Беглец. Второй пояс
- -
- 100%
- +
Я принял Флаг обратно, мельком оглядел его и спрятал в кисет. Сейчас ничего не могу для него сделать, хотя пара мыслей уже есть.
Дальше в голове отложился лишь стремительный полёт по множеству коридоров, залы подземелья и тела. Десятки тел, по большей части погибших за решётками.
Лица, лица, лица. Большая часть погибших в том возрасте, когда разрешено входить на Поле Битвы. Здесь их, наверняка и поймали, добавив к обычным опасностям ещё и охотников за головами.
Перебегая от одной клетки к другой, вдыхая запах горелой плоти и усмиряя дрожь в слабых ногах, пока Клатир вырывал решётки, я думал, что готов ко всему. Даже к тому, что вот-вот увижу среди тел родные лица.
Так я думал, пока мы не влетели в совсем небольшой зал. Такой смрад я встречал только возле нор тех Зверей, что предпочитали жрать тухлое мясо, прикапывая на несколько дней добычу. Сначала у меня перехватило дыхание, так резко ударил в нос этот запах. А затем я увидел груду тел, сваленных у стены. И меня вывернуло.
Мы нашли место, где лежали те, кто не пережил проверку зелий.
Клатир ничего мне не сказал. Двинулся к телам сам. Ему не понадобилось их даже касаться. Со стороны могло показаться, что трупы переворачивались сами, повинуясь одному только желанию Властелина Духа, пятой ступени пути к Небу. Но я видел сияющие голубым жгуты духовной силы Клатира, которыми он окутывал тела.
Я сцепил зубы. Когда это не помогло, закусил губу, отрезвляя себя болью, давя очередной порыв рвоты.
Дарсов Тёмный. Плевать, что он там кричал про тюремщиков и свой путь. Мне точно не было с ним по пути. Даже если бы он не убил себя, а под угрозой их смерти заставил меня остановиться, опустить цеп… Как только бы я увидел это место, то постарался бы убить его.
Коснулся кисета, доставая проверенное средство: ватажье зелье от запахов и кусочки мха. От меня по полу рванула зелёная волна, стирающая смрад. Через два вдоха я и вовсе не ощущал запахов. Только кружилась голова. Но это не помешало мне шагнуть к крайним телам.
Клатир знает только маму и Лейлу. И… он может и не узнать их после того, что с ними здесь сделали. И старики… Как много здесь стариков… Сареф Тамим сказал, что старики не пережили зелий, а Клатир их никогда и не видел. Но они точно должны быть здесь.
Я шагал. Замирая над каждым.
Здоровый, плечистый мужик с густой бородой. Дальше. Парень. Не Рат. Дальше. Крепкий, сухой мужчина… Не дядя Ди. Дальше. Старик, с изрезанным морщинами лицом. Не дед Марвит. Дальше.
Дальше. Дальше. Дальше.
Когда я добрался до последнего тела, неверяще выдохнул:
– Здесь их нет, – поднял глаза на Клатира и повторил. – Нет моих стариков.
Забывшись, вдохнул через рот и закашлялся от смрада мёртвых тел, не завершив фразы.
Но Клатир понял меня, кивнул:
– Но ты был уверен, что они должны лежать здесь. Значит… – помолчав, Клатир сказал то, что я не сумел выговорить. – Значит, твоих родных здесь и не было.
Я снова закусил губу, Клатир поморщился:
– Хватит. У тебя течёт кровь.
Спохватившись, я отёр подбородок. Клатир же покачал головой:
– Всё же я был прав, говоря, что не верю, будто твоих родных увели именно сюда. Глупо. В то, что какую-то новую возвышалку можно проверить только на пиковом Воине, который ещё ни разу не медитировал во Втором поясе и не ощутил на себе богатства стихии этого Пояса – я поверить могу. Но остальных проще…
Я возразил:
– Но люди Тёмного забрали слуг из поместья. Я ведь шёл по их следам. Видел мёртвые тела тех, кого принимал за марионеток. Видел детский след в пещерах. Контракты выгорели одновременно!
