Ритуал Раевского

Глава 4

Семейка

«Квартирка» Яна находилась в серой сталинке неподалеку от метро и перекрестка. Пятиэтажное обветшалое здание сыпалось пыльной крошкой, пахло мокрым бетоном и штукатуркой. Древний монолитный монстр прятался в тени новостройки. Он был выходцем из другой страны, остался здесь памятью о далеком прошлом. Во двор выходили всего два подъезда, у каждого ютились по две уродливых голубых лавочки. На них заботливые работники «Жилищника» прозрачным скотчем прилепили мятые листки бумаги. Поплывшая принтерная краска предупреждала: «Окрашено».

Стукнули бледные пальцы Яна по домофону. Набрали код, который Артем тут же проговорил про себя, чтоб уж наверняка запомнить. Звякнул хриплый динамик, размагнитился замок, прогрохотала тяжелая дверь подъезда.

Пришлось преодолеть четыре лестничных пролета, запыхаться из-за болящих коленей, перед тем как постучать в квартиру с высеченным золотистой гравировкой номером 19.

— Снимаешь? — спросил Артем, переминаясь с ноги на ногу.

— Нет.

— Твоя?

Упырь в ответ лишь кивнул. Обжег Артема презрительным взглядом, стукнул костяшками в дверь, поморщился и перекатился с пяток на носки. Сунул пальцы в карманы, с явным раздражением принялся искать ключи и наконец ответил:

— Моя. Купил.

— Ничего себе… — Артем задумчиво оперся о лестничные перила. Оглядел потрескавшийся потолок, с которого от влаги сыпались чешуйки штукатурки. — Смотрел я, сколько здесь квартиры стоят. На Октябрьском поле, в смысле. Это же лямов семнадцать за однушку. Ты кем работаешь?

— Раньше цены другие были, — буркнул Ян и тихо выругался. Дернул ручку и снова постучал. — У меня нет официального трудоустройства. Я так… Для души. Маюсь.

— Души же нет.

— А ты филолог, — упрекнул упырь. С недовольством покосился на Тему и с силой грохнул кулаком об дверь, — должен понимать всякие присказки.

Артем вздрогнул. Ишь как… Разбуянился.

В квартире послышались шаги. Донеслось ворчливое:

— Иду! Нечего ключи дома бросать, открыл тут… проходной двор! Кто хошь заходи… Что хошь бери!

— Папенька? — спросил Артем. Скольких отцов он повидал в гостях у знакомых и однокурсников, но такого сварливого голоса в жизни не слышал.

Мелькнули демоническим пламенем глаза Яна. Скривилось в гневе бледное лицо. Упырь так и не успел ничего сказать — скрипнул замок, распахнулась дверь.

Влетел в подъезд стойкий аромат цитрусов и кедра.

На пороге стоял высокий широкоплечий мужик в старенькой майке и спортивных штанах с пузырями на коленях. Почему-то дядька напялил левый резиновый тапок на правую ногу, а правый — на левую. Длинные темно-русые волосы топорщились на голове. Один глаз — белый, видимо, слепой — щурился, а вот второй — зеленый, цвета свежей травы — широко распахнулся и с удивлением рассматривал Артема. Небритое щетинистое лицо засветилось странной радостью.

— Эк, как! Ишь, кого сила нечистая принесла, — заговорил мужик внезапно сменившимся, медовым голосом. — Ты зачем смертного притащил, Янчик-Буянчик?

— Пусти уже, — процедил Ян сквозь зубы и отпихнул мужика с порога. — Дай в дом пройти. Устал.

— В гробу отдохнешь, — хихикнул дядька и кивнул Артему, заходи, мол, коль пришел. Шаркнул тапками, совсем как старик Колян, и пропустил гостя в длинный коридор.

Укутало теплым светом. Он лился из настенных светильников в форме цветков с изумрудными лепестками.

Под ногами обнаружились советские ковры с причудливыми узорами. В детстве бабуля повесила такой у себя над кроватью, и маленький Темка водил по узорам пальцами, воображая скачущих пестрых зверей.

