Историйки с 41-го года

Г.Т.О.

Как-то Миша заболел, а мама ушла в магазин, сказав:

– Сынок, ты отдыхай, а я пошла в магазин, скоро приду.

Лежит Миша и думает: «Что я буду без дела лежать, посмотрю-ка я альбомы с фотографиями, давно не перелистывал».

Достал он самый старый альбом с потертыми углами, облезлый, в плешинках и надписью «Наш папа и дедушка». Миша открыл его, фотографии были аккуратно расположены по времени. В начале он увидел маленького мальчика, очень похожего на него, видимо, того же возраста. Потом он увидел его на фотографии уже повзрослевшим, плавающим в реке, затем висящим на перекладине турника, бегущим с ребятами эстафету и разрывающим финишную ленту, затем – уже возмужавшим, со значком «ГТО» на груди.

«Что это такое – значок «ГТО»? – подумал Миша и стал просматривать следующие фотографии. Были они пожелтевшие, видно, выполненные наспех. Он увидел дедушку в военной форме. Вот он бежит с большим пулеметом на спине, вокруг черный дым, пилотка на голове едва держится. Вот еще одна – дедушка с минометом, но чувствуется, что он устал, из-под каски пот капельками стекает. Миша перевернул последний лист альбома, где дедушка на фотографии уже после войны с однополчанами в гимнастерках и кителях с орденами и медалями.

Когда пришла мама, он спросил:

– Мама, я видел у дедушки, когда он был молодым, значок ГТО. Что это такое?

– Сынок, это значек «Готов к Труду и Обороне». Награждали им того, кто занимался спортом и был сильным и выносливым, непобедимым.

– Я тоже хочу быть непобедим, как дедушка, – ответил Миша. – Как выздоровлю, начну заниматься спортом и получу такой же значок.

Мама вздохнула и ответила:

– Если бы дедушка услышал твои слова, он обязательно сказал бы:

«Достойный внук у меня растет, весь в меня!»

Шлем танкиста

Петина бабушка каждый раз перед праздником заглядывала в сундук, вытаскивала военную форму, проветривала, проглаживала и оставляла на вешалке на весь день. Петя знал, что это дедушкина форма – танкистская. Он воевал и пропал без вести. Бабушка всегда разрешала Пете надевать шлем танкиста.

Он ходил в нем по комнате, представляя, что рядом с ним дедушка на танке. Громко трыхтел «Трах! Трах! Трых!» и поглядывал на дедушкины фотографии, где он в шлеме, надвинутом на лоб, с большими усами и с орденом на гимнастерке. А снимки были повсюду: под иконкой, на шкафу, над его кроваткой.

Однажды бабушку, как ветерана войны, пригласили на просмотр документального фильма «Курская битва». Она взяла с собой и Петю.

Начался фильм. На экране гудели ревущие танки и самолеты, громко разрывались бомбы, что-то кричали солдаты. Пете стало страшно, он уцепился за стул, прижался к бабушке и тут увидел на экране танкиста, вылезающего из люка горящего танка и очень похожего на дедушку. Он спрыгнул и побежал навстречу Пете. Петя увидел на нем знакомый шлем, большие усы, орден на гимнастерке и радостно закричал:

– Бабушка, к нам бежит дедушка!

Бабушка грустно улыбнулась и нежно прижала к себе Петю.

Кружка

Женя с другом Витей копали землю на огороде, искали червячков для рыбалки. И тут лопата у Вити наткнулась на кружку. Была она вся в ржавчине и в наростах от глины. Видно, давно здесь лежала.

– Вот, будет куда положить червячков, – сказал Витя.

Набрав наживку и прихватив удочки, они побежали к реке.

Она была рядом, только спуститься с покатого берега. Простояв несколько часов возле журчащей речки и не поймав ни одной рыбешки, Витя возмутился:

– А ну ее, эту рыбалку! Пойду домой! – и ушел, кинув кружку на берегу и даже не оглянувшись.

Кружка скатилась с берега и упала в воду. Жене стало жалко ее – может, еще пригодится! И он решил достать ее, шаря руками в мутной воде. И скоро, найдя кружку, он тоже направился домой.