Выкрикнул это и осёкся. Этого я точно не видел, а сражались мы с Тёмным долго.
– Хорошо, – Клатир не стал со мной спорить. – Ищем дальше. Осмотрим всё. Не так и много залов осталось. Жаль, что его слуги тоже мертвы и некому ответить на мои вопросы.
Спохватившись, я описал то, что видел перед своей камерой, когда тюремщик давил Хатия. Когда я видел изливающуюся из него силу тёмной дымкой, схожей с туманом тела Призрака. Надеялся, что это поможет искать его следы. Но Клатир лишь хмыкнул:
– Одна из способностей Предводителя Воинов. То, что приходит к ним вместе с мыслеречью, способностью использовать артефакты для полёта, вкладывать в предметы знания о техниках и формах. А эта способность позволяет вложить в людей свою силу и стихию, сделать их на время сильней. Именно потому их так и назвали в древности. Правда, тогда они умели делать это только с Воинами, давая свою силу верным людям. Потом научились и с Мастерами.
Я задумчиво произнёс:
– Понятно.
Хотел спросить о предметах, ведь до этого я всегда слышал, что их создают Мастера, но не успел. Мы уже оказались в новом зале. И снова тела, снова лица.
И здесь у одной из клеток я замер и выругался:
– Дарсово отродье…
Через миг возле меня оказался Клатир:
– Что?
Я указал на лежащего за прутьями мальчишку:
– Я помню его. Видел пару раз среди слуг садовника, – и я снова выругался.
На этот раз на себя. Что мне стоило дослушать того старика слугу, когда он принялся мне перечислять всех, кого утащили из поместья? Посчитать число пропавших, узнать, как они выглядели. Тогда бы, сравнив число следов, я бы даже мог сам прикинуть, есть ли среди них ещё и следы девяти моих родственников.
Да и с этим мальчишкой… Это его следы я видел в пещере и принял за следы Лейлы. Тощий пацан Закалка, которому явно не давалось Возвышение. Он и ростом, может, на ладонь выше Лейлы…
Махнул рукой:
– Дальше.
Через три клетки увидел ещё одно знакомое лицо. Этот как-то принимал зелья, что я разносил по слугам поместья.
Поймал себя на том, что перестал вглядываться в лица, начал просто скользить по ним взглядом, словно проверка уже закончена. Заставил себя не спешить. Я должен быть полностью уверен, что их здесь нет, что свитки выгорели из-за другого. Жаль только, что Домар погиб в такой неудачный момент. Нужно же было совпасть этому со смертью Тёмного! Нет чтобы на тысячу вдохов раньше или позже.
Снова крохотный зал. Всего с одним телом.
Клатир хмыкнул:
– Вот так награда за верное служение.
Я нахмурился и по-новому огляделся, на этот раз ища не мертвецов, а подмечая детали. Вдоль стен множество полок и стеллажей, сейчас заваленных битым стеклом и осколками альбарелло. Привычного вида ступы для изготовления порошков. В углу возвышается атанор.
Я с ненавистью зыркнул на мёртвого старика. Халат с вышивкой, в остатках бороды блестит серебряная заколка. Алхимик Тёмного. Тот, от чьих зелий погибли все те, кого свалили в том страшном зале. Тварь. Поделом.
Я развернулся. Голова закружилась, а в глазах потемнело, и я ухватился за стену. В испуге, не понимая, что происходит, скользнул духовным зрением в тело, оглядел Синюю Жемчужину. Щупальце впилось в его стенку, сжигая на своём пути духовную силу и тянясь к кружеву нитей воды. Поспешил усилить поток силы к Жемчужине, зарастил пробоину, с досадой отметив, что с этим что-то нужно делать. Да, пока мне точно хватает силы, но что делать, когда я буду спать?
