Блуд и бесы. Сезоны совокуплений. Рассказы

Теософия

Мир есть принадлежность рая, но его нужно заслужить.

Дородный православный батюшка ехал по делам церковным в электричке. Перекусывая, чем Бог послал, он по транзистору с интересом слушал трансляцию дебатов двух известных политиков—об угрозе терроризма миру во всем мире. От несогласия с услышанным батюшка перестал кушать то, что Бог послал, точнее то, что ему собрала матушка в дорогу. Перекрестившись, священнослужитель стал заворачивать недоеденное в платок и подумал-«Ах ты, Господи, Боже Мой, какие, можно сказать, наивные, даже некомпетентные рабы Божьи, эти депутаты государственной думы. О какой там экономической зависимости они глаголят, при чем здесь новейшие военные технологии, агрессивность НАТО и финансовые корпорации? Неужто наивные не видят, мир в мире зависит не от этих факторов, а от священнослужителей всех конфессий, ну и от теософии конечно». Батюшка смахнул с рясы крошки и сделал глоток воды.«Да, именно так —от теософии. Да вот вам хоть один пример: стоит лишь всем авторитетным религиозным лидерам особенно мусульманским единогласно провозгласить террористов-святыми мучениками, которым уготованы места в райских садах – вот тут и настанет конец света».

Странная парочка

Чтобы жить своим умом, его надо иметь.

Казалось бы, это естественно, что человек не будет жаловать того, кто его предает и не ценит. Но в жизни Болдырева эта схема в отношениях с Еленой не срабатывала. Даже наоборот, чем хуже Елена к Болдыреву относилась, тем сильнее он её любил. Любил, боясь недовольством и конфронтацией потерять её.«Сучка гулящая помыкает тобой», -твердила Болдыреву мать. «Шалава», -думали про Елену его друзья. «Крыса», -утверждались в мнении знающие их пару женщины. «Лучшая из всех, кого я знаю», -убеждал себя Болдырев. «Не могу я без нее и не хочу», -отбивался он от множества «доброжелателей», пытавшихся открыть ему глаза.

Не год, не два существовала эта странная пара, приводя окружающих в недоумение. В результате: до сих пор живут они вместе в любви и согласии, вызывая у людей то светлую, то темную зависть.

Важные дела

Иная психическая травма бывает больней, чем физическая.

В многоквартирном доме на Киевской 86,царил покой и порядок. Тучный мужчина в подтяжках из квартиры 28,поставил на газ чайник, в предвкушении получить удовольствие от куска торта, лежащего в холодильнике. Молодая мать из квартиры 25 вязала возле кроватки, в которой мирно спал младенец. Сухопарая дама, проживающая этажом ниже, заканчивала накручивать на оставшиеся волосы бигуди.

У Сахарова сегодня были важные дела-день расписан по минутам. Буквально на секунду высунув голову в открытое окно, он намеревался хлебнуть свежего воздуха. Внизу соседский мальчик метит из рогатки в большую рыжую кошку.«Ты, что же это?» – закричал Сахаров. Мальчик показал ему язык и стрельнул по кустам. На шум из соседнего окна высунулась голова с закрученными на ней бигудями.«Опять орете на детей?» -ехидно сказала голова с бигудями.«Вы лучше скажите вашему мужу, чтобы ставил машину не под моими окнами. Пусть поищет другое место», -выпалил наболевшее Сахаров голове в бигудях.«Тротуары, слава Богу, еще не ваши, парировал голова в бигудях, елейным голосом добавив, -Какой же вы все-таки скандальный». На перепалку откликнулась двадцать восьмая квартира. Ее хозяин, выйдя на балкон, поддержал Сахарова, выдвинув против головы в бигудях, массу обвинений, вплоть до супружеской неверности. Но 25 и 29 квартиры, отреагировавшие на шум, взяли сторону головы в бигудях всей мощью обрушившись против Сахарова и квартиры 28.Скандал набирал силу, привлекая все новые лица.

Рыжий кот давно покинул территорию двора, мальчик смылся еще раньше. В квартире 25 в кроватке орал никем не слышимый ребенок, чайник в квартире 28,давно выкипел, а Сахаров, втянуты в перебранку, забыть забыл про свои важные дела.

Фома неверующий

Доверяй, но проверяй.