Дома он поставил кружку на стол, от нее отвалилась глина, видно, отмокла в воде, и Женя увидел на ней несколько букв. Ему стало интересно узнать, что же там написано, и он стал чистить кружку тряпочкой, затем тщательно помыл. Она оказалась алюминиевой, и на ней проявились четкие слова. Женя смог прочитать: «Сержант Иванов Семен Семенович», а дальше шли год, месяц и день рождения.

«Так это участник Великой Отечественной войны, о которой нам учительница рассказывала», – догадался Женя и, схватив кружку, помчался с интересной находкой к Вите.

Тот обедал и не особенно внимательно слушал рассказ друга.

– Ну и что? – проглотив, спросил он.

– Как что! – воскликнул Женя. – Надо найти родных и отдать эту кружку. Это же память о близком человеке.

– Вот и ищи! – ответил Витя.

Женя, не найдя поддержки у друга, рассказал все маме.

– Сынок, – сказала она. – Надо обратиться в военкомат, там разберутся, дело-то серьезное.

В один из дней они вдвоем туда поехали. Полковник внимательно выслушал Женю, посмотрел на кружку и пообещал через неделю-другую прислать ответ.

Неделя у Жени была очень долгая. Он каждый день заглядывал в почтовый ящик. И когда пришел пакет с ответом, он тут же его раскрыл, прочитал и маме стал пересказывать. В ответе говорилось, что сержант Иванов Семен Семенович проходил службу в пограничной части. Эта часть находилась как раз там, где они и нашли кружку. Боец всю войну прошел, до самой Германии. Ему присвоили звание лейтенанта, наградили орденами и медалями за боевые заслуги. А пропал он без вести при штурме Берлина. Далее был указан адрес, где живет его дочь.

Мама взглянула на письмо:

– Так это совсем недалеко, доехать на трамвае шесть остановок. Не забудь взять цветочки из уважения к хозяйке.

На следующий день Женя зашел к Вите и предложил вместе навестить дочку лейтенанта Иванова.

– Так и быть, выручу! – ответил Витя.

Дом, к которому они прибыли, был трехэтажный, дочка жила на первом этаже. Им открыла дверь пожилая женщина – бабушка.

– Тетя! – помялся Женя. – Мы нашли кружечку вашего родственника. А мама мне поручила, чтобы я вам цветы вручил, – сказал он и протянул сразу все.

Бабушка взяла кружку с букетом, присела на табуретку, видно, ноги ослабли… и стала читать, что на кружке написано, а потом, вздохнув, промолвила:

– У меня же ничего не сохранилось от отца, даже фотографии нет. Мы жили в другом городе, там после вражеской бомбежки один пепел остался. Нам сообщили, что папа без вести пропал, но мы с мамой всегда ждали, что он вернется… Ее уже нет, а я еще жду. Папу помню веселого, все спортом занимался и меня к этому приобщал. Я была такая, как вы сейчас.

Она помолчала и продолжила:

– Кружку поставлю на самом видном месте – на сервант.

Бабушка вытерла глаза платочком, хотя они были сухие, наверно, все слезы выплакала уже по отцу. Женя грустно склонил голову, а Витя почему-то заплакал. Возвращаясь домой, они оба молчали, а когда вышли из трамвая, Витя тихо сказал:

– Женя, давай чаще навещать бабушку.

Медная пуговица

Старушка штопала кофту. Взяла коробочку, где хранились нитки с пуговицами, стала перебирать их и наткнулась на медную пуговицу со звездой. Воспоминания сразу нахлынули на нее. Глаза наполнились слезами. Последний раз она видела сына в конце войны, когда он неожиданно нагрянул к ней.

– Вот и я! – сказал он, как всегда говорил после долгого отсутствия. – Мама, я тут мимоходом, чтобы проведать тебя, – выпалил он, – я еще вернусь! Ты береги себя.

Он поцеловал ее, и тут у него оторвалась пуговица от шинели, но пришить ее уже не было времени, она так и осталась дома.

Старушка поднесла пуговицу к иконке, что-то пошептала и положила ее на полочку, рядом с образом, потом прилегла на диван и пристально стала смотреть на иконку и медную пуговку.

Она долго не могла заснуть, ее одолевали беспокойство и бессонница. Только глубокой ночью она задремала. Ей виделось, что кто-то тихо открыл дверь. И появился повзрослевший, улыбающийся, в военной форме – сын. Она кинулась к нему навстречу. Он обнял ее и виновато сказал:

– Вот и я, мама! Извини, задержался!

