Комплекс Мечта

– Диан, я этого идиота бросила, потому что только бутылки собирать он умеет, – меня влекло дальше, к залу, откуда играет громкая музыка. Бас настолько сильно резонировал по квартире, что можно услышать отдалённый стук по батареям от соседей.

Из кухни раздался звон бьющейся посуды, и мои глаза округлились. Если этот идиот разбил что-то из сервиза, я убью его, а потом убьют меня. Ринувшись обратно в кухню и выкрикивая оскорбления как какой-то слесарюга, я уже была готова закончить этот балаган. Пьяным побоищем и поножовщиной. Благо отделалась легким испугом и даже немного чувством удовлетворения. Неудивительно, что Семён и тут облажался по полной. Его друзья ползают по полу как тараканы, собирая остатки алкоголя и стекла кофтой того самого Семёна.

– Вы бы хоть тряпку взяли, она под раковиной.

На мой призыв отреагировал только Семён, пытаясь отобрать у ползунов кофту.

– Сука, тварь, урод, кретин, отдай кофту, – он поскользнулся и упал на них сверху, превращая линолеум кухни в татами. Насмотревшись на слипшийся комок мальчиков, я решила пустить всё на самотёк. Ебись оно в рот, я не полезу к пьяным и не по годам тупым личностям. Хотя какие личности, на таких и время жалко тратить. Перешагнув через вырубившуюся Диану, я вернулась в злополучный коридор, в котором уже кто-то наследил. Мерзкая на вид жидкость, являющаяся содержимым желудка очередного борца с алкоголем, тянулась до поворота к туалету и комнате матери. Вот только не это. Передвигаясь с особой осторожностью, я вспомнила, насколько уютной была моя трёхкомнатная квартира до этой глупой идеи устроить вечеринку. А что мне оставалось? В очередной раз провести выходные, поджав ноги и думая о том, что я сделала не так? Ждать звонка от любимого человека, который использует меня ради жалоб и утех? Но что вообще изменилось? Он за весь вечер косо посмотрел в мою сторону, а алкоголь вгонял в такое уныние, что хочется всех выгнать и лечь спать. Дверь в туалет оказалась распахнутой, внутри же над унитазом склонился мой давний друг Паша, извергая остатки алкоголя. Запашок, мягко говоря, ужасный. Оставив его наедине с белым камнем, я заглянула в спальню родителей. Родителей, всё никак не отвыкну говорить это слово во множественном числе. Внутри всё осталось таким же, как и на момент начала вечеринки. Это первая новость, которая действительно порадовала меня за последний час. Видимо, мои угрозы жестокой и неминуемой расправы за проход в спальню мамы увенчались успехом. В попытке освежиться я направилась в ванную комнату, но дверь оказалась заперта. Подслушивать нехорошо, но протяжные хлопки c интервалом в три секунды и хрипение наводили на всякие мысли. Последний раз, когда ванная была открыта, туда Оля затаскивала еле стоящего на ногах Илью. Он сын местного депутата, она дочь одного из дипломатов. Удивительно, каких людей я принимаю в своей квартире. Дела у них обстояли плохо, учитывая единственную фразу, которую я смогла разобрать.

– Ну, всё в твоих руках, Оля, – еле выговорил пьяным голосом Илья.

От такого я сползла вниз по двери, хихикая.

На четвереньках из туалета выполз Паша,. Он чуть было не угодил рукой прямо в блевоту и, с отвращением отдёрнув руку, подполз ко мне.

– Всё в твоих руках, – повторил он, хихикая как гиена. – Насколько надо быть мудаком, чтобы сказать такое девушке в момент интимной близости?

– Почему сразу мудаком? – справившись с приступом смеха, серьезным тоном спросила я. – Человеку трудно, а его ещё и шевелиться заставляют. Вот каким надо быть мудаком, чтобы оставить жирный след улитки вдоль всего коридора?

– Прости, прости, я не хотел, оно само. Да и вообще это всё палёный алкоголь вместе с крабовым салатом Дианы, – Паша улёгся головой на мои колени и принялся разглядывать моё лицо с неприкрытой влюблённостью. Это смущало, раздражало, даже злило. Бедный Паша, ему стоит отделаться от этой дурацкой мысли, а еще почистить зубы.

– Пойди поищи жвачку и заодно убери за собой, – я взъерошила его волосы, уже рефлекторно отпивая из стакана.

Внезапно Паша потянулся ко мне так, что, отдёрнув голову назад, я ударилась о дверь ванной.

