Левиты и коэны

И тут он покраснел от стыда – его родной брат уже пять дней сидит в квартире Семёна в Нетании, прикрывая его собственным телом, а неблагодарная свинья (это он о себе) даже не собралась позвонить и объясниться. Да ещё в Штаты намылился…

Коротко взглянув на часы – без пяти семь, – Семён поднял со стола мобильник и набрал номер собственной квартиры.

9. Израиль (8 утра)

Борис терпеть не мог утренние телефонные звонки. В это время организм человека не готов к стрессам и волнениям, он ещё расслаблен и нежен. Всякие волнения ему противопоказаны в принципе. А резкий утренний звонок – это попытка внешнего мира заявить свои права, заставить тебя поступать не так, как ты хочешь. Реагировать, одним словом. Тем более, что ранние звонки, обычно, ничего хорошего не предвещают. Вот и сейчас, телефон, казалось, пробрался ему в черепушку и звонит, звонит, звонит…

– Але? – голос Бориса звучал хрипло.

Краем глаза он заметил темный стриженый затылок на соседней подушке.

– Борька, это я Семён, – знакомый голос, звучащий на другой стороне Средиземного моря, рвался из телефонной трубки, – Как ты там? Ты уж извини, что я тебя сорвал, да и бросил. Но дело такое…

Борис перебил брата, – Да, я понимаю. Не волнуйся… Когда появишься?

– Да в том-то и дело, что не скоро. Mне теперь в Америку надо смотаться. Hеобходимо попасть в библиотеку Конгресса – не ближний свет, конечно. Запиши на всякий случай номер моего мобильника.

– Понимаю, – согласился Борис, записав телефон брата, – Раз надо, значит надо. Я же отпуск взял, а Ивансон мне ещё и отгулы подписал… Давай, братуха, действуй… Только тут, – он замялся, ещё раз взглянул на стриженый затылок, и зашептал в трубку, – Тут меня охраняют, а кто за это платит?

Семён засмеялся.

– К тебе наверно Суламифь прислали. Всё в порядке. Она девка – огонь. Смотри, не обижай её. А с оплатой не волнуйся. Я обо всём договорился, – Семён ещё раз хмыкнул и отключился.

– Да… как же… обидишь эту восточную красавицу, – подумал Борис, осторожно кладя телефонную трубку, – видел я как она шампанское открыла. Ладонью срезала длинное горлышко бутылки как бритвой. Тот ещё огонь… В нём и сгореть можно.

Спать уже расхотелось. Борис лениво потопал на кухню. Привычно “зарядил” кофеварку и закурил.

Дым медленными кольцами подымался к потолку.

В спальне зашуршало и задвигалось. Спустя пару минут, на пороге кухни появилась девичья фигурка, завернутая в простыню. Над простыней виднелась взлохмаченная короткая шевелюра и темные глаза. Взгляд был хмурый.

– Кто звонил? – поинтересовались c порога.

– А вас действительно зовут Суламифь? – вопросом на вопрос ответил Борис, наливая кофе в две маленькие фарфоровые чашечки, явно китайского происхождения.

– Думаете, появился повод для знакомства? – не сдавалась оппонентка, слегка улыбнувшись.

– Это мой брат звонил… из Франции, – решил, наконец, раскрыть карты Борис, – Передавал вам привет. Сказал, что собирается в Штаты. Кофе хотите?

Придерживая простыню рукой, Суламифь переместилась от порога к столику и, присев боком на высокий табурет, пододвинула к себе кофейную чашечку.

– Ну, ладно – будем знакомы. Mеня действительно зовут Суламифь, – сказала девушка, пробуя горячий кофе, – Фамилия – Левицкая, я из общественной организации, с которой сотрудничает ваш брат… Он не сообщил, что ему в США понадобилось?

– Сообщил, – ответил Борис, – Семён хочет посетить Библиотеку Конгресса.

– Странно… Вся информация из библиотеки уже давно доступна по интернету. Стоит ли самому туда мотаться? – Суламифь размышляла вслух, с аппетитом поглощая приготовленные Борисом бутерброды с клубничным джемом.

