- -
- 100%
- +
– Так, – начал рассуждать анестезиолог. – А боковое окно на улицу было приоткрыто?
– Да. Так же, как и сейчас.
– И дверь в коридоре тоже?
– Выходит, что и дверь тоже.
– Девчонки, похоже, у нас проблемы. Если кошка выпрыгнула в окно или вышла в коридор, а затем как-то умудрилась прошмыгнуть на улицу, то это беда. Нужно убедиться, куда она точно направилась. Пойдёмте к управляющей – будем камеры смотреть.
По камерам стало понятно, что кошка не выходила в коридор и не выбегала через окно.
– Девчата, это хорошо! – взбодрился анестезиолог. – Она не вышла на улицу, а спряталась где-то тут. И сейчас кошка должна уже заснуть от той дозы, что вы ей успели ввести. Пойдёмте все вместе её поищем.
Тут подошла администратор:
– Девчонки, звонит владелец кошки. Спрашивает, начали ей операцию проводить? Что мне ей ответить?
– Скажи, что начали. Что всё хорошо. Так, закройте дверь на ключ. Ищем кошку!
Отодвигали всё подряд и искали даже там, куда годами никто не заглядывал. Но кошки так нигде и не было. С каждой минутой у всех сотрудников клиники всё сильнее и сильнее усиливалось чувство отчаяния.
Анестезиолог подошёл к двум железным шкафам, которые стояли возле рентгеновского аппарата. Шкафы были похожи на плотные холодильники, в которых хранились одноразовые халаты и операционные поля. Анестезиолог дёрнул за ручку шкафа и…
– Как?
Все тут же обратили внимание на громкий вопрос доктора и подбежали к шкафу. Между стерильными и герметично закрытыми операционными полями лежала сонная кошка.
– Как? – ещё раз спросила анестезиолог, улыбнулась и даже чуть растрогалась.
Никто не мог понять, как всё же кошка оказалась в этом шкафу. Но любопытство сотрудников не покидало – они стали перебирать вещи, внимательно осматривая этот хитрый ларец. Ответ оказался не замысловатым – это же был медицинский шкаф, в котором предусмотрен воздуховод с тонкой трубкой в углу. Его даже видно не было, если не присматриваться и не искать специально.
– Вот же зараза! – всё же не выдержали ассистенты, после чего вынули спящую кошку и понесли её в предоперационную.
Все остальные сыщики молчаливо разошлись по своим кабинетам.
Театральное представление
Ближе к семнадцати часам в клинику зашли посетители. Внешний вид, настрой и харизма вошедших не сулили ничего приличного. Опытный взгляд администратора сразу заметил те нотки и энергетику, с которой, словно на сцену малого театра, вошли эти добрые люди.
На этот момент в холле клиники ожидали приём два владельца животных. Даже они оторвались от своих телефонов и покосились на вошедших людей и маленькую собачку.
Администратор ещё по телефонному звонку поняла энергетику звонивших, что записали своего питомца на приём.
Мужчина был заметно старше женщины. Но со стороны он этого не замечал – в душе он оставался молодым парнем, который может! К тому же он был богат, и уже не мог отождествлять себя вне этого богатства. Он был уверен, что его любят лишь за то, что он хорош. «Да, я чертовски хорош! – говорил он себе по утрам, когда смотрелся в зеркало после пробуждения. – И ничего, что волосы поредели и местами побелели. Мы их вот так, вот так – смочим и покроем лаком».
Брендовая одежда и небрежно повязанный шарф на шее придавали некую строгость и являлись продолжением творческой натуры, которая сейчас играла роль усталого Дон Кихота.
Муж приехал с охраной.
Его жена отчётливо знала, что все женщины, которые возятся с её мужем, улыбаются ему только из-за денег. И он этого не видит? Иногда женщина ловила себя на мысли, что и она с ним только из-за денег. Но, может быть, и нет: «У нас же есть сын! Семья. Ох, как же он уже достал с этими женщинами! Что мне делать?»
