Белорусы в европейском Сопротивлении

Как подтверждают собранные документы, первые советские партизаны из числа военнопленных появились в Польше уже в сентябре 1941 г. Это, в частности, отмечает в своем дневнике генерал-губернатор Г. Франк, подчеркивая, что бежавшие из лагерей советские солдаты и офицеры нападают на немцев и создают среди населения «неспокойную обстановку»[49].

Нередко советским людям удавалось связаться с представителями некоторых подпольных групп, боровшихся против гитлеровцев до образования Польской рабочей партии (ППР – воссоздана 5 января 1942 г.). Некоторые же из бежавших военнопленных временно вступали в боевые организации, созданные эмигрантским правительством В. Сикорского.

Известно, что Гвардия Людова, а затем и Армия Людова, созданные и руководимые ППР, считали боевое сотрудничество с советским партизанским движением и Красной Армией важнейшим условием успеха своей борьбы. Они взаимодействовали с советскими войсками в боях против немецких оккупантов. Боевое сотрудничество ГЛ и АЛ с советскими партизанами и войсками являлось одним из главных источников развития и укрепления польско-советского братства по оружию.

Что же касается отношения Армии Крайовой, подчиненной эмигрантскому правительству, к Красной Армии, то оно было очень сложным. Командование АК, а также в большинстве случаев местное высшее руководство не стремились к действительному сотрудничеству с советскими партизанами и войсками. Более того, на планы командования АК решающее влияние оказывала теория «двух врагов», согласно которой не следовало ослаблять немецкую военную мощь и облегчать задачу Красной Армии. В директивах командования АК (так называемый план «Буря») подчеркивалось, что при отступлении немецкой армии с польской территории предусматриваются удары по ее арьергардам и в этом случае признавалась возможность тактического взаимодействия с советскими войсками. Однако это взаимодействие рассматривалось как крайняя необходимость.

В приказе главного командования АК, изданном в марте 1944 г. и направленном в районы Западной Белоруссии и Западной Украины, указывалось: «В связи с отсутствием дипломатических отношений между нашим Правительством и Советами (СССР. – В. П.) не рекомендуется по нашей инициативе поспешно устанавливать связи с советским командованием. Напротив, следует стремиться к осуществлению плана «Буря» самостоятельно, поскольку это будет возможно… Если, однако, обстановка принудит к согласованию действий, командир должен представиться командиру советской части и сделать ему следующее заявление: «По приказу Правительства Польской Республики как войсковой командир предлагаю согласовать с вступающими на территорию Польской Республики вооруженными силами Советов военные действия против общего врага»[50]. Таким образом, командование АК пыталось переложить на местных командиров, а иногда и на самое низшее звено АК риск и ответственность за решение вопросов, имевших политический характер, которые обанкротившиеся политики эмигрантского правительства не сумели прежде решить.

В руководстве АК усиливалось беспокойство относительно идейно-политической позиции рядов АК. Начальник отдела пропаганды главного командования АК в специальном документе 10 марта 1944 г., направленном командующему АК, так оценивал внутреннюю обстановку в АК: «АК является сборищем враждебно настроенных друг к другу командиров и отрядов, связанных лишь сильно надорванной нитью формальной дисциплины, которая может порваться в первый момент борьбы, о революционном характере которой забывать нельзя». Командующий АК согласился с такой оценкой. «В такой обстановке, – указывал он в своем докладе эмигрантскому правительству, – в период освободительных боев в АК возможны серьезные внутренние беспорядки» [51]. Сам командующий АК и его ближайшие сотрудники не были уверены в идейной сплоченности подчиненной ему подпольной армии. Следует подчеркнуть, что их опасения были обоснованными и неоднократно подтверждались на практике. Вопреки установкам командования некоторые отряды АК действовали против оккупантов и положительно относились к вопросу о сотрудничестве с советскими войсками и партизанами. Бывали случаи, когда при отрядах АК создавались партизанские группы из бежавших из плена советских солдат.

Следует, однако, помнить, что часть отрядов АК действовала в соответствии с директивами командования АК, и на их совести лежат братоубийственные акты против польских прогрессивных деятелей и воинов Красной Армии.