Борис промолчал. Он понимал, что Суламифь права… действительно, вся информация о Библиотеке Конгресса выложена в Интернете, но брату он полностью доверял.

– Значит так надо, – помедлим Борис с ответом, – Всегда есть небольшие нюансы, которые сложно решить on-line… можно только в личном контакте.

Борис искоса взглянул на девушку. Та была так погружена в размышления, что не заметила, как простыня распахнулась, частично обнажив маленькую крепкую грудь с милой родинкой.

Борис смотрел на Суламифь и вдруг переместился на пару десятилетий назад. Он вспомнил институтскую дискотеку, где с интересом наблюдал, как зажигательно танцевала незнакомая девчонка, с короткой стрижкой а-ля Гаврош, даже внешне очень похожая на парнишку из парижского предместья. Он любовался девушкой, и вдруг, когда объявили белый танец, девчонка решительно пересекла весь зал и пригласила Бориса на танец.

Потом были бессонные ночи в маленькой комнатке в студенческом общежитии, две недели пьянительного счастья, и вдруг всё закончилось. Не объясняя причин, короткая записка от Аллы – “надо срочно уехать” – и пустота…

Родинка… у Алки была такая же родинка, и тоже на правой груди.

Очевидно, Суламифь что-то почувствовала. Не поднимая глаз, она медленно запахнула простыню, отодвинула от себя пустую чашку кофе, очень грациозно соскользнула с табурета и на выходе из кухни коротко пояснила, – Я в ванную.

Борис понятливо кивнул и принялся убирать со стола. Он помыл посуду, закурил очередную сигарету и подошел к окну. За столиками кафе, расположенного напротив, ранние посетители заканчивали завтрак, проходящие мимо прохожие спешили на работу, а проезжающие машины и автобусы подгоняли их сигналами. Нетания уже проснулась…

10. Дистрикт Коламбиа – Вашингтон

– Через двадцать минут наш лайнер прибывает в столицу Соединенных Штатов Америки. Просим вас установить спинки кресел в вертикальное положение и пристегнуть ремни, – женский голос в салоне самолета разбудил Семёна.

– Пожалуйста, не забудьте заполнить ваши таможенные декларации, – продолжала невидимая дикторша.

– Успею… Ещё минут сорок на паспортном контроле простоим, – определился опытный Семён.

Он уже не в первый раз приезжал в Штаты и процедура на границе была ему хорошо знакома. Сначала – паспортный и визовый контроль, затем ещё минут тридцать, пока багаж появится на карусели, потом – санитарный кордон с собачкой. “Санитары” будут интересоваться, а собачка – вынюхивать, не привез ли он каких семян из Европы, или, не дай бог – колбасы или сала. Тут надо заметить, что из Украины, тем не менее, сало-таки провозят, невзирая на кордоны. И только после всего – таможенники, которым твоя декларация, сразу понятно, “до фени”. По тебе же видно, что чемодана с наличкой у тебя нет, а если бы и был – так все твои чемоданы давно просвечены и проверены при разгрузке.

Самолет пошел на посадку, и у Семёна слегка заложило уши. В иллюминаторе на мгновение показался покрытый лесом кусок земли, промелькнула довольно широкая река, крыши домов и вот уже летит вдоль самолета бетонка аэродрома, толчок колес, переход двигателя на реверс, торможение, остановка и аплодисменты пассажиров. Прилетели.

Пока аэробус подруливал к международному терминалу вашингтонского аэропорта имени Джона Даллеса, Семён открыл свой кожаный кейс, нашел пластиковую папку с документами и посмотрел название отеля, забронированного для него израильской группой поддержки. Отель “Георг” – вполне современная гостиница, с отличным рестораном. И до Библиотеки Конгресса на Индепенденс Авеню – пять минут пешком.

Семён без осложнений прошёл в аэропорту все необходимые формальности и двинулся к стоянке такси, которая находилась у самого выхода из терминала.

Он медленно шагал по тротуару, лавируя между спешащими пассажирами, и не видел, что за ним с интересом наблюдают из потрепанного “Понтиака” жёлто-канареечного цвета с фирменным знаком “ТАХI” на крыше.

