Отпуск Глеба

На бетоне рядом с ним остался маленький влажный кружок. От слезы? От росы? Он не знал.

Но знал, что завтра обязательно вернётся сюда.

И принесёт с собой термос.

Вечерний ритуал и тихая загадка

Глеб вернулся в гостевой дом, когда часы на ратуше пробили десять. В коридоре пахло варёной кукурузой и чем-то цветочным — соседка снизу, кажется, опять меняла освежитель воздуха. Он прошёл в свой номер, щёлкнул выключателем, и тёплый жёлтый свет залил небольшую комнату.

Разделся, повесил рубашку на спинку стула — так, чтобы не мялась. Швырнул шорты в корзину для белья. В ванной умылся прохладной водой, долго смотрел на своё отражение. Припухлость под глазом после встречи с Полининым мячом почти прошла, осталась только лёгкая краснота.

«Ничего, — подумал он. — Завтра будет синяк. Красиво будет. Как боевая раскраска».

Он принял душ — тёплый, неспешный, давая воде стекать по спине и смывать пыль, пот, соль. Запахло гелем с мятой и мёдом. Потом нанёс увлажняющий крем на лицо и руки — движение механическое, но приятное. Кожа благодарно задышала.

Надел домашние льняные штаны, сел на пол, скрестив ноги. Подушку не взял — пол был тёплым, и лёгкая жёсткость помогала сосредоточиться.

Медитация. Двадцать минут.

Он закрыл глаза, выровнял дыхание. Вдох — четыре секунды. Задержка — две. Выдох — шесть. Мысли лезли, как назойливые мухи: Даша, её веснушки, тёплая рука. Полина, злая и красивая. Вера — бледное лицо, острые колени, тихий голос «ты тоже хочешь прыгнуть?»

Глеб мягко отпустил каждую картинку, как воздушный шарик, и вернулся к дыханию. Чистое небо внутри. Ничего лишнего.

Когда таймер на телефоне пиликнул, он открыл глаза. В комнате стало темнее — уличный фонарь за окном погас, но из-за штор пробивался лунный свет. Глеб поднялся, заварил себе чай — мята, лимон, ложечка мёда. Сел к открытому окну, поджав ноги по-турецки.

Чай был горячим, почти обжигающим. Он пил маленькими глотками, слушая, как море дышит в темноте. Прилив усиливался — волны бились о сваи набережной глуше и чаще, чем днём.

Он взял блокнот, открыл на чистой странице и записал:

«День 1.

— Утренняя пробежка. Хорошо.

— Мороженое у Даши. Она отказала. Это нормально. Интересно, передумает ли.

— Полина — мяч в лицо. Злая колючка. Приду завтра на волейбол.

— Вера. Вечер на пирсе. Молчаливая, пустая, но не злая. Что с ней случилось?

Чай, медитация, спать. Завтра — снова море».

Он перечитал, усмехнулся и отложил блокнот. Выключил свет, откинулся на подушку. Сквозь приоткрытую штору пробивался лунный луч и рисовал на потолке неровный прямоугольник.

Глеб закрыл глаза и уже начал проваливаться в сон, когда услышал странный звук. Будто кто-то шёл по гравию за окном. Шаркающие шаги. Остановились. Секунда тишины — и снова пошли, удаляясь.

Он не выглянул. Просто подумал: «Поздно для прогулок. Может, Вера. А может, другой кто. Неважно».

Но краем уха, уже засыпая, уловил тихий плеск — будто кто-то сел на край пирса и опустил ноги в воду.

«Завтра, — подумал Глеб в последний раз перед тем, как сознание растворилось. — Завтра всё пойму».

И море убаюкало его своим тёмным, древним шёпотом.