Собрать столько стихии, сколько сумею и просто напросто залить ею тьму? Задавить количеством её качество?
Когда открыл глаза, то встретился с внимательным взглядом Клатира:
– Я напоил тебя лучшими из своих зелий, которые было способно выдержать твоё тело. Все твои раны зарастут, меридианы восстановятся. Но ты сжёг слишком много, так просто это не пройдёт, в ближайшие дни будь готов к слабости и к тому, что станешь… – Клатир помедлил миг, но закончил. – Станешь немного старше выглядеть.
Я кивнул:
– Да, понимаю. Я знал на что шёл.
Но спрашивать о том, сколько же я сжёг, не стал. Вместо этого протянул руку Клатиру:
– Летим дальше?
Он хмыкнул:
– И бросим всё это? Это твоя добыча, награда за убийство твоего Тёмного.
Я переспросил:
– Награда?
Ещё раз оглядел зал. Зелья не пережили пламени и огненных игл. Как и альбарелло, в которых хранились порошки трав, минералов, ядер и прочего, что используют алхимики. Да я и не стал бы использовать эти зелья. Это ненамного лучше пилюль сектантов. Как-то обходился без них всё это время, обошёлся бы и без этих зелий. Хорошо, что они разбились.
Клатир поднял руку, с пояса алхимика к нему на ладонь скользнул кисет. Его он и метнул мне спустя миг.
– Зелья, немного алхимических припасов, походный набор алхимика и, похоже, записи о рецептах, – Клатир вновь хмыкнул. – Ты, вроде, немного учился на алхимика, тебе должно пригодиться.
Я покачал головой, оглядывая кисет:
– Нет. Я не могу проникать в вещи духовным зрением, только вливать в артефакты свою силу. А значит не могу и влиять на ингредиенты при варке в атаноре и при смешивании, – поднял взгляд. – Думаю, рецепты нужно уничтожить.
Клатир пожал плечами:
– С чего бы? Из-за того, что он убивал людей? Теперь он сам мёртв. Но наверняка довёл до ума хоть пару рецептов. Уничтожить их – сделать смерти всех этих людей бессмысленными. Лучше считай, что, создавая эти зелья, ты чтишь их память и помогаешь другим.
Я сжал губы, собираясь возразить, но Клатир махнул рукой:
– Не хочешь сам, отдай девчонке. Она найдёт им применение.
Я, уже готовый бросить кисет обратно, замер. Рейке? Избавиться от кисета с её помощью, переложить решение о рецептах на её плечи. Но… Если бы её семья занималась алхимией, разве стали бы для неё зелья Возвышения такой редкостью, что из-за них она ушла из дома на заработки?
У Фимрама были рецепты возвышалок. Их вроде даже выдавали в награду. Тому же… как его? Я зажмурился, вспоминая имя. Пинь. Глава отряда Аймара. Пинь получал их в награду за служение. Неужели внучке главы семьи нельзя было дать хотя бы одно зелье? Хотя… его ведь лучше использовать, когда столкнулся с преградой. Нужно подумать.
Я кивнул. В чём-то Клатир прав. Хотя мне больше хотелось бы узнать, что скрывал в себе кисет Тёмного. Моей семьи здесь нет, так что теперь можно и внимательно оглядеть его содержимое.
Пока что коснулся своего кисета, выискивая, куда положить полученный кисет алхимика. Взгляд вновь зацепился за полку, где раньше лежали контракты родных. И где сейчас оставался всего один контракт. Чёрный.
Я сглотнул и потянулся к нему. Я что, не заметил его под грудой остальных?
Чей он?
Через миг с проклятьем выругался.
Это контракт Домара. Тот самый, с помощью которого я повесил на него свой Указ. Но это значит, что он жив. Это значит, что контракты семьи выгорели в одно мгновение не потому, что они погибли здесь или потому, что Домара убили. Но случилось с ними это почти одновременно. Быть может… Их освободили от контрактов? Мог Фимрам увести их туда, где с них бы сняли контракты? Мог бы чем-то оплатить работу мастера Указов?