Каждое утро супруга также смотрелась в зеркало и видела своё лицо. Оно изменилось – стало каким-то другим, не родным что ли. Эти губы и уколы, нити и подтяжки, ботокс, краски, ресницы и брови… Как же уже достала эта гонка за красотой – попытка остановить время. Да и не само время как таковое, а только время для тела. Женщина понимала, что муж уже выбирает более молодых, а не её. «Какой же он гад!» – в сердцах подумала она.
Женщина приехала с водителем.
Их сын был уже достаточно взрослым – мог бы работать в какой-то должности уже лет пять. Но нет. Что-то не шло, не складывалось. Хотя отец купил квартиру, да и хорошая БМВ стояла перед клиникой.
Да, каждый приехал на своей машине: папа с охранником на большой американской, сын на своей немецкой, да и мама с водителем на своей.
Кто был инициатором, чтобы все трое встретились сейчас в клинике? Это была женщина. Её муж любил собаку, которой надо было бы уже давно провести осмотр. И уж так совпало, что сейчас собака почувствовала себя плохо – вот и повод собраться всем вместе.
Но всё пошло не так, как планировала женщина – уже на крыльце клиники можно было услышать её громкую речь. Никто из них не был способен услышать и понять друг друга. Да и запроса такого не было. Женщина занималась лицом, но упускала, как видно, главное – общение и возможность понять друг друга. Может быть, в конечном итоге им всё же удалось бы договориться и жить вместе. Но пока их сближали только деньги и общие обиды.
Супруга хотела бы сблизиться с мужем, но не знала, как это сделать. Мысленно женщина прокручивала будущие сцены их близких встреч, где она начнёт нежно и ласково, после чего всё закончится мило и спокойно. Так уж ей хотелось, однако её внутренняя «девочка» была капризной – требовала своё только через крики и выяснения отношений, чтобы сначала разразились гром и молния, а потом наступило тихое примирение, где её, бедненькую, обязательно пожалеют. Поэтому, чем дольше женщина прокручивала у себя в голове сценарий нежного уединения, тем больше появлялось вопросов и претензий. Вот и сейчас она начала с претензии и эмоционально завела мужа.
– Доктор! – воскликнула женщина уже после осмотра, – Что с моей собачкой? Что случилось?
– Нужно сделать операцию, – ответил доктор, который только что провёл обследование и поставил диагноз. – И лучше провести операцию срочно, потому что у собаки в матке гной. Это опасно.
– Какую операцию?
– Диагноз – пиометра. Операция – овариогистерэктомия. Такую операцию чаще называют «стерилизация». Ну, это чтобы вам было проще понять, хотя это не совсем так.
– Вы хотите сказать, что ей вырежут всё там по-женски?
– Да, именно так.
– Но тогда она прекратит быть женщиной.
Дама начала ходить взад-вперёд и размышлять вслух. При этом, каждый раз, пытаясь хоть как-то задеть своего мужа. Мужчина при этом всё больше и больше заводился. Сын решил перехватить инициативу на себя, показав при этом, что он тоже может решать различные задачи.
– Да, нужно делать операцию. Мама, пусть они делают. Это нужно.
– У вас всё есть для такой операции? – обратился к доктору мужчина.
– Да, у нас всё есть, – ответил врач. – Мы готовы сделать операцию.
– Ну, может вам ещё что-то нужно для этого? Даже не знаю… ИВЛ купить или ещё чего? Вы скажите, я сейчас всё куплю.
– Спасибо, но у нас всё есть – и газовая анестезия, и ИВЛ. – ответил доктор. – У нас всё есть для операции. Не переживайте.
– Твоя собака болеет, – вновь начала заводиться женщина, обращаясь к мужу. – А тебе и дела нет. Нужно было раньше ехать. Я же говорила! А ты всё занят – собрания, командировки. Ты занят только собой. До нас тебе и дела нет.