Польская рабочая партия сразу же оценила важность и необходимость вовлечения в партизанскую борьбу стойких в политическом и опытных в военном отношении советских военнопленных, особенно офицеров. Местные организации партии создавали комитеты помощи советским военнопленным, помогали им скрываться от преследований и направляли в партизанские группы и отряды.

Один из организаторов ППР и ее первый Генеральный секретарь М. Новотко 24 июня 1942 г. сообщал Генеральному секретарю Исполкома Коминтерна Г. Димитрову: «Тысячи красноармейцев и командиров, которые убежали из германских лагерей для военнопленных, скрывают наши рабочие и крестьяне. Везде имеем с ними связь. Чем можем, помогаем. Мы решили включить их в наши партизанские отряды». В конце августа 1942 г. Г. Димитров рекомендовал М. Новотко помочь 60 тыс. советских военнопленных, которые работали в угольных шахтах Силезии, использовать их в борьбе против оккупантов. «Осторожно установите наличие коммунистов среди них и свяжитесь с ними, – рекомендовал Г. Димитров. – Если в будущем умело организовать работу по побегу их, то такие люди могут быть хорошими кадрами для ваших партизанских отрядов»[52].

Один из первых советских партизанских отрядов на территории Польши возник в августе 1941 г. Его организаторами были лейтенант Красной Армии А. И. Колупаев – уроженец г. Курган и Григорий Максимович Клецовка[53] – военнослужащий, уроженец д. Седич Быховского р-на. Оба, будучи контужеными, попали в плен к гитлеровцам. Находились в разных лагерях, сумели бежать. В группе Г. М. Клецовки были 6 человек, в группе А. И. Колупаева – 12 патриотов. На встрече в Луковских лесах группы объединились. Во главе отряда стал А. И. Колупаев – человек большой души и редкой храбрости. И это неизменно приносило успех в боевых делах.

«Польские патриоты, – вспоминает Г. М. Клецовка, – доставляли в отряд пулеметы, винтовки, боеприпасы. Крестьяне охотно снабжали нас продуктами питания. Мы искренне благодарны всем тем польским товарищам, которые в трудные дни войны оказывали нам всяческую помощь и поддержку»[54].

Весной 1942 г. отряд перебазировался на восток, в Слонимский район. К этому времени в нем насчитывалось свыше 200 хорошо вооруженных бойцов. Впоследствии отряд вошел в бригаду «Советская Белоруссия» (комбриг Н. В. Бобков) под именем своего командира А. И. Колупаева, героически погибшего в боях с врагом в марте 1944 г. Г. М. Клецовка стал комиссаром этого отряда [55].

В тех районах, где в силу ряда причин еще не существовало партизанских отрядов, советские солдаты и офицеры вместе с польскими патриотами активно участвовали в организации саботажа и диверсий на предприятиях, ликвидации фашистских чиновников и офицеров. В самые трудные для польского народа 1941–1942 гг. многие советские военнопленные вместе с поляками стали организаторами партизанских групп и отрядов. Среди них был белорус П. К. Финансов. Его отряд действовал совместно с отрядами и группами созданной весной 1942 г. Гвардии Людовой.

Петр Карлович Финансов – бывший пограничник, старший лейтенант, жил в Минске, после увольнения по болезни в запас работал управляющим Пуховичским отделением Госбанка, потом в г. и. Мстиславль заведовал районной сберегательной кассой. С первых дней войны П. К. Финансов на фронте. Попал в плен, но сумел бежать из концлагеря Янува, что в 4 км от Янува-Мазовецкого, и снова взялся за оружие в рядах Гвардии Людовой. Вместе с ним бежали еще 9 человек. По свидетельству жителя д. Марианка Юзефа Бакулы, у которого они вначале нашли приют, один из них был без руки. У П. К. Финансова он видел глубокие шрамы на спине и шее. Другие передвигались с помощью костылей[56].

П. К. Финансов стал командиром отряда, в составе которого были русский, грузины, азербайджанцы, узбек, адыгейцы. В конце ноября 1942 г. в лесу между Минском-Мазовецким и Сан-ницей отряд был приведен к присяге, которую принял командующий округом № 3 Гвардии Людовой, известный ветеран освободительного движения, впоследствии генерал Войска Польского Зигмунд – Зигмунд Душиньский. Присяга была принята на польском и русском языках, автором последней был П. К. Финансов.

