Загадки времени пространства

Непостижимые игры разума или перемещение во времени

Память – не всегда надёжный страж. Она ревниво хранит не громкие даты, а странные обрывки: запах клея в определённый полдень, тень от ветки на стене класса, внезапную тяжесть в воздухе. Эти осколки годами лежат без дела, пока однажды не складываются в зеркало, глядя в которое, видишь не своё отражение, а пропасть. И понимаешь, что-то давнее, незначительное событие вовсе не было незначительным. Оно было точкой схождения. Местом, где миры, разделённые годами, на мгновение прикоснулись друг к другу.

Всю жизнь почему-то помнил одно событие, которое произошло со мной, когда я малым пацаном учился во втором классе. Вроде бы, незначительное, но вот засело в памяти, и периодически вспоминалось. При этом всегда мучил вопрос: «Зачем я это помню?» И лишь спустя пятьдесят лет, я кажется, получил на него ответ. Довольно неожиданный, невероятный, и он породил другие вопросы, на которые у меня нет ответов.

Помню в тот день, перед началом уроков учительница сказала нам: «Дети, сегодня в школу приедет комиссия. Прошу вас, когда придут с проверкой, ведите себя хорошо, сидите ровно и не отвлекайтесь». Воздух в классе в тот день казался особенным – напряжённым, словно перед грозой. Двери в класс были открыты. Я старательно прописывал буквы в тетрадке. Рука уже затекала от усердия, а в голове гуляли посторонние мысли – о новом мяче, о вчерашней драке за гаражами. Тут, меня в бок начала толкать девочка – соседка по парте, и шептать: «Смотри, смотри». Я от неожиданности вздрогнул, выронил ручку, которая покатилась по парте и свалилась на пол. Внутри всё екнуло от досады. «Вот чёрт… Теперь ползать под партой, как червяк, перед всей комиссией. Из-за этой ябеды!» Нагнулся, чтобы поднять, а ручка закатилась под сидение впереди стоявшей парты. Кое-как достал. В ушах стучала кровь, а снизу, из-под парты, донесся обрывок чужого разговора из коридора, мужской, спокойный голос: «…Какой светлый класс…» А, вот на дверь, так и не смог посмотреть. Вернее, глянул, но уже после того, как всё закончилось.

Во время перемены только и разговоры были о том, кто, что видел. Мне сказали, что через открытую дверь в класс заглянул один мужчина из комиссии. И он был очень похож на меня. Все спрашивали не является ли он мне родственником.

Но я ничего не мог ответить, поскольку никого не видел. Да и не было у нас родственника, который мог прийти в школу. К тому же у меня не было желания говорить, к тому моменту чувствовал себя нехорошо: накатила странная усталость, не похожая на обычную сонливость. Это было ощущение пустоты, будто из меня вынули какую-то важную, горячую деталь и оставили остывать. Звуки вокруг стали приглушёнными, а цвета – тусклыми, словно кто-то прикрутил ручку яркости у всего мира. и потом весь день прошел словно в тумане. Даже учительница заметила моё состояние, подошла, поинтересовалась, не заболел ли я.

Вот и всё что было. Ничего необычного, но почему-то периодически вспоминался этот случай. К сожалению, жизнь быстро проходит: года стремительно летят, только успевай их отсчитывать. Прошло пятьдесят лет.

Однажды приснился мне яркий сон, такой реалистичный, что не поймешь – сновидение это или явь. Вижу себя в составе комиссии, которая двигается по коридорам нашей школы. Ноги в дорогих туфлях стучат по знакомому, до боли родному кафелю. Я ощущаю тяжесть взрослого тела, непривычную свободу движений на этих детских просторах, и лёгкое головокружение от дежавю, которое нарастает с каждым шагом. Поднимаемся по лестнице, поворачиваем направо в рекреацию, освещенную весенним солнцем. Одна дверь открыта. Я заглядываю в неё… И тут начинает прокручиваться картинка события, которое произошло много лет назад, только вижу я это всё с другой стороны, глазами взрослого мужчины.

Возле доски стоит моя учительница, за партами сидят дети, мои одноклассники, и тут я увидел, себя – восьмилетнего мальчишку! Сердце в груди споткнулось и замерло. Нет, это не просто похожий ребёнок. Это я. Я узнавал каждый жест, ту самую дешёвую рубашку в мелкий синий горошек. Разум отказывался верить, цепляясь за спасительную мысль о галлюцинации, но в животе ледяным комом стояла абсолютная, животная уверенность. Все дети повернулись в мою сторону, а я не смотрю. Соседка по парте толкает меня в бок, ручка падает на пол… И тут меня охватывает отчаяние. Я, взрослый, стою в дверях и понимаю, что сейчас произойдёт. Мысленно я уже кричу тому мальчишке, тому самому себе: «Оглянись! Хоть раз в жизни оглянись! Ты увидишь меня!» Но законы этого странного спектакля неумолимы. Я знаю, дальше произойдет, и вне во сне так стало обидно, что я малой так и не посмотрел на двери. И тут сон прерывается…