Сидящий за рулём рослый блондин в надвинутой на глаза бейсболке сверлил Семёна нехорошим взглядом, а его сосед на пассажирском сидении, тонкий и худой очкарик с невзрачной внешностью, непрерывно щёлкал затвором фотоаппарата с большим черным телеобъективом.

Семён подошёл к стоянке, где уже выстроилась вереница машин, украшенных яркими брендами популярных фирм и крупно написанными номерами телефонов.

Рослый чёрный полицейский, из кобуры которого торчала рифлёная рукоятка револьвера невероятного размера, контролировал очередь. Под его пристальным взглядом пассажиры послушно усаживались в очередное свободное такси, а водители “кэбов” без лишних слов привычным движением подхватывали чемоданы и сумки путешественников и укладывали их во вместительные багажники.

Семён дождался своей очереди, уселся в такси и на вопрос таксиста-индуса: “Куда едем, босс?” протянул водителю написанное на бумаге название отеля.

Тот кивнул головой, включил зажигание и тронул машину.

Канареечный “Понтиак” двинулся следом…

Семён откинулся на спинку сиденья, принял удобную позу и прикрыл глаза. Можно было немного расслабиться. Это была их общая с братом черта – любили они вздремнуть в транспорте ещё со времени обучения в институте. Учеба начиналась рано – первая лекция в 8:30 утра. От ближайшей станции метро до ВУЗа ходил троллейбус номер 24. Студенты дружно штурмовали транспортное средство, а потом отдельные счастливчики, заняв сидячие места, могли ещё подрыхнуть оставшиеся до лекции полчаса.

Такси уверенно двигалось в автомобильном потоке, а Семён размышлял:

– Интересно, почему американцы свою столицу или как они говорят – “Столицу свободного мира”, решили украсить Капитолием? Ведь стране-то всего пара-тройка сотен лет, какая уж тут эпоха великих цезарей. Совсем стыд потеряли. Да и Рим-то стоял на семи холмах, а у реки Потомак всего один только и нашёлся. Но “американам” всё нипочём, вот молодцы, любят “понты” раскидывать. Хотя надо признаться, что подражателей у них немало. Слово “кэпитэл”, то есть столица, уже во всём мире появилась, даже в России Москву ей обзывают…

Семён взглянул в окно, такси определённо въезжало в центр города. Об этом отчётливо сигналила высоченная мраморная стела-монумент.

Семён вспоминал обрывки информации о столице США: раз появился 169-метровый обелиск Джорджу Вашингтону, значит недалеко и Капитолийский холм с Библиотекой Конгресса, а там и гостиница… похоже, что приехали.

Заселившись в не слишком просторный, но очень чистый и светлый номер с огромной кроватью, Семён спустился в кафе-бар на первом этаже отеля “Георг” названного, вероятно, в честь английского короля Георга III, при котором Соединенные Штаты окончательно освободились от власти английской короны. Не по его воле, конечно, а вследствие не очень удачной для англичан войны.

Обстановка отеля отражала английскую добротность и традиции в сочетании с современным дизайном: арки и лестницы, дубовая отделка стен и перил, балкон бельэтажа с фигурной решеткой и живописно оформленные колонны – всё перечисленное Семен оценил по достоинству, устроившись за столиком в баре и осмотревшись. В центре зала он отметил открытый рояль “Стейнвей” как бы ожидающий пианиста.

Однако, поданный барменом кофе и вежливая табличка на стене “Thank you for no smoking” его разочаровали. Особенно после каннского приволья, где и кофе был отличного качества, и курить нигде не возбранялось.

Выхлебав наскоро свой двойной эспрессо, слишком горький – видимо, зерна были пережаренные, Семён взглянул на часы. Было ещё рано – четверть часа пополудни. Вполне достаточно времени для визита в Библиотеку Конгресса.

Главное здание библиотеки, в которое сгоряча направил свои стопы Семён, поразило его своим великолепием. Названное в честь основателя библиотеки именем Томаса Джефферсона, одного из президентов США, оно своим роскошным внутренним оформлением более напоминало венецианский дворец, чем библиотеку. Семён вспомнил скромные интерьеры главной библиотеки бывшего СССР – “Ленинки” и грустно усмехнулся. Да-а-а, какова империя, таков и храм науки.