Вначале в отряде на три десятка человек были два старых карабина, маузер, два револьвера системы «наган» с небольшим запасом патронов и два десятка гранат. Начал он свои боевые действия в безлесных районах Минска-Мазовецкого, Гвалинского, Седлецкого и Луковского поветов, трудных для партизанских действий. Однако отряд Петра смог осуществить немало дерзких налетов на вражеские гарнизоны, пустил под откос несколько железнодорожных эшелонов с живой силой и техникой, уничтожил несколько складов с горючим и боеприпасами.

Вот некоторые выдержки из дневника боевых действий отряда за первые дни декабря 1942 г.: отряд уничтожил в д. Глинянка волостное управление и почту, казнил старосту – верного пособника врага, который издевался над местным населением; 24 декабря отряд уничтожил маслозавод в д. Малова Гвалинского пов., спустя несколько дней партизаны забросали гранатами и сожгли полицейский пост в Датоницах Седлецкого пов.

В ответ на активные действия партизан фашисты усилили террор, устраивали облавы на партизан и их помощников – местных жителей. Поэтому отряд получил приказ передислоцироваться в Луковский пов., район м. Недведыш. Секретарь местной организации рабочей партии Тадеуш Матвиевский организовал встречу отряда Петра с действующим в этих местах польско-советским отрядом им. К. Калиновского, которым командовал Серафим – С. П. Алексеев. На этой встрече отряды решили объединить свои силы. Командиром отряда стал П. К. Финансов.

С первых дней 1943 г. отряд Петра развил еще более активную деятельность. Так, в и. и. Воля партизаны разгромили управление по заготовке скота. Спустя несколько дней отряд напал на вражеский аэродром, уничтожил несколько самолетов врага. 14 февраля 1943 г. группа партизан совместно с ударным отрядом Гвардии Людовой овладели и. и. Санница, где уничтожили телеграф, коммутатор на почте, сожгли документы волостной управы и захватили значительные запасы продовольствия и боеприпасов. В середине февраля партизаны неожиданно для врага появились на железнодорожном перегоне Сосновка – Кошевица и взорвали вражеский эшелон с боеприпасами.

В боевых действиях отряд постоянно опирался на сеть подпольных организаций, от которых получал точные сведения о намерениях оккупантов и местной полиции. Командование округа все время координировало важные операции партизан по разгрому крупных вражеских гарнизонов.

В конце марта 1943 г. отряд Петра получил приказ передислоцироваться в район Вышково Венгеровского пов. 28 марта поздним вечером отряд, измученный беспрерывными боями и продолжительными переходами во время сильной снежной бури, остановился на ночлег в д. Побратимы. Видимо, из-за беспечности часовых фашистам удалось окружить партизан. Они оказали врагу ожесточенное сопротивление. Бой продолжался несколько часов, кончались боеприпасы. Спастись можно было только смелым прорывом на узком участке. П. К. Финансов лег за пулемет и огнем прикрыл путь для спасения боевых товарищей. В этом бою отважный партизанский командир погиб[57].

Боевой путь прошел и минчанин, защитник Брестской крепости Федор Филиппович Журавлев. В ночь на 27 июня 1941 г. раненый он вместе с некоторыми другими оборонцами крепости попал в плен. После войны известный советский писатель С. С. Смирнов рассказал в своих произведениях об их нелегкой судьбе, поведал о минчанине Ф. Ф. Журавлеве. Он долгое время провел в гитлеровских лагерях смерти, которые находились в Бяла-Подляске и Ченстохове. В апреле 1943 г. Ф. Ф. Журавлеву удалось бежать. Он попал в партизанский отряд, который действовал в Польше. Вскоре 32 партизана этого отряда форсировали Вислу, а затем и Буг и пришли на белорусскую землю. Советские воины были зачислены в отряд им. Г. К. Жукова, который действовал на территории Брестской обл., а в июле 1944 г. Ф. Ф. Журавлев в составе 76-й гвардейской дивизии участвовал в боях с гитлеровскими захватчиками[58].