– Занято, – протянул Илья в ответ на стук.

Паша сполз обратно на мои колени и уставился в потолок. Лишь в глазах читалась грусть. Наверное, это моя ошибка давать ему лишнее внимание и надежду. Да какую надежду? Ему сколько ни говори, все твердит про облака и другую чушь, уходя от правды. Очнись, дружище.

– Занято сердце, закрыта душа, вою от скуки, – начал напевать Паша, и чтобы выбраться из плена, мне пришлось столкнуть его с колен. Расстроившись, он так и остался лежать на полу. Ведёт себя как ребёнок.

Следующей моей остановкой был зал, где и собралась большая часть гостей. От прежнего уюта тут не осталось и следа, громкая электронная музыка надрывала колонки, которые не привыкли к такой нагрузке, и в такт их хрипу качали головой с десяток человек. Со стола валились пустые бутылки из-под аклашки, а девчонка с параллели перебрала с шампунем. В ребятах алкоголя намного больше, чем я могла себе представить.

– Рита, присаживайся к нам! – прокричал Тимур, обращая на меня внимание.

Он со своими друзьями сидел в другом конце прокуренного зала на диване. Конечно, не первый красавец в школе, но какая у него притягательная харизма и улыбка. При виде нее моя координация и способность здраво рассуждать моментально пропадают неизвестно куда. Я знаю, что за пухлыми губами скрывается мудак, но если остаться с ним наедине, он осчастливит на всю жизнь. Кивая и улыбаясь ему в ответ, я как дурочка направилась прямиком через танцующих к дивану. Тем временем Тимур дал поджопник другу, который, наклонившись через подлокотник, разговаривал с девушкой, что лежала за диваном. Перевалившись через диван, парень пополз как партизан подальше от предателя, злобно причитая и уклоняясь от ног людей. Не обращая внимания на этот цирк, я присела рядом с Тимуром, который сразу полез целоваться. Я же приняла максимально осуждающий вид, ибо не хер игнорировать меня уже который день.

– Смотри, как пополз, а ещё от армии косит, – сосед по дивану заметил пропажу товарища и теперь наблюдал за его приключениями.

В центре зала под танцующими полз тот самый косящий, а толпа спотыкалась об него и кричала. Возможно, всё выходит из-под контроля, проскочило где-то на задворках моего изрядно пьяного сознания, но Тимур обнял меня, вытряхивая зачатки мыслей. Его одеколон, такой терпкий и сладкий, так сильно отличается от того запаха, что исходил от Паши. И зачем я подумала о нём сейчас? Наслаждаясь ароматом, я начала покусывать его за шею, пока тёплые руки гладили чуть выше колен.

– Рита, Рита, тише, – он слегка отстранился, улыбаясь. – Давай не при людях.

– А что, боишься, что она всё узнает? – рассердилась я, отталкивая его.

Тимур наклонился, неприятно кусая за ухо.

– Ничего я не боюсь, но что подумают окружающие в твоей квартире?

– Вот именно, что в моей квартире, – долго сопротивляться было невозможно, этот голос гипнотизировал, и вот я снова уступила ему. – Когда мы уже сможем остаться наедине? Я устала ждать.

– В ближайшее время не получится. Отец купил нам билеты и на новогодние каникулы меня не будет в городе, – уклончиво ответил Тимур, наливая в бокал остатки виски.

– Нам? – мне в горло будто засунули булыжник, а по щекам непроизвольно покатились слёзы.

В глазах этого козла, таких красивых и наглых, нет и капли сожаления. И всё ради этой идиотки, она же тупая, да ещё и стерва! А кто мне пел про любовь? Нет, до Нового года еще два месяца, что он этим хочет сказать? Мысли одна за другой дробили на части мое и без того ноющее сердце, но Тимур и не думал останавливаться.

– Прости, у нас всё равно бы ничего не вышло, отцу так понравилась Лена. Я же тебе рассказывал, что ещё пару косяков, и батя меня отправит в армию, – его слова заполняли пустую картину у меня в голове. Игнорирует, удалил из друзей, не обращает внимания в школе. Сука, он просто уничтожил меня, унизил. Я открылась ему, и все мечты вдребезги.

– Понятно, – собрав всю силу в кулак, я ударила его в колено и, подскочив с места, пошла в сторону балкона.