– Ты опять за своё? – возмутился мужчина. – У тебя во всём виноват только я. Что я сейчас-то не так сделал? А? Вот что сейчас?
Заметив, что мужчина сильно нервничает, администратор привстала с кресла. Она посмотрела на него и, немного наклонив голову на бок, довольно ласково спросила: «Может вам кофе сделать?»
Женщине такой выпад со стороны администратора явно не понравился:
– Что это вы ему кофе предлагаете? Глазки ему строите? Может, увести хотите?
– Да что вы, женщина! У меня муж есть. Я лишь хотела кофе предложить.
– Знаю, как вы хотите только кофе предложить.
Мужчина повернулся и направился к выходу. Женщина через несколько секунд вышла следом. Сын остался в кабинете решать с врачом все технические вопросы по поводу операции питомцу.
Театральная сцена окончилась, и все посетители клиники снова достали свои телефоны, чтобы вновь окунуться с головой в мир страстей и новых эмоций.
Через несколько месяцев сын этой женщины снова приедет на приём с собакой. Ему что-то не понравится в холле ожидания – маленькая собака породы чихуахуа как-то не так посмотрит на его любимицу. Слово за слово, и молодой мужчина достанет пистолет – он начнёт угрожать второму посетителю с чихуахуа. Но второй посетитель окажется сотрудником спецслужбы и вызовет полицию. Управляющий клиникой, как и все действующие лица, поедут в полицию. Как ранее, так и сегодня никто не пострадает. Разве что у молодого человека в полиции конфискуют пистолет. И, скорее всего, отзовут лицензию на владение оружием.
В этот день в клинике примут ещё сорок два владельца с животными. Из них будет девять операций. Приятная владелица кота Оникса в качестве благодарности принесёт торт. Администратор торжественно поставит его на стол в ординаторской и сделает фото в чат клиники со словами: «Милости просим! Кот Оникс с любовью и благодарностью к нам».
Где-то уже ближе к половине девятого вечера все врачи и ассистенты съедят по кусочку торта. И каждый из них наперебой будет делиться своими сегодняшними историями. А историй у всех сегодня хватало.
Глава 4
Серый талисман
Говорят, что собака – друг человека. Тогда кот – это брат!
Счастье
Весной Крым прекрасен! Светло-голубое небо с лёгкими, а иногда и резкими порывами ветра, вдохновляют на бурю эмоций. Радостно и свежо стоять и смотреть вдаль – туда, где сейчас рождается новый день.
Появляется солнце. Уже стало светать, но фонари пляжей до сих пор украшают пейзаж, словно обвивая берег жемчугом. Свет от ламп рисует неровную линию, которая струйкой уходит всё дальше и дальше. Затем она теряется где-то далеко за крутым поворотом – там, где начинается мыс.
С пенистой волны ветер приносит влагу. Солёный и одновременно сладкий контраст морской соли так и хочет сморщить кожу. Но влажный бриз не даёт этого сделать – он рождает баланс соли, влаги, солнца и такого прекрасного настроения, что энергетика, полученная от вида этого простора, теперь исходит от тебя и щедро делится с миром. Хочется тактильности, чтобы ощутить себя – что ты ещё в своём теле, а не улетел куда-то вдаль. Поднес руку к губам, да и лизнул языком кожу: немного солоноватый вкус уже впитался, поэтому не смылся даже после душа. Приятно и хорошо.
Владимир стоял перед раскрытыми окнами лоджии. Ветер трепал лёгкие шторы и немного поднимал полу его наскоро одетого халата, которым он обернулся после принятия контрастного душа – от него на коже до сих пор бегали мурашки. В теле мужчины был жар – внутри всё горело. Вино ещё не совсем вышло, поэтому играло сейчас красками приятных ощущений. Таких нежных и лёгких, таких славных и чарующих. Господи, как же хорошо! Как же прекрасно!