Вот что это было? Непостижимые игры разума или всё-таки что-то другое, например, перемещение во времени и пространстве? Для чего со мной это всё произошло? Проснувшись в холодном поту, я уже не сомневался: это было не сновидение. Слишком плотной, слишком реальной была плоть тех воспоминаний. Мальчик слышал мой голос. Я видел мальчика. Мы существовали в одной точке, разделённые полувеком, но связанные непостижимым образом. Это была не петля времени. Это было её эхо, которое, как известно, иногда опережает звук. «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану», – шутил Козьма Прутков. Но что делать, если твой личный фонтан времени дал течь, и прошлое хлынуло в настоящее, смывая все привычные границы? Будет обидно, если я так и не узнаю ответов на эти вопросы…

Теперь я знаю, зачем помнил. Память была не хранилищем, а антенной, всю жизнь настроенной на тот единственный, искажённый частотой пятидесяти лет, сигнал из самого себя. Ответ, который я получил, оказался хуже любого вопроса. Потому что он доказывал: самые важные встречи в нашей жизни порой происходят с нами самими. И проходят, так и не состоявшись.

Рассказ написан по мотивам истории, которой поделился читатель с ником ССС.

Спустя 13 лет или невероятный случай, которому нет логичного объяснения

Ностальгия – это не просто тоска. Это фантомная боль о прошедшей жизни. Ты уезжаешь, а кусок твоего мира, оставшийся там, на родине, медленно мумифицируется в памяти, превращаясь в идеальную, хрупкую икону. И страшнее всего – не измена этим воспоминаниям, а мысль, что, вернувшись, ты не впишешься в оставленную когда-то нишу, что твоё место заросло быльём, а ты сам стал чужим в собственном прошлом.

Так уж вышло, помотала меня судьбинушка по белу свету. Из-за всех этих разрушительных перемен в стране, начатых в горбачевскую перестройку и продолжившихся в лихие 90-е года, мне долгих 13 лет не суждено было побывать на своей малой родине.

За эти долгие годы моя душа истосковалась по милым с детства местам: на чужбине часто снились родные, привольные просторы, знакомые тенистые улочки нашего поселка, детские и школьные друзья. Порою щемящая тоска так сильно сжимала сердце, что комок подкатывал к горлу, того и гляди, горькая слеза побежит по щеке. Однажды появилась мысль, что когда всё-таки смогу посетить отчий дом, то буквально буду целовать милую землицу возле родимого порога.

И вот, наконец-то свершилось! Мы едем домой! Таможенные формальности завершились. Поезд, мерно постукивая колесами на стыках рельс, пересек государственную границу, а я прильнула к широкому окну: «Ну, здравствуй Родина!» За стеклом мелькали знакомые и одновременно чужие пейзажи. Те же леса, те же поля, но с новыми, кричащими рекламными щитами, со станциями, покрашенными в другие цвета. Сердце рвалось навстречу прошлому, а глаза фиксировали настоящее, и между ними зияла трещина в целых тринадцать лет.

Потом несколько часов с упоением наслаждалась созерцанием родных просторов: всё никак не могла наглядеться, словно жаждущий – напиться. Лишь опустившаяся на землю ночная мгла, прервала мое увлекательное занятие.

Под утро на ж/д вокзале пересели с фирменного поезда на пригородную электричку, которая должна была нас довезти до областного городка. Вагон встретил нас спёртым воздухом, пропитанным табачным запахом, металла и сырости. Было шумно, душно, по провинциальному безалаберно – и от этого до слёз знакомо. Осталось немного, около двух часов пути, и мои многолетние странствия закончатся. Ну, или может, приостановятся, это, как в дальнейшем карта судьбы ляжет. Я сидела, прислушиваясь к стуку колёс, и внутри была не радость, а какое-то оцепенение, будто я подходила к порогу, за которым могло оказаться что угодно, даже пустота.

На одной из узловых станций с озябшего перрона в душный вагон хлынула шумная суетливая толпа пассажиров. Люди, возбужденно гомоня, стали рассаживаться на свободных местах. Было прохладное осеннее утро начинающегося буднего дня и многие пассажиры в этот ранний час добирались на опостылевшую работу.