Значок

В День Победы над врагом Петиного дедушку, как ветерана Великой Отечественной войны, пригласили на торжественный вечер в школу.

Дедушка взял коробочку, где были его ордена и медали, и стал прикреплять их к пиджаку. Петя стоял рядом и смотрел на каждую награду, а их было очень много, и про себя говорил: «Эту я знаю – «За доблесть», эта – «За мужество». Но тут он заметил на самом дне коробочки маленький невзрачный значок. «А это что такое?» – заинтересовался он и спросил:

– Дедушка, а за что тебе дали вот этот маленький значочек?

Дедушка осторожно взял его в руки, погладил и грустно промолвил:

– Он невзрачный, да очень дорог мне, с ним связана вся моя жизнь. Называется он «Комсомольский значок». Строил я со многими комсомольцами города, дороги, мосты. Жили, как на войне, – в палатках, трудились под дождем и на холоде. Это была мирная работа, делали для себя, чтобы в будущем лучше жилось. А когда нагрянула война, я по-прежнему с ним не расставался, защищал нашу Родину, наш труд.

Тут дедушка прикрепил комсомольский значок на самом видном месте – на лацкане пиджака и, позвякивая орденами, оделся. Петя подумал: «Значок мал, да удал» – и спросил:

– Дедушка, если я буду таким тружеником, как ты, мне тоже дадут такой значок?

Дед ласково взглянул на внука, обнял его и сказал:

– Сейчас время другое, Петенька.

Соседка Любаша

У Сени, двенадцатилетнего мальчика, школьные каникулы оказались и хорошими, и грустными одновременно. Хорошо, что вернулся папа с фронта, а грустные – мама заболела. Она во время войны работала на механическом заводе, на прессе, этот нелегкий труд и дал о себе знать. Отец с серым лицом днем и ночью не отходил от супруги. Но скоро ее не стало.

Сеня очень переживал потерю мамы. Он забился в угол комнаты и, всхлипывая, вспоминал ее. Какая она была добрая и ласковая. Всегда интересовалась, чем он занимается. Помогала ему во всем разобраться, делая все с улыбкой. А как замечательно мама пела, если бы не эта Отечественная война, она была бы певицей. Сеня вспомнил, как в мирное время по праздникам он со своими родителями пел разные народные песни, как было весело… И тут он не сдержался и безудержно расплакался. Отец успокаивал его, гладя по голове, как когда-то делала мама.

Отец, побыв несколько дней дома, решил, что надо завербоваться в Сибирь на заработки, чтобы улучшить жизнь свою и сына. Он договорился с соседкой тетей Клавой, чтобы та присматривала за мальчиком. Деньги отец обещал высылать без задержки. Она согласилась, и он уехал.

Сене тетя не понравилась, у нее было постоянно сердитое лицо и злые глаза, а вот дочка ее Любаша, его ровесница, обрадовалась и тоже пообещала принимать активное участие в его воспитании:

– Проследим! Никуда он не денется, и убережем обязательно, – невозмутимо сказала она.

С этого дня он спал дома, столоваться ходил к тете Клаве, а когда гулял и встречался с приятелями, Любаша всегда была неподалеку и даже играла с ними вместе в лапту.

Однажды он зашел в соседний двор поиграть в футбол, команда на команду.

– Чтобы с нами играть, надо тебе прописаться, свою смелость показать, – заявил большого роста незнакомый парень.

– А как это сделать? – переспросил Сеня.

– Вон рядом на базаре бабка пирожками торгует. Ты цапни пирожок и деру дай. У тебя ноги длинные – убежишь, а потом пирожок поделим, и ты станешь вратарем, – похлопывая по плечу, ответил тот.

Сеня знал, где продают пирожки, не раз проходил мимо них. Они приятно пахли поджаристой мучной корочкой и тушеной капустой и чем-то еще необъяснимо вкусным. Сеня всегда чувствовал голод, и ему давно хотелось их попробовать.

Он подошел к бабке, торгующей пирожками. Они были прикрыты полотенцем, видно, она это сделала, чтобы они не остыли, только один пирожок, большущий, сочный, находился сверху. Продавщица внимательно посмотрела на него. И тут Сеню кто-то взял за локоть. Он оглянулся, это была Любаша.

