Курьер. Темная ночь души

– Почему так? Ведь раньше было по-другому!

– Да всегда так было. Просто теперь все стало контрастнее, понимаешь? – Ванька помотал головой в ответ. – Раньше можно было ошибаться, сворачивать не туда. А теперь нельзя. Иначе закончишь как тот старик. И никто о тебе не вспомнит.

– Я о нем вспомню… – тихо сказал Ваня, остановился и посмотрел в глаза Алене. – Он ведь будет жить?

Алена с трудом выдержала взгляд. Очень хотелось его отвести и промолчать.

– Да. Конечно выживет.

– И мы выживем?

– Да, Вань. Обязательно выживем.

– И ты отвезешь меня на Ковчеге к морю?

– Конечно. Я же обещала.

– Скажи еще раз – какое оно?

– Бескрайнее. Как песок, только мокрое. Синее, как небо, но не обжигает, наоборот – дарит прохладу.

– А его можно пить?

– Нет, глупыш, оно соленое! Но, говорят, люди приспособились делать фильтры. Представляешь, бесконечный запас воды!

Ванька мечтательно закатил глаза и заулыбался. Алена тоже не смогла сдержать улыбку, глядя на него. Когда Ванька радовался – ей тоже становилось хорошо.

На песке что-то блеснуло. Ванька нагнулся, смахнул ладонью верхний слой, извлек оттуда погнутую табличку и сдул с нее песчинки.

– Улица Ва… вилова, – прочитал он вслух. – Кто такой этот Вавилов?

– Ученый. Много ездил по экспедициям, в том числе по пустыням. Я читала что он мог неделю в пустыне питаться одной саранчой.

– Какая гадость! – фыркнул Ванька. – Я бы не смог съесть даже одну саранчу!

Алена промолчала. Она понимала, что не так много осталось человечеству, чтобы перейти и на такой корм. Это если ничего не изменится, а судя по событиям последних лет, измениться все может только в худшую сторону.

– Съешь, если жизнь заставит.

– Ни за что, Алена!

Краем глаза она заметила мелькнувший блик у соседней пятиэтажки. Еще не успев повернуть голову, она поняла – это к беде. Это могло бы быть отражение солнца в окне дома или зеркале заднего вида машины, но это что-то явно двигалось, а все что двигается, представляет опасность. Все это Алена поняла еще до того, как раздался негромкий свист.

Шагах в ста от них на солнце блеснул ствол автомата. Из пыли и жара бесшумно возникла небольшая группа людей в разношерстном песчаном камуфляже. Они явно заметили ребят, наставили оружие и молча приближались, понимая, что те никуда не денутся. Алена быстро метнула взгляд по сторонам. Справа – сталинская пятиэтажка, слева широкая улица с несколькими куцыми полу высохшими деревьями. Прятаться негде, разве только в темный подъезд, но это в самом крайнем случае – уж лучше отдать посылку и еду, чем быть заживо съеденными. Вот дура, подумала она про себя, дура, дура! Отвлеклась на Ваньку и забыла про безопасность. Казалось бы, расслабилась всего на секунду, но в суровом мире секунды могли решить твою судьбу. Или миллиметры…

– Алена, кто это? – испуганно проговорил Ванька. Табличка с названием улицы выпала у него из рук.

– Не дергайся, – негромко проговорила Алена. – Курьеров обычно не трогают.

– А я тоже курьер? – с надеждой в голосе произнес Ваня.

– Да.

– Кто эти люди? – повторил Ваня.

– Пока не знаю. Главное не дергайся, там разберемся.

Группа с оружием на изготовке быстро приближалась, беря их в полукольцо и контролируя все направления. Лиц не видно, затянуты платками – чтобы песок в дыхательные пути не попадал, ну или чтобы не узнали. По слаженности и движениям видно: это сработанные профессионалы, и Алена слегка успокоилась. По крайней мере не дикие мародеры, от которых можно ждать что угодно. Эти, судя по оружию и камуфляжу, более серьезные ребята, возможно охрана или охотники, привязанные к одной или нескольким общинам, тогда они в курсе кто такая Алена и проблем быть не должно. Хотя полностью гарантировать это невозможно – на пустынных улицах мертвого города закон уже не властвовал.