Тимур сказал всё, что хотел, и даже не пошёл за мной следом. Конечно, какое ему дело до моего самочувствия? Я его люблю, и что мне теперь делать? Прыгать в окно, подводя черту в уёбещной жизни? С такими мыслями я ввалилась через дверь в общество двух парней, курящих самокрутки, и запах табачного дыма с ароматом яблока заполонил всё окружающее пространство. Вышла, называется, подышать кислородом, побыть наедине. Тушь предательски текла по щекам вместе со слезами, и, отойдя на другой край балкона, ко мне вернулись те мысли. Может, просто прыгнуть и прекратить страдания? Неужели жизнь состоит из одной боли?

– Да ты пиздишь, китаец, – парень, чуть не переваливаясь через перила, тыкал пальцем в здание, что стоит напротив моего дома.

– В смысле пизжу? Тебя не смущает десятиметровый забор с колючей проволокой и знаки биологической опасности, развешенные вокруг?

Они оба не понимают, о чём говорят, ведь это здание уже нарекли бичом нашего района. Три месяца назад на ничем не примечательной стройке кипела работа с восьми утра и до десяти вечера. После толпы нелегалов сбегали на район, мешая спать. Попытки прекратить это остались лишь на бумаге. Мой дом находится на отшибе, а стройка ведётся через дорогу в лесу, за чертой города. И вот одним воскресным утром, когда идут летние каникулы и я отсыпаюсь после ночных посиделок, грохот отбойного молотка пронизывает окружающее пространство. Разозлившись, я начала звонить во все экстренные службы и жаловаться операторам, в пять утра люди спят! Один из них всё же принял мою жалобу и попросил успокоиться, скоро они решат проблему. Два часа спустя я поняла, что он солгал. Разозлившись ещё больше, я попробовала уснуть, закрыв все окна в доме. Успокаивал тот факт, что здание выглядит почти достроенным, и мучения нашего района вот-вот закончатся. Проснувшись вечером от автомобильного гула и выглянув в окно, не поверила своим глазам. Отряды бойцов в черной униформе и противогазах создали оцепление и начали штурм стройки. Строителей выводили по одному, и каждый из них спешил оказать сопротивление, будто это их дом родной. Самое страшное, что после они начали таскать носилки с покрывалами, откуда торчали руки и ноги. Эта картина настолько ужаснула меня, что следующие две недели Паша сидел в гостях, отпаивая чаем плачущую дуру. По новостям сообщили, что это террористы и шпионы. Прямо напротив моего дома оказался целый склад с химическим и биологическим оружием. С тех пор они обнесли здание высоким забором с колючей проволокой и туда никого не пускали. Для многих всё ещё остается загадкой, кто это был.

– Бро, какой забор вообще преграда? Или ты веришь в байки про террористов? Правительство не хочет признавать, насколько сильно пустило корни «Восьмиконечное колесо», – парень с татуировкой змеи на руке достал две самокрутки и посмотрел на меня.

– А ты кто такая?

– А ты кто такой? – уверенно ответила я, чуть не выплеснув стакан ему в лицо.

– Полегче, Рита, – на пороге появился Тимур, смотря на здание с задумчивым выражением лица. – То самое здание?

– У моего друга есть друг, который покупал через друга у тех нелегалов наркоту, – парень с татуировкой переключился на Тимура, продолжая рассказывать байки. – Он рассказал другу моего друга, как они тайно пробирались через стройку в город.

Тимур стеклянным взглядом сначала посмотрел на них, а потом, схватив меня за руку, повёл в зал. Да как он смеет хватать меня, я что, его вещь? Отдёрнув руку, я ударилась о деревянную оконную раму, посадив пару заноз.

– Аккуратнее, глупышка, или ты хочешь остаться с этими имбецилами? Они же наслушаются сказок и потом ходят, пиздят, – Тимур бросил в их сторону недружелюбный взгляд, от которого те слегка побледнели.

– Вообще да, лучше уж в обществе этих имбецилов, чем с такими козлами и лжецами.

Непередаваемое ощущение, когда посылаешь на хер того, кого любишь.

– Эти два имбецила, между прочим, вас слышат, – парень с татуировкой влез в наш разговор. – Ни фига я не пизжу. Забьёмся, что я проведу вас туда?

– Веди эту дуру, куда хочешь, мне плевать, – произнёс Тимур, надув губы.

Я подошла к нему и обняла за шею, отчего на лице этого самовлюбленного урода возникла довольная физиономия. Конечно, дорогой, я вся твоя. Он явно не ожидал удара коленкой в пах и, схватившись за него, упал обратно в зал.