Последними в салон вагона зашли 4 женщины, которым было уже давно, очень давно не 17 лет. Разместились рядом, через проход напротив нас. Они сразу привлекли мое внимание своим поведением, внешним видом – одежда, бижутерия, обувь, сумки, вычурные прически, всё это соответствовало уже далеким 80-м годам. Но не как стилизация, а с пугающей аутентичностью: потёртые лаковые клатчи, кричащие пластмассовые серьги-гроздья, куртки из искусственной кожи с немыслимыми нашивками. Они были не просто одеты по старой моде. Они выглядели так, будто только что сошли с экрана телевизора образца 1986 года, не прожив ни дня в нашей реальности.

И тут же у меня возникло странное чувство, ранее неизведанное. Словно кто-то вывернул меня наизнанку и облил ледяной водой. По спине пробежали мурашки, в ушах зазвенела тишина, отсекая посторонний шум. Воздух вокруг них казался гуще, плотнее, чуть мерцающим, как над асфальтом в зной. Его упрощенно можно описать следующим образом. Будто бы кто-то невидимый достал с полки видеокассету с записью незамысловатого фильма, либо спектакля, и поставил его для просмотра на большом экране, в качестве которого выступало соседнее купе.

При этом сюжет хорошо знаком, все действия и реплики героев известны наперёд. Заранее знаю, что всю дорогу без умолку будет болтать крашеная кудрявая, при этом хитро щурить глазки, и постоянно поправлять непослушный завиток. Остальные попутчицы будут внимательно слушать рассказчицу и одобрительно кивать. Я даже заранее знала слова, которые словно за суфлером за мной повторяла «птица говорун». «И сейчас, – пронеслось в голове, – она скажет про тёщу и арбуз на рынке». И через секунду её голос, слегка сиплый от утренней хрипоты, произнёс именно эти слова.

Всё это продлится целый час. В какой-то момент, женщины утолят жажду газировкой «Дюшес». Через одну остановку, к ним подсядет возрастная пара: мужчина, надвинув на глаза серую кепку, будет дремать, а его спутница, будет на спицах вязать детский носочек и слушать неутомимую болтушку. Вскоре у мужчины из руки выпадет газета, свернутая в трубочку.

Это так взволновало меня, что тут же рассказала о своих чувствах своим спутникам. «Ты что, Ларис, спала плохо? – пожал плечами муж. – Мало ли болтливых баб в электричке». «Совпадение, – буркнул сын-подросток, не отрываясь от плеера». Их голоса звучали как из-за толстого стекла. Они видели просто четырёх немолодых женщин. Я же видела призрак. Призрак самого обычного дня из канувшего в Лету прошлого, материализовавшийся с пугающей точностью. Они, конечно, подивились, но было видно, что не поверили.

А потом… всё так и произошло, словно по писанному. Я сидела, таращила на этот женский квартет удивленные глаза, а они любезно крутили для меня свой дежавюшный спектакль. Каждая деталь была на своём месте: бутылка с жёлтой жидкостью и надписью «Дюшес», появление пары на нужной остановке, розовый носочек на спицах, газета-трубочка, выскользнувшая из ослабевших пальцев и упавшая с мягким шуршанием на пол. Это была не жизнь, а её идеальная, бездушная реконструкция.

Всю дорогу не могла понять, как такое возможно. Помнится, еще подумала, может быть, я их уже однажды видела, когда в последний раз много лет назад приезжала домой? А сейчас, всё повторяется вновь? Хотя, очевидно же, что не может всё повторится в точности, в плоть до мелочей – газировка, пожилая пара, детский носочек, упавшая газета. «Если на клетке со слоном прочтёшь надпись «буйвол», не верь глазам своим», – вспомнился мне вдруг мудрый афоризм. А если перед тобой разыгрывается реальность с надписью «прошлое»? Чему тогда верить? Разуму, который кричит о невозможном, или глазам, которые видят каждую ниточку на кривом свитере этой вязальщицы?

Ну, ладно, в пригородах всегда так из года в год люди на постоянную работу ездят и даже стараются на одних и тех же любимых местах добираться. Если предположить, что это их любимый вагон, то как я опять умудрилась заранее в него сесть, через 13 лет? Да и просто не верится, чтобы за долгое время каждая из них свой облик не поменяла, чтобы одежда и обувь не износилась, и те же самые причёски сохранились. Да и очевидно, что постареть они должны были…

Теперь, спустя годы, у меня есть лишь гипотеза. Что если время – не река, а многослойный пирог? И бывают места-«шумы», где слои иногда сползают, накладываются друг на друга. Я, измотанная тоской и долгой дорогой, с обострённым, голодным до родных примет восприятием, ненароком «настроилась» не на тот день, а на тот самый, тринадцатилетней давности, слой. И он на мгновение проступил сквозь ткань сегодняшнего дня, показав мне не призраков, а живых людей – но из чужого для меня теперь времени. Они ехали на свою работу в свой 1988-й год. А я была призраком из будущего, который видел их, но не мог быть увиденным. Мы были друг для друга тенями, скользящими по разным сторонам треснувшего зеркала.