– Вы че тут шаритесь? – грубо выкрикнул шедший впереди. – В районе Октябрьской Светляк час назад охотника сцапал.

– Мы курьеры! – Алена на всякий случай медленно повернулась полубоком, чтобы отряд увидел желтую сумку за ее спиной.

– Курьеры, говоришь? А мы вас чуть не пристрелили, думали мародеры! – группа подошла ближе, и говоривший снял маску. Алена сразу узнала – это был Хобот, один из дневных охотников. Его близко посаженные глаза, быстро рыщущие по окрестности в поисках наживы, говорили о хозяине больше слов: все, что интересовало Хобота, это нажива.

Мужчины неспешно приблизились и обступили Алену и Ваню. Они стянули маски и Алена узнала еще нескольких. Самый молодой из них был Кирилл, едва ли не ровесник Алены. Обычный добродушный парень из глубинки, каких полно было в вузах столицы, когда они еще функционировали. По мнению Алены, Кириллу больше бы подошла жизнь в деревне, нежели в мегаполисе, в который он как-то не вписывался. И уж точно он был лишним среди бывалых охотников.

Егор – здоровяк под два метра ростом, с глуповатой ухмылкой на лице. Бывший сиделец с погонялом Сиплый, вечно говорящий с хрипотцой – то ли от непомерного количества выкраиваемых сигарет, то ли ещё от чего. Угрюмый узкоглазый старик-тувинец по кличке Шаман, и вожак группы – Волк, от одного взгляда на которого почему-то в жилах стыла кровь, несмотря на жару. Рядом с ним, словно в его тени, держался Лаки – мерзкий тип. Он, ухмыляясь подошел к Алене поближе. Блик солнца блеснул на автомат Лаки, который он держал наготове, но хоть на ребят не направлял.

– Куда идешь, курьер? – грубо спросил Лаки.

– В сорок второй бункер. Посылка у меня для них.

– Что несешь? – поинтересовался Хобот.

Алена напряглась еще больше. Она и сама не знала, что лежит в ее рюкзаке. Но то, что это что-то ценное, что не против прикарманить Хобот, она не сомневалась.

– А ты что, таможенником раньше работал?

– А она ничего, с чувством юмора, – усмехнулся Лаки. – Мне такие по душе!

– Никак на билеты на Ковчег зарабатываешь? – хохотнул Хобот. – А знаешь, есть более быстрый способ!

– Значит вечером встретимся! Мы сегодня в сорок втором обход завершаем! – мерзко хихикнул Лаки. – Ты вечером свободна?

– Я всегда занята, – хмуро ответила Алена.

– Это чем же? А то не хочешь в рестик сходить? – нагло ухмылялся сталкер. – Эх, раньше такая хинкальная рядом была!

– Лаки, отстань от нее, – вмешался Кирилл.

– Ой, а что такое? Тебе баба приглянулась?

– Она курьер, а не просто баба. Прояви уважение.

– А я с полным уважением! Но от природы-то зачем отказываться?

Алена понимала двоякость ситуации. С одной стороны, она этих ребят знала, а они знали ее. К тому же она курьер, т. е. не просто шатается словно рейдер в целях легкой наживы по улицам мертвого города, а делом занимается. К тому же Алена как-то доставляла груз и для их компании. А с другой – она одинокая девушка (Ванька не в счет) посреди пустого города, где нет ни правил, ни законов. А они – голодные до женщин мужики, вооруженные до зубов и уверенные в своей силе и правоте. И в этой ситуации нужно быть очень осторожной, тщательно следить за словами и жестами. С ними как со стаей диких матерых псов: лишние движения руками лучше не делать, но и слабину давать нельзя. Чуть что не так – порвут горло и разорвут на куски, моргнуть не успеешь. Возможно, потом будут сожалеть, но в моменте если дикие инстинкты захватят – мозг отключится.

Лаки она не боялась. Он был мерзкий, с самодовольной ухмылочкой, тощий мужик лет сорока. Абсолютный ноль в прежней жизни, почуявший власть – самый опасный тип людей. Говорят, раньше он занимался ловлей и отстрелом бродячих животных. Несмотря на возраст, в этой стае он скорее напоминал шакала, который прибился к более сильным псам, и всячески подлизывался к вожаку, пищя при случае «Акела промахнулся!».