Здесь я недоверчиво хмыкнул, сам себе не веря. Фимрам? Тот самый, что пришёл к поместью Аймара Саул, не найдя другого места после своего поражения? Очень вряд ли. Но лучше я буду верить в это, чем в каких-нибудь разбойников на пути моих родных. Я уже устал от смертей. Их сегодня вокруг меня слишком много. Теперь я буду верить только в то, что они живы.
Про контракт Домара я ничего Клатиру говорить не стал. Когда открыл глаза, вынырнув из кисета, то понял, что мы уже снова в другом зале. Таком же небольшом, как и прошлый. Только здесь в углу стоял не атанор, а горн. Но полки оказались пусты.
Клатир медленно произнёс:
– Странно. Здесь точно не так давно кто-то разжигал огонь. Может быть, пару дней назад. Я рассчитывал найти здесь записи кузнеца. Это бы упростило мне работу с его металлом. Но этот Тёмный похоже перевёз его, – он покачал головой. – Плохо. Это значит, что таких мест у Тёмного было не одно и уж точно он помнил их наизусть безо всяких карт. Стражам предстоит много работы.
Вспомнив о поручении, которое буквально полмесяца назад дал мне Клатир, я скривился. И как мне теперь отыскать создателя цепочки? Да и не хочу я больше его искать. С надеждой поднял взгляд на Клатира. Может, хватит и того, что он получил кандалы?
Но задать вопрос не успел, Клатир шагнул ко мне, ухватил за руку и мы снова оказались в кисете Тёмного.
Глава 2
Пока Клатир искал хоть что-то, что могло дать намёки на прошлое Тёмного, я перебирал свитки техник. И с каждым новым свитком, всё недовольнее поджимал губы. Огонь и тьма. И ничего более. Ни единой техники других стихий, ни единой бесстихийной техники. Зато несколько полок занято трактатами о сути стихий и духа. Я было обрадовался, когда наткнулся на первый такой, жадно раскрыл, пользуясь тем, что Клатир ускорил время в кисете.
Так что я честно проглядел не меньше сотни страниц толстой книги-кодекса, а ещё больше наскоро пролистал. Но ничего, кроме пустопорожних рассуждений кого-то, кто, видимо, считал себя умудрённым жизнью старцем не нашёл. Я уже видел такое в книге, которую нашёл на теле комтура Пратия. Ему она не помогла стать Мастером, а я, став им, всё так же не видел в ней ничего полезного. Скорее всего то же и в этих трактатах. Болтовня и попытка показать свой ум и проницательность. Мне бы что-то, что можно применить в жизни. Пусть я уже и пробовал себя в роли учителя Зотара, боясь сказать хоть что-то не то, но всё же нашёл нужные слова и пример. В отличие от автора этого трактата о тьме.
Хотя, может, дело во мне и в отличии моей стихии от тьмы?
И всё же, эта вещь мне бесполезна.
Я поднял глаза и огляделся ещё раз, уже новым взглядом. У Пратия кисет был гораздо меньше, но там нашлось место и одежде, и флагам формаций, и зельям, и артефактам. Здесь же… Не вижу ни флагов, ни артефактов. Поднялся и подошёл к полке с фиалами. На половине зелий нет гильдейских печатей. Творения погибшего алхимика? Это точно брать не буду. Только то, что создано в официальных мастерских гильдии алхимиков.
Меня отвлёк голос Клатира:
– Ты что делаешь?
Не оборачиваясь, пояснил ему:
– Отбираю зелья, что могут мне пригодиться.
– Оставь, – услышав это, я обернулся, следующие слова и вовсе заставили меня замереть. – Этот кисет по праву твой. Я лишь заберу его записи и контракты, – Клатир вздохнул. – Правда, первые, видимо, записаны шифром, а вторых почти и нет. Он, похоже, совсем не доверял контрактам.
