Хранители. Часть 1 Чужая река

– Без ухи сегодня мы точно не останемся. Слушай, я просто в шоке!

Костя вопросительно посмотрел на друга, но вдруг услышал какой-то звук, доносящийся от большой старой коряги, лежащей наполовину в воде в нескольких метрах от них. К ветке коряги был привязан холщовый мешок, в котором раньше лежали удочки, а сейчас в нём трепыхалась рыба. Костя подошёл и, раскрыв мешок, увидел огромную, килограмма на четыре, нельму и несколько крупных муксунов. Достав одного за жабры, он с удовольствием полюбовался:

– Ого! Вот это ни…

Не успел он договорить, как Дмитрий дёрнул удочкой и принялся быстро наматывать леску на катушку, периодически подтягивая добычу. Через несколько секунд над водой показался небольшой щёкур.

– Видал?! – Дмитрий весело поглядел на друга и ловко схватил рыбину. Он быстро отцепил её с крючка и вдруг, размахнувшись, закинул добычу обратно в воду.

Костя с недоумением уставился на друга.

– Ну и рожа у тебя! – расхохотался Дмитрий. – Ты же сам видел, сколько тут рыбы. И какой! Этих, – он кивнул на мешок, – я поймал за первые двадцать минут, а сейчас просто наслаждаюсь процессом. Нам всё равно больше не нужно. Нельму – на уху, а муксуна замалосолим на сейчас и засолим на завтра. Помочь тебе почистить?

Вдруг в той стороне, куда ушёл Сергей, один за другим раздались два выстрела. Друзья замерли.

– Серёга охотится, наверное, – предположил Дмитрий. – Или нашёл что-то и салютует.

Быстро завязав обратно мешок, Костя сполоснул в реке руки и, засунув в рот два пальца, пронзительно свистнул. Немного подождав и не услышав ответа, он посмотрел на Дмитрия:

– Пошли посмотрим. Ботинки только надену.

Друзья на минуту заглянули в лагерь и, взяв ружья, пошли по следам Сергея, хорошо видневшимся на песке. Через пару сотен метров следы свернули с песчаной косы в лес. Костя громко свистнул. В ответ совсем рядом раздался ответный свист. Пройдя ещё немного, они увидели идущего к ним навстречу Сергея.

– Ты чего стрелял? – спросил Костя.

– В зайца! – радостно улыбнулся Сергей. – Но не попал.

Дмитрий внимательно посмотрел на Сергея:

– И поэтому такой счастливый?

– Не, я мост нашёл! Здесь, совсем рядом.

– Руки тряслись от радости, поэтому в зайца промазал? – усмехнувшись, спросил Костя. – Ну веди, хвастайся.

Пройдя по лесу с полсотни метров, они снова вышли к протоке, которая делала в этом месте крутую петлю. Берега здесь были выше, а протока, зажатая между высокими берегами, в этом месте сильно сужалась. На самом краю берега лежало нагромождение почерневших брёвен и досок. Это был заваленный набок фрагмент моста, представляющий из себя несколько толстых опор, скреплённых между собой брёвнами поменьше с частью настила из толстых досок.

Сергей подошёл и похлопал по одному бревну:

– Вы посмотрите, как интересно сохранилась древесина. Она как будто законсервирована каким-то химическим составом. Обратите внимание, как детали моста скреплены между собой. Работа хороших мастеров.

Действительно, было видно, что эти обломки лежат тут давно, но древесина не сгнила, а как будто окаменела. Доски были ровные, а деревянные клинья, скрепляющие между собой балки и брёвна, были идеально подогнаны.

– Да, специалисты делали, – согласился Костя, рассматривая обломки. – Ни единого гвоздя или скобы.

Дмитрий тоже хотел что-то сказать, но вдруг остановился и прислушался. Посмотрев на небо, он повернулся к друзьям:

– Давайте быстро в лагерь, сейчас дождь ливанёт!

Его слова тут же подтвердились. Налетел порыв ветра, и лес вокруг сначала тихо, а потом всё сильнее и сильнее зашумел под струями дождя.

– Бежим! – крикнул Кот и первым рванул в сторону лагеря.

Едва успели забежать под навес, как дождь хлынул с такой силой, что друзьям пришлось придерживать натянутую плёнку, чтобы её под тяжестью воды не сорвало с перекладин.

– Зашибись я просушился! – усмехнулся Костя, глядя на свою развешанную вокруг сильно дымящего, почти залитого костра одежду.

– Ничего, это ненадолго, – успокоил Сергей, – сейчас утихнет.

Минут через пять дождь начал стихать и скоро совсем прекратился. Быстро темнело. Не теряя времени, Сергей и Дмитрий пошли к реке заниматься рыбой, а Костя остался у костра выжимать свои вещи. После дождя заметно похолодало и поднялся ветер. Рыбу заканчивали чистить и солить уже практически на ощупь. Закончив наконец все дела, друзья поставили на огонь воду для ухи и уселись отдыхать возле костра.

– Ну что, господа, день сегодня явно удался! – расплылся в счастливой улыбке Сергей. – Поселение, считай, нашли. Раз мост есть, значит и поселение где-то рядом. Так что не зря столько километров отмотали.

Дмитрий посмотрел на довольного историка:

– Если такой добротный мост сделали, значит и дома у них должны быть такие же основательные. Я думаю, что по тому, как строили и обрабатывали дерево, можно установить, откуда эти промысловики-шаманы прибыли в эти места. Так?

Сергей пожал плечами:

– Да, наверное. Но ещё и в домах должно хоть что-то остаться.

