Харальд Смелый

Сатана набрался еще большей Силы. Теперь воспрянув, он выглядел даже величественно. Все свободное время он проводил в беседах со многими людьми, смущая их лукавыми речами. Ему воспротивились Верные Сеятелю Жизни, впоследствии названные его жрецами. Они то, дескать, только и спасли будущее всего человечества, изгнав Сатану в Подземное Царство своей праведностью и твердой верой в пришествие Судьи. Но несмотря на это появились болезни, люди начали стареть, умирать, как и предсказывал Сеятель Жизни.

С тех пор Сатана пытается всячески сбить людей с Пути Истинного во тьму Порока, жрецы же напротив стараются их вывести к Свету Вечной Жизни.

– Хм-м, и чем можно заниматься целую Вечность? – иногда с усмешкой думал я. – Наскучит ведь не только вкалывая пахать землю, бормотать молитвы да бить в храмах поклоны, грешить во всем мыслимом разнообразии и то, поди, быстро надоест.

С не меньшей иронией относился я к версии предков об устройстве и происхождении Мира. О-хо-хо! Чего стоит одно Посмертие, предстоящее избранным героям Скандинавии: многовековой пир вперемешку с пьяными дебошами в Валгалле, дворце Одина, в ожидании Рагнарека, последней битвы заведомо ведущей ко всеобщему уничтожению. Смех и слезы…

В этом плане лично я придерживался учения эльфийского мудреца Арафнагура, как наиболее вероятного и приближенного к Истине.

«Наш мир не един, – писал он в своем знаменитом томе „Сорванных Покров“. – Во Времени и Пространстве их существует великое множество, наслоенных друг на друга вокруг каждой планеты Вселенной. Верхние миры – Светлые, Нижние – Темные, а между ними располагаются Средние – Серые. После физической кончины душа покидает ненужный сосуд мертвого тела. И если она не отягощена грузом содеянного Зла, то воспаряет ввысь, к новому рождению в лучшем Мире. В противном случае опускается ниже в Серые либо Темные Пределы, где всегда имеет шанс, творя Добро заслужить возвышение к Свету. Самые страшные злодеи, опустившись на Дно Темных Миров, медленно самоуничтожаются, потому что тонкая, сложная структура души не может бесконечно выдерживать столь сильную нагрузку. Наступает словами жрецов Святого Храма Ожидания Судьи, развоплощение в Хаос». Но опять таки замечу, что даже учение великого мыслителя Арафнагура не имеет совершенно никаких твердых доказательств. Одна голая, шаткая интуиция, слегка поддерживаемая известной логикой. И вряд ли хоть когда-нибудь эти доказательства найдутся, ибо из-за последней черты назад еще не вернулся никто.

Философские размышления на темы Бытия и Смерти невольно разбередили затянувшиеся, но до конца незажившие раны потерь. Вереницей перед моим мысленным взором прошли дорогие сердцу мертвецы: любимые женщины, доблестные родичи, верные друзья… Стэн был последним в этой длинной череде.

Захотелось выпить еще. Кубок наполнился, я отпил из него добрую половину и мной вновь завладели видения былой жизни.

Вот я делаю предложение огненноволосой красавице Эшли и она его, к моему немалому удивлению, принимает. Сладкий дурман первых ночей…

Потом очередная война против Германской Империи. Там, на залитых кровью бранных полях Европы я стал известен как Харальд Железный Волк. Враги крепко-накрепко уяснили, что если атаку англичан возглавляет рыцарь в шлеме «Волчья голова», битва будет особенно жаркой и упорной. Хотя мне, в основном, приходилось действовать иначе: например метать с господствующих высот огненные шары, устраивать коварные магические ловушки, наносить сокрушительные удары в тыл противника в нужный момент, либо же в особо опасные, критические минуты прикрывать Стэна магическим щитом.

Войну мы, правда, ту проиграли. Произошло это из-за вероломства нашего главного союзника – французского короля Шарля, накануне решающей битвы рано поутру уведшего свои войска прочь. Нам тогда тяжко пришлось… Полки немцев, австрийцев, венгров, хорватов, испанцев и итальянцев сомкнули вокруг нас смертельное кольцо. Наступившее жуткое побоище длилось с рассвета до заката.