Я вспомнил, что говорил Сареф Тамим и кивнул. Укротитель Зверей из пещер тоже наверняка служил Тёмному. Но даже не знал об этом, а в его контрактах нашлись только имена Саул. Вспомнив, сообщил Клатиру то, что услышал от Сарефа:
– Где-то здесь есть какой-то ключ, с помощью которого Тёмный попадал на Поле Битвы. Или даже два.
Клатир отмахнулся:
– Мне-то зачем гостевые ключи этого Поля Битвы? Я и без того могу попасть в любой. Если тебе интересно, то ищи кольцо с головой пантеры.
Я хмыкнул этому равнодушию, огляделся ещё раз, на этот раз примеряя то, что вижу на себя и спросил, не понимая сам причины:
– Почему у него так мало техник и нет формаций?
Клатир тоже огляделся, пожал плечами:
– Он был достаточно силён, чтобы обходиться без костылей. Кто в этом Поясе создал бы ему флаги, что могли бы помочь Предводителю? Со свитками и того проще. Здесь наверняка только самые дорогие и редкие. Всё остальное он оставил позади, как мусор.
Я хмыкнул, обвёл рукой пространство вокруг:
– Здесь так много места, неужели ему было его жалко?
– Жалко? – Клатир улыбнулся. – Скорее он был из тех людей, что не терпят лишнего рядом с собой. Заметь, в каком строгом порядке всё разложено. Ничего лишнего.
Я лишь вздохнул, принимая это объяснение. Всё равно жаль. Оружия в стойках нет, словно ни один из мечей, которые встречал на своём пути Тёмный, не мог сравниться с его цепом. Доспехи на чучелах есть, но один неполный, от него лишь несколько частей, словно его собирали по кускам, а не заказывали целиком, а другой мне не подходит. Я ещё старику Энтци в его лавке сказал, что тяжёлые доспехи – это не моё. А этот как раз из них. Сталь толщиной едва ли не в палец.
Вряд ли я смог бы пробить такой. Но Тёмный не надел его в бой, не буду использовать и я. Продать его, да вон тот, со странными наплечами в виде головы пантеры, да купить себе техник на аукционе. Всё равно он тоже сделан из собранных внахлёст металлических полос и не подходит мне, будет лишь сковывать движения.
Я поймал ускользающую мысль и, переведя взгляд на Клатира, воскликнул:
– Эти доспехи, свитки, растение-спутник! Наверняка они редки, а значит на аукционах могут помнить, кто их купил.
Клатир кивнул:
– Шанс есть. Только на каком из аукционов ты будешь о них расспрашивать?
Я не понял о чём Клатир, несмело предложил:
– Вольного Приюта?
Клатир вздохнул:
– Я собирался добраться к тебе из Первого пояса за две тысячи вдохов. Конечно, Предводители не так быстры, но и ждали вы его дольше. За это время он мог добраться сюда из земель Тамим или даже Мечей. А мог и вовсе купить все эти вещи на другой стороне Пояса ещё год назад. Хорошо, если на землях Гарой, аукционы там принадлежат либо им, либо торговому дому Чёрной Орхидеи и можно поднять все записи в одном месте. Но бывает в одном городе по три аукциона от трёх независимых торговцев.
Я недовольно поджал губы. Жаль. Что-то я не подумал, что есть не только аукционы земель Саул. И что Тёмный летал.
Невольно я глянул в сторону единственной занятой оружейной стойки. На огромный меч, который от кончика клинка до края короткой рукояти оказался выше меня. А в ширину был в локоть, не меньше. На таком не то что стоять, лежать можно. Из чего он сделан и сколько весит? И главное, почему летает и летает только в руках Предводителя. Я повернулся к Клатиру, чтобы спросить об этом, но он оборвал меня:
– Время всё равно уходит, да и тратит мои силы, которые мне совсем нелегко будет восстановить. Давай закончим самое важное. Разговор о тебе. О тьме.