– Ах ты, сука, знаешь что?! Больше не вздумай даже упоминать моё имя! – я смеялась, пока он пытался встать, но глубоко в душе мне было больнее, чем ему. Более-менее оправившись, Тимур выключил музыку и принялся разгонять толпу. – Эй, все! Тухлее вечера у меня ещё не было, я на дачу с бухлом и хавкой, кто со мной?

Пьяная толпа посмотрел на него как на идиота, но гости всё же начали быстро исчезать из квартиры. Я же осталась стоять на балконе, разглядывая тёмные окна здания за десятиметровым забором. У меня даже не осталось слёз.

– Вот додик, и как ему ещё не разбили лицо о перила? Забей ты на него, пошли развеемся, погуляем? – ободрял меня парень с татуировкой. Он и его друг решили остаться со мной на балконе, чем вызывали чувство отторжения.

– Мне всё равно, хочешь, пошли, – плевать, куда идти, главное – подальше, убежать из этой квартиры, из этой жизни.

– Идея дерьмо, ты реально собрался туда идти? – подключился друг татуированного, дерганый толстяк. Он с минимальным интервалом времени зачёсывал волосы, покрашенные в фиолетовый цвет, кверху.

– Ты усомнился в моих словах уже второй раз за вечер? В моих словах?! Да ты охуел! Кто тебя от серых спасал не раз, а? Кто тебе стафф пробивает под покровом ночи, а? – они вновь начали спорить, а я все пыталась понять, как жить дальше.

– Эй! – махая руками перед глазами, татуированный отвлёк меня от размышлений. Сколько времени прошло с того момента, как я залипла в неказистое здание через дорогу. – Мы так и не представились, я Сослан, но для тебя, красавица, можно просто Сос, а этот мелированный толстопуз – Гриша.

– Рита.

Коротко, просто, отъебись. Нечто глубоко внутри меня тянуло тело через край балкона, и от такой мысли я сделала три шага назад к стене. Охеренная идея, достойная самых отбитых людей. Что же со мной не так?

– Вообще, я твой сосед сверху, и я нормальный по весу для своего возраста, – Гриша продолжал зачёсывать волосы, отчего перхоть сыпалась на пол. – Мы периодически видимся у подъезда, я машу тебе рукой.

Тучный парень с фиолетовыми волосами, одетый в голубую рубашку и джинсы. Такого трудно не запомнить, но вижу я его определенно впервые.

– Прости, я совершенно тебя не помню, а кто вас сюда пригласил?

Разговор велся больше из вежливости и скуки. Мой взгляд так и метался к экрану телефона с надеждой, но он предательски был забит сообщениями от абсолютно неинтересных людей.

– Это получилось спонтанно, мы вышли покурить в падик – и оба-на! Мы в твоей квартире, – улыбаясь, встрял его тощий друг Сос. Парень имел сходство со змеёй, что была набита у него на руке. В любой другой день его хитрый взгляд и манера поведения вызвали бы у меня подозрения, но сейчас плевать.

– Понятно, – ответила я, проверяя, когда в последний раз онлайн был Тимур. Пять минут назад. Он даже не ответил на моё сообщение, в котором я попросила написать мне, когда доберётся до места. Зачем я ему написала?

На балкон вышел Паша и, заметив моё отчаяние, полез утешать. Учитывая его ненависть к Тимуру, я не удивилась, что он тоже остался. Вот только от того, что он гладил меня по волосам, чувство меланхолии усиливалось.

– Не переживай, ведь есть хорошие люди, которые тебя сильно любят, – прошептал Паша мне на ухо, отчего захотелось ударить его точно так же, как и Тимура. Он делал только хуже. Хорошо, что мы не остались с ним одни в квартире, иначе я бы точно сошла с ума.

– В нашем отряде прибавление? – вклинился Сос, спасая меня от ненужных соплей.

– Отряде? – удивился Паша, недовольный его вмешательством.

– Мы отправляемся в приключение, – я поцеловала Пашу в щёку, тот раскраснелся. – Ты же пойдёшь со мной, Паша? – манипулировать им проще, чем кукольной игрушкой, стоит лишь почесать волосы, и он согласен на всё.

– Дерьмовая это идея, – лишь вздохнул Гриша, и мы начали собираться.