Владимир был не молод – он знал это по отчёту лет и сведений в паспорте. Но сейчас мужчина чувствовал себя на двадцать пять, а не за пятьдесят.
Чуть более десяти минут он простоял у окна, погрузившись в фантазии, летая над миром и присутствуя сейчас везде, но и здесь одновременно. Затем мужчина опустил голову и посмотрел вниз – на пляж. До моря было не более пятнадцати метров, поэтому с третьего этажа гостиницы был виден весь закрытый пляж санатория: всюду стояли опустевшие пластиковые столы и стулья, а перевёрнутые пластиковые лежаки друг на друге лежали горкой в углу возле высокого бетонного волнореза. На пляже не было ни души.
В море! В море. Окунуться. Как же хочется в море, когда ещё никого нет. Чтобы быть первым. Чтобы в тишине.
Владимир резко повернулся и вошёл в спальню. Лариса лежала на кровати так естественно – просто легла и заснула. Одеяло уже почти полностью лежало на полу, прикрывая девушку лишь одним краем. Не расчёсанные волосы после вчерашнего купания в море были ещё прекраснее. Её лицо улыбалось. Кожа уже стала коричневой и на белой простыне отливала и играла бархатом.
«Как же я тебя люблю, – Владимир сказал это почти вслух. – Почему в последние годы я забыл про это? Всё было как-то обычно и понятно. Было как нужно: работа, заботы, дочь, дела. Но я забыл про тебя, Лариса. Забыл, что ты такая хорошая. А ведь ты всегда была такой. Просто я этого не замечал – смотрел и не видел. Как же страшно, что я этого не видел. Будто и не жил, а лишь был, присутствовал, но не жил. Я не чувствовал и не ощущал эти ночи с тобой. Хочу быть с тобой и днём, и ночью. Хочу тебя целовать и обнимать. Любить тебя хочу сильно-сильно. Вина хочу с тобой выпить и вечером пройтись по берегу моря».
«Лариса, вставай!» – не громко, но отчётливо промолвил Владимир, тронув рукой открытое плечо девушки. Он присел на колено и прижался к Ларисе всем своим телом. Она такая горячая, просто огонь! Как вчера. Как же хорошо. О, как нежно. «Лариса, проснись! – мягко продолжал Владимир. – Побежали на море. На пляже нет никого – только мы одни. Я так хочу, чтобы ты и я, и больше никого. Пойдём. Солнце сейчас встанет. Лариса, я тебя люблю. Пойдём».
Лариса открыла глаза и не сразу поняла, что происходит. Она посмотрела на Владимира – он горячо о чём-то говорил и обнимал её. Она услышала: «Побежали на море». Как же это хорошо – проснуться и услышать «побежали на море». Это как в далёком детстве, когда папа перед сном читает тебе сказку, в которой и море, и океан, и жизнь. Как же это великолепно! Ты засыпаешь и ждёшь чуда. Но сейчас был не сон – сейчас она проснулась. Да, и это её жизнь. Как же это здорово!
«Владимир, как я тебя люблю, – чуть слышно промолвила Лариса, осознав, что это чувство почему-то заснуло у неё внутри. – Ох, голова кружится от вина. Да я ещё не умылась и не причесалась. Что подумают? А, мне всё равно. Всё равно!»
«Владимир, родной, побежали на море!» – воскликнула Лариса, и они направились к выходу. Лариса не бежала – она пари́ла вниз по перилам ещё спящей гостиницы. Туда, где запах соли, прохладный утренний ветер и тёплое море.
Да завтрака они купались в море. После обеда отдыхали и заснули вместе.
Тёплый вечер вступил в свои права вовремя, когда душа и тело уже требовали прогулки по набережной. Бокал белого сухого вина обострил уже и так пробудившиеся чувства нежности, любви и счастья. Счастье, это ты. Нет, это я. Нет, это мы! Мы счастливы и влюблены снова, будто только встретились. Будто так было всегда.