Артем неуверенно помялся на пороге и принялся расшнуровывать кеды. Ян распахнул дверцы старенького, но ухоженного шифоньера, выудил тапки и бросил перед ним.

— Пошли быстро, — приказал. — Покажу, где ванная, а потом домой умотаешь. Мне не до гостей.

— А-а-а! — вскрикнул дядька, который быстренько смотался в сторону кухни. Он сидел теперь за столом и выглядывал из небольшой арки-проема, наблюдая за незваным гостем. — Так ты водонагреватель наш транжирить пришел?

— Ты на вопрос не ответил, — пробурчал Артем и побрел за Яном по коридору. — Это кто такой?

— Бомж. Один.

— Я не бомж! — возмущенно рявкнул оскорбленный дядька и, вскочив из-за стола, поспешил за ними. — А временно утративший жилище!

— Тебя почему Хозяин Мохнатый еще не выгнал? — оглянулся через плечо Ян. — Чего ты вообще себе позволяешь, Пересвет? Прозвонил участок, cо Святославом Богдановичем на трубке сидел, обещаниями его кормил. А если бы я свидетеля не отыскал?

— Я с Хозяином Мохнатым договорился. Конфеток ему принес. Батончиков. И молочка в мисочку налил, — важно заявил Пересвет, склонился над Артемом и принюхался. — Что ты ругаешься, коль свидетель нашелся? Ты, вон, в дом его притащил. А он еще и колдуном оказался. Здравствуй, гость незваный. Я — дедко лесной. Пересвет Злоболюбович. Буянушка, поди, много чего про меня нарассказывал.

— Вообще-то ничего не говорил, — пожал плечами Тема.

Из каждого угла в этой странной квартире веяло комфортом и спокойствием. Артем представлял себе, что жилище Яна будет похоже на «нехорошую квартиру», но все оказалось совсем иначе. Пересвет напоминал ему собственного деда, пока тот не свихнулся и не укатил в дурдом. Да и атмосфера была, как в детстве, когда они всей семьей жили в двушке на окраине Вологды. Потом дед с бабулей вернулись в родную деревню, мама решила перебраться поближе к центру, а детство закончилось.

— Он леший. Только без леса, — отмахнулся Ян от деда, схватил Артема за запястье, дернул на себя ручку двери и толкнул в ванную. — Хорош мяться. Сейчас принесу полотенце. Таз на стиральной машинке не трогай. Мойся и уходи.

— Я тебя чаем напою, колдун! Ты не обращай на Буянчика внимания, мы тебе с Лютиком гостеприимство устроим! Он как раз с работы вертается! — проорал вслед Пересвет. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась.

Артем осмотрелся. В ванной повсюду висели полки, заставленные разными бутыльками и аромадиффузорами с пропитанными парфюмом палочками. Смесь пряных и ореховых запахов мешалась в воздухе. И чего Ян такой недовольный? Чего ему в жизни бессмертной не хватает? Жилье неподалеку от Садового кольца есть, деньги есть, работает для себя. Ремонт в квартире относительно свежий. Может, хлама советского и многовато, но он лишь добавляет антуражу аутентичности.

Взгляд упал на синий глубокий тазик, оставленный на стиральной машинке. Тема с интересом подошел поближе, заглянул в емкость и нахмурился. Обычная прозрачная водичка. И чего его трогать нельзя?

Нос уловил сладковато-приторные нотки. Где-то он уже слышал подобный аромат, но вот где, так и не вспомнил.

Пожав плечами, Артем наконец разделся и со спокойной душой забрался в ванну.

Выкрутил кран и задремал в теплой воде, даже не услышав, как Ян занес ему полотенце.

…

Проснулся Тема, когда коридор разразился громкими голосами. Залаяла какая-то собака, зашуршали в прихожей куртки.