От серьезных мыслей про день пива Новикова отвлек идущий навстречу сосед по лестничной клетке Сатюков. Желающий поделиться доброй новостью, Новиков не удержался и поздоровавшись, сообщил-«Слыхал, Данил Данилыч, завтра в городе объявлен день пива. И по этому поводу в пивном баре «Краб» пиво будут наливать бесплатно всем желающим. Правда, только с часу до трех. Пойдешь?» «Что за люди, что за народ такой. Что им не скажи, во всё верят. Какой же ты наивный, соседушка. Неужели ты веришь в эти сказки, что кто-то, где-то, кому-то будет разливать пиво бесплатно. Нет, брат, чудес на свете не бывает». «Да я тебе говорю, – обиделся Новиков. – смотри Даже в газете пропечатали. На, читай!» И Новиков протянул Сатюкову местную газету.«Ну что ты за человек такой, – забрав газету и сунув её в карман, продолжал укорять его Сатюков. – «Веришь всякой противоестественной чепухе, как дитя малое. Они что хочешь пропечатать могут, а жизнь диктует свое. У нее, брат, свои законы – разливать бесплатно пиво дураков нет». «Ну, ты, Данил Данилыч, прямо Фома неверующий». «Да, я такой, и небылицам всяким не верю. И тебе не советую. Так что никуда не ходи, не позорься и времени не теряй»

Про себя же Сатюков подумал-«Сегодня же позвоню в редакцию, все уточню, все разузнаю. И даже если там не подтвердят, а будут юлить, специально пораньше приду в пивбар „Краб“ с газетой в руках. И пусть попробуют не налить хотя бы кружку!»

Игрища аномалий

Лучше все предоставить случаю, чем сознательно лезть на рожон.

Посвятив жизнь служебному росту, Антон Макарович Бахтерев рано постарел. А еще потому, что рано женился из тех же карьерных соображений. Рано стал отцом и много чего другого сделал, с чем можно было в жизни подождать и сделать это гораздо позже.

Последнее время, рано выйдя на пенсию, овдовев, Бахтерев часто думал о смерти. Скорей всего, это от того, что ждать, как ему казалось, от жизни уже нечего. Те радости бытия, которые он упустил в молодости, в его пенсионном возрасте вряд ли получишь. Карьера сделана, ордена получены, дети выросли. Ни хобби, ни увлечений, ни любви. Остается пенсионное безделье, скука да болячки – жизнь прожита.

ДЕПРЕССУХА: В связи с возрастом и болезнями на Антона Макаровича навалилась депрессуха. Она терзала его уже третий год, но Антон Макарович оказывал ей всяческое сопротивление. Пробовал отвлечься то на то, то на это, пытался заниматься то тем, то этим—одним словом, за себя воевал. И даже однажды влюбился в относительно молодую, симпатичную. По депрессии был нанесен серьезный удар—и она отступила. Молодая, симпатичная делала ему процедуры от разных болячек и Антон Макарович как ему казалось был счастлив. Антон Макарович с молодой симпатичной расписались и на какое-то время он просто расцвел. А вот молодая симпатичная, теперь уже жена, этим фактом была недовольна. У нее были другие планы.

Где-то спустя год после росписиа в ЗАГСЕ, она, переходя на крик по каждому пустяку, сорвала с себя маску уважающей мужа жены словами- «А я то, дура,была уверена, что ты серьезно болен и через год-два уже сдохнешь. А ты цветешь и пахнешь. Будь ты неладен!» И молодая симпатичная подала на развод Отсудив у Антона Макаровича все, что смогла, она ушла к другому.

Сразу после развода Антон Макарович опять впал в депрессию. На этот раз она оказалась гораздо сильней. Возраст, болячки и гнетущая депресся гнали Антона Макаровича Бахтерива на долгие прогулки.

Бахтерев посмотрел на небо. С гор шли черные тучи, слышались дальние раскаты грома, порывы ветра доносили первые капли дождя. «Надо двигать домой», – решил Бахтерев и прикинул в уме, как добраться сухим. Шляпа на голове, но зонт он не взял. До ближайшей остановки троллейбуса, если знакомыми дворами, десять-пятнадцать минут ходу. Ну и из дверей троллейбуса до дверей подъезда пять минут бегом. «Может и выйду, сухим из воды», – шагая быстрым шагом с иронией подумал Бахтерев. Но ливень ждать не стал, он обрушился стеной и внезапно.«Не на таких нарвался», – подняв воротник, проворчал Бехтерев и нырнул под деревянный грибок на детской площадке. Такого сильного ливня на памяти Бахтерева не было давно. Вода лилась как из ведра, молнии пронизывали небо до самой земли, а гром напоминал артиллерийскую канонаду.«Врешь, не возьмешь», – бормотал Бахтерев. Обхватив столб грибка руками, он залез с ногами на скамеечку, которая по кругу обхватывала спасительный грибок. Земля кипела от воды, детская песочница превратилась в импровизированный бассейн. Порывистый ветер бросал на Бахтерева холодные брызги, которые жалили лицо и руки, как налетевший рой пчел. Но, в принципе, спасибо грибку, Бахтерев особенно не промок.