Соратники Стэна, ирландский и шотландский государи, погибли, а сам он получил тяжкое ранение в живот. Жалким остаткам наших войск удалось спастись лишь ценой гибели английской королевской гвардии, прорвавшей вражеские цепи в уязвимом месте. Созданный проход они удерживали буквально до последнего человека. Я тогда прикрывал отход находившегося в беспамятстве Стэна и его ближайшего окружения. Войсковых Боевых Магов не осталось. Кто погиб, кто умирал на оставшемся позади поле боя. По пятам за нами гнались разгоряченные победители, во что бы то ни стало желавшие захватить в плен самого Стэна Справедливого.

И я бы не отбился сам, да выручили эльфы Страны Озерного Лотоса, бесстрашно сгрудившиеся возле меня со своими не знающими промаха луками. Ну да, остроухие кровью подтвердили вассальную присягу королю Англии. Жаль, только осталось их после того в живых вряд ли больше десятка. Мен тоже досталось: левая нога пострадала от вонзившейся в голень стрелы, из-под шлема, покореженного ударом булавы, текла алая струйка, уносящая последние силы, а под кольчугой, оставшейся правда целой, страшно болели ребра, не выдержавшие столкновения с тяжелым, немецким копьем. Проклятье! Подвела скверная привычка не одевать громоздкие, зато надежные, доспехи. Стэн постоянно за это со мной ругался, но без особого успеха.

Воинская удача по-крупному улыбнулась нам намного позже, во время Седьмого Восточного Похода. Помню, в лагере Объединенных Войск Европы царили разброд, неразбериха, полное отсутствие дисциплины и пьянство, неизменно оканчивающиеся внутренними кровопролитными стычками. На Военных Советах государи непрестанно сорились даже из-за мелочей, не считались ни с чьим мнением кроме своего, частенько противоречили сами себе. Сегодня они говорили одно, завтра совсем другое, противоположное. Но главное, никто из них не спешил начинать реальные боевые действия против арабов. Устав от этого бардака, Стэн отдал приказ английской армии выступить в поход на завоевание жаркой, сказочно-богатой Аравии. Кое-кто из венценосных «стратегов» крутили тогда пальцем у виска и иначе как самоубийством затею Стэна не называли. Да, конечно, говорили они, Аравия расположена особняком от других арабских стран. И на помощь ей вряд ли придут даже ближайшие соседи. Но нужна ли ей вообще эта помощь? Лучше любого войска Аравию всегда охраняла страшная пустыня Хлори, славившаяся погибельными зыбучими песками, частыми пылевыми бурями, мучительными миражами, редкими, искусно сокрытыми источниками воды и почти полным отсутствием спасительных оазисов.

Стэн, однако, был отнюдь не глуп или опрометчив. В Печку, так переводилось название пустыни, мы сунулись, имея на руках надежную карту-путеводитель, на которой были обозначены все опасные, либо же жизненно необходимые места до самой границы Аравийских земель. Откуда у Стэна появилась карта? О, эта история короткая, но содержательная.

Люди из тайной полиции, давно выполняющие функции на враждебном европейцам Востоке, выследили и захватили опытного проводника караванов. Прошлись с ним по маршруту, проверили, удостоверились в надежности добытых сведений, затем составили карту, а уж после преподнесли Стэну. Но, несмотря на это, марш-бросок через Хлори остался в памяти как один из тяжелейших моментов в моей жизни. Великий Один! Как же я тогда грезил о снежных, холодных просторах родной Скандинавии! Да что говорить, я – истинный северянин и раскаленная Хлори, то есть Печка, были друг другу чужды и несовместимы.

Остальным парням тоже приходилось несладко: немилосердное солнце жгло кожу до волдырей, иссушало тело, ослепляло глаза, доводило разум до помешательства непривычных к такому климату англичан. Как бы то ни было, Аравию мы захватили сходу, неожиданно, без долгих приготовлений и осад, в первом же сражении наголову разгромив ошеломленную внезапностью армию султана Максуда, а его самого взяли в плен. Желая спасти Повелителю жизнь, все города страны изъявили покорность, преподнесли Стэну символические ключи от главных ворот, с нижайшей просьбой ничего не разрушать, не жечь и никого не убивать. Стэн согласился, но назначил выплатить такую огромную контрибуцию, что даже видавший виды казначей Лесли был поражен.

– Ваше Величество! Арабы скорее решатся на отчаянную, бессмысленную борьбу, чем добровольно станут нищими, – высказал он свою точку зрения на данный вопрос. – Вот увидите!