Подушечки пальцев сморщились, зато усталость, что накопилась за вчерашний и сегодняшний день, как рукой сняло. Тема быстро вытерся махровым полотенцем, оделся и выглянул в коридор.

С кухни доносился оживленный разговор:

— А ты спросил? Ян, ну кто ж так делает! От него колдовством за три версты несет, черт-то перекрестный силу ему вверил, оно издали видно! Что ж ты рот-то свой открыть не можешь, когда надо? Дело чрезвычайной важности, упекут ведь! Еще и гонишь подальше от себя! Все уже, сдавайся! Пришло время в услужение пойти, не отвертишься! Если во время обряда ты с ним столкнулся, если жизнь вас связала, значит, сколько ни противься — все равно придется!

— Легко тебе говорить, дедко, — хмыкнул Ян. — От тебя подобной дряни не требуется.

— А я бы был не против, — послышался незнакомый тоненький голосок. — Наоборот… Так и смысла жить больше.

Тема преодолел коридор и заглянул в арку. За столом сидел, развалившись, Пересвет, на его коленях ютился пес, кажется, хаски, а на небольшом диванчике жался светловолосый голубоглазый парень-подросток в свитере с высоким воротом.

Ян стоял в отдалении, сложив руки на груди и опершись о кухонную тумбу.

— Садись, — закряхтел дедко и выдвинул из-под стола табуретку. — Сейчас Лютик тебе чай нальет. Лютик, поздоровайся уж с нашим гостем. Чего весь скукожился?

— Здравствуй, — засмущался пацан, густо краснея. Дрогнул тоненький жалобный голосок. — Я… Я Лютой. Ну, или Лютик. Как вам будет удобней.

— Я Артем. Можно на «ты». — Тема опустился за стол и пододвинул к себе винтажную чашку в блюдечке. Лютик тут же подхватил чайник, не глядя в глаза, наклонил носик и налил Артему чай.

— Значит так, Артемка, — начал Пересвет и подвинулся ближе. В его растрепанной копне волос Тема заметил то ли репейник, то ли какие-то веточки. Хотел было сказать, но опомнился, что перед ним леший сидит. Вроде обычный мужик, только наполовину слепой, но было в нем что-то диковато-жуткое. Хтоническое. — Ты ключик к разгадке нежданного бедствия, постигшего наш район. Мы, видишь ли, не в ладах с местными полицаями. Они всячески нас изжить пытаются уж не первый век. Да ты и сам понял, что Янчик у нас по тонкому лезвию бегает, в любой момент соскочить может. Надо его выручать. Как на это глядишь?

— А ему надо, чтоб его выручали? — Артем покосился в сторону Яна с легкой ухмылкой. Чувствовал он себя настоящим героем, в котором нуждалось человечество. Ну, или не человечество, а кучка психов, возомнивших себя нечистой силой. В любом случае, мир и происходящие в нем события казались сюрреалистичными и ненастоящим.

— Он у нас считает, что все ему дозволено, — фыркнул дедко и махнул на помрачневшего Яна рукой. — Его в ежовых рукавицах держать надо. Помощь, когда надо, не попросит. Горделивый больно. Его если не выручить — пустят на мыло.

— Вы поймите меня, Пересвет Злоболюбович, я в ваш мир только вчера попал. Для меня все это похоже на нелепую шутку. Я ничерта не соображаю.

— Это нормально, — тихо сказал Лютой. — Я тоже ничего не понимал. Все, кто на эту сторону попадает не по своей воле, ничего не соображают. Нужна… — он запнулся и спрятал глаза, — а… адаптация.

— Ладно, — Тема пожал плечами. Лютик прав. Человек — существо адаптирующееся. Пару дней, и Артем привыкнет к новым порядкам. Тем более, казалось, жизнь всегда готовила его к магическому вторжению извне. Фильмы, сериалы, любимые книги — все было о магии и волшебстве. Это попахивало синдромом избранного и тешило самолюбие бедного студента. «Ладно, хоть не пошел бабку топором рубить, чтобы Наполеоном себя почувствовать», — подумал Артем, но тут же вспомнил перекресток с протухшим мясом, и стало не по себе. Лучше уж о чем-нибудь другом поговорить.