Через какое-то время ливень так же внезапно куда-то улетел. На землю падали редкие, но крупные капли. Засучив штанины повыше, не жалея кожаных штиблет, Бахтерев, как мог быстро, направился к остановке, шлепая по лужам. Выйдя к троллейбусу, Бахтерев увидел безрадостную картину: вся улица в одну и в другую сторону была заполнена стоящим транспортом. Водители злобно давили на клаксоны, безбожно ругались, но транспорт стоял – пробка.«Вот черт, – выругался Бахтерев. – Придется идти пешком». Развернувшись, он опять нырнул в переулок – так короче.

От темных туч, от вечернего времени, от отсутствия электрического освещения сумерки сгустились. В кожаных башмаках Бахтерева начало хлюпать, теперь уже мелкий дождь не останавливался ни на минуту. «Не простудиться бы», – поежился Бахтерев и натянул шляпу пониже. Впереди темной дырой зиял подземный переход.«Перейду на другую сторону, а там и дом недалече». В подземном переходе свет почему-то не горел, впрочем, как и на фонарях.«То ли авария, то ли замыкание», -подумал Бахтерев и стал спускаться в темноту по крутым ступенькам. Очки у подслеповатого Бахтерева запотели, он на ходу снял их и шарил свободной рукой в нагрудном кармане в поисках платочка. И вдруг нога его провалилась в никуда. Бахтерев, беспомощно замахав руками, рухнул в мокрую холодную темноту. Упав в воду, Бахтерев погрузился в нее с головой, вынырнув и машинально замахав руками, поплыл. Сделав два-три взмаха, он вдруг все понял и попытался встать на ноги-получилось. Погруженный во тьму подземный переход был залит дождевой водой, затоплен где-то на метр. Стоя по пояс в холодной грязной воде, Бахтерев никак не мог решить, что делать? Повернуть назад или, как реку в брод, перейти на другую сторону. Переход длинный, пройти в кромешной тьме по пояс в холодной воде Бахтереву было жутковато и он вернулся. Выйдя из перехода, Бахтерев обнаружил, что остался в носках и без очков. Бумажник с документами, деньгами, записной книжкой промокли. А на улице его ждал новый шквал порывистого ветра и льющего стеной ливня. Единственно чего теперь не боялся Бахтерев, так это промокнуть. Но куда идти? Выкарабкавшись из перехода, плохо видящий Бахтерев, беспомощный и растерянный, стоял под проливным дождем и не знал, что делать. Перелезть через ограждения и попробовать подняться на дорогу, но оттуда, сверху, по-прежнему слышались злобные звуки клаксонов. Да и кто его пустит в салон автомобиля в таком виде. Идти пешком вдоль дороги далековато-тем более босиком. «Вот попал», – чуть не плача, подумал Бахтерев. И вдруг откуда-то с небес он услышал женский голос-«Ну что же вы стоите, мужчина? Простудитесь, идите скорее сюда». Это в открытую форточку из рядом стоящего дома кричал женский голос. Бахтерев, повинуясь, подошел к окну и задрал поливаемую дождем голову вверх.«Зайдите со двора, второй подъезд, квартира двадцать один. Ну что вы стоите? Идите же, а то заболеете». Ноги по щиколотку проваливались в жидкую грязь, видимо, Бахтерев шел вдоль стены дома по клумбе. Свернув за угол, он нашел нужный подъезд, поднялся и позвонил в дверь. Дверь распахнулась, как будто бы в другой, сказочный мир. После темноты, холода, сырости, шума из глубины квартиры засиял яркий электрический свет, повеяло теплом и уютом, а в носу приятно защекотало от запаха чего-то вкусненького. «Ой, ой, что же мне с вами делать?» – причитала женщина лет пятидесяти пяти, в домашнем халате и тапочках.«Ну, не стойте вы там, зайдите. Стойте вот здесь, на коврике, я сейчас. Боже, какой кошмар, какой ужас!» – разговаривала сама с собой женщина. Откуда -то из глубины квартиры она принесла клеенку, расстелила ее перед Бахтеревым и сказала-«Снимайте одежду, оставьте ее на клеенке и вот в эту дверь, в ванну, под горячий душ. Горячую воду я вам уже включила, там же найдете пижаму и тапки». Женщина, которую Бахтерев так толком и не рассмотрел, вышла из прихожей, оставив его мокрого, грязного, в носках, стоящим на уже мокрой клеенке. Так ничего не успевший сказать Бахтерев хотел по привычке снять шляпу, но только сейчас понял, что на голове ее нет.