Гораздо большие опасения у Алены вызывал их мрачный молчаливый главарь по кличке Волк. Ему, как никому другому, это прозвище подходило идеально. Сама собой напрашивалась ассоциация с одиноким серым хищником, молча, но неумолимо преследующим жертву в ночном лесу. И хотя кличка его появилась самым нетривиальным образом – фамилия главаря была Волков – она подходила ему в самый раз. Никто не знал кто он и откуда. Просто однажды израненный Волк приполз на порог бункера сорок два. Его выходили, а когда он отлежался, так никому ничего и не рассказав, организовал группу охотников из сомнительных, но опытных типов. Теперь уже никого не интересовало откуда он появился – настолько органично вписывался Волк в роль лидера дневных охотников, ежедневно рискующих своими жизнями ради относительного порядка и пропитания выживших, что никто и не задавался вопросом – а какое у него на самом деле имя? Единственное, что о нем знали – вожак группы головорезов люто ненавидел Зверей.

– Спиногрыза на хрена тащишь? – хмуро спросил Волк.

– Оставить не с кем.

Алена смотрела в сторону. Она не могла заставить себя поднять глаза на Волка – от него исходил какой-то животный ужас. Она практически чувствовала запах звериной шерсти, ночной погони и свежей крови из разорванной аорты жертвы. Ей казалось – подними взгляд и загляни в его глаза – сразу превратишься в эту жертву. Сердце начнет биться чаще, кровь застучит в висках, дыхание с хрипом будет вырываться из груди, как будто стая волков несется за тобой по пятам по темным подвалам, ещё миг – и вцепится в горло. И было очень легко представить, что он и есть один из этих хищников. Огромный, с узлами-мышцами под почерневшей от солнца и пыли кожей, казалось, ему тесно в человечьем обличье. Словно несовершенный скафандр человеческого тела не способен сдержать мощь его звериной натуры, и ему нужно вырваться из него. Но что больше всего пугало Алену – что-то в Волке ее притягивало.

Алена мотнула головой, сбрасывая наваждение. Волк был одним из лучших охотников и постоянно имел дело со смертью. Это не могло не наложить свой отпечаток.

– Сдохнет он. Хилый слишком, – равнодушно произнес Волк и сплюнул под ноги. Сделал шаг к Ваньке (Алена напряглась, на всякий случай приготовившись к атаке – против Волка она, конечно, ничего бы не смогла сделать, но инстинкты сработали), пальцем приподнял его подбородок, и прищурившись посмотрел в глаза. Лоб Ваньки обрамляли светлые волосы, из-под них выглядывали чистые наивные глаза, словно распахнутое небо.

– Сдохнет, – повторил он. – Слишком… – Волк поморщился, подбирая слова: – слишком добрый для этого мира. Такие долго не живут.

– Да-да, не живут, – поддакнул Лаки. – Таких только и ждут в темных подвалах Звери, чтобы вцепиться в эти щечки!

– Смотри чтобы Звери в тебя не вцепились, – мрачно сказала Алена.

– Ты договоришься, девчонка! – оскалился Лаки, – Когда-нибудь мы с тобой останемся вдвоем, и тогда посмотрим, как ты запоешь!

Лаки сделал шаг к Алене, но споткнулся о брошенную Ванькой табличку, да так, что чуть не растянулся на песке. Охотники захохотали.

– Нашему удачливому опять не везет? – послышался голос Сиплого. Лаки метнул на него злобный взгляд.

– Остынь, Лаки, – Волк остановил своего бойца, но Алена не была уверена, что это сделано из-за заботы о ней. Возможно, просто им надо было идти.