Обнаружив в стороне от входа киоск с вывеской “Информация”, новоиспеченный исследователь-следопыт поспешил туда и вскоре выяснил, что департамент авторских прав находится в соседнем здании, носящем имя Джеймса Мэдисона.

Девица из информационного киоска с намертво приклеенной улыбкой, в модной блузке, усыпанной металлическими заклёпками-звёздочками, с фиолетовой чёлкой и серёжкой над правой бровью подробно проинформировала не только как туда пройти, но впрыснула заодно и историю департамента:

“Мэдисон-билдинг” был построен на 150 лет позже главного здания Библиотеки, в 1957 году… Oн и размером поменьше, да и выглядит попроще. Кстати, именно госсекретарь Джеймс Мэдисон был “отцом американской конституции” и стоял у истоков политико-правого учения. Вот поэтому здание и назвали его именем. Чтобы туда попасть, вам необходимо выйти на улицу через крутящуюся дверь “C”, свернуть направо и по дорожке пройти буквально пять минут… Очень рада была вам помочь”.

Семён закивал головой, должным образом оценив наряд экстравагантной девицы и отметив уникальную фиолетового гамму цвета её волос и ногтей, удивительно сочетающуюся с отличным знанием американской истории, выдал почти без акцента: “Thank you very much, honey” – и покинул главный корпус библиотеки.

Сидя за рабочей станцией публичного зала, после непродолжительного поиска в базе данных по авторским правам, Семён увидел на экране монитора следующую информацию:

Библиотека Конгресса США:

Реестр Авторских Прав:

Регистрационный номер SKM1774320/8847

Произведение:

“Секрет утраченного псалма”, сценарий фильма.

Автор:

Франтишек Леви, Чешская республика, город Мелник.

Право использования:

Kомпания “Коган энд Коган Энтертейнмент,” Вест Голливуд, Калифорния, США”.

Отправляя на принтер найденную информацию, Семён несколько замешкался. Его отвлек неприметный худой очкарик, который как раз в это время оказался рядом.

– Мистер, – нервно обратился очкарик к Семёну, рыская взглядом вокруг стола, – Я тут оставил свой ежедневник. Вы его, случайно, не находили? У меня в ежедневнике очень важные записи!

Они сообща осмотрели все близлежащие столы, впрочем, без особого успеха. Очкарик понуро удалился, а Семён направился к принтеру, стоящему у входа в читальный зал. К его удивлению, заказанной справки у принтера не оказалось. Пришлось вернуться к рабочей станции и повторить операцию печати. На этот раз справка была отпечатана без приключений.

Для верности, Семён переслал интересующий его материал на свой адрес электронной почты, затем закрыл окно поиска и направился оплачивать использованное компьютерное время в кассу библиотеки.

11. Израиль – опять Борис

Борис стоял у окна с телефонной трубкой в руке. Только что позвонил Семён и сообщил, что он вынужден вылететь в Чехию, так как обнаружил кое-что интересное в библиотеке Конгресса. Это “кое-что” ведет в Чехию, в город Мелник.

– Суламифь, ты слышала что-нибудь про город Мелник в Чешской республике? – Борис обернулся к девушке, которая в этот момент погрузилась в изучение компьютера его брата.

Hе отрывая взгляда от экрана монитора Суламифь прокомментировала:

– Когда я заканчивала школу, к моему однокласснику Иржи Новаку на выпускной вечер приехали родственники из Чехии. Шумные, весёлые… Они привёзли с собой вино и всех нас угощали. У них был свой небольшой виноградник в окрестностях города. Так вот, то вкусное вино, которым нас угощали, называлось “Мелник” так же как и их родной город. Родственники Иржи очень гордились, что на их винограднике растёт настоящая французская лоза из Бургундии, поэтому вино и было таким вкусным. Мелник – небольшой и уютный городок, в 30 километрах на севере от Праги, стоящий на слиянии рек Влтавы и Эльбы. B нём нет ничего особенного…

Она сделала паузу:

– Единственное, что может заинтересовать в городе Мелник, это построенный на вершине холма старинный готический замок, принадлежащий князьям Лобковицам. По старинным легендам подземелья замка скрывают несметные богатства. Народ периодически роет землю в окрестностях замка, но ничего не находит – очередная легенда об утраченных сокровищах.