– Что ж, Лесли, тем хуже для них, – жестко отрезал Стэн, яростно сверкнув серыми глазами, – ибо тогда они в полной мере пожалеют о проявленной скупости. Война есть война и побежденный либо выполняет условие, либо погибает.

Арабы оказались людьми благоразумными. Золото, потребованное с городов за неприкосновенность, было незамедлительно собрано до последней монеты. Но все это представилось сущей безделицей в сравнении с султанской сокровищницей в Фарбанде, древней столице Аравии. Она досталась Стэну по праву Победителя и как выкуп за жизнь и свободу султана Максуда.

– Зачем ему столько? – озадаченно вопросил я Стэна, первый раз находясь в большом подземном зале со стенами из малахита, полом, выложенным мраморными плитами темно-синего цвета и уходящими ввысь серыми гранитными колоннами, покрытыми вязью сложного орнамента. Все свободное место заполняли дубовые сундуки с золотом, серебром, драгоценными камнями, различными ювелирными украшениями сплошь работы великолепных мастеров. Имелись тут доспехи на стеллажах и разнообразное оружие, развешанное на стенах: роскошно отделанное, изукрашенное, немыслимо дорогое.

– Харальд, подбери себе клинок по душе пока не поздно, предложил мой друг, сделав широкий приглашающий жест рукой, – нетто потом скряга Лесли внесет все это барахло в опись и что-нибудь выпросить у него будет практически невозможно.

– Хм, честно говоря, предпочитаю оружие простое, но надежное. А это так, парадный фарс, – пренебрежительно заметил я. – Хотя… мой взгляд остановился на изящно искривленном мече, чье лезвие скрывали ножны из черной плотной кожи, скрепленные полосами из нержавеющей стали. Взявшись за удлиненную рукоять, по виду сработанную из слоновой кости, защищавшую пальцы круглым кованным навершием и оканчивающуюся серебряной головой, я осторожно извлек клинок и тихо ахнул. Такой необычайной оружейной стали я, сказать по правде, не видел никогда. Она… мягко светилась изнутри таинственным лунным сиянием, еще больше подчеркивающим немыслимо идеальную полировку и острейшую заточку клинка, имевшего совершенную форму. С его обеих сторон имелась гравировка: с одной – женщина неземной красоты в манто, короне и с факелом в руке, с другой – дивный роскошный цветок.

– Я беру этот меч, – с неожиданной для самого себя поспешностью, заявил я, – он, э-э, действительно не плох.

– Харальд, а знаешь, ты выбрал, вероятно, наибольшее сокровище из всех, что тут есть, – тихо промолвил Стэн, внимательно глядя на меч. – Разреши, – он протянул руки, бережно принимая полностью извлеченный клинок. – Нуда, так и есть, – возвращая спустя долгую минуту меч назад, почему-то шепотом признал он, – я не ошибся.

– Стэн, приятель, объясни толком, о чем это ты бормочешь? – стал терять терпение я, с недоверием переводя взгляд с него на меч и обратно. Чего греха таить, иной раз вспоминая озорную юность, мы беззастенчиво разыгрывали друг друга.

– Неужели ты никогда не слыхал о Эр-Глэйдре, Лунном Страннике? – несказанно поразился он.

– Нет, – грубовато отрубил я, косясь на него с недоверием. – А кто это? Покорнейше прошу, Стэн, не надо сказок!

– Дьявол тебя побери, Харальд, да ты держишь ее в руке. Сказку!

– Как так? – возможно несколько туповато переспросил я.

– Меч, пришедшийся тебе по душе, оружие легендарное и знаменитое, – изрек Стэн с наставительной ноткой. – И именно он зовется Эр-Глэйдром, Лунным Странником. Ну, дошло теперь, господин придворный Боевой Маг?

– Хм, и чем же он так прославлен? – я задумчиво погладил пальцами прохладную, гладкую сталь. – Надо полагать количеством срубленных голов у врагов?

– Не угадал, – с серьезным видом ответил Стэн, – хотя за двести лет странствий по всему Востоку, жизней он погубил немало. В основном известен Эр-Глэйдр тем, что его, в числе прочих диковинок привез из волшебной, потаенной от посторонних глаз страны, мудрейший Сандиб, чародей калифа Гаруна-аль-Рашида.