Летом 1942 г. возле д. Бекетово под Старым Осколом тяжело раненный уроженец Климовичского р-на П. Савельев попал в плен. Потом пошли перегоны военнопленных из лагеря в лагерь. В июне 1943 г. военнопленные оказались в г. Кельц. Отсюда с помощью польских патриотов ему удалось совершить побег из лагеря вместе тремя верными друзьями – П. Волобуевым и М. Чернецким – уроженцами Белгородской обл. Они стали партизанами и вместе с поляками вели борьбу с гитлеровскими захватчиками.

П. Савельев написал письмо родным о своей жизни и оставил его у своего земляка Виктора Яхимюка, тоже партизана. Он писал: «…если я не вернусь домой, то знайте, мои родные и дорогие, что своей клятвы я не нарушил, свой долг перед Советской Родиной выполнил до конца. Если удастся выйти живым, то обо всем подробно расскажу сам. А теперь делаю все, что от меня зависит, чтобы внести свой вклад в нашу победу над фашизмом… Мы крепко подружились с нашими польскими братьями. У нас с ними одна цель, один путь к победе – сражаться до последнего дыхания, до полного освобождения» [59].

В. Яхимюк вспоминал: «Это было осенью 1943 г. Тогда я был связным партизанского отряда, который действовал на территории Володувского повета Люблинского воеводства и жил в селе Мастиско. Мне пришлось переправить в партизанский отряд многих советских граждан, совершивших побег из немецких лагерей. В октябре я встретил лейтенанта Красной Армии, который назвал себя Савельевым. Он рассказал, что родом из Климовичского района.

Через два дня я провел лейтенанта дальними тропами в партизанский отряд, которым командовал Василий Черный. Перед уходом в отряд лейтенант П. Савельев написал письмо жене и детям, которое просил передать после окончания войны адресату, если с ним что-нибудь случится. Случилось так, что я попал в другой партизанский отряд – капитана Белова и уже больше с этим человеком и его товарищами не встречался. От своих односельчан я узнал, что лейтенант П. Савельев мужественно сражался с фашистскими оккупантами. Он ходил на самые трудные задания. Лично пустил под откос три железнодорожных эшелона с вражескими войсками и боевой техникой»[60].

Житель с. Мастиско лесничий Матейчук был свидетелем того, как П. Савельев, переодевшись в форму гитлеровского офицера, пробрался в тот же лагерь в Кельцах, в котором до того был сам. Хорошо зная порядки, установленные гитлеровцами, он сумел ввести в заблуждение охрану, обезоружить ее и вывести из заключения более двухсот узников, большинство из которых влились в партизанский отряд. Фашисты назначили за голову П. Савельева крупную награду. Однако никто из местных жителей не выдал мужественного офицера. Но не пришлось ему дожить до победы: погиб в жестокой схватке с гитлеровскими карателями. Матейчук рассказал, что группа партизан под командованием П. Савельева, возвращаясь с боевого задания, попала в засаду. В том месте, где находился П. Савельев, гитлеровцы потеряли пять карателей, убитых гранатой, брошенной героем [61].

Сержант Красной Армии белорус Андрей Константинович Парфенчиков бежал из концлагеря вместе со своим другом-поляком Болеславом Скибинским. После долгих скитаний они встретили партизан Армии Людовой, встали в их ряды. Боевые друзья – поляки о нашем соотечественнике вспоминали: «В обхождении с товарищами парень всегда был мягким и как бы немного стеснительным. Открыто и доверчиво смотрел большими глазами… Никогда никто от него не слышал, чтобы он голос на кого повысил или бросил что-нибудь грубое. Но если был чем-нибудь недовольным – не молчал, говорил. Спокойно и твердо. Зато в бою он делался совсем другим. Что в огонь, что в воду – на слом головы, без оглядки. В отряде называли его Соколом». В боях А. К. Парфенчиков проявлял большое мужество, действовал смело и зачастую рискованно, особенно во время диверсий на железных и шоссейных дорогах. Когда гитлеровцам удалось окружить отряд, группа А. К. Парфенчикова осталась прикрывать отход боевых товарищей. Сам командир группы заменил погибшего пулеметчика, был тяжело ранен. Его боевой друг Б. Скибинский вынес его с поля боя, но спасти не смог. А. К. Парфенчиков навсегда остался в польской земле[62]. После войны останки погибших партизан были перезахоронены в братской могиле.