Вот такое странное де-жа-вю…, которому нет никакого логичного объяснения. Или объяснение есть, но оно слишком неудобно, слишком ломает привычную картину мира. Оно предполагает, что прошлое не уходит. Оно где-то здесь, рядом, просто невидимо. И иногда, в щели между мирами, можно услышать смех, доносящийся из ниоткуда, и звон бутылки из-под газировки «Дюшес», которую уже много лет как не выпускают в таком виде.

Рассказ по мотивам истории, которой поделилась Лариса С.

Перемещение в пространстве и времени – существует. Я сам через это прошел.

Мы живём в хрупком убежище, которое сами себе выстроили из распорядка дня, привычных маршрутов и показаний часов. Мы верим в прочность его стен, пока однажды не споткнёмся на ровном месте – и не провалимся в подвал мироздания, где наши законы не работают, а время течёт иными реками.

Кто бы что ни говорил, но я верю, что окружающий нас мир устроен не совсем так, каким представлен человечеству. Я знаю, что существует возможность перемещаться во времени и пространстве. И моя твердая уверенность в этом опирается на личном опыте. Однажды произошло невероятное событие, которое позволяет так утверждать.

Сразу предупреждаю, что, когда это приключилось, я был здоров, в светлой памяти, и кристально трезвый. А то некоторые умники, услышав эту историю, сразу начинают ухмыляться, да заявлять, что мол, ко мне наведалась известная им белочка. Угу, размером с откормленного барсука. В общем, скептики могут сколько угодно потешаться, однако это не отменяет факта случившегося.

А дело было лет десять назад. Летом. Пригожим июльским утром. Я жил со своей семьей в чудом сохранившейся деревушке. Мотался, как и большинство земляков, по вахтам. Этим в основном здесь все и жили, ибо в деревне работы почти не было, только два фермерских хозяйства, да личное подворье. Некоторые держали пасеки. Кто-то по осени на болотах клюкву собирал, да сдавал заготовителям. Жизнь тут текла по расписанию "вахта-дом-вахта", вязкая, предсказуемая, как будто кто-то тупо перематывал одну и ту же плёнку.

Зато места у нас были привольные, красивые. Недалеко от околицы несла свои чистые воды тихая речушка, с невысокими берегами, поросшими зарослями зелёного тальника. А в окрестностях деревни раскидывались сенокосные луга, да бескрайние смешанные леса, на севере – в основном, непроходимые болота. Это был не просто пейзаж. Это был древний, самодостаточный мир, дышавший смолой, мхом и тишиной такой густой, что ею можно было подавиться. Он терпел наше присутствие, но не замечал его. Поблизости от нас населенных пунктов не было шибко много. До ближайшего поселка, расположенного в соседнем районе, расстояние составляло более десяти километров.

Частенько мне приходилось наведываться в этот поселок, там были почта, пекарня, магазины, мастерские, АЗС. В общем, некоторые блага цивилизации. Да и родня тут жила, много друзей, приятелей. В основном добирался туда по лесным проселкам на попутках, в теплое время года на велосипеде, но, порой и пешочком приходилось пройтись. В этом случае на дорогу тратил по времени в среднем 2,5 часа. Этот путь был вбит в подкорку: вот здесь всегда лежала знакомая коряга, тут с обрыва к воде вела узкая тропка, а за этим поворотом в воздухе всегда витал сладковатый запах цветущего иван-чая. Были свои вехи и приметы, как в учебнике географии собственной жизни.

Как правило, выходил в путь с утра, чтобы все намеченные дела за день порешать и домой засветло вернуться. Надо ли говорить, что этот путь мне был хорошо знаком? Как говорится, с завязанными глазами без проблем прошел бы. И другого нормального пути здесь не было, только если пробираться через лесную чащобу и болота, но на это уходило времени значительно больше.

Вместе с тем именно на этой лесной дороге, соединявшей нашу деревню с поселком, со мной произошло непонятное, что-то связанное с искривлением пространства и времени.

Уже не помню, зачем я в тот раз в поселок направился, что-то по хозяйству нужно было. Да, впрочем, это и неважно. Было доброе утро, небо ясное, однако на востоке кучковались облака.

Плотно позавтракал на дорожку. Перед выходом по привычке глянул на часы – половина восьмого, глянул в телефон – то же самое время, зарядка –полная батарея. Взял рюкзак и вышел во двор. Намеревался отправиться в путь на велосипеде, однако его на месте не оказалось. Вспомнил, что мой младший пацан собирался поутру с друзьями на речку порыбачить. Значит, на велике укатил, а батьке теперича придётся топать пешком. Ну, да ладно, прогуляюсь, чай не впервые.