— Ян — упырь. Дедко ваш — леший. А ты кем будешь? — спросил он мальчишку.

Лютой покраснел и снова смутился. Тема понял, что его собеседник не любит излишнего внимания, да еще и в себе не уверен. Интересно, есть ли у нечисти свои психологи?

— Я… мавка. Поэтому тебя понимаю. Я тоже не по своему желанию оказался на этой стороне.

— Хорош перед ним смущаться, — рявкнул Ян и оттолкнулся руками от тумбы. — Раевский знал, на что шел. Это было его желание — в нечистые записаться. Ибо нехер приходить на перекресток с жертвой для черта.

— Так! Не ругайся! — бухнул Пересвет. Единственный глаз засветился изумрудным огнем, зашевелились темные волосы, потянулись ветвями из головы лешего. Артем поежился и прикрыл рот ладонью. Если до этого момента он еще не сошел с ума, то сейчас точно свихнется.

Собака, до этого мирно спавшая на коленях лешего, вдруг подскочила и оскалилась. Гавкнула несколько раз и спрятала морду под столом.

Ян сник. Вернулся в прежнее положение и уставился в окно. Обиделся, кажется.

— Ты прости, — извинился дедко. Подхватил блюдечко, налил в него чая и, причмокивая, похлебал. — Не переношу матерщину. И этот тоже не переносит, Хозяин Мохнатый. Выскочит и из дома погонит. А мне надоело в жару без вентифлютора на лавочке спать.

— Вентилятора, дедко, — аккуратно поправил Лютик. Глаза у мавки покраснели, словно еще чуть-чуть — и он заплачет.

Тема покосился на Яна. И чем он не угодил проклятому упырю? За что Буян взъелся на него? И как к нему поближе подобраться?

— С вами еще кто-то живет? — спросил Артем, сжимая под столом дрожащие пальцы.

— Хозяин Мохнатый. Надька. Еще Костя, он вечно на работе пропадает. И Софья Константиновна. Но Сонюшка в отъезде. Недельку назад приболела, — Пересвет недобро покосился на Яна. — Да… Большая у нас семья. Благо, всем места хватает. И тебе хватит, коль помогать нам решишь.

— И все — нежить? — похлопал глазами Тема. Предложение найти ему место в этой чудной коммуне не радовало, а скорее пугало. И куда он только полез?

— Ну, как нежить. Кто нежить, а кто жить. Костик у нас волкодлак. Сонюшка в бубен бьет. А Надька еще лет семь на четырех лапах бегать будет.

В подтверждение своим словам дедко почесал собаку за ухом. Нихера это не хаски, вдруг понял Артем. Это волчица.

— Надька, что… взаперти?

— Ага. Не сообразила, как ей в человека превратиться. Хреновое заклятье. Они с Костиком из Беларуси приехали. Долгая история. Потом как-нибудь расскажу. Ты мне лучше скажи, Темочка, что за тварь ты не перекрестке увидал?

Тема помялся. Дрожь унялась. И действительно, чем дольше он находился под крышей с чудиками, тем быстрее к ним привыкал. И в своих чудачествах находил реальность и скрытый смысл.

— Ну… Это что-то бестелесное было. Черное. И все рушилось вокруг. Земля гнила.

— Это плохо, если в твоих первых видениях Земля-Мать гниет. Не должно быть такого. Что-то с миром нашим происходит. Я у своих сегодня поспрашивал, мне ж этот наш упыренок уже с самого утра все доложил. И про тебя, и про Виктора несчастного. Поговаривают, что не один ты в это полнолуние с такой дрянью столкнулся. Только существо не видел никто, но в парке Горького все клумбы плесенью покрылись. Земля, говорят местные, сухая и в трещинах. Шабаш вчера был в Сокольниках. Полнолуние ведь. Ведьмы, и те, обряды совершить не смогли. Тоже на землю жалуются. Словно корни под ногами пропали. Все тут, ребятки, переплетено. И раз ты эту тварь увидал, хоть краем глаза, значит, не просто так.

