Мистическое эхо войны. Неведомое

Оглянулись на бегу — эти проклятые глаза плыли за нами, не снижая скорости. Тогда на ходу, почти не целясь, швырнули назад по гранате РГД. Взрывы осветили на миг жуткую картину: клубы пыли, летящие осколки камней, и в центре — нетронутый чёрный силуэт с неумолимыми зелёными огнями. Добавили из подствольника — результат ноль. Гранаты рвались, но сущность продолжала двигаться. Джон матюгнулся в голос. Происходящее было за гранью понимания. Существо, нечувствительное к свинцу и железу.

Маневрируя между могилами, отстреливаясь, мы вырвались на край погоста. Там, метрах в сорока, чернела груда валунов — готовая позиция. Завалились за камни, стали перезаряжаться, судорожно вщёлкивая в автоматы полные магазины. Дрожь била, но не от холода — от всепоглощающего, животного страха перед абсолютно незнакомой угрозой. Лежим глаза в глаза с этой зеленью, уже не понимая, что делать.

А глаза тем временем докатились до последних могил, остановились, повисели в пустоте несколько вечных секунд… и просто погасли. Исчезли. Как будто их и не было. Мы начали осматриваться по сторонам, ожидая нападения с флангов. Прошла минута, другая — никакого движения, ничего. Тишина. Не стали дожидаться развязки. Подхватились и помчались к точке сбора, к своим, давясь сухим воздухом и предвкушая хоть какую-то поддержку. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног, как в груди разрывается сердце. Когда добежали до своих, я рухнул на колени, тяжело дыша. Джон стоял, согнувшись, упираясь руками в колени, и его плечи вздрагивали.

Каково же было наше изумление, когда наш взводный, скуластый, с вечно усталыми глазами, лишь хмыкнул: «Чего, бойцы, так запыхались? От кого бежали? От тени своей?». Оказалось, они не слышали ни выстрелов, ни взрывов гранат. Абсолютно. Невероятно! Как будто там, на кладбище, действовали какие-то другие законы физики — звук в той аномальной зоне не распространялся. Я смотрел на них и не мог поверить. Как это они могли не слышать?

Мы, конечно, на них наехали, а потом выложили всё как было. Выслушали, покачали головами, пробормотали что-то про усталость и галлюцинации. Но в глазах у двух старослужащих, промелькнуло нечто знакомое — немое понимание. «Я слышал о таком, — сказал тихо один из них, сержант, повидавший многое. — У нас тоже было».

Позже, уже в расположении части, мы узнали от «дедов» ещё о нескольких таких же случаях. Выходило, сталкивались. Молчали. Потому что докладывать было нечего — непонятно что, непонятно как.

Была и другая необъяснимая история. Уже не моя, но нашего же подразделения. Мы тогда работали под Файзабадом, проводили колонны, «прочёсывали» зелёнку. Люди выматывались за трое суток до состояния зомби. Усталость превратилась в постоянного спутника, а несколько часов беспробудного сна — стала роскошью. Опустилась темная ночь, на одном из блокпостов были парные посты, но за «Утёсом» оставался один старослужащий, крепкий, видавший виды «дед». Вот он мне потом и рассказал, что случилось под самое утро. Под самое утро он начал клевать носом, даже медпрепараты не помогали от таких нагрузок.

И в один из моментов, когда веки сами сомкнулись, он, по его словам, не заснул, а будто провалился в иное состояние — и сразу же очнулся. И видит: на бруствере сидит солдат. В потрёпанной «эксперименталке», в линялой панаме, улыбается.

— Привет… Как дела? — спрашивает солдат.

А пулемётчик его узнаёт мгновенно. Это был парень из их же роты, пропавший без вести на одной из вылазок в горы. Все думали, он у «духов» в плену. Но вот он пришёл.

— Да вот… оставшиеся дни до дембеля считаю, — автоматически буркнул «дед», а потом до него дошло. — Ты-то как тут? Тебя же…

— Не пропал я, — перебил тот, и улыбка с его лица сошла. — Взяли. Долго пытали. Потом прикончили. А сейчас они, — он кивнул в сторону темноты за периметром, — подкрадываются к вашему блоку. Вот я и пришёл вас предупредить.

Сказал это, встал и медленно исчез… растворяясь, тая в воздухе. Пулемётчик дёрнулся, протёр глаза — и в ту же секунду его взгляд, натренированный в ночных дозорах, уловил движение в «зелёнке». Он не стал ждать, поднял тревогу, вжался в приклад «Утёса» и открыл шквальный огонь по приближающимся теням.

Отбились. Не без потерь, его самого контузило, но блок устоял. О своём ночном визитере он молчал до самой отправки домой в Союз — знал, либо сочтут за глюк от переутомления, либо, ещё хуже, спросят за сон на боевом посту.

Вот и получается — погибший советский десантник спас сослуживцев. Пришёл из потустороннего в наш мир, чтобы спасти живых от преждевременной смерти.

Много разных необъяснимых вещей происходит в экстремальных ситуациях. Во что-то можно с большим трудом поверить, но только после употребления не одной бутылки, так сказать, чая. Однако есть и такие случаи, в которые не поверить нельзя. Как, например, в случай боевого товарища, земляка, с которым всегда встречаемся 2 августа.

С его слов, это произошло в 2001-м году в Чечне под райцентром Ачхой-Мартан. В то время, когда на Северном Кавказе находился в очередной служебной командировке. Тогда в составе сводного отряда приходилось выполнять разные служебные задачи. И не только боевые. В частности, в расположение отряда ежедневно на автоцистерне приходилось привозить питьевую воду. При этом подвоз проходил из одного места, и всегда по одному и тому же маршруту. Фактически глупое приглашение боевикам сделать на нашу колонну засаду. Смертельная рутина, против условий которой все мужики возмущались. Но командир был глух к правильным речам служивых — после нескольких покушений и подрывов сидел безвылазно в расположении.

Наступил международный женский день — 8 марта. Подъём, как всегда, затемно. До обеда сделали пару рейсов, но этого было недостаточно, поскольку в водовозку входило всего 2500 литров воды. Проголодались. Заехали на местный базар, чтобы купить лепёшек. И вот, стоя среди разноголосого гвалта, мой товарищ в разгрузке «Пионер» почувствовал, как начинает что-то так сильно, нестерпимо давить на грудь. Разбрыкивается, смотрит, а это нательный православный крест — почернел и стал не просто тяжёлым, а давил на грудину физически, вызывая лёгкую боль.

Сам крестик сильно почернел, как будто его мгновенно покрыла окалина. И на душе стало мутно, тревожно, тошно. Он, человек, уже наученный горьким опытом прислушиваться к таким «звоночкам», стал уговаривать ребят: мол, хватит, не поедем больше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.