Лариса не чувствовала своего тела, ведь новые чувства были совершенно другими – лёгкими и невесомыми. Она сейчас любила всех и вся: «Вот скамейка, и другая, и та, что возле моря – я всё это люблю! Люблю каждый камушек, по которому ступаю босиком. Песок, пляж, деревья, небо, воздух! Ах, как мало мне воздуха. Не могу надышаться. Хочу ещё больше вдохнуть этот прохладный бриз и полететь в небо!»
Будущее утешение
Воздух с моря свежел, поэтому вечерняя прогулка потребовала тепла – направлением стали кварталы и улицы города. На каждом углу располагались шашлычные, возле которых лежали или сидели собаки весьма внушительных размеров. По их телам и атласу шерсти сразу было понятно, что аппетит у них отменный, а рацион весьма правильный.
Тут Лариса заметила котёнка – такого крохотного и, как ей показалось, совсем испуганного. Он прятался между досок забора, отделяющих уличную шашлычную от небольшого магазина в виде киоска с лёгким навесом.
Основной цвет шерсти был серый с белым отливом, однако по спине и бокам тянулись змеевидные линии чёрного цвета, словно их нарисовали сейсмографом при сигнале девять баллов. Такой окрас говорил о том, что котёнок в своих генах имел благородные крови. Возможно, его прабабушка-кошка возлежала на шёлковых подушках и в итоге стала продолжательницей древнего кошачьего рода. Но потом какая-то кошачья похоть сделала его безродным и бездомным существом.
Глаза котёнка смотрели на всё вокруг испуганно и настороженно. Он явно очутился здесь совсем недавно. Сколько же часов жизни отмерено ему судьбой? Неизвестно. Даже лощёные собаки не обращали на него внимания. Но это только пока. Стоило бы котёнку опрометью помчаться, задрав хвост трубой, как собаки по своему врождённому инстинкту сделали бы своё дело.
В течение уже нескольких дней Лариса и Владимир пребывали в состоянии всеобъемлющей любви. Они любили себя так сильно, что незаметно для своих чувств полюбили и всё вокруг. К чему бы они ни прикасались и на что бы ни обращали свой взор, всё становилось прекрасным и добрым. Мир стал чудесным и нежным. Даже проходящие мимо хмурые люди и те казались им просто немного сосредоточенными и всё так же милыми людьми. О, как прекрасно любить! И знать, что тебя тоже любят. Мир живой. Как только ты начинаешь познавать любовь, тогда и мир любви принимает тебя за «своего» – дарует от щедрот своих избыток чувств и благостного состояния.
Лариса остановилась и посмотрела на котёнка.
– Смотри, какой он крошечный, – промолвила она.
– Да, он забавный, – тоже остановившись, ответил Владимир, держа за руку Ларису. Глядя на котёнка, мужчина ласково добавил. – Он так внимательно смотрит на тебя, будто увидел родственную душу.
И, действительно, котёнок не отрывал взгляд от глаз Ларисы, будто трудился что-то прочитать в её лице. Или видел то, что не видят другие. Затем он вышел из своего укрытия и направился прямо к ней. Котёнок подошёл вплотную и передними лапками наступил на правую стопу, продолжая смотреть в глаза женщине.
Лариса повернулась к Владимиру и с милой улыбкой наивно, как-то совсем по-девичьи, предложила: «Давай его возьмём! Не хорошо, если ему будет плохо. Пусть сегодня всем будет хорошо. Ведь это мы можем сделать». Владимир смотрел в глаза Ларисы и просто улыбался. Слов не было – они были не нужны. Когда тебе хорошо, то хочется, чтобы и всем было хорошо. Пусть всем будет хорошо! Как же это просто. Как, оказывается, просто было это понять. Да и не нужно было понимать, ведь это чувство – психоэмоциональное состояние. Вот и всё. Всё просто.