— Я, получается, избранный? — моргнул Артем.

— Какой ты избранный, идиот? — прошипел Ян. — Ты по воле случая увидел то, что не увидели другие. Ты и с силами-то обходиться не умеешь, слишком многое о себе возо…

— Буян! Ну-ка! Я тебя предупредил! — Пересвет стукнул по столу кулаком. Брякнули блюдца, подскочили со звоном чашки. Дернулся испуганный Тема. — Дорогой мой, неупокоенный, наворотил дел, вот сиди теперь да помалкивай!

— Я не воротил. Сказал же. Никого не убивал. Ты чего, старый, решил, что я дебил?

— Дебил. Самый настоящий дегенерат, — озлобился леший. — Я тебе говорю, в этом точно есть связь. Витька пусть и заслужил гибели, но с нашего сообщества обвинения нужно снять. Иначе начнется… Вся Москва потусторонняя возмутится. Эк, почему им убивать можно, а нам нельзя? И Ладу нечистый принесет, и измайловские подтянутся… Со всех сторон света явятся и сами нас пришьют! Дело-то в обвинении! Если уж лихо, с которым мы не поладили, слух по миру пустит — кабзда наступит!

— И что, надо теперь перед недоделанным чернокнижником унижаться? — рыкнул Буян и уставился на Артема почерневшими глазами. — Да мне душу надо было из него вырвать с самого начала…

— Прекрати, пожалуйста, — жалобно всхлипнул Лютик. Залаяла Надя, соскочила с коленей Пересвета на пол.

— Успокойся, невротик, — подал голос Артем. Страх отступил. Яна он больше не боялся. Злился только за его непонятное отвращение. — Я всего лишь свидетель. Надеюсь, в дальнейшем наш с тобой контакт либо сойдет на нет, либо перестанет быть таким токсичным.

Ян поморщился. Цыкнул и снова отвел взгляд.

— Надька! Надька, а ну молчать! — прикрикнул на волчицу Пересвет, потянул к себе за розовый ошейник и усадил рядом. — Ты не обращай внимания, Темочка. Буяну, как и любому упырю, предначертано в услужение колдуну пойти. Он тебя боится, тварь такая. Вот и ведет себя, как последний дегенерат.

— В слугах не нуждаюсь. Не беспокойся, — Тема слабо усмехнулся. Вот оно как. Надо будет покопаться в интернете, почитать хоть про славянскую нечисть. — Не дотягиваешь ты, Ян, до моего уровня. Сам когда-нибудь попросишься, а я не возьму. Умолять будешь, обещаю.

Буян скривился. Перекатился с пяток на носки, развернулся и пошел прочь из кухни:

— Сидите здесь. Облизывайте этого идиота и дальше.

Грохнули двери. Прошла по стенам дрожь.

— Заперся. Ты не удивляйся. Он чувствует силу, которой тебя черт со спины наградил.

— Он все еще на моем плече сидит? — Артем перебрал плечами и наконец выдохнул с облегчением. Все-таки присутствие Яна его напрягало. Пусть посидит, пообижается. А Тема свое обещание выполнит. Обязательно. Только разберется сначала, что к чему…

— То приходит, то уходит, — помахал большой ладонью Пересвет. — Проверяет. Он тебе награду дал, теперь ждет, когда ты ею воспользуешься. Не пробовал пока силы применять?

— Нет еще. Сегодня вечером приворотом заняться хотел.

— Никаких приворотов! — Леший мотнул головой. — Как только в ту сторону двинешься — так и будет к тебе всякая дрянь липнуть. Ты лучше попробуй снова. Заглянуть куда надо. Поискать тварь с перекрестка.

— А как? Где-то внутри есть рычаг, за который дернуть надо? — Тема устало потер виски. Вот и накатила ответственность, а ее Раевский не выносил.