***

Плевать на беспорядок, плевать на ощущения, пустота сожрала всё, что было живо внутри, и теперь это пространство я заливаю алкоголем. Одевшись во что попало и убедившись, что в квартире никого не осталось, мы вышли. Всё равно пришлось вернуться спустя пару лестничных проёмов проверить, закрыла ли я дверь. Шатаясь, нам с трудом удалось выбраться из подъезда на улицу. Свежий воздух сразу дал второе дыхание и заставил задуматься. Куда я вообще иду с этими людьми? Сразу я вспомнила о Тимуре и ускорила шаг. Завтра обещали дождь, всё лучше, чем солнце. В дерьмовые дни, когда сидишь дома в одиночестве, свет солнца, пробивающий шторы, вгоняет в депрессию. Он там гуляет с ней, обнимает её, ебёт, а ты, сука, сидишь и подыхаешь в одиночестве под радиоактивными лучами. Опять эти мысли, ненавижу! Паша попытался взять мою сумку, которую я уже три раза уронила. Бедный Паша, заботливый дурачок, ты всегда был таким добрым. Гриша с Сосланом тем временем активно спорили.

– Ты идиот? Нет, ты серьёзно хочешь проникнуть туда через тоннель? – Гриша напомнил мне чайник, из которого валит пар.

– А по-другому туда и не попадешь, забор под напряжением, – Сослан вёл нас куда-то в сторону от заброшенного здания, прямо в лес через дорогу. Продираясь сквозь кусты, мы выбрались на узкую тропинку и спустя какое-то время пришли к небольшому кирпичному зданию с одной-единственной дверью. Паша подошёл к ней и, ударив пару раз, пожал плечами.

– Нетрудно бить дверь, она не даст сдачи, – Сос резко дёрнул за замок и с улыбкой снял его с петли. Оглянувшись по сторонам, он вошёл внутрь.

Паша попытался остановить меня, но, вырвавшись из его объятий, я зашагала следом за Сосом. Внутри всё гудело. Оказывается, здание было не таким уж и маленьким, как показалось изначально. Огромные железные бочки стоят в ряд, подавая по шлангу в маленькую железную коробку жидкость. Одинокая лампа, висящая на потолке, скудно освещает инструменты и странного вида костюмы, подвешенные на крючки.

– Где мы вообще? – стараясь не замарать пальто, я попыталась найти место, где нет масла или грязи, но тут таких просто не было. Тем временем Сос, не обращая внимания на грязь, пыжился, пытаясь открыть люк, вмонтированный в пол.

– Понятия не имею, мне это место друг показал. Где эти два олуха?

На его слова отозвались два недовольных пьяных голоса, и некогда просторное помещение стало тесным, а к стойкому запаху масла добавилась вонь перегара. Спустя какое-то время им всё же удалось поднять громоздкий люк, и теперь они всматривались в пустоту. Парни, что с них взять, сломают что-нибудь и заворожённо смотрят. Взяв фонарик со стола, я проверила его работоспособность и посветила в проём. Спуск представлял собой штыри, воткнутые в бетон, вдоль которых пролегают резиновые шланги. Чувствуешь себя каким-то бомжом, что лезет в коллектор без дна. Узнать же расстояние я решила, плюнув вниз, чем вызвала шквал восхищения от пацанов.

– Очень женственный поступок, – улыбнулся мне Сос.

Показав ему средний палец, я начала спускаться. Один штырь, второй, оступлюсь и упаду, как вообще мне в голову пришла мысль сюда идти? Может, во всем виноват Тимур или моя пьющая мать? А может, я сама дура, решила, что стоит отправиться в неизвестность, убежать от проблем. Паша любезно освещал мне путь, и, к своему удивлению, я очень быстро оказалась на дне. Тёмный тоннель с кучей проводов вёл куда-то вглубь подземелья, а непонятное зловоние било в нос с троекратной силой по сравнению с запахом перегара. Мурашки поползли по коже, но следом за мной уже спускались остальные. Смысла поворачивать обратно не было, ещё будут потом считать непостоянной трусихой.

– И часто ты тут бываешь? – зажимая нос, гнусаво спросил Паша, спустившись последним. Все включили фонарики на телефонах, и стало светло как днём.

– Ну, как сказать, тут я не был ни разу, а вот мои кореша были, медь искали. Да и так, по хламу всякое. Эту будку построили наряду с тем зданием, не знаю зачем, но после того как всех повязали, тут должно было остаться до хера меди, – Сос шёл первым, пригибая голову, тоннель оказался довольно низким даже для меня. – Вот только нашли совершенно не то, что искали.

– И что же они нашли, как вообще узнали об этом проходе? – не унимался Паша, пока я не наступила ему на пятку, срывая кроссовок. Он в ответ толкнул меня в плечо, что не понравилось Грише.