Когда они оба вновь посмотрели на котёнка, он уже беспечно игрался с искусственным цветком на сланце Ларисы.
Момент расставания
Прошло уже более четырнадцати лет, но последние два года стали непростыми. Это началось довольно неожиданно и резко. И, как назло, не вовремя – были планы и дела, но всё сразу изменилось. Диагноз был точен и окончателен – онкологию Ларисы врачи пропустили. Уже были метастазы в лёгких.
Лариса увядала. Жизнь как-то незаметно и невидимо ускользала из её тела, испаряясь так медленно и непоправимо, что позволило миновать проявление резких эмоций со стороны Владимира и их дочери. Так время плавно подготавливало их к моменту расставания. Но никто не знал, когда именно это произойдёт.
Серый всегда был рядом с Ларисой. Особенно сейчас. Он даже меньше ел и от этого похудел. Все всё понимали, и Серый тоже. Чаще всего он лежал в ногах Ларисы, всё больше прижимаясь к правой ноге – именно к той части, к которой когда-то впервые дотронулся, будучи ещё котёнком. В эти моменты Владимир не мог сдерживаться и выходил. Он плакал, но уже спокойно. Просто стоял, а слёзы сами лились по щекам. Он вспоминал лето, море и то состояние, в котором они пребывали тогда и по сей день. Серый после того дня был всегда с ними, как напоминание о счастье. Как талисман. Как хранитель их совместного прожитого времени.
Но день настал. Лариса тихо умерла. С этого дня Владимир ощутил, что дневной свет стал тусклее, а иногда и совсем серым, хоть и светило солнце. Краски, звуки, запахи… всё стихло – стало обычным и скучным. Вода, еда, воздух – всё стало ватным, не приносило свежесть и остроту прежних красок.
Серый подходил и, кружась вокруг ног Владимира, смотрел ему в лицо. И становилось легче. Мужчина опускался на корточки и гладил кота по шее и спине. В эти моменты Серый приподнимался на задних лапах, а передними упирался об руки и тёрся головой о склонившуюся голову Владимира, как бы успокаивая его: «Ну, что ты? Соберись. Нужно жить дальше». Кот проделывал это регулярно, и Владимир постепенно стал вновь чувствовать свежесть ветра, а поблёкшие краски всё больше и больше проявлялись в утреннем рассвете и особенно красиво при закате.
Не просто врач
Серый старел и худел. Пятнадцатый год в его жизни стал не самым лучшим. В ветеринарной клинике кот вёл себя спокойно. Он понимал, что кровь берут на анализ, а потом будут лечить. Серый за всю свою жизнь посетил ветеринарную клинику не так часто – только ежегодные вакцинации, да таблетки давали перед поездкой на дачу и после неё. Наверное, вот и всё его лечение. Он был здоровым котом. Наверное, хорошая генетика он прабабушки.
Но вот сейчас показатели в крови росли – особенно высоким стал креатинин и мочевина. Креатинин стабильно рос, несмотря на регулярные диагностические процедуры и осмотры доктора Екатерины. Она понимала, что нефроны гибнут, поэтому почки не справляются со своей физиологической нагрузкой.
Владимир очень ценил внимательное отношение ветеринарного врача, как к нему, так и к Серому. Эта связь произошла как-то сразу. Екатерина не просто брала анализы, назначала лечение и заканчивала диалог. Нет. Она стала эмоционально близкой ещё во время самого первого визита Владимира и Ларисы, когда Серый был ещё совсем котёнком. Именно тогда Екатерина вошла в это приятное энергетическое пространство доверия и заботы, созданное людьми и маленьким беззащитным существом.