– Ладно, пошли, туареги. – окликнул вожак своих, и не глядя на Алену, словно она перестала существовать, пошел вперед. Алена вдруг осознала, что действительно перестала существовать в этот момент для Волка, как не существовала и пять минут назад. Просто появилась в поле его зрения, дальше несколько мгновений на классификацию: враг-добыча-посторонний предмет. В том что Волк решил, что она безопасна еще до того, как она их заметила, Алена не сомневалась. Потому что, если бы он расценил что она представляет опасность или может являться добычей – она бы ничего не заметила. Просто не успела бы. Мимо, позвякивая плохо закрепленной на спине флягой, прошел Кирилл и дружески подмигнул. Хороший парень, сейчас такие редкость. Алена смотрела как фляга на его спине подпрыгивает и бьется о поясной ремень – видно, что вояка молодой, странно что Волк еще на дал по голове за то, что вот так снаряжение болтается и лишние звуки издает. Впрочем, сама хороша, подумала Алена, вспомнив про лямку рюкзака. Надо бы не забыть пришить.

– Так что насчет вечера? – мимо проходящий Лаки на секунду задержался около нее. – Может, отметим нашу встречу?

– Лучше уж со Светляком, чем с тобой, – презрительно бросила Алена. С Лаки тоже шутить не стоило, конечно, но уж слишком ее бесили его слюнявые намеки.

– Ух, строптивая, сучка! Люблю таких! Ну ничего, еще увидимся! – он мерзко хохотнул и растворился в колышущимся от жары мареве.

Алена взяла Ваньку за руку и быстро затерялась в переулках. Не хватало ждать чтобы кто-то из них передумал быть добреньким и вернулся за легкой наживой – ребенком и молодой девчонкой. Словно призраки, они растворились в безмолвных переулках мертвого города.

***

– Алена, а кто такие туареги?

– Воины пустыни, – не отрывая взгляда от дороги бросила девушка.

– А почему у них повязки на лицах?

– От песка защищаются. Или чтобы не узнали. А вообще туареги таким образом защищались от злых духов.

– От Светляков? – округлив глаза спросил Ванька.

– Да-да, от Светляков, – отмахнулась Алена. Ванька тут же натянул арафатку по самые глаза.

Когда Алена посчитала, что опасность миновала, они сели в тень. Девушка достала карту и машинально отстегнула с пояса флягу, и уже по весу поняла, что воды почти не осталось. Она выругалась еще раз.

– Иван, я хочу поговорить с тобой.

Ванька внимательно посмотрел на Алену. Ясные глаза, чистый взор. Господи, как он выживет в этом мире с такими чистыми глазами?

– Мы никому не должны давать нашу воду. Ты понял?

– Даже если человек просит?

– Да! Даже если очень просит!

– А если бы мы ему не дали воды, и он бы умер?

– Да он умрет в любом случае, если вообще еще жив! – сорвалось у Алены.

Ванька замер. Бездонные голубые глаза наполнились ужасом.

– Значит надо было оставить ему больше воды!

– Эта наша вода! Наша! – Алена схватила Ваньку за рукав и притянула к себе. – От нее зависит твоя жизнь, понимаешь?

– Ну и пусть! – Ванька рванулся назад, вырвав рубаху из пальцев Алены. Ее переполняла злость на Ваньку, на старика, а главное на себя, за то, что позволила этому произойти. Если бы было можно вернуться в прошлое, она бы вытрясла эту воду из старика.

– Никогда так не делай, понял меня? Слышишь?

– Что будет с тем дедушкой?

– Да он умрёт! Ты понял? И ты умрёшь, и я. Все умрут! Другого исхода нет.

Ванька смотрел на нее безумными глазами.

– Это тебе не детский сад! Здесь, наверху, жестокий, очень жестокий мир! Да и там внизу не лучше! Этого старика выкинули как ненужную вещь! Так что хватит витать в облаках! И не хлюпай носом, размазня!

Ванька утер одинокую слезу обиду, скатившуюся по щеке.

– Ты злая! – крикнул он и закрыл лицо руками.

– А ты типа добренький? Знаешь где сейчас все добрые? Здесь, под песком! Ты жить хочешь или добреньким быть?

Ванька молча всхлипывал. Повисла тишина, в которой зной висел в воздухе, а капли пота, срываясь с разгоряченных лиц, падали на песок, и казалось могли вызвать эхо, отражаясь от стен покинутых домов. Высотки обступили ребят и смотрели на них пустыми глазницами, то ли сочувствуя Ваньке, то всем своим видом показывая, что им безразлично все происходящее здесь.

