Тихая охота

– Я предлагаю всё-таки усилить нашу группировку, – сказал Антарктик. – Не сотня, не тысяча людей, ни учёных, ни бойцов. Туда надо послать ещё двух-трёх человек. Желательно с небольшими перекосами в мозгу. Как те, кто сейчас там – разумнист, защитник искинов и сумасшедший детектив. Ещё пару таких же в помощь и думаю, своими нестандартными решениями они помогут снять все проблемы.

– Детектива нет, – сказал Оушен. – Недавно он попался объектам при невыясненных обстоятельствах и сейчас стал angestochen, один из тех, с длинными руками и одинаковым лицом.

Господин Юроп опять застучал пальцами по столу. Найти детектива Серёгу ему стоило немалых хлопот и всё впустую.

– Так они вдвоём сейчас работают? – уточнил Антарктик.

– Нет, к ним вскоре присоединится ещё один, – сказал Оушен. – Разумнист наткнулся в лесу на собирателя грибов, приехал из регионального центра.

Он помолчал и добавил:

– Тесты показали, что у этого новичка высочайшие показатели интуитивной логики. Они даже превосходят данные господина Зиона.

Члены правления молчали. Легендарный господин Зион, основатель концерна, был личностью выдающейся настолько, что порой его считали даже и не человеком. Впрочем, про него мало что было известно.

– А чем он ещё занимается, кроме сбора грибов? – спросил Арктик.

– Работает курьером, – ответил Оушен.

Все они сразу же вспомнили древнюю притчу о пастухе, жившем в диких горах. И только один дьявол знал о том, что это величайший полководец всех времён. Может и этот курьер станет когда-нибудь членом правления.

– Хорошо, – господин Антарктик глянул на господина Америку. – У меня есть ещё один кандидат на базу. Это индеец из племени чиппева. Он учился в колледже и даже умудрился попасть на королевскую службу. Ушёл в отставку в звании бушмастера бригады лесных рейнджеров. Меня привлекло в нём парадоксальное мышление перевёрнутой пирамиды. В любой ситуации для него нет заранее установленных фактов.

Немного подумав, члены правления закивали головами. Заодно они одобрили и трудоустройство Тимура. Обсудив ещё несколько вопросов, господа Юроп, Арктик, Антарктик, Америка, Оушен и Эйшен разъехались. Тимур, сидя в своей ипотечной трёхкомнатной квартире с видом на кладбище, ещё не знал, что после официального одобрения его зарплата будет составлять примерно пятьдесят тысяч долларов. А то, что ему выдал Алёха, выплачивалось стажёрам.

Разогнавшись по мелкой речной волне, Антарктик поднял свой гидросамолёт. Сейчас старейший член правления раздумывал, как ему послать на базу ещё одного своего человека. Сделать это было непросто. Кандидаты появлялись там в результате невообразимых случайностей, в основании которых лежали железные закономерности. И если его человек не окажется в нужное время в нужном месте, да ещё лесная стража не почует в нём необходимого коллегу, ничего не получится. Беда в том, что когда наступит это время и где это место, никто не знал. А установить закономерности отбора пока у Антарктика не получалось. Но он знал то, чего не знали другие члены правления. Уральские алмазы тысячи лет не давались в руки концерну, хотя про них широко стало известно буквально два века назад. Сейчас их время пришло – тоже сработала неведомая закономерность, когда появились технологии, способные использовать их как топливо. Но где-то там, на Северном Урале залегала Рубиновая твердь. Именно её и хотел отыскать Антарктик. Возможности того, кто получал к ней доступ, были практически неограничены, и даже древние алмазы из прадеревьев не обладали таким потенциалом. На индейца чиппева Антарктик обратил внимание, когда почуял в нём сильную тягу к поиску. Удалось выяснить, что отставной бушмастер разыскивает своих предков, точнее духов своего народа, ушедших под землю тысячи лет назад. Человек, нацеленный на розыск одного, на своём пути найдёт и другое, решил Антарктик. Пусть ищет Рубиновую твердь. Он довёл до индейца информацию, что под Уралом живут некие дивьи люди – gens incroyables. И тот заинтересовался, а дальше уже было проще. За год бушмастер выучил русский язык, изучил множество книг по мифологии Урала. Причём, даже к удивлению Антарктика, наблюдавшего за этим, легенд в этой части Земли оказалось гораздо больше, чем где-либо. Но поразмыслив, он решил, что это вполне объяснимо, так как именно на Урале и зародилось человечество в нынешнем своём виде.

