Так почём сметана?

Банка сметаны

– А не осталась ли у нас сметана в баллонах? – спросил муж Татьяны.

– Может что-то и есть. А так ведь всё продали, – ответила Таня.

– Пойдёмте посмотрим, – промолвил муж Татьяны. Вставши из-за стола, он подтянул штаны и достал из кармана ключи от машины.

– Тётя, пойдёмте посмотрим, – обратилась Татьяна к Нине.

Пока Нина отыскала и помыла поллитровую стеклянную банку и подошла к машине с открытым багажником, Татьяна уже успела открыть бидоны, в которых ранее была сметана. Таня шуршала по бокам, дну и стенкам десятилитровой тары. С каждым движением черпак что-то находил и постепенно пополнялся прилипшей ко стенкам сметаной.

– Давайте банку, тётя, – будто на базаре скомандовала Татьяна. – А вот я как сейчас!

Таня аккуратно, ловко и умело перелила сметану из ковша в банку, и вновь поскребла по стенкам молочного бидона. Точные её действия привели к результату. За каких-то пару минут банка более чем наполовину наполнилась белым содержимым.

– Ну вот и славно! – обрадовалась Нина. – Как же здорово! Ну, пойдёмте же к столу.

Нина быстрым шагом вела всех за собой. Подойдя к лавкам и присаживаясь, Нина и Татьяна немного поравнялись друг с другом.

– За сметану пятьдесят рублей, – сказала Татьяна Нине.

Эти слова были произнесены в потоке общей информации, шума, звука тарелок, передвижения скамей и стульев со свойственным только им скрипом, который и передать невозможно. Такой скрип прост и обыден в селе перед тем, как семья усаживается за вечерний ужин. Но вот утром и в обед такого звука от стульев нет. Он, как правило, бывает в праздничные дни, когда новые штаны или юбки тесны, или обувь нова, жмёт и туфелька не по размеру. Да и вечером звук понятнее от того, что усталость дня накопилась, и чувства будто обостряются, улавливая ранее не замеченные звуки. Люди любят присаживаться за столы. Как правило, им это приятно, да и улыбка – добрый попутчик практически любого застолья.

«Не сытое чрево я обещаю вам, но вечный голод духа», – эти далёкие фразы улетучиваются в моменты застолья, так как животная плоть торжествует в этот час. Порой люди едят больше, чем это им требуется. И тогда они хотят не только есть, но и говорить, что усиливает два этих действия. Едят больше, говорят много и затем страдают и от того, и от другого одновременно. Да что там, в рестораны люди чаще ходят не чтобы поесть, а чтобы покрасоваться и пообщаться.

Но как бы шум от стульев не был велик, а слова Татьяны были сказаны спокойно и как бы невзначай, их услышали все гости и хозяева.

Пётр опустил глаза в пустую тарелку, перед которой продолжил сидеть и смотреть будто сквозь неё – как бы сквозь мир. Не хуже волшебного блюдца она теперь стала, словно оракул через всевидящее око. Со стороны взор его был задумчив. Тело обдало жаром от этих слов. Голова немного загудела, и щеки стали более розовыми. Аппетит пропал. И, как всегда, ему захотелось выйти из-за стола. Но он снова сдержался, не дав волю чувствам. Однако он продолжал крутить отрывки произошедшего, улавливая моменты мыслей и воспоминаний, пытаясь понять, как же это возможно.

Воспоминания

Слов у Петра не было даже после того, как гости уже ушли. Какие-то эмоции и чувства боролись в его душе и теле за право голоса.

Но, дождавшись уединения, он сказал: «Нина! Это бесцеремонно. То, что я услышал, это наглость высшей гильдии. Я не знаю, как мне тебе объяснить то, что я чувствую внутри себя. Я возмущён до предела. Я не хочу перечислять твоё участие в судьбе Татьяны. Бог с ней. Я не об этом сейчас. Я про совесть. У неё нет совести. Ты это понимаешь? Она бессовестная. Её поступок с продажей тебе сметаны за пятьдесят рублей оскорбителен для меня. Я чувствую, словно она тебя этим поступком тоже оскорбила. Мою женщину оскорбили. Ты это понимаешь? Я не хочу видеть их у себя в доме. Прошу тебя. Пойми меня правильно. Я хочу, чтобы тебя уважали».

Нина смотрела в лицо Петра своими живыми и влажными глазами. Ох, как же хорошо она его знала. Она растворялась в нём. Порою была его совестью и даже частью, но при этом не теряла и себя. Она понимала его чувства и мысли. И всё, что он хотел сказать, она уже знала наперёд. Нина его не перебивала – она дала возможность сказать ему всё, после чего выждала некую паузу. Именно эти паузы очень важны в речи человека. Пауза дана для того, чтобы почувствовать и сполна ощутить весь прилив эмоций и бурю чувств. Пауза – это тишина. Это разговор с самим собой в тайне наедине. И если послушать эту тишину, то можно услышать свой истинный голос, который порой бывает отстранён от тебя же. О, человек! Отступись от самого себя и посмотри на себя со стороны. Помолчи хоть немного. Молчание – золото. Чувства – это одухотворённые эмоции. Эмоции и чувства – это разные вещи. Животное ведёт себя, повинуясь эмоциям и своей натуре. Уподобься человеку разумному.

– Петр, они мои родственники, – начала Нина. – Я не могу так, как ты хочешь. Прости их ради меня. Ведь они просто люди. И Бог с ней – с этой банкой сметаны. И с пятьюстами рублями. Не будь так строг к ним. Прошу тебя. Я знаю тебя, ты можешь быть выше этого.