— Видимо, есть. Сонька, например, в бубен бьет. Ее так на Севере учили. А ты попробуй настроиться по-своему. Силу же без наставника получил, значит, и научиться сможешь без наставника.

— Я попробую. Но… я вроде как неудачник. У меня ничерта с первого раза не получается.

— Связала ж судьба… — вздохнул Пересвет. — Ладно уж. Пробовать надо, а не открещиваться заранее. Я к тебе завтра Буяна отправлю. Он продышится, подуспокоится. Того гляди Костик вернется, я его поговорить с ним заставлю. Ян придет, извинится по-человечески, а дальше уж поговорите. Он тебе поможет.

— Как?

— Личным опытом поделится. Сам колдуном был при жизни. Упырем, умерев, стал, как заложили.

— Когда лихо сказал про заложенного, Ян на него чуть с кулаками не кинулся. Больная тема? — поинтересовался Артем, допивая остывший ромашковый чай. Знают нечистые, как успокаивать надо.

— А кому будет приятно, что его мертвого не закопали, как надобно, а в лесу бросили, веточками да отходами человеческими прикрыли? Раньше только так и хоронили колдунов. Считали, что Мать-Земля отвергнет. А Мать-Земля никого не отвергает. Всех нас, дураков, на своем горбу носит. Всех калек да скотов любит. Потому и страшно, что с ней что-то случится. Расколется Мать-Земля, кому мы станем нужны?

Артем поерзал на табурете. Перевел дыхание.

— Ладно. Я попробую. Кажется, что ваше семейство — хорошая опора.

— Хорошая-хорошая. Мы тебя, Темка, на ноги поставим, научим, чему сможем, и задирать не позволим. Ты смотри, много в Москве нежити по углам прячется. Чего только с юными колдунами не делалось в этом городе! Ты нам нужен. А мы нужны тебе. Коль выпала такая доля, значит, так надо. Не выбирать нам свою судьбу, Темочка.

— Много таких семейств в Москве живет?

— Целые группировки. Каждая свои порядки на районах наводит. У нас, в центре, еще мирно, а вот поближе к МКАДу… Там эти, понаехавшие, такие кошмары творят, не пропихнешься.

Пребывающий в молчании Лютик хихикнул. Тема вздрогнул. Совсем забыл о тихом собеседнике. Умудрился же мавка словно раствориться в воздухе, будто невидимым стал.

— Чего ржешь? — нахмурился дедко и сердито уставился на Лютого.

— Это ты все на лешего гольяновского злишься?

— Ну-ка, не позорь меня перед гостем. Ступай к себе. И короб свой проклятый захвати. Воняет от него… Сушками и рыбищей.

— Суши, дедко, — весело поправил Лешего Лютик, плавным движением соскользнул с диванчика, подхватил курьерскую термосумку с желтым логотипом известной службы доставки и, помахав Теме бледной тонкой ладонью, скрылся в коридоре.

— И тебе, добрый молодец, перину накрыть могу. Надо? Или домой пойдешь?

— У меня телефон разрывается от звонков. Маменька. Пойду к себе. Завтра с утра еще в больницу смотаться надо.

— К дядьке Коле? — блеснул зеленым глазом леший. — Привет ему передай.

— Вы знакомы?

— В поликлинике в одной очереди сидели. Потом чекушку пить ходили. Хороший мужик, угощать умеет. А-то нынче ни подношений, ни крошки хлеба, ничего не перепадет старому лешему. Экий век технологий… Забыли люди, кто их земли бережет. Иди. И так мы тебя задержали. Завтра жди к обеду Буяна. Никаких себе дел не устраивай.

Тема кивнул. Подхватил пустую чашку с блюдцем, аккуратно положил в раковину, помыл за собой и умчался в коридор зашнуровывать кеды.

Клонило в сон. Дедко Пересвет проводил Артема до порога, закрыл дверь и, шаркая тапочками, уплелся к себе.