Робко выйдя из ванной комнаты, вымытый, причесанный, одетый в теплую пижаму, в тапках, которые оказались ему впору, Бахтерев кашлянул в ладонь, чтобы привлечь к себе внимание. Женщина, успев прибрать в прихожей, вышла из комнаты. Она была уже в платье и даже обута в туфли на каблуках.«Проходите на кухню, пожалуйста. Сейчас чай будем пить с горячими пирожками».

Антон Макарович Бахтерев сидел в уютной кухне, пил чай с лимоном из большой китайской кружки, ел тающие во рту пироги и слушал, что говорит женщина.«Я ведь когда увидела вас в окно, что вы в подземный переход спустились, испугалась жутко. Даже в милицию хотела звонить, там стоки вечно забиты, переход часто дождем заливает. Сколько не жалуйся, бесполезно. А тут еще и фонари не горят, погибнет, думаю, мужчина. Ну, слава Богу, выбрались. А я ведь вас уже давно заочно знаю Антон Макарович. Муж мой покойный, царство ему небесное, работал под вашим руководством. Уважал вас очень и все мне про вас рассказывал. И потом, последнее время я вас часто гуляющим или на скамейке сидящим вижу. Хотела подойти, да не решилась, уж очень у вас строгий вид. Я и сама гулять хожу каждый день, времени у меня свободного много – одна живу. Да вы кушайте, кушайте, не стесняйтесь, я это сама пеку».

Разомлевший Бахтерев сидел в уютной кухне, пил чай из большой китайской кружки, ел тающие во рту пироги и думал-«Вот она, жизнь, какая сложная штука. Видимо, рано я о смерти думать начал. Жизнь – она полна неожиданностей в любом возрасте. Так что даже со мной еще всякое может случиться». Теперь Бахтерев верил, что ливень и затопленный подземный переход – это все неспроста. И что эта милая женщина, эта уютная квартира вполне могут изменить его судьбу и всю его жизнь к лучшему.

фильмы для взрослых

Слишком часто, то что было нельзя становится можно.

В восьмидесятых годах в СССР выпускались отечественные видиомагнитофоны. Достать которые было не менее сложно, чем приобрести к ним видео-кассеты с фильмами разлагающегося Запада. Но токарю четвертого разряда завода АЗЛК, двадцати четырехлетнему Авдюшко, крупно повезло. Благодаря определенному стечению обстоятельств и разного рода совпадениям, видеомагнитофон «Электроника"с одной единственной к нему кассетой, за тройную цену от первоначальной, оказался все-таки у него. Притащив приобретение в общагу, где у ударника коммунистического труда Авдюшко была, в отличие от других, своя отдельная комната, он, завернув драгоценный кусок металла в отрез брезента, спрятал его под кроватью.

Вечерами, тщательно заперев дверь, Авдюшко доставал из-под кровати драгоценное приобретение и подключал к черно-белому телевизору взятому на прокат. После чего с замиранием сердца запускал одну единственную кассету, которая досталась ему через десятые руки не без риска оказаться за решеткой. Поговаривали, будто первый хозяин этой кассеты и видика под следствием за просмотр и пропаганду порнографии. Эта кассета была не с мультиком, не с кинокомедией, не с кино про любовь и даже не с фильмом ужасов – это была порнуха. Такого кино в те времена в Советском Союзе не видел почти никто, тем более рабочие завода ленинского комсомола. Выключив для конспирации звук, Авдюшко, не отрываясь, смотрел на экран, где женщины, внешне как две капли воды напоминающие кого-нибудь из повседневной жизни, вытворяли такое, что не могло даже привидеться во снах и самых смелых фантазиях. А когда на экране доходило до момента, где кудрявая, грудастая блондинка, как будто сестра-двойняшка заводского секретаря профсоюзов, неприступной во всех отношениях Клавдии Ивановны, чей портрет бессменно висит на городской доске почета, ртом удовлетворяла крупного негра, то в этом месте Авдюшко всегда не мог удержаться, и у него происходил обильный выброс спермы.