Пётр стоял и смотрел на Нину. Ему нечего было сказать. Он был уверен, что как только он объявил ей то, что она чувствовала, не могло иметь иных доводов, кроме тех, что он и сказал. Настолько он был прав. А сейчас все его доводы были просто разбиты в пыль её словами.

Прежде, чем пойти прогуляться с собакой, Пётр помог Нине убрать со стола. Но вот сейчас он шёл туда, куда вела его собака. Она что-то внимательно обнюхивала, затем, задрав свою улыбчивую морду вверх и чуть вперёд, она натянула поводок и стала рваться куда-то, утаскивая за собой задумчивого человека.

Петру нравилось бродить с собакой. Так он успокаивался. По крайней мере, ему так казалось. В эти моменты он думал, размышлял. Всё крутилось сейчас в его голове. Да, впрочем, как и всегда: отрывки из детства и юности, воспоминания из армии, учёбы в академии, работы, а ещё мысли о Нине. Он всегда знал, как нужно правильно делать. Так его научили.

Он вспомнил своё юношество в Сибири. Как-то, уже ближе к весне, когда снег стал более липким, он взял и разогнался на лыжах по трамплину для прыжка. С трудом, он всё же набрал скорость и даже немного пролетел в воздухе. Но когда лыжи врезались в снег, то не последовало того чувства скольжения, после которого, чуть присев, он искал бы опору, чтобы не упасть назад и не свалиться набок. Пётр ощутил совершенно другое чувство – он продолжал лететь вперёд, а снег налипал ему на лицо. В конце концов он ткнулся носом в снег. По инстинкту захотелось протереть лицо руками и сделать ещё что-то, чтобы понять – а что же сейчас произошло? Но руки не слушались, как будто их не было вовсе. Ладно! Тогда можно перевернуться на бок. Боль!!! Жуткая боль прошлась по всему телу, словно разряд тока. Стало страшно. Да что же это такое? И тело инстинктивно дёрнулось в другую сторону. И вновь эта же боль. Да такая, что почувствовалась тошнота, и всё тело обмякло. Дёргаться больше не хотелось и не моглось.

Вечер в Сибири под конец зимы быстро отдаёт свои права ночи. Темнело. Да и мороз подступал, всё больше и больше обнаруживая открывшиеся места из-под одежды худого подростка, лежащего на снегу. Тело было тёплое, и холоду было интересно потрогать это обжигающее для него состояние. Мороз боялся тепла – он знал, что оно может с ним сделать. Поэтому мороз, беспощадно завывая и кружась с воздухом, которого тоже поймал в свой плен, со всех сторон окружил и остужал парня.

На снежной горке уже никого не было. Да и прыгать было нельзя, ведь днём снег шёл слишком мягкий. На лыжах не было смазки, поэтому маленький Пётр сейчас лежал лицом вниз, а две его ключицы аккурат5 при падении врезались в носики лыж. Обе ключицы были сломаны, поэтому самостоятельно парень подняться не мог. Но ему повезло – его заметил мужчина, который проходил мимо. Он помог парню, поэтому Пётр не успел насмерть замёрзнуть.

Уже позже в военкомате на медицинской комиссии Петру скажут, что идти учиться на лётчика нет смысла, так как и там медицинская комиссия не пропустит его с такими травмами. А он мечтал стать лётчиком.

Пётр поступил в академию. На второй курс он вернулся уже после трёх лет армии. Его заметили, как не глупого мужчину с характером. Так он стал лидером комсомольской организации, проводил студенческие советы. Всё это он мог и понимал суть вещей, поэтому ему пророчили и предлагали дальнейший рост по этой линии. Однако он поехал за Ниной, бросив всё, кроме диплома о высшем образовании.

Он приехал жить и работать на юг в небольшое село. Но и здесь он не остался незамеченным – партия его позвала. Определили направления работы, и он всё смог и сделал. Позже его выбрали депутатом в областной город. Но это была крайняя сессия, ведь СССР разваливался. Всё рушилось. Тот мир, в котором он жил, исчезал. «Купи-продай» стало новым явлением человеческих отношений.

Пётр сильно заболел. Болела голова, да так сильно, что в эти моменты казалось, будто вся комната увеличивается в объёме в такт артериальному давлению в черепной коробке. Диагноза точного не было – врачи только разводили руками. Всё это длилось много лет подряд, поэтому Нина частенько слышала от врачей такие слова: «Готовься, милая, к худшему. Толку нет от нашего лечения».

Пётр и сам всё это понимал. Порой ему казалось, что он уже и не хочет жить. Настолько всё опостылило – вечная боль и отсутствие смыслов.

В один из жарких летних дней в их калитку постучался незнакомый старичок с бородой. Да и весь необычный какой-то. Явно, что он был не местный. Он поздоровался с Петром и предложил ему почитать несколько больших и довольно ветхих книг. Пётр их взял. Старичок сказал, что зайдет за ними через месяц. Так и вышло. Пётр прочитал книги быстро. Они были необычными – вдохнули в мысли Петра какое-то новое чувство. Вскоре и книги, и старичок забылись, но это чувство так и осталось жить где-то глубоко в душе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Ярмо – бремя, тяжесть.

2

Были резкими в движениях и довольно грубые в общении.

3

Ху́дый (стар. рус.) – худо́й.

4

Бо́льный (стар. рус.) – «больно́й».

5

Аккурат – точно, как раз.