– Сандиб Звездочет? – я в удивлении приподнял брови. – С этого бы и начинал, про него я кое-что знаю. Деканы да и ректор Высшей Школы, случалось по хорошему настроению, рассказывали о жизни загадочного араба, якобы побывавшего в иных сопредельных мирах. Подобные предположения следовали из записей в дневнике, найденных после его смерти, а так же несвойственная нашему миру необычность доставленных им предметов. Кстати, природа и предназначение большинства из них так и не были разгаданы. Некоторые даже послужили причиной гибели багдадских исследователей.

– Насчет предназначения Эр-Глэйдра могу добавить еще кое-что, – со значительным видом сообщил Стэн, – он способен, например, предупредить хозяина о приближении опасных существ и даже наличии яда в пище лил любой жидкости.

– Любопытно. И каким же образом? – живо заинтересовался я.

– Ну, тут все просто, – пожал плечами Стэн. – Если тебя могут убить с помощью оружия, либо Магии, то факел в руке прекрасной леди загорается, и цвет его колеблется от бледно-желтого до темно-вишневого, в зависимости от степени опасности. В случае, когда беда крадется в виде яда, то с другой стороны клинка расцветает, наливаясь изумрудной зеленью, цветок.

– Не слабо! – с искренним восторгом восхитился я, заворожено уставившись на меч. – Какой же он умница, мой Эр-Глэйдр! И пусть только жадный паучище Лесли протянет к нему мохнатые лапы, отрублю не задумываясь.

– Харальд, дружище, что бы называть Эр-Глэйдр своим, надо пройти небольшой экзамен, – охладил мой пыл ковшом студеной воды Стэн.

– Проклятье! Надеюсь, от меня не потребуется перечислить с хронологической точностью все схватки и битвы, в которых участвовал Лунный Странник? – не скрывая недовольства, проворчал я. – Стэн, да что ты, в самом деле выдумываешь, какой еще, к Локи, экзамен? Или ты уже позабыл мои выпускные страдания сначала в одной, а затем в другой школе? Хватит, по-моему. Хва-тит!

– Гордость Лондонской Высшей Школы Магических Искусств заскулил от одного упоминания об учебе, – жеребцом заржал Стэн, – думаю, услышь тебя сейчас твой декан, обиделся бы смертельно.

– Плевать я хотел на его обиды, – в сердцах бросил я. – Ты лучше скажи, что я должен делать?

– Ничего сверхъестественного. Смажь лезвие своей кровью и подожди. Впитается кровь – ты новый хозяин. Не впитается – лучше оставь его здесь, иначе ни толку, ни добра от вашего союза не будет.

– Ладно, посмотрим, – я нетерпеливо полоснул мечом по ладони. Из глубокого пореза обильная алая струйка потекла по поверхности клинка и тут же без следа исчезла. Я пришел в неописуемый восторг, еще и еще орошая своей кровью чудесное оружие.

– Все, Харальд, довольно, – проявил, наконец, легкое беспокойство стоявший рядом Стэн, – иначе мне придется выносить тебя отсюда на руках. На, возьми платок.

Чувствуя легкий шум в голове, я послушно перетянул ладонь тонкой материей, мигом пропитавшейся кровью.

Уже на самом выходе из сокровищницы, Стэн, шедший первым, неожиданно остановился и, обернувшись, спросил:

– Так ты всерьез полагаешь, что Эр-Глэйдр появился из Иномирья?

Я утвердительно кивнул головой.

– Хм, в таком случае теория старика Арафнагура подкрепляется весомыми доказательствами. В отличии от извечной пустой болтовни жрецов Сеятеля Жизни.

– Нет, Стэн, тут ты сильно не прав. То обстоятельство, что один человек шлялся неведомо где, притащил домой неведомо что и написал невероятные небылицы о своих похождениях, не есть доказательством. С точки зрения жрецов, магов, ученых, да и просто здравого смысла. В это могут верить только жуткое еретики вроде тебя или меня.

– А как же бесследное исчезновение эльфов Германии?

Я ожидал подобный вопрос, потому ответил сразу.

– Люди императора Рудольфа, перекрывшие перевалы и запершие остроухих в долине Гейзеров, могли просто их перебить от мала до велика. Потом, чтобы скрыть злодеяние, тела побросали в многочисленные трещины и завалили камнями, либо замуровали навечно в какой-нибудь большой пещере.

– Да ладно тебе, Харальд, – Мир пока мало обращает внимание на уничтожение слабых народов. Так с чего бы это кровавому Рудольфу бояться прилюдно, замарать и без того грязные по локоть руки? Мой батюшка, на что добрый был, но и тот хотел извести английских эльфов под корень, не выдумывая при этом никаких оправданий. Так что, Харальд, думаю молва, утверждающая будто остроухие отыскали и открыли Дверь в Иной Мир, верна на все сто процентов.