Уже добравшись домой, Антарктик ещё раз всё как следует обдумал. Оставалось множество неувязок, лакун, но это было в порядке вещей, потому что предусмотреть результаты воздействия всех сил, действующих в мире, невозможно, хотя бы по той причине, что о многих из них неизвестно. Как случилось, например, с появлением объектов и одержимых в районе базы. Концерн имел план по алмазам, Антарктик имел внутри него свой план, о котором никто не знал и наверняка были ещё и другие планы внутри других планов. Обычная жизнь и только.

Во сне, когда Алёха ворочался с боку на бок, твёрдая сосновая шишка оказалась у него под лопаткой. Ёрзая, он в полудрёме пытался лечь поудобнее, но не получалось. Открыв глаза, Алёха пару секунд приходил в себя. Мышцы немного затекли, всё-таки не восемнадцать лет, когда проснулся и сразу готов ко всему. Надо в себя прийти не торопясь. Усевшись на спальнике, Алёха отхлебнул из фляжки чаю, куда всегда добавлял капельку хорошего коньяку. Взбодрился и осмотрелся. Вот-вот солнце встанет, время уже шестой час. Так, надо послание Марафету оставить.

На листке блокнота Алёха написал: «Лагеря нет. Дела плохи, идёт охота. Маяк дай на Хромом Камне, через день от маяка приходи сюда, будут деньги, продукты, еда. В деревне упыри, дай свой адрес в Соликамске или телефон».

Он вытащил перочинный ножик, тот самый, сувенирный, что как-то прислали на базу – штук пятьсот, – приподнял на нём штопор, прижал им записку и аккуратно сбросил послание в то место, где ночью объекты сожрали двух мужиков.

Сразу три фишки для своих применил Алёха. Ножик с красивым рисунком танцующих квадратов был только у лесной стражи. Конечно, за десять лет, как доставили перочинники, часть их потеряли, часть подарили, но это был знак от базы. А Хромой Камень – так называли скалу, торчавшую в тайге, тоже только парни лесной стражи. Официально, на картах она значилась Богатой горой. Инфа об этом тоже могла просочиться, но ничего другого Алёха не придумал. До Хромого Камня день пути, пока Марафет туда доберётся, даст маяк, пока придёт обратно. А если решит что-то на свою самку, его дела. Ситуация в лесу за семь лет изменилась. Этой ночью ему повезло, потом может счастье поиграет на стороне других. И самая тайная фишка – дать маяк, то есть сигнал. Сделать это могли только люди из лесной стражи.

Убирать лепестки раздуй-травы на деревьях рядом с ночлегом Алёха не стал, Марафет обязательно поднимется сюда и осмотрится. Всяко догадается, что отсюда ножик прилетел. А защитная трава опять о лесной страже напомнит.

Просканив лес, Алёха не заметил никого из нечисти, и накинув рюкзак, помчался на базу. Как всегда, двигался он туда не той тропой, по которой уходил с Тимуром. Кто ходит по своим следам, всегда сунет голову в западню.

Большущий чёрно-белый с красным затылком дятел спорхнул с ёлки на крышу избушки. Покрутил башкой по сторонам, наклонился и застучал по доскам, слегка прогнившим за последние годы. Отлично выспавшийся Марафет приоткрыл глаза и глянул на дверь, вроде, стучится кто-то. Расслабился, отвык от леса. Дятел-трудяга барабанит, личинок и тлей всяких выколупывает. Спустив ноги с лежанки, Марафет помотал головой, откашлялся. От печки тянуло сажей. На полу валялись рюкзаки и кружки ночных гостей.

– Твари! – сплюнул Марафет, поглядев на них.

Посмотрел в окно, вроде никого, обулся, взял ружьё и резко открыл дверь. Заслышав возню в избушке, дятел перестал грохотать и наклонив голову набок, высматривал, что там за шум внизу.