Лариса тогда сразу поняла, что этот доктор – не просто добрый человек, который знает физиологию и способен назначить лекарство котёнку. Ларисе было важно, чтобы врач смог позаботиться о её котёнке и дать чуть больше, чем просто процесс лечения. Ларисе и Владимиру нужна была энергия доктора, ведь и котёнка они взяли, находясь в мощной положительной энергии, когда очень хорошо чувствуется, какой перед тобой находится человек. Хотелось, чтобы врач был способен почувствовать их, быть бережным, экологичным и способным понять. Именно таким человеком и оказалась Екатерина. Значит, ей можно доверить питомца и свои чувства.
Екатерина работала в ветеринарной клинике, которая располагалась намного дальше, чем несколько других близлежащих. Но Лариса и Владимир уже привыкли к этому доктору и ездили только к ней.
В этот раз Владимир приехал уже без Ларисы. Екатерина теперь знала, какое горе пришло в их семью и в их мир. Доктор сопереживала, оставаясь при этом врачом и выполняя нужные процедуры для продления жизни Серому.
Правда без мнимой надежды
Прежде яркая и нарядная шерсть кота сейчас стала тусклой и невзрачной – какой-то блестящей и зализанной. Бока его впали, живот обвис, стало видно талию. Серый худел. Он даже отказывался пить необходимое количество воды. И никакие стимуляторы и установленные в квартире искусственные фонтанчики с водой не поправляли дело. Пришлось перейти на внутривенное и подкожное введение растворов – этот подход давал свой результат, но с каждым разом эффект становился менее длительным.
Показатели в результатах анализов росли: высокий уровень азотемии, креатинин достиг планки семьсот, а мочевина – тридцать пять. Анемия была выражена ярко: гематокрит упал до семнадцати. Моча стала совсем бесцветной и прозрачной с низкой плотностью 1,012 и со скудным клеточным составом. По сути это была уже не моча, а вода. На УЗИ почки выглядели маленькими и сморщенными.
Фосфатбиндеры в лечении был уже давно – они нужны для связывания фосфора. Препараты против высокого давления пересматривались и дополнялись. А эритропоэтины для стимуляции эритропоэза уже не давали эффекта. Все виды жидкостной терапии также были использованы.
Всё шло к печальному завершению, поэтому Екатерина начала с Владимиром откровенный разговор:
– Владимир, хроническая почечная недостаточность уже не отступит, не смотря на то, что мы сейчас с вами применяем всё необходимое, что может нам предложить современная ветеринарная медицина.
– Конечно, я понимаю, – отвечал Владимир, поглаживая кота и наблюдая за процедурами, которые проводили ассистенты. – А что ещё может предложить современная ветеринария?
– Предложить-то может. У нас, например, есть гемодиализ. Искусственная почка – это аппарат, который проводит через себя кровь животного и удаляет из неё креатинин и мочевину.
– Так это же здорово! Это то, что нам и нужно.
– Да, это всё так. Но в ветеринарии есть много «если» и «допустим». Допустим, что Серому пять-восемь лет, и он отравился цветами лилии, после чего у него произошла острая и резкая проблема с почками. В данном случае сами почки ещё здоровы – их клетки-нефроны ещё живые. Вот здесь диализ нам в помощь: достаточно провести три-пять-десять сеансов, и почки начинают работать сами. Но у нас другая болезнь – хронический и долгий процесс угасания почек. Сейчас количество живых нефронов в почках осталось всего двадцать пять процентов. Остальные мертвы. Владелец порой готов на всё, чтобы помочь своему животному. Поэтому, да, мы можем сделать несколько сеансов гемодиализа – показатели в анализах улучшатся. Может даже и общее состояние Серого покажется более стабильным. Но это лишь временно. Здесь есть этический момент – очень непростой, но понятный. Я попробую вам объяснить. Мы у себя в клинике приняли решение говорить правду, какой бы она не была, поэтому можем влиять на результат. Дело в том, что обычный человек не может различить острое состояние от хронического. Мы могли бы каждому проводить диализ, не говоря, что будет потом. И люди бы делали диализ животным, пока у них не кончатся деньги. Но и тогда результат будет плохим. Это очень некрасиво. В нашей клинике так не поступают.