– Мама была доброй…

– Мамы больше нет, а я тебе не мама, – жестко сказала она. Наверное, даже слишком жестко, но Ванька растет слишком мечтательным и добрым – нельзя таким быть в этом мире. Потом сам ныть будет что пить хочет. Правильно сказал Волк – не протянет. И пусть лучше Ванька будет считать ее злой, пусть будет меньше любить. Пусть. Главное – чтобы жил.

– Пошли, солнце скоро сядет, – не глядя на Ивана сказала Алена. Она не хотела смотреть в его глаза, полные слез. – И хватит реветь.

***

Во дворах теней от зданий было гораздо больше, горячий воздух висел плотной пеленой. Тени удлинялись, принося с собой тревогу и ощущение, что время песком утекает сквозь пальцы. Алена всегда планировала запасные маршруты, но сейчас это оказалось достаточно неожиданно. С Ванькой не получалось двигаться так быстро, как одной, да и встреча с группой Волка отняла время. Все это в совокупности заставляло Алену нервничать. Она ощущала время словно жгут, который натягивался каждую минуту. Казалось, еще немного – и он завибрирует от легкого прикосновения ветра, издавая низкий, тревожный звук. Алена и раньше не любила опаздывать – на работе за это штрафовали. Сейчас же штрафом была смерть. Не хотелось думать, что будет если они до темноты не доберутся до убежища.

Как на зло, из Ваньки словно ушла энергия – он плелся еще медленнее, чем раньше. Алена пару раз рыкнула на него, он спохватывался, но заряда хватало ненадолго. Алена ругнулась про себя и свернула к засохшему дереву на пересечении улиц, которое давало небольшую тень.

– Привал 5 минут, – бросила она Ваньке. – Потом надо будет ускориться. Слышишь?

Ванька обреченно добрел до дерева, молча кивнул, не глядя на Алену, и бухнулся в тень. Он по-прежнему не разговаривал с ней. Ну ничего, переживет. До места доберемся, там поспит, а к утру, глядишь, забудет обиду. А когда-нибудь он поймет, почему Алена иногда жестка с ним. Не может не понять.

Алена развернула бумажную карту. Казалось бы, не так много лет прошло с тех пор, как они вышли из обихода и человечество почти полностью перешло на смартфоны и навигаторы, самих себя сделав рабами этих девайсов. Теперь же, без электричества, все эти телефоны и ноутбуки оказались ненужным хламом, и приходилось перемещаться по памяти, да по бумажным картам. Благо, Алена хорошо знала центр, но лишний раз визуально оценить маршрут да пометить, где возникла Черная Дыра лишним не будет.

Девушка планировала переулками добраться до Серпуховской, но так как из-за задержек они свернул с Ленинского слишком поздно, пришлось очередной раз корректировать маршрут, а это Алена не любила. Солнце скатилось слишком низко к западу, и высотки отбрасывали на широкую улицу длинные черные тени, погружая улицу во мрак. Алена понимала, что опасности пока нет, но еще одно правило звучало так: между быстрым и безопасным маршрутом выбирай второе. Уж тем более с Ванькой! Алена закрыла глаза, прислушиваясь к внутреннему чувству – какой маршрут выбрать? Зачастую нечто, скрытое где-то глубоко внутри, подсказывало верное решение, а точнее четко говорило, как делать не надо. Это был язык чувств и эмоций, язык мурашек по спине или спокойствия в животе. Этот иррациональный диалог с чем-то внутри себя Алена считала звериным чутьем, доставшимся ей от далеких предков, живших в пещерах и выходивших на охоту за мамонтом. Как выследить добычу в густых лесах или каменистой местности, где не остается следов? Как самому не стать добычей? Алена доверяла своему внутреннему зверю и верила: он спасет ее и подскажет правильный путь. Вот и сейчас она внимательно слушала – что там, внутри?

Внутри продолжал медленно и неотвратимо натягиваться тугой жгут тревоги. Алена постаралась отогнать все мысли и почувствовать, что конкретно не так, но вокруг жгута был вакуум – полная тишина и пустота. Скорее всего это из-за изменений в маршруте и медленной скорости, решила Алена