Пройдясь по полянке, Марафет увидел только прижатую к земле траву, да нашёл несколько небольших обрывков ткани, то ли от алмазников, то ли от задетых картечью зомбаков. Наплевать! За водой сходить на ключик, чайку попить, да к лагерю ступать. И тут он замер. Прямо у входа в избушку лежал перочинный ножик с бумажкой. Такой же когда-то был и у него – подарил кому-то. И как сразу его не заметил! Неосторожно, ой, как неосторожно.

Встав к избушке спиной, Марафет огляделся, поднял перочинник и прочёл записку. Хмыкнул и задрал голову, рассматривая скалу. Явно оттуда бросили. И тот, кто это сделал, наверняка видел ночную битву. Ну что же, Хромой Камень, так Хромой Камень. Его отсюда нарочно уводят, чтобы не увидел, кто придёт. Ладно, это не важно. Рано или поздно всё равно встретятся.

Внезапно на крыше заколотил дятел, Марафет аж вздрогнул. Это нервы начали шалить, так нельзя, спокойней надо быть.

Попив чайку, он собрался. Прошмонал рюкзаки ночных алмазников – обычный таёжный скарб, ничего особенного. Алмазов и золота нет, видать, шли на делянку. Да не дошли, твари! Не захотели с покойником в избе спать, сейчас сами как конченые по лесу будут бегать. Кстати, а где второе ружьё, с которым этот придурок выскочил?

Порыскав рядом, в лесу, Марафет отыскал оружие. Бросили его нечистики, ни к чему оно им. Вернувшись в избушку, он повесил ружья на гвозди, там же и рюкзаки зацепил. Взял из них только чай да тушёнку. Огляделся, вроде ничего не забыл. Вышел и припоминая, как добраться к Хромому Камню, зашагал всё тем же размашистым таёжным волчьим шагом, бесшумной тенью стелясь среди деревьев.

Выйдя с автовокзала, Тимур уселся на «тридцатку» и покатил домой. Он уже прикинул, что отдаст жене десять тысяч долларов, остальное приберёт в заначку, как настоящий мужик. И сразу начал строить планы, как их потратит. Но мечтать о хорошей жизни мешало ноющее бедро. Туда явно попала какая-то зараза.

«Что там меня укололо?» – думал Тимур и осторожно трогал ногу, где негромко пульсировала боль.

Жена встретила его с хмурым лицом. Оказалось, что тёща заболела, и сейчас детей у неё не оставить, придётся отменять поездку в Турцию, и вообще всё пропало.

– Зато ипотеку заплатим с этих денег, что на отпуск хотели тратить, – весело сказал Тимур.

– Тебе только бы насмешки строить, – хмуро ответила жена и спохватилась: – А где грибы? И кстати, надо будет к маме съездить, лекарства отвезти, а то в их райцентре ничего хорошего в аптеках нет. Давай, завтра сгоняй.

– Машины нет, а грибы остались в лесу, – сделал грустное лицо Тимур и поморщился от удара боли в бедре.

– Что случилось? – испугалась жена.

– Короче, дело было так, – начал врать Тимур, ещё в автобусе продумавший легенду: – Я провалился в болото какое-то, меня вытащил местный, ну как вытащил, помог выбраться. Увидел мою «Ниву», сразу сказал, что купит. Она же у меня неубиваемая, пробег небольшой.

– И что? – жена смотрела на него недоверчиво.

– Я её продал, – Тимур вытащил из кармана пачку денег. – Вот. Девять тысяч долларов. Реально мужик повёлся на тачку, не знаю, чем она приглянулась. В Перми дешевле можно взять.

Жена ахнула, сразу взяла деньги и начала пересчитывать.

– Так что ипотеку почти всю закроем завтра же, – Тимур заходил по кухне и начал набирать воду в чайник. – И ещё.

Он включил чайник и подмигнул любимой:

– Я устроился на работу, – и тут Тимур понял, что не всё предусмотрел. Он хотел отдать жене только девять или десять тысяч долларов. А сейчас придётся больше выложить.

– Мне дали аванс, – Тимур положил ещё четыре тысячи долларов на стол.

– Обалдеть, – жена и эти стала пересчитывать, а потом унесла в спальню, где положила в свою тумбочку. Тимур грустно поцокал языком, у него осталось для заначки всего две тысячи.