А Тема шел по улице. Вдыхал запах лета и думал о кустах земляники, которую собирал на кладбище.

Думал.

И все становилось понятным.

Глава 5

Пой мне еще

— Как сработало?! В смысле?! — подлетел с компьютерного кресла Артем, прижимая к уху смартфон. Взмыла в солнечных лучах золотистая пыль. Хрустнул под ногами паркет. Перед глазами вспыхнули багровые пятна, колени запружинили, разметались по комнате искры.

— Вот так, — хихикнул в трубку Славка. — Стонали всю ночь. Сегодня за ручку гулять пошли. Не торчишь ты больше Никитосу, получается. Анька на нем, как дикая, висит.

Тема выдохнул с облегчением. Затряслись вспотевшие ладони. Это как получается? Все? Даже корректировать ритуал не надо?

— Это Никитос мне теперь торчит. За фотки. Я вчера распечатал, а они не пригодились, — вспомнил Артем, подхватив со стола запечатанный конверт с фотографиями. Шлепнулась с плеч ответственность. Теперь и выпрямиться можно, и вдохнуть поглубже, и расслабиться как следует. Может, даже отпраздновать.

— Ты ему в общагу принеси. Кровью вымажи и под дверь подсунь, — предложил Слава и помолчал, затягиваясь сигаретой. — Пусть знает, гнида, что он теперь у тебя на крючке. Ведьмаку, типа, заплатите чеканной монетой.

Сегодняшний день прошел хорошо и спокойно, в сравнении со вчерашним. С утра Тема созвонился с матерью, рассказал ей про своего нового друга-сокурсника, сочинил что-то про его крутого отца, с которым бухал дядь Коля. Пожаловался и на «лопнувшую» перцовку. Выслушал, как обычно, крики на грани слез, положил трубку и поехал к дядь Коле в больницу. Привез передачку, посидел с ним немного, извинился тридцать раз и вернулся домой. Решил посидеть и поиграть, но тут Слава позвонил — с радостными новостями.

— Записался к мозгоправу?

— Нет… — Артем помялся у компьютерного стола и пошел в кухню заварить себе кофе. — Я смирился с тем, что до психа мне далеко. Но я запишусь. Всякое, знаешь ли, мерещится. У меня новые знакомые появились. Может, ты и не поверишь, но они тоже с прибабахом. Один упырь, второй леший, третий вообще… русалка, типа.

— Ты там не заторчал случайно, дружище? — спокойно поинтересовался Слава.

— Нет!

— А то смотри, в наше время легко на всякую химию напороться.

— Слав! Я серьезно!

— Ладно-ладно. Мне насрать, главное — про проекты не забывай. Наколдуй мне лучше денег, Тема. Хочу в барчик сходить. Или в таверну. По «Ведьмаку» которая. Отпраздновать надо, что Никитос от тебя отвалит. Поедешь со мной? Угощаю.

— Я же тебе еще ничего не наколдовал.

— Так че сидишь? Иди, колдуй.

Тема прыснул. Залил горький молотый кофе кипятком и побрел с кружкой обратно в комнату.

— Я подумаю. Ладно, давай, Слав. У меня дела. Надо учиться колдовству. А то никогда ничего толкового не наколдую.

— Иди. Не вздумай прохлаждаться. Мне еще курсовую нашаманить надо.

Ударили в ухо гудки. Славка скинул трубку, оставив Артема наедине с мыслями и горячим кофе.

Хорошо. И что от него требовалось? Как выйти в это «астральное» состояние? Шаманы бьют в бубен. Им помогает ритм. А Теме что поможет, особенно когда голова кишит тараканами?

Раньше Артем медитировал на руны, и то не всегда получалось. Чаще всего он засыпал, утратив внимание и концентрацию. Медитация — тоже не выход.

Артем задумчиво выудил из рюкзака наушники. Осмотрел потертый белый кейс. Нудо учиться, раз он пообещал деду Пересвету помочь. Очередная ответственность. Миссия.