– Эй, чувак, будь с девушкой полюбезнее, – он еле помещался в тоннеле, о мой жирный рыцарь, я даже улыбнулась.

– Ну, скажем, дальше его рассказ немного омрачился, – Сос двигался боком, как краб, минуя участок с огромным скопищем толстых кабелей, подвешенных на металлических конструкциях. Паша и я последовали его примеру, а вот Грише оказалось сложнее это сделать. Измарав некогда синюю рубашку, нам даже пришлось помогать ему протиснуться. Ругаясь и пыхтя, он комично отряхивался, проклиная друга за идиотский поход. Дальше тоннель не расширялся, и мы шли друг за другом, стараясь не касаться проводов и из ниоткуда появившихся труб. К зловонию все уже привыкли, но вот пыль… Не проходило и минуты, чтобы кто-то из отряда не чихнул.

– Что значит омрачился?

– Ну, скажем, мы были в состоянии полного невминоза, когда он рассказывал эту историю, да и о его друзьях я ничего не слышал.

Он замолчал в тот момент, когда наш отряд остановился у железной решётки, которая была распилена на части.

– Начинаю припоминать что-то про распиленную решётку, – пробубнил Сос, перелезая через неё и подавая мне руку. – Когда идёшь воровать медь, всегда бери с собой ножовку.

Стараясь не порезаться об острые края, я заметила кучу металлических лезвий с зубчиками, которые валялись на земле. Их будто специально поломали и раскидали вокруг, чтобы создать ещё большую атмосферу опасности.

– А они явно больные, если решили пилить такие плотные прутья ножовкой, – заметил Паша, проводя по прутьям пальцем.

– Самое интересное их ждало потом, – произнеся это, Сос остановился.

Перед нами была развилка, и, насколько я понимала, он понятия не имеет, куда идти.

– Гриша, Гриша, ты не помнишь, что там говорил насчёт развилки Макс? – Сос резко обернулся и ослепил меня светом от фонаря.

– Я вообще мало что помню из его слов, – раздался голос за моей спиной. – Он никогда толком не мог нормально что-то описать, а ты про развилку.

Отличные провожатые, ничего не скажешь. Покрутившись на одном месте ещё пару секунд, Сос выбрал левый тоннель и пошёл дальше. Вечно всех мужиков тянет налево, но выбора у меня не было. Поверни я сейчас обратно, всё закончится очередной истерикой и слезами до утра, а так наберусь неизгладимых впечатлений и больше никогда не полезу в заброшенные здания. Через пару минут мы вышли в просторное помещение с кучей труб, как это бывает в подвалах больших домов. Тут уже можно не пригибаться. Меня посетило чувство ностальгии, будто я снова в седьмом классе шляюсь с подругами по подвалам, не зная зачем. Омрачало эту картину лишь состояние новых труб. Большинство из них будто разорвала какая-то невидимая сила изнутри, во всяком случае выглядело всё именно так. Может, тут тоже поживились друзья Соса?

– Так, ну вроде мы на месте, теперь ведите себя тише воды, ниже травы, – прошептал Сос, направляясь к каменным ступенькам, что ведут наверх. – Вдруг тут кто-то есть.

– Подожди, – прошептала я и достала из сумочки чудом не разбившуюся бутылку вина. – Паша, милый, не поможешь?

Он нехотя взял бутылку и откупорил её штопором, пристёгнутым к ключам. Сделав пару глотков. Паша передал бутылку мне, и я жадно начала пить. Полбутылки исчезло вмиг, а приторный вкус десертного вина заставил поморщиться. Передав бутылку Грише, я улыбнулась и запела дворовую песню.

– Тут поутру, выкуривая сигарету, опять сижу я у моста, и тебя больше нету, – не слушая его и улыбаясь проделанному пути, с каждым словом я пела всё громче и громче.

Сос остановился и посветил мне в глаза.

– Ты вообще адекватная? – с угрюмым выражением лица прошептал он.

От этого мне стало ещё смешнее.

– Ты потерялась в теплых ласках, тонешь в нежных стонах, а знаешь, что мне наплевать, ведь нет любви до гроба!

У Сослана нервно задёргалась бровь, но, осознав, что ничего поделать не может, он отобрал бутылку с вином и начал пить.

– Мне наплевать на все проблемы, твои обещания. Я положил огромный болт на все твои страдания. У тебя это не подходит, то не так я сделал? Представь мне просто по хую, нет до тебя мне дела, – закончив с припевом, я громко засмеялась и протиснулась вперед, открывая дверь из подвала.