Когда жена вернулась, он рассказал, что в деревне, когда продавал «Ниву», были мужики, работающие на сумасшедшего миллиардера. Тот якобы искал НЛО, и Тимуру предложили поработать с ними.

– Местные отказываются, – врал он. – Считают их чокнутыми, и не связываются. Работать только летом. Зарплата десять тысяч баксов в месяц, снабжение за их счёт. Зимой могут вызвать, но сказали, что редко. Работа в тайге.

– А, ну да, – кивнула жена. – Мы тоже в университете где-то там ходили и космодром якобы инопланетный нашли. Понятно. Так тебя летом не будет что ли?

– Мне посоветовали квартиру пока в Соликамске купить, – сказал Тимур. – И семью туда на лето перевозить, чтобы я мог почаще к вам наведываться. Там же не всё время в тайге шататься.

– А, так это вроде вахты, – объяснила сама себе любимая. Задумалась и сказала:

– Полгода по десять тысяч, полгода по пять тысяч. Это хорошо. Надо обдумать и может, на самом деле квартиру там купить, а зимой в Пермь уезжать. Осенью можно в Турцию скататься с детьми. Нормально.

Забрякал телефон, лежащий на кухонном столе – заряжался тут. Тимур взял его и в мессенджере прочитал, сначала про себя, потом вслух: «Уважаемый Тимур! Вы официально приняты на работу в нашу компанию. Ваша заработная плата с первого сентября пятьдесят тысяч долларов в месяц. Вы уже получили часть денег, потому высылаем вам причитающиеся остатки за половину августа. Наличные будете получать в долларах, переводы в рублях. Это сообщение исчезнет через десять минут после прочтения. С уважением!»

Семья Акчуриных обалдела. Жена подпрыгнула и заулыбалась. Она уже представляла себе, куда потратит всю кучу денег. Тимур стоял и перечитывал послание. Он думал о внедорожнике.

Тут снова брякнуло, но уже банковское извещение: «На ваш счёт поступили 920 тысяч рублей, остаток зарплаты за август».

– Вот это круто! – Тимур обнял и расцеловал жену. Но тут же опомнился: – Никому не говори про это, даже маме своей. Скажи, что я геологом устроился, на вахты ездить.

– Конечно, – закивала любимая, хотя самой очень хотелось поделиться с кем-нибудь, похвастаться. Но тут же передумала. Ну их всех, ещё сглазят.

Вдруг Тимур сморщился и уселся, потирая ногу.

– Что с тобой?! – испугалась жена. И тут же будто увидела его впервые: – Одежда на тебе не твоя. Там точно всё нормально?

– Да я когда в болото упал, весь перепачкался, да ещё вонючее всё стало, – бормотал Тимур, бережно поглаживая пульсирующее бедро, от этого становилось немного легче. – Мужик мне свою одежду дал. А ногу поранил, когда в болоте сидел, видать, зараза какая-то прицепилась.

Тут же супруга отправила его в ванную мыться, всю одежду заставила снять и бросить в стирку. Потом наложила ему на больное место пластырь с мазью Вишневского. На бедре была красная опухоль с чёрной блестящей точкой укола.

– Тебя укусил кто-то, – уверенно сказала жена. – Может, змея или болотный клещ какой-нибудь. Если до утра не спадёт, в больницу завтра иди.

Поужинав и немного поболтав с любимой о светлых планах на будущее, Тимур залёг спать. Дети как раз вернулись с прогулки, попрыгали у папы, расстроились, что лисичка из лесу ничего не прислала, но узнав, что завтра пойдут кушать гамбургеры и прочую вредную еду, обрадовались и убежали тупить в компы и телефоны.

Тимур морщась от того, что боли стали чаще, лёг спать на тахте, что стояла на кухне.

– Не хочу тебя тревожить, – сказал жене. – Да и вдруг там потечёт что-нибудь вроде гноя.

Он вдруг понял, что когда снял одежду, полученную от Алёхи, то самочувствие ухудшилось, будто лишился защиты. А может, этот Анатолий Мошев, что вёз его до Соликамска, не простой дядя? Может, связан с зомбаками или объектами? Странная рана у него.