Костя устало вздохнул:

– Знаете, что я вам скажу? Философы говорят, что путь к цели важнее самой цели. И они абсолютно правы. Что бы мы там ни нашли, но это лучший наш поход. И мы только в середине пути. Впереди ещё сплав по реке с охотой и рыбалкой.

– Почти тост, – улыбнулся Дмитрий. – Жаль, выпить нечего.

– Ничего, вернёмся в Надым, наверстаем, – неожиданно серьёзно сказал Сергей и, немного помолчав, продолжил: – Хочу вам предложить поучаствовать в экспедиции, которую я запланировал на следующий год. Конечно, неизвестно ещё, как оно там сложится, но задумка интересная. Если готовы выслушать, то всё сейчас расскажу. По правде говоря, я хотел об этом с вами на обратном пути или уже в Надыме поговорить, но мне кажется, сейчас тоже вполне подходящее время.

– Давай. Сейчас время самое оно, – закуривая, кивнул Костя и, серьёзно посмотрев на Сергея, добавил: – Только начинай с самого начала и как можно подробнее.

Сергей посмотрел на Костю, не понимая, серьёзно тот говорит или нет, а потом перевёл взгляд на Дмитрия. Тот тоже кивнул с серьёзным видом:

– Как можно подробнее…

Кот, не сдержавшись, прыснул, и они с Дмитрием расхохотались.

– Да ну вас, балбесы, – махнул рукой Сергей, обиженно нахмурился и отвернулся.

– Да ладно тебе, Филя, обижаться! Мы правда внимательно слушаем. Не сердись, пожалуйста, – примирительно сказал Кот.

Сергей повернулся к друзьям:

– Я знаю, что мои рассказы похожи на лекцию в сельском клубе, но так уж у меня получается. Поэтому заткнитесь и слушайте, раз согласились. После Октябрьской революции, в двадцатых – тридцатых годах, советская власть добралась со своими новыми порядками до Ямала, и присланные сюда комиссары начали выявлять и раскулачивать местных богачей. Многие зажиточные ненцы и ханты, увидев, что творят представители новой власти, стали уходить со своими стадами дальше на север, чтобы скрыться от этого беспредела. Новые уполномоченные и агитаторы, не разобравшись во всех особенностях жизненного уклада коренных жителей Севера, начали жёстко навязывать свои порядки. Так же, как в средней полосе и на юге раскулачиванием и коллективизацией уничтожили всех настоящих коренных крестьян, истинных хозяйственников, которые кормили при царе всю Россию и половину Европы, так и на Севере начали уничтожать самых лучших оленеводов. Но на Севере каждый богатый оленевод всегда помогал другим, с меньшим достатком. Если у кого-то из бедняков был падёж оленей или просто не хватало запасов, чтобы прокормиться, богатый всегда давал в долг на развод столько оленей, сколько у него попросят. Или помогал продуктами. Причём давал без всяких процентов и на неопределенный срок. Отдашь, когда сможешь. А зачастую и просто дарил. А если у кого-то из детей умирали родители, то ребёнок никогда не оставался беспризорным, его всегда брал к себе кто-то из родных или забирали в любую другую семью. Его растили как своего, и, когда он становился взрослым, ему давали всё для самостоятельной жизни, а девочку выдавали замуж и давали ей приданое, как положено. В восемнадцатом или начале девятнадцатого века, точно не помню, у оленеводов южной части Ямальского полуострова от сибирской язвы вымерло всё поголовье оленей, так оленеводы с северной части Ямала совершенно безвозмездно отдали им на развод половину всего своего стада, а это несколько тысяч голов. Одним словом, правильные были отношения. И, забирая оленей у богатых, комиссары, по сути, обрекали на несчастия более бедных, поэтому вплоть до 1945 года против советской власти было много восстаний на Севере, о чём, конечно, в советские времена умалчивалось. Так вот, я уже рассказывал, что в Сибири и на Севере с древних времён активно велась торговля северных народов с русскими и иностранными купцами. А среди самоедов, остяков и вогулов были очень зажиточные семьи. Их капитал состоял не только из оленей и ценных шкурок, но было у них и серебро, и золото. И это были не только царские монеты, дорогие украшения и предметы быта из других стран, которые в семьях передавались по наследству, но и золото, найденное здесь же, на Ямале. Что на территории Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского округов издревле находили золото, это уже общеизвестный факт. Мне старые ненцы рассказывали, что, когда они были детьми, старики часто отправляли их ходить по берегам небольших быстрых речек, коих множество в северной части Ямальского полуострова, и собирать жёлтые камешки. Некоторые из этих камешков плавили, и получалось золото. Из этого золота умельцы, которые были среди ненцев и хантов, делали украшения и амулеты. Я видел такие вещи, и у меня есть дома фотографии нескольких подобных предметов. Одним словом, у коренных народов водилось и серебро, и золото, а как говорил Остап Бендер, если в стране ходят денежные знаки, значит, есть и те, у кого их очень много. В начале 1926 года недалеко от Казыма, это около посёлка Белоярский, собрались в одном чуме четыре самых зажиточных человека тех мест. Это были два остяка-оленевода и два шамана. И стали они думать, как им жить дальше. Уже многих шаманов и богатых остяков к тому времени раскулачили и расстреляли как вражеский элемент, а до этих ещё не добрались, потому что их стойбища были севернее. Вот и надо было срочно что-то предпринимать. И решили они тогда, что дольше на Казыме оставаться нельзя и надо каслать[3]

Примечания