– Нет, я непременно донесу Совету Высших Иерархов Святого Храма о том, что мой друг, король Англии Стэн 1 погряз в жуткой ереси, подмигнув, ухмыльнулся я.

– Нашел чем удивить проклятых святош. Да они между собой меня называют не иначе как Ставленник Тьмы Подземного Царства, посланного в Англию смущать умы и насаждать сатанинские порядки.

– Надо как-нибудь, основательно подготовившись, устроить гадам беспощадную резню. За одну ночь взять да и вычистить от них всю славную Англию, – скрипнув от бессилия зубами, вслух помечтал я.

– Угу, а наутро отбиваться в королевском дворце от этой самой славной Англии, восставшей до последнего человека? Нет уж, Харальд, уволь меня от подобного удовольствия. Святой Храм не бароны, на него управы пока нет, – тяжело вздохнув, Стэн открыл дверь и вышел.

Я же, опустив голову, последовал сзади. Впервые за долгие годы знакомства, я уловил в голосе друга непривычную горечь безнадежности. И еще мне вдруг бросилось в глаза, насколько сильно Стэн поседел за последнее время…

Не успели мы пройти и двадцати ярдов, как нам навстречу попался казначей Лесли в сопровождении группы писцов и большого отряда охраны. Ответив на его приветствие, мы со Стэном обменялись ироничными взглядами. Милый скарабей Лесли чуток опоздал. Что ж, надо быть немного порасторопней, господин главный королевский казначей.

После дележа захваченной в Аравии добычи, я получил огромное вознаграждение в виде пятнадцати тысяч золотых монет, а к ним в придачу шкатулку красного дерева, полную изумрудов, бриллиантов и еще серебряный ларец с необычайно крупным жемчугом. Впрочем, никто из английской армии не оказался обделен. Все, вплоть до простых воинов вернулись на родину состоятельными людьми. После триумфальной победы в Аравийской Компании, малокровной и осязательной в финансовом плане, настал длительный, спокойный период. Я заскучал с непривычки и решил, наконец, навестить родичей, а уж за тем всласть побродить по дикой глуши бескрайней Скандинавии. Стэн выслушал мою просьбу об отпуске с явной неохотой, однако, зная, что нельзя держать в клетке вольную птицу, отпустил.

До Снежного острова я добрался довольно быстро, договорившись с капитаном свейской каравеллы, следующей из Лондона в Стокгольм. Великий Один! Сколь же много изменилось дома… Наш центральный поселок вырос почти втрое и был по сути уже небольшим городом. В нем высились непривычные для Скандинавии двух, трехэтажные дома-крепости из камня, больше уместные где-нибудь в пограничных областях Англии. Построены же они были на земле Снежного острова, скорей всего в результате постоянного посещения Кланом Эрлингов Туманного Альбиона. Так сказать влияние чужой, но не враждебной культуры.

Из моих родных, шестерых братьев, смерть пощадила лишь двоих: Эйнара и Финнварда. Зато сколько появилось молодежи! Повсюду мелькали юные, незнакомые лица, оглядывающиеся на меня с любопытством и недоумением. Что, мол, за чужак здесь шляется? Проклятье! К своему ужасу я сразу, с первых шагов, осознал, что уже никогда не почувствую себя здесь, как дома… Слишком много лет прошло на чужбине, слишком много воды утекло, слишком сильно изменился сам Харальд Смелый…

Да, я действительно здесь чужой. Чужой… Эйнар с Финнвардом конечно старались во всю, буквально расшибались в лепешку в желании проявить заботу обо мен даже в мелочах. Но это еще более усугубляло ощущение отверженности. Так беспокоятся о дорогих, уважаемых гостях, но не о родичах близких по крови и духу.

– Кто ж тебе виноват? – с горькой иронией мысленно вопросил я себя. – ты сам выбрал жизнь, которая пришлась больше по нутру. Так что не скули теперь и не распускай сопли, сэр Харальд.

В первый день пребывания на родине меня навестил Рональд Уайт, все эти годы верой и правдой служивший Клану Эрлингов. Мой однокашник по Лондонской Школе из худощавого, подтянутого английского господина превратился в истинного викинга: крепкого, кряжистого, с красным обветренным лицом и солидной, едва не до пояса бородой.

