домам надо.

Услышав знакомое имя, Анька присмотрелась к парню, который помог ей подняться, но после слов своего друга тут же перестал ее держать за руку. Это оказался недавний знакомец, который сегодня покупал у нее цветы.

– Ой, а я вас знаю, – нервно хихикнула она и с умилением посмотрела ему в глаза.

– Девушка из цветочного магазина. Это вы? – удивленно произнес первый спаситель. – Вот так встреча. Ну, теперь я точно должен проводить вас до дома. Меня Саша зовут, для друзей Ксандр. А вас?

– Аня, – скромно потупив глазки, ответила она. – А мой дом вот этот, – она показала на дом, во дворе которого они стояли. – Четвертый подъезд. Я там живу.

– О, как хорошо, что не в другом районе, а то мне с утра на работу. Меня, кстати Андрей зовут, для друзей Дюха, – представился второй спаситель. – Идемте скорее, пока этот придурок не очухался. А то еще драться полезет, а мне это ни к чему. Мне с народом работать, так что лицо мое не должно излучать свет от фонарей.

Они быстро дошли до Анькиного подъезда и попрощались, договорившись, что встретятся завтра вечером у ее магазина. Хотя у нее завтра и выходной, она подумала, что ради этого может зайти на работу, поболтать с напарницей и подождать там парней. Почему бы не познакомиться с ними? Тем более она так этого вчера хотела. Да и вроде приличные люди оказались, спасли ее от маньяка. А там видно будет, продолжится их знакомство или нет. Как говорится, жизнь покажет. В ее возрасте нельзя отказываться от новых знакомств. К тому же мама спит и видит, когда ее доченька выйдет замуж за порядочного человека, и она, наконец, дождется внуков, которыми будет хвастаться перед подружками, у которых они уже есть.