В 1943 г., особенно со второй половины, в связи со значительным расширением партизанской борьбы в Польше участие в ней белорусских партизан стало более значительным. К концу года практически не было таких более или менее крупных отрядов, в которых не сражались бы советские граждане. Командование Гвардии Людовой перешло к практике формирования из советских партизан самостоятельных отрядов, подчинявшихся только командиру бригады или командующему округом. Так, в частности, было в Варшавском и Люблинском округах [63].

В целом в польском партизанском движении до весны 1944 г. участвовали, по неполным данным, 7–8 тыс. советских граждан[64].

Важная особенность партизанского движения в Польше состояла в том, что с июня 1943 г., когда была установлена связь с Украинским штабом партизанского движения, его руководство передало приказ всем советским партизанам, кроме летчиков и танкистов, оставаться на территории Польши и сражаться против врага вместе с Гвардией Людовой[65].

В 1943 г. бежавшими из плена советскими офицерами и солдатами было создано немало новых отрядов и групп, которые, как правило, входили в состав Гвардии Людовой. Значительное количество советских партизан, воевавших ранее в отрядах Армии Крайовой, с начала 1943 г. перешли в Гвардию Людову. Это было вызвано усилением антисоветской деятельности реакционного руководства Армии Крайовой после разрыва отношений между Советским Союзом и лондонским эмигрантским правительством В. Сикорского [66]. Армия Крайова, находящаяся под влиянием лондонского правительства и буржуазных слоев Польши, видя успехи Красной Армии и активизацию партизанской борьбы в своей стране, стала проводить усиленную агитацию за сдерживание боевых действий против гитлеровских захватчиков. Призывая партизан к спокойствию, агитаторы лондонского правительства заявляли, что нужно беречь силы, а когда воюющие страны обескровят себя в борьбе, тогда наступит время их действий. В арсенале их действий активно использовались лозунги: «Польша для поляков», «Польша от моря до моря» и др. Разжигая ненависть против СССР, всего советского, русских, снова и снова поднимали вопрос о пересмотре восточных польских границ – о возвращении Польше Западной Украины и Западной Белоруссии. Активисты лондонского польского правительства не ограничивались агитацией, переходили к угрозам, террористическим актам против партизан Армии Людовой, особенно тех отрядов, в которых боролись с врагом советские граждане.

Истинные патриоты не соглашались вести борьбу на условиях лондонских политиков, при любом удобном случае уходили из таких отрядов, переходили в иные партизанские формирования и там включались в активную борьбу против гитлеровских оккупантов либо создавали свои самостоятельные группы и отряды. Влияние Армии Крайовой, ее авторитет снижались. Однако движение Сопротивления в Польше по-прежнему представляло довольно пеструю картину как по настроениям, политической ориентации, так и по боевой готовности. Хотя с точки зрения наличия оружия, боевой техники отряды Армии Крайовой были обеспечены в достаточной степени, как ни парадоксально, без особых трудов они получали оружие у немцев, обильно снабжались лондонским правительством, немало оружия, боеприпасов захватывали во время нападения на партизанские отряды Армии Людовой либо перехватывали грузы, сбрасываемые партизанам Украинским и Белорусским штабами партизанского движения.

Перенесение боевых действий многих советских партизанских отрядов и групп на территорию восточных районов Польши началось с весны 1944 г. в связи с выходом войск 1-го Украинского фронта на советско-польскую границу, а также на основании соответствующей просьбы командования Армии Людовой. Прибытие советских отрядов, прошедших жестокую школу партизанской войны, активизировало польское Сопротивление. Быстро росли и крепли новые национальные формирования. Воюя плечом к плечу с советскими партизанами против общего врага, они перенимали у них проверенные в боях формы и методы борьбы. Сразу же расширился диапазон действий польских отрядов и бригад. Советские партизаны принесли с собой активность, наступательность, неустрашимость.