Я, готовый возразить, замер, а затем кивнул. То, что тьма так быстро повредила Жемчужину, испугало меня. Сейчас я был бы рад любому совету, как избавиться от тьмы.
– Я сделал что мог. Использовал все зелья, что у меня были и могли тебе помочь, а не навредить.
Я тут же поблагодарил вновь:
– Спасибо, собрат Клатир.
Он же вздохнул:
– Но вылечить тебя полностью я не могу. И никто во Втором поясе не сможет. А если тебе пообещают подобное, то не верь. Я знаю лекаря Стража, который может уничтожить тьму в твоём узле, но… – Клатир помолчал и закончил, – Даже не буду просить его об этом.
Не дождавшись объяснения, я сам спросил:
– Почему?
Клатир на миг отвёл взгляд, но затем вновь поглядел мне прямо в глаза:
– Я не знаю, Леград, насколько ты сам хочешь стать когда-нибудь Предводителем, Властелином или Повелителем Стихии. Может, тебе это и не нужно? Может быть ты, как и Дирман Стон, как сотни других идущих решишь – хватит, пора остановиться, довольно усилий и страданий?
Я возразил:
– Я хочу идти к Небу, хочу ещё когда-нибудь вернуться в Первый, в Нулевой, – о том, что не прекращу искать следы родных, я смолчал. Лишь невольно сравнил свою историю с историей Фимрама. Клатиру же сказал другое. – Оставаясь на месте я точно не смогу этого сделать. Ведь по Поясам могут путешествовать только Стражи, верно?
Клатир покачал головой:
– Не только мы, но главным, что определяет эту возможность, всегда будет сила. Я рад слышать такие устремления. Ведь и мне нужен сильный собрат-Страж, Леград. И в этом и кроется главная беда. Этот твой Тёмный…
Услышав это, я снова скривился. Раз, другой, третий, но слышать подобные слова постоянно? Этот Тёмный такой же мой, как и Клатира. Но я не стал возмущаться и перебивать. Лишь слушал.
– …знал куда бить. Это не техника, а применение возможностей Предводителя. Почти то же самое, что они используют для того, чтобы сделать своих людей сильней. Только с тобой он желал твоей смерти. Отправил свои стихии и дух туда, где они причинили наибольший вред. Любой другой узел можно было бы вылечить, но этот… Даже моя помощь была лишней и я рад, что ты не успел… – Клатир снова вздохнул, явно подбирая слова. – По сути, всё время между ударом Тёмного и тем мгновением, когда я пришёл тебе на помощь, ты словно пытался стать Предводителем.
Я невольно воскликнул:
– Чего?
– Ты разве не заметил, что узел Тау-Ча-Крон стал больше размером?
Я попытался обратиться в себя духовным зрением и не смог. Всё же вокруг нас кисет Тёмного. Или мы внутри него? Или внутри него лишь наше духовное зрение? Запутавшись, я потряс головой, заставляя себя избавиться от лишних и неуместных сейчас мыслей, продолжил внимательно слушать Клатира.
– Чем занимается идущий на этапе Мастера? Познаёт свою стихию, старается добиться с ней всего возможного родства. Чтобы проверить себя на этапе Закалки, идущий поднимает тяжести. На этапе Воина всё ещё легче: он открывает узлы, наполняя тело силой и сразу видит результат, без труда определяя своё количество звёзд. На этапе Мастера идущий использует эти узлы в непрерывных техниках. Идеал – все триста пять узлов. Этого сродства уже достаточно, чтобы попытаться перейти на следующий этап, стать Предводителем Воинов…
Я перебил Клатира:
– Погоди, погоди! Выходит, что Воин может открыть больше трёхсот пяти узлов? Или это может сделать Мастер? – внезапно кое-что поняв, я наклонился к Клатиру и спросил. – Тайные узлы?