Все угомонились, Тимур немного почитал перед сном Эриха Фромма, по привычке кое с чем не согласился, и выключив свет, уснул. И почти сразу к нему пришли странные сны. Кто-то будто начал командовать ему, что делать с утра. Сама по себе рисовалась мутная, но разборчивая картинка. Ему надлежало ещё затемно одеться и уехать на автовокзал. Оттуда двигаться через Красновишерск на Ваю. Вдруг проявился отчётливый голос, диктующий маршрут – от Ваи дойти до реки Берёзовая Рассоха и стать там табором, ожидая приказаний. Голос, причём очень знакомый, давил на Тимура, но тот внезапно начал задыхаться от ужаса и смог вытащить себя из сна. Проснувшись, едва не заорал от боли. Нога в бедре опухла и что-то в ране часто колотилось, отдаваясь звенящим эхом в плечах.

«Это нечистое, – подумал Тимур. – Это неспроста. Это, что же делать?»

Он чувствовал, что врач ему тут не поможет, и происходящее как-то связано с недавними приключениями в тайге. И тут Тимур вспомнил о лепестках раздуй-травы, подобранной им в лесу на месте битвы неизвестного с зомбаками.

Он еле встал. Спать не хотелось, где-то в голове ещё метался утихающий голос. Тимур понимал, сам не зная почему, что если он уснёт, то не сможет больше противиться его указаниям. Тихонько, стараясь никого не разбудить, он прохромал в гостиную, где сложил на подоконнике всё, что выложил из карманов перед стиркой одежды. Вот и лепестки, немного увядшие, но другого у него ничего нет.

Сам не зная, что делает, Тимур запихал их в рот, немного пожевал, спохватился, вытащил из аптечки пластырь и бинт. Кстати, как только он начал жевать раздуй-траву, боль уменьшилась, во рту стало прохладно. Положив лепестки на бинт, он закрепил их на больном месте пластырем. Боль стала исчезать, но вдруг вновь запульсировала, ярко и остро, как будто что-то там, в ноге, яростно рвалось наружу. Прохромав в ванную, Тимур сел на край ванны и положил руку на больное место. И буквально через минуту увидел, как из-под пластыря заструилась чёрная вязкая жидкость с пряным знакомым запахом. Так пах объект, располосованный им ночью у оврага.

Тимур встал в ванну и немного отодрал пластырь, глянуть, что там. Из раны полилась чёрная жидкость, потом хлынул гной. Опухоль исчезала на глазах. Он ещё раз приложил бинт с кашицей раздуй-травы. Ногу дёрнуло судорогой, Тимур несильно сжал рану по краям и почувствовал нечто твёрдое под кожей – надавил ещё и вылущил один за другим несколько чёрных маленьких, похожих на обкатанные камешки частичек не пойми чего. Они неожиданно звонко застучали, падая в ванну. За ними вылилось немного гноя и боль прошла совсем. Включив воду, Тимур начал смывать всё это отвратительное. Дверь в ванную распахнулась. Кутаясь в халатик, сонная жена смотрела на Тимура.

– Вот, – сказал он. – Прорвало нарыв.

– Ну так, мазь Вишневского сработала, – зевнула жена. – А я слышу, кто-то ходит, пошла посмотреть.

Он попросил кипячёной воды, она принесла перекись водорода и промыла рану. Осмотрев её, жена забинтовала бедро. Акчурины попили чаю, поболтали о грандиозных планах, всё время либо поплёвывая через левое плечо либо постукивая по столу, а потом улеглись спать. Тимур спал на кухонной тахте. Рана на бедре больше не ныла, а наоборот, там разлилось приятное тепло.

«Восстановление идёт», – подумал Тимур и заснул. Спал он спокойно, без всяких снов.

Свернув на Губдор, Анатолий Мошев вскоре свернул в лес. Дороги здесь просыхали долго после весеннего паводка, но лето выдалось жарким и земля была не то что сухой, а влажноватой, и машину держала. Уазик мотался по буеракам, проваливался в ямы, поднимая волны грязи, под колёсами хрустели упавшие трухлявые берёзы. Явно по этой дороге никто не ездил очень давно. Раньше мотались газовики, тянувшие где-то здесь нитку на север, а грибники и ягодники сюда не совались, места были пустые на добычу. Охотники могли забрести, но в сезон; рыбаки добирались к Вишере по другим, более удобным подъездам.