– Сеня! – она на миг замолчала, в ее лице был испуг, и промолвила: – Не делай этого. Если у меня будет мука, я тебе напеку таких пирогов много, сколько захочешь, – и она затихла опять, а потом повторила: – Не делай этого, Сеня!

И до Сени дошло: «Он хотел сделать что-то страшное, что мама не одобрила бы».

Сеня с Любашей пошел домой. Парень посмотрел ему вслед, махнул рукой, как бы говоря: «Не смог своровать и не надо». А ребята стали звать его играть в футбол. Но он их не слышал. Любаша громко затараторила, отвлекая его от них.

– Сеня, я слышала, ты хорошо поешь. Поучаствуй в самодеятельности на концерте для раненых в госпитале. А?

Сеня молчал, не зная, как ответить.

– Да ты не смущайся. Они тебя с удовольствием послушают и потом накормят еще! – уговаривает его Любаша.

На следующий день он со школьной самодеятельностью пришел в палату военнослужащих. Ранения у всех были разные: у кого перевязана бинтом рука, у кого нога, голова, а кто-то и вовсе лежал весь в бинтах, не в силах подняться с кровати. Вокруг стояла тишина и сильный запах лекарств, даже страшно было.

– А сейчас вам споет песню Сеня, – объявила Любаша и посмотрела на него, как бы спрашивая: «Какую?»

А он и сам не знал, но вспомнил, когда папа с мамой были вместе на праздниках, они весело пели задорную песню. И Сеня во весь мальчишеский голос затянул:

– Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка темная была.

Одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра.

Сеня спел песню всю до конца. Кто лежал пластом на кровати, даже привстали, смеясь, а были раненые, которые плакали. В проеме двери стояли пришедшие в больничных халатах солдаты, видно, все услышали в песне что-то родное.

После концерта всех артистов накормили и попросили приходить почаще. И Сеня до начала учебного года вместе с ребятами продолжал навещать больных. Они не только пели, а помогали медперсоналу чем могли – покормить, прибрать палаты, написать письма. Сеня оказался знаменитостью, его прозвали «Соловушка».

Любаша, будучи соседкой, помнила, с какой теплотой родители воспитывали Сеню раньше, и понимала, как ему тяжело без родительского внимания сейчас. Ее же мама по характеру была холодной и сдержанной, хотя, говорят, раньше, до гибели папы, она тоже слыла приветливой. Самой Любаше изредка удавалось услышать от нее ласковое слово, зато и плохого она никогда не слышала, но знала: если сделать то, что не понравится родительнице, – накажет. А Сеня чужой, как его не наказать за плохой поступок, и Любаша по-прежнему старалась за ним следить.

Как-то раз она увидела его с ребятами во дворе курящими табак, и подошла к Сене. Вырвала цигарку и выбросила.

– Ты что мною командуешь! – выпалил он. – Я тебе никто! И ты мне никто! Иди отсюда!

Ребята засмеялись. Любаша обиделась и, ни слова не говоря, ушла.

Сеня тоже надулся и пришел домой поздно, только ко сну. За ночь, видно, подумал о своем поступке и за завтраком извинился перед Любашей, а она ему в ответ:

– Если будешь курить, голос изменится, не соловьем запоешь, а как бык мычать станешь. Да и это не получится, кашлять станешь вечно! – и они оба засмеялись.

На следующий день каникулы закончились, и они оба пошли в школу. Учились они в одном седьмом классе и домой возвращались тоже вместе, уроки делали наперегонки.

Осенью от отца пришли большие деньги, можно было даже купить что-то из одежды, так как оба выросли, и старая стала мала. Сеня впервые увидел у тети Клавы довольное лицо и совсем не злые глаза.

– Пойдемте на рынок и подыщем вам что-нибудь подходящее по размеру, – сказала она.

В новой одежде Сене показалось, что он повзрослел, да и Любаша стала какая-то не такая, а краше, и он даже на нее загляделся.

Закончив седьмой класс, Сеня решил пойти в строительный техникум.

– Ты же мечтал поступить в музыкальную школу! – удивленно сказала Любаша, хотя сама была довольна, так как хотела, чтобы он всегда был рядом.

– Сейчас строительство страны важнее. Во всех газетах и по радио об этом говорят, – отчеканил Сеня.

– Тогда и я пойду с тобой в строительный.

– А зачем тебе это, ты же хотела закончить десятый класс и пойти в архитектурный институт?