– Что? – Клатир потёр бровь. – Это глупости, пристойные лишь каким-нибудь пасту… – Клатир осёкся, вскинул руку. – Прости. Нет. Никаких тайных узлов нет. Ни у Воина, ни у Мастера, ни у Предводителя, – я всё же отметил, что ни о своём этапе, ни об этапе Повелителя Стихии он ничего не сказал. Клатир же продолжал. – Но как и на этапе Закалки идущему есть куда стремиться ещё и ещё. Чем сильнее будет сродство со стихией, тем сильнее будут его техники с ней, тем легче ему будет выпускать её из тела, используя, как оружие, тем легче ему будет прорваться на этап Предводителя.
Я вновь прервал Клатира, боясь, что он снова обойдётся общими мудростями, а о главном забудет сказать:
– И? Как это сделать, как прорваться?
Клатир вздохнул, принялся перечислять:
– Познать стихию, удержать технику на триста пять узлов, затем уединиться в месте, где избыток твоей стихии. Найди озеро, водопад, ручей. Медитируй, накапливай в себе стихию, наполняй ей тело до предела, а затем попытайся её сжать в узле Тау-Ча-Крон. Повтори то, что делал на этапе Воина – создай второе средоточие, вместилище стихии. Но не всегда это удаётся. И ты сейчас словно такой Мастер, который провалил свою первую попытку, который не смог создать средоточие, но и узел не остался неизменным. Вся твоя проблема в том, что это сделал не ты и не с водой, а удар Тёмного и его стихия тьмы.
Я молчал, глядел на Клатира и ждал, когда он закончит. Суть я уже понял, но…
– Я не лекарь, а кузнец, но основы неизменны. Любая техника, пусть даже бесстихийная, несёт в себе отпечаток всего, что есть в идущем. Его силы, его стихии, его духа. Слепок всего, что в нём есть. Именно его берут гаройцы в свои нефритовые шары, и именно его взял я, чтобы найти тебя. А когда лекарь использует на тебе любую технику, чтобы выжечь тьму из узла Тау-Ча-Крон, он оставит взамен в нём кроху своей стихии, словно создаст средоточие. Но крохотное и не твоё. И навсегда закроет тебе возможность стать Предводителем. Узел не примет ничего больше, кроме тьмы и стихии лекаря.
Здесь я не выдержал, возразил:
– Лекарь со стихией воды.
Клатир медленно покачал головой, разрушая мою надежду:
– Стихии уникальны. Ученик может пройти путь учителя, посетить все те же места, выслушать все его объяснения, но его стихия будет отличаться. Даже у близнецов, если Небо даёт им одну стихию, они отличаются. Твой способ бы подошёл, если бы идущие напрямую собирали энергию и стихию Неба, но проходя через тело, она обретает отпечаток и становится уникальной. Твой узел будет принимать в себя только нити воды того лекаря и пытаться поглотить твои. Ты справишься, конечно, уничтожишь их, но так и останешься только Мастером. Есть исключения, но поверь, они тебе не помогут.
И всё же я спросил:
– Какие?
Клатир вздохнул и перечислил:
– Существуют Формы для близнецов, которые позволяют им обмениваться своим пониманием стихии. Существуют секты, которые создают людей, в которых они хранят запас силы и стихии. Ты, кстати, словно их неудачная заготовка.
Когда Клатир замолчал, я недоумённо переспросил:
– И всё?
Клатир усмехнулся:
– Наверняка в павшей Империи, за тысячи лет её истории сталкивались с таким, наверняка придумали способ лечения.
В моей голове тут же мелькнуло воспоминание: девушка в красном платье, с красными же глазами, дух Каори, дух одних из лучших в павшей Империи лекарей.
Клатир же продолжал говорить:
– Наверняка в сожжённом Столичном круге существовал артефакт, который использовал для лечения чистую, освобождённую от всех стихий энергию Неба. Я слышал, что там было место, где могли исцелить вообще любую рану. Но что тебе толку от того, что давно превратилось в пепел?