Теперь Авдюшко, закончив смену, не спешил в клуб на репетицию в драмкружок. Также он перестал быть завсегдатаем шахматного клуба. Теперь у Авдюшко другие интересы. Каждый вечер его ждала встреча с разными (на любой вкус), развратными, похотливыми, выставляющими напоказ свою наготу и низменные пороки, женщинами. С ними Авдюшко было гораздо интересней, чем с закомплексованными моралистками, окружающими его в повседневности.

Первое время, обеспокоенные внезапной замкнутостью, друзья и знакомые Авдюшко стучали к нему в наглухо запертую дверь, приглашали, кто в бассейн, кто на каток, но Авдюшко отвечал одинаково всем: «Готовлюсь к поступлению в институт, не мешайте!», чем заслужил светлую зависть и уважение со стороны мужской части знакомых и завоевал множество горячих комсомольских девичьих сердец. Тем более что такого проникновенного, раздевающего взгляда, который появился у Авдюшко, у других парней не было. Но однажды случилось непредвиденное. Накрутив внутри себя на невидимые валики пленку видеокассеты, агрегат сломался. Обходя многочисленные ателье по ремонту бытовой теле радиоаппаратуры, Авдюшко столкнулся с неприятным фактом. Специалистов по ремонту таких еще неизвестных массовому потребителю предметов, как видеомагнитофоны, пока еще просто нет. Что делать? Авдюшко был близок к отчаянию. Но, как всегда, помог счастливый случай. В пивной, куда, отработав смену, Авдюшкостал заглядывать, пытаясь отвлечься от грустных мыслей, за разделанной воблой и третьей кружкой жигулевского он разговорился с парнем своих лет-пожаловался ему на свою проблему. «Ерунда, -сказал парень, -если не надо менять детали, которых ни где днем с огнем, а только подрегулировать механику, то я за это дело могу взяться». Этим молодым человеком оказался Степан Белобородько, закончивший в свое время радио-техникум и работающий на заводе «Фотон». Договорились встретиться в этой же пивной на следующий день. Авдюшко не спал всю ночь -думал, можно ли довериться новому знакомому. «Электроника»вещь дорогая, дефицитная, не обманет ли и как отнесется к тому, что там порно? Не донесет ли, дело-то уголовное? Думал, думал и решил-надо попробовать, выхода все равно нет. А без полюбившегося видео не жизнь, а тоска зеленая.

Степан Белобородько -электрик завода «Фотон». Снимает комнату у одинокой старушки недалеко от завода. Имеет невесту по имени Нюра, работающую на том же заводе, проживающую в женском общежитии. Оба копят деньги на кооперативную квартиру. С молчаливого согласия старухи один раз в неделю Нюра приходит к Белобородько в гости

На следующий день Авдюшко притащил в пивнушку«Электронику», завернутую в тот самый брезент. Новые знакомые выпили по кружечке пива (угощал Авдюшко),и Авдюшко был вынужден поставить Белобородько в известность, что в магнитофоне застряла не просто кассета, а самая что ни на есть порнуха. «А мне все равно, что порнуха, что новости дня, – соврал Белобородько, потому как порнухи никогда не видел.-Мое дело аппарат починить и получить за это деньги». Не желая расставаться с видеомагнитофоном в пивной, Авдюшко для успокоения души проводил Белобородько до подъезда дома, где тот проживал и, передавая из рук в руки «Электронику», сказал: «Ты уж постарайся, а я заплачу, сколько скажешь». Договорившись встретиться через несколько дней, новые знакомые расстались.

Притащив тяжелую бандуру под названием«Электроника» в свою комнату, Белобородько решил не откладывать дела в долгий ящик. Сделав свет поярче, с легким волнением он открутил четыре винта и снял с видеомагнитофона масивную крышку. К приятному удивлению Белобородько, дело с починкой видеомагнитофона оказалось для него не столь уж сложным. Освободив намотавшуюся на валик пленку, он вернул ее в кассету. Немного подумав, он окунул ватку в спирт, протер там, где ему показалось необходимым и с чувством исполненного долга привинтил крышку на место. Теперь надо было убедиться, что видеомагнитофон в порядке. Для этого Белобородько постучал в дверь комнаты своей хозяйки и, гарантируя, что завтра с него полкило шоколадных конфет, попросил у нее напрокат телевизор, чтобы якобы посмотреть футбольный матч между ЦСКА и «Динамо». Таким образом, через какое-то время Белобородько был уже прикован к экрану телевизора. И, не веря своим глазам, с замиранием сердца наблюдал за сексуальными сценами, которые в свое время так сильно пленили воображение Авдюшко. Этой удивительной ночью Белобородько, обессиленный от онанизма, три раза выключал аппаратуру и ложился спать. Но от возбуждения заснуть не мог и опять включал видео и телевизор, чтобы насладиться невиданным ранее зрелищем.