Вставала задача оказания помощи партизанскому движению Польши. Жизнь диктовала необходимость создания единого оперативного органа для управления партизанским движением. Прежде всего требовалось наладить боевое сотрудничество, взаимодействие отрядов, находящихся под руководством различных политических сил, объединить все движения Сопротивления вокруг одной, главной на тот момент цели – разгром фашистской Германии, освобождение оккупированной Польши.

Советский Союз в тяжелые дни гитлеровской оккупации Польши оказывал польскому народу разнообразную помощь – политическую, моральную и военную. Одной из важнейших ее форм была непосредственная помощь польскому партизанскому движению. Особо ощутимой она стала с 1943 г. вплоть до полного освобождения Польши. В первые годы Великой Отечественной войны советская помощь польским партизанам была затруднена в связи со сложной обстановкой на фронте и большой удаленностью аэродромов. Однако после победы Красной Армии под Сталинградом и в результате ее общего наступления зимой 1942–1943 гг. военная обстановка значительно улучшилась. Весной 1943 г. был осуществлен непосредственный боевой контакт польских партизан с партизанами Украины и Белоруссии. Этому способствовало коренное изменение военно-политической обстановки в мире под влиянием побед Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны против немецко-фашистских захватчиков, приближение советских войск к польским землям, а также организационная, политическая, идеологическая и военная деятельность Польской рабочей партии. Авангард польского рабочего класса все более становился ведущей силой освободительной борьбы. ППР сплотила передовые демократические силы народа в Национальный демократический фронт. Его верховным органом стала созданная 31 декабря 1943 г. – 1 января 1944 г. Крайова Рада Народова. Она обратилась к союзным державам – правительствам СССР, США и Англии с воззванием «во имя общей борьбы с общим врагом о помощи в виде доставки оружия и средств борьбы для Армии Людовой», ибо в результате гитлеровского террора «проблема доставки оружия становится вопросом жизни или смерти для миллионов поляков»[67].

12 января 1944 г. ЦК ППР обратился к Центральному бюро польских коммунистов (ЦБПК) в СССР[68] с письмом, в котором просил организовать помощь АЛ вооружением и военным снаряжением.

18 февраля 1944 г. Председатель ЦБПК А. Завадский обратился с письмом к Советскому правительству, в котором просил разрешения на организацию польского партизанского штаба. Основной целью штаба была бы помощь АЛ вооружением, техническими средствами, радиостанциями и оборудованием. В письме выдвигалось предложение использовать в работе штаба поляков, действовавших в советских партизанских отрядах, в отрядах, непосредственно связанных с Союзом польских патриотов, а также об ускорении обучения будущих партизанских кадров в Специальном батальоне, созданном при 1-м Польском корпусе в СССР в октябре 1943 г. [69] Советское правительство удовлетворило просьбу польских коммунистов. 8 апреля 1944 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление о создании Польского партизанского штаба. Он располагался первоначально в с. Шпаново Ровенской обл., а затем в Люблине. Начальником штаба был назначен генерал А. Завадский. Кроме польских офицеров в штабе работали также 154 советских специалиста. С апреля 1944 г. заместителем начальника штаба, а с сентября 1944 г. и его начальником был назначен известный белорусский государственный и политический деятель Сергей Осипович Притыцкий, уроженец д. Горкавичи Белостокского воеводства, которому было присвоено звание полковника Войска Польского. В этом же штабе служил уроженец д. Новоселки

Кобринского р-на Александр Кириллович Букраба, активный участник освободительного движения в Западной Белоруссии, в годы войны – комиссар партизанского отряда им. С. Орджоникидзе бригады им. В. М. Молотова[70]. Радиотелеграфистом штаба являлся минчанин Михаил Федорович Заворотный [71], опытный радист, которого забрасывали с группой польских офицеров в глубокий тыл гитлеровских войск для укрепления командными кадрами польских партизанских отрядов, действовавших в районе Лодзи, Ченстохова, Радомской, Петрикова[72]. Помощником начальника отдела работала Татьяна Ивановна Притыцкая[73].