– Ну, как, выкупили замок? – после обычных, обоюдных слов приветствия, с улыбкой поинтересовался я.

– Да ну его к черту, – легко, без тени сожаления, отмахнулся маг, – здраво подумавши, я не захотел.

– Надеюсь, тому виной не скупость Эйнара? – всерьез обеспокоился я. – Если так, то я удивлен, брат никогда не был жадным.

– Нет, нет, что вы, сэр Харальд! Господин Эйнар очень щедрый человек. И я уже давно заработал на два подобных замка, – поспешно заверил меня Уайт. – Причиной же изменения моих прежних планов оказалась женщина.

– Что поделаешь, все плохое и хорошее в мире происходит из-за женщин, – понимающе усмехнулся я. – Не было бы их, История походила бы на унылый пруд со стоячей водой. Они, так сказать, тягловая сила дальнейшего развития Цивилизации.

– Я не берусь судить в столь глобальных масштабах о роли женщин, – добродушно отшутился маг. – Могу сказать лишь за себя. Хельга – моя жена и мать моих троих детей, лучшее что есть в жизни Рональда Уайта. И именно она ни в какую не захотела ехать в Англию. «Что я там позабыла? – строго прищурившись, спросила она у меня. – В этом вашем королевстве, основанном на болотах, заполненных туманами и вредными испарениями? Нет, муженек милый и не мечтай об этом больше никогда, ибо дети там зачахнут без свежего морского воздуха, целебной воды Скандинавских ручьев и привычной пищи. Да и вообще, с какой кстати они должны отправляться на чужбину? Им что, негде жить? Или нам стал мал дом, подаренный Кланом? Так построй здесь такой, какой душа пожелает. Благо, золота у нас хватает». – Ну, я, выстроив дом в английском стиле, тем и ограничился, – разведя руками, заключил маг. – А куда ж деваться? Не менять же пустой замок предков на горячо любимую семью? Короче говоря, сэр Харальд, я прочно пустил корни на земле клана Эрлингов, сроднился с суровой, прекрасной природой Скандинавии, обзавелся родственниками, друзьями и о возвращении в Англию, где меня никто не ждет, не мыслю давно. Я счастлив. Полагаю этим сказано все.

– Я рад за вас господин Уайт. Вы сделали правильный выбор, – от всей души одобрил я. – В Урманленде жизнь конечно простая, зато без подлости и вероломства, свойственных традициям европейских стран.

– А у вас… есть дети, сэр Харальд? – немного поколебавшись, деликатно спросил он. – Вы уж простите за любопытство.

– Нет, – помрачнев, коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности. Да и зачем было знать этому милому англичанину, ставшему большим урманом, чем я сам, что Эшли, моя законная жена, вот уже который год не может забеременеть? Ее, любившую балы, наряды, украшения, это впрочем, кажется, не сильно заботило. По крайней мере, не так сильно, как меня, родившегося и выросшего в Скандинавии, где нормальная семья не мыслилась самое меньшее без двух, трех ребятишек.

С Рональдом Уайтом мы распрощались очень дружественно. И я… В глубине души, по-хорошему позавидовал ему.

По прошествии трех дней пребывания дома, я засобирался в дорогу.

– Только приехал и уже исчезаешь. Ну разве так можно? – даже слегка обиделся Эйнар. – Ладно, я бы понял тебя, заскучай ты по столичной, светской жизни в нашем медвежьем углу. А то ведь наоборот – лезешь еще в большую глухомань. Почему ты так поступаешь, Харальд?

– Эйнар! Любимый старший брат! Прости меня и не сердись, – я примирительно обнял его за плечи. Разве я виноват, что по своей натуре являюсь неисправимым бродягой? Скучно мне сидеть на одном месте. Такой уж я и есть, иным не стать. К тому же в кои-то веки у меня появилось свободное время. Так отчего не использовать его, реализуя давнюю мечту: исследование огромных, внутренних пространств Скандинавии?

– Дались они тебе. Все равно ничего интересного там нет, – с нескрываемым недовольством проворчал старший брат, – сосны, ели, ручьи Снежного острова, ничем не отличаются от сосен, елей, ручьев Континента.

– Как сказать, – не согласился я, спрятав улыбку, – никто ведь не забирался глубже ста миль от побережья или границ Свейленда, Дунленда и Урманленда. Представь, какое там раскинулось раздолье для древних тайн, странных загадок и неожиданных приключений.