– Лобковицы? – удивился Борис, – Кажется, был такой принц Фердинанд Лобковиц, премьер-министр у императора Франца I, друг или даже родственник известного авантюриста эпохи Просвещения графа Сен-Жермена, который в свою очередь был португальским евреем… Или я ошибаюсь?

– Я точно не знаю, – Суламифь с удивлением смотрела на Бориса, – но попробую выяснить.

– Кстати, о бургундском, – оживился Борис, – а не посетить ли нам какой-нибудь местный ресторанчик? Вероятно, мадемуазель знает приличное и не слишком шумное заведение поблизости? А то я тут уже неделю – и никакой культурной программы! – скорчил он жалобную мину, – Мы – инкогнито. Oбещаю не бузить и на скандалы не нарываться.

Суламифь с сомнением взглянула на подопечного.

– Я хожу только в кошерные рестораны, – сообщила она значительно, – Тебя такой выбор устраивает?

– Конечно! – с энтузиазмом откликнулся Борис, лихорадочно вспоминая, кошерна ли водка, – Я же в Израиле, странно было бы здесь посещать некошерные заведения.

– Ну, хорошо, покажу тебе приличную харчевню. Форма одежды – парадная. У тебя есть парадная форма?

Борис молча метнулся к шкафу.

Через пятнадцать минут они уже спускались в лифте.

– Это далеко? Может, вернемся и вызовем такси? – озабоченно поинтересовался Борис.

– Я тебя довезу, – улыбнулась Суламифь, – у меня есть транспорт.

Борис ожидал увидеть характерную для Израиля малолитражку, но они подошли к солидно стоявшему на домовой парковке блестяще-серому мотоциклу, оснащенному двумя антеннами, противотуманными фарами, большим багажным ящиком и прочими прибамбасами.

– “Хонда-Турер”, – прочитал Борис надпись на боку мотоцикла, – Крутая штука! Зверь, а не машина!

Суламифь достала из багажника два затемненных мотошлема и протянула один из них Борису, – Как ты относишься к двухколесному средству передвижения?

– Не средство передвижения украшает человека, а человек средство, – двусмысленно ответил Борис, уверенно напяливая шлем, – У меня в детстве мотороллер был. Назывался он “Муравей”, но летал я на нём как птица. Mне все ребятa завидовали.

– А почему мотороллер? – удивилась Суламифь.

– Потому, что мотоцикл достать было трудно, да и дорого… Вот если бы мне тогда такого красавца! – и Борис ещё раз с восхищением оглядел “Хонду”.

– Если бы у бабки были бы “бейцы”, – по-мужски пошутила Суламифь, – то она была бы дедка. Поехали, московский мечтатель, очень есть захотелось.

Борис в очередной раз проглотил сорвавшиеся было неформальные слова – женщина, тем бoлee – восточная, что с неё взять – молча уселся на мотоцикл и попытался ладонями плотно охватить грудь Суламифь. Та, молча, передвинула наглые ладони с груди на талию, прошипела: “Не балуй”, дернула ногой педаль мотоцикла, крутанула ручку газа, приподняла переднее колесо и рычащий “японский зверь” полетел вперёд блестящёй стрелой.

Уже на подъезде к ресторану, когда Суламифь снизила скорость, Борис услышал:

– Ресторанчик “Яалом” – очень чистенький, очень маленький, старинный триполитанский ресторан… Знаешь, какая кухня в Триполи?

– Интересно, что она имеет ввиду, какую из Триполи – столицу Ливии или одноимённый город в северном Ливане? – Борис любил географию, хорошо ориентировался, но сейчас его интересовало только одно… Он настойчиво пытался переместить ладони в правильное, как ему казалось, положение.