Утром не выспавшийся Белобородько вернул хозяйке телевизор. Завернул, запрятал под кро-вать видик и, может быть, впервые за трудовую жизнь без всякого желания ушел на родной завод. С трудом дождавшись окончания смены, Белобородько поспешил в кассу сбербанка и, предъявив сберегательную книжку, на которой хранились неприкасаемые деньги на квартиру, снял с книжки крупную сумму. После чего Белобородько поспешил в центральный универмаг, где не без труда, с переплатой, приобрел редкий по тем временам широкоэкранный телевизор. Отвезя на попутке телевизор домой, он сильно удивил свою хозяйку-потому как был очень скуп на расходы. «Это мне на заводе профсоюз со скидкой выделил, -пояснил Белобородько, -вот я и приобрел, тем более что сейчас проходит чемпионат по футболу. Сегодня, к примеру, „Железнодорожник“ обязательно должен вырвать очко у „Шахтера“. Не просить же у вас каждый день телевизор. Кстати, вот ваши шоколадные конфеты». Затащив в комнату телевизор, закрыв на щеколду дверь, Белобородько, даже не умывшись, начал готовить аппаратуру к работе.

Вторая ночь с видео стала для Белобородько не менее, даже более эротичной, чем первая. Утром на завод он шел, уже пошатываясь от слабости и недосыпа, а после обеда, ссылаясь на недомогание, попросил у бригадира отгул. На шесть вечера у него свидание с Нюрой. За все время их знакомства Белобородько впервые пришел на него без всякой охоты. Посидев с Нюрой полчаса на скамейке, он сказал, что домой пригласить ее не может, ссылаясь на то самое недомогание. Зато, когда Белобородько очутился у себя в комнате, силы сразу вернулись, сердце радостно забилось в предвкушении удивительных зрелищ и удовольствий.

Настал день, и Белобородько, как и было договорено, явился в пивную, где его с нетерпением ждал Авдюшко.«В общем, дело такое, -не моргнув глазом, соврал Белобородько.-Сломалась очень важная деталь, очень дефицитная, ремонту она не подлежит, а без нее видик функционировать не будет. Надо доставать новую. Но ты не расстраивайся, я уже договорился кое с кем, и мне обещали выточить на заводском станке точно такую же. Так что давай через недельку на этом же месте». Прошла неделя, они опять встретились. Белобородько сказал Авдюшко, что токарь, кому он отдал деталь, заболел, и надо подождать еще неделю, от силы две

Оставшись без видика, Авдюшко затосковал, зачастил в пивную. Ни в драмкружок, ни в шахматный клуб он не вернулся. Его стали видеть в компании парней, которых он раньше не уважал и избегал. У этой компании, кроме выпивки и песен под гитару возле стен женской общаги, других интересов не было. Когда с того дня, как видеомагнитофон перекочевал к Белобородько, прошло более двух месяцев, а заветной детали так и не предвиделось, запивший горькую Авдюшко в принципе уже потерял вспыхнувший когда-то интерес к порнухе. По пьяной лавочке, он с новыми друзьями ошивался возле женского общежития, ища утешения в незамысловатых женских ласках, на которые были щедры Маньки да Машки. А потому, когда во время очередной встречи, Белобородько предложил ему сломанный видик продать, тот с удовольствием согласился, и довольные друг другом Авдюшко и Белобородько разошлись, чтобы уже не встретиться никогда.

Прошли слухи, будто бы Белобородько оставшиеся деньги, которые копил на квартиру, пустил в оборот, скупая и перепродавая кассеты для видео (в основном порнографического содержания),за что и был привлечен к уголовной ответственности и осужден на срок с конфискацией имущества.

Авдюшко, несмотря на то, что пристрастился к спиртному и ударником коммунистического труда быть перестал, встретил-таки свою вторую половинку по имени Нюра (которую бросил жених). Женился, стал отцом. Теперь они с Нюрой проживают в общежитии для семейных, в ожидании, когда заводская профсоюзная организация, возглавляемая все той же неприступной Клавдией Ивановной, в порядке общей очереди выделит им квартиру.