– Это никогда не поздно, – ответила Любаша.

Они проучились в строительном техникуме и, получив специальность (Сеня по плотницкому делу, а Любаша по отделочным работам), стали трудиться на стройке. И как бы ни было трудно, в моменты отдыха, Сеня всегда пел, сам или под гитару друзей, и усталость враз пропадала.

Жить стало полегче. У тети Клавы лицо подобрело. Зарплата Сени и Любаши стали подспорьем. Папа тоже присылал деньги и писал: «Дети, учитесь дальше, о деньгах не беспокойтесь, я помогу».

Сеня давно замечал, как Любаша с интересом изучает архитектурные достопримечательности, и удивил ее своим предложением:

– Я тоже мечтаю пойти с тобой в архитектурный институт!

Любаша в душе была рада, что они опять станут учиться вместе.

Экзамены они сдали легко, и их зачислили в институт, видно, это помогли им строительные знания. Учились они на разных факультетах. Сеня и тут успевал выступать на концертах с большим музыкальным оркестром, а иногда пел с однокурсницей. Любаша и Сеня всегда ждали друг друга после занятий. Она заметила, что Сеня стал часто выходить из института с этой девушкой, с удовольствием с ней беседовал и мило улыбался.

Вот и на этот раз Любаша увидела их вместе. В душе у нее что-то перевернулось, она пошла домой одна и почему-то расплакалась. Любаша поняла, что Сеня ей небезразличен. Вскоре пришел и он и спросил, почему она не дождалась его. Она отвернулась и промолчала. В этот день приехал отец и к вечеру, обратившись к сыну, сказал:

– Ты писал мне, что тебе нравится Любаша, и ты хотел всю жизнь видеть ее рядом. Да, я вижу, и она этого хочет!

И тут Любаша поняла, почему Сеня не захотел пойти учиться в музыкальную школу… Из-за нее! Он хотел быть рядом с ней, как и она с ним!

На следующий день Сеня проснулся от ароматного запаха хлеба и тушеной капусты – на столе на белой скатерти в большой тарелке была гора поджаристых пирожков с блестящей коричневой корочкой. Рядом стоял папа и радостная, как никогда, тетя Клава. Любаша была в новом платьице в цветочек, которое еще ни разу не надевала и прощебетала:

– Сенечка, тебе обещала накормить тебя вдоволь пирожками! – и он почувствовал на своем лице ее теплые руки, как у мамы.

Крылья авиатора

Родился Дима после окончания Великой Отечественной войны. Отца он не помнил и как-то спросил об этом маму:

– А где мой папа?

Она посмотрела на него с изменившимся лицом, будто сожалела, что он задал этот вопрос. После этого Дима никогда ее об этом не спрашивал.

Учась в пятом классе, он старался ее ни в чем не расстраивать. Все предметы давались ему легко. Но он чувствовал в себе один недостаток: стоило ему немного поволноваться, как глаза у него начинали косить и он, понимая это, еще больше стеснялся и терялся перед собеседником. Мама сводила его ко врачу. Тот посоветовал избегать стрессов. Сказал, что это результат какого-то испуга, и успокоил, что с возрастом пройдет.

Однажды в выходной день рано утром Диму разбудил стук швейной машинки.

«Наверное, мама решила перелицевать мои штаны», – зевая, не выспавшись, подумал он.

Мама заметила, что он проснулся, и сказала:

– Сынок, приведи себя в порядок и позавтракай.

Дима знал, откуда эта еда на столе. Мама работала в столовой посудомойкой, а официанты доставляли ей тарелки, временами на них была каша, картошка, макароны, а то и кусочки мяса, не тронутые посетителями, и она приносила это домой.

От горячей воды ее руки были постоянно красные, все хотела приобрести меховые варежки, но каждый раз себя останавливала: «Это для меня непозволительные траты». Зарплата у мамы была маленькая и расходовалась только по необходимости: на квартплату, на приобретение домашней утвари и на одежду. Зная, как ей все тяжело достается, денег на свои развлечения он никогда не просил.

Дима, позавтракав, поинтересовался:

– Мама, тебе надо чем-нибудь помочь?

– Иди гуляй и не забудь про уроки.

Он вышел во двор, сел на лавочку и стал ждать приятелей. Первые лучи солнышка уже добрались до него и ласково пригрели. Высоко в небе пролетали самолеты. «И как они летают?» – эта мысль никогда не покидала его. Он долго провожал самолеты взглядом, чуть прикрыв веки, чувствуя, что не выспался. Тут появился сосед Митя и побежал, весело крича:

– Иду на утренний кинофильм, пойдем вместе?!

– Да я с удовольствием, но денег нет!

– Ну, как знаешь, – проговорил Митя и умчался.

Диме, конечно, хотелось посмотреть фильм, но не было возможности. У приятеля же мама в управе работала, а папа в магазине, они могли ему на развлечение денег дать. И тут он неожиданно услышал над собой голос:

– Слышу, хочешь в кино сходить? – и Дима увидел Витьку «Длинного», так его прозвали за высокий рост. Он тоже учился в пятом классе, но часто пропускал уроки, и два года его не переводили в следующий класс (говорили, что он состоит на учете в милиции).

– Хочу! – грустно отозвался Дима. – Только вот не на что!

– Так этому делу можно помочь, – загадочно произнёс Витька. – Тут недалеко склад соорудили со старыми шмотками: шинели, гимнастерки, фуражки, сапоги – все это пойдет на ветошь или на утилизацию. И никому не будет жалко, если мы что-то возьмем и продадим. Мне только через щель в заборе не протиснуться, а ты маленький – проскочишь.

И правда, Дима был небольшого роста и щупленький. Мама о нем не раз сокрушалась: «И когда ты, сынок, подрастешь и жирком обрастешь?»

Выслушав Витьку, он подумал: «Если это старье, и правда никому не нужно, можно и помочь что-нибудь взять», – и согласился.

Идти было не так далеко. Склад был окружен временным деревянным забором, кое-где в досках виднелись небольшие щели, через которые можно спокойно пролезть внутрь. Дима юркнул сначала в щель, а потом в помещение, покрытое брезентовой крышей. Там стоял сильный запах, пахло кожей и прелой шерстью. Кругом валялись кучи небрежно сваленного старого обмундирования. Ухватив одну шинель, он оттащил ее к забору, где ждал его Витька, но, услышав приближающиеся голоса, Дима испугался, спрятался в груде вещей, накинув на себя что-то из хлама. Разговор людей еще долго слышался рядом, и он, не то от душного запаха, не то от того, что ему стало уютно в этой мягкой свалке, крепко заснул. Разбудил его усатый дядя в военной форме в погонах старшины.

– Ты что тут делаешь, малец? – удивленно спросил он. – Если бы не твои потоптанные сандалии, торчащие здесь, я тебя и не заметил бы.

У Димы от волнения глаза расползлись в разные стороны.

– Я, дяденька, украл у вас шинель, – робко произнес он.

– Так просто и украл? – переспросил его старшина.

– Да!

– И куда ты ее подевал?

– За забор сопроводил.

Старшина посмотрел на косившего мальчика, казалось, искренне сожалевшего о своем поступке. «Конечно, тут на складе одни старые обноски, их не жалко, но воровать-то нехорошо!» – подумал он и сердито пробасил:

– Вставай и иди через дверь, так приходят и уходят честные люди.

Дима понял намек старшины и сказал:

– Дяденька, такое больше не повторится.

Возле выхода он заметил аккуратно сложенные нагрудные знаки для форменной одежды, обозначающие принадлежность к роду войск, и попросил разрешения взять знак летчика «Крылья Авиатора».

– Возьми! – разрешил старшина. – Их уже списали. Будет тебе память о нашей встрече и пожелание: «Живи честно, и пусть тебе принесут счастье эти крылья». Ясно?

– Так точно! – бодро ответил Дима и радостно положил подаренный нагрудный знак в карман штанов.

Витьки на месте не оказалось. И он пошел домой. Мама встретила его встревоженными словами:

– Почему так долго гулял?

И он первый раз, чтобы не огорчать мать своим приключением, соврал, тихо буркнув:

– Время пролетело, даже не заметил.

На следующий день он, как всегда, отправился в школу. Учительница попросила его подготовить к празднику отрывок из повести Лермонтова, но он отказался. Знал, что из-за волнения перед зрителями мог растеряться и плохо продекламировать текст. После занятий, вытащив из кармана знак «Крылья Авиатора», он долго его разглядывал, мечтая узнать, как самолеты летают. По дороге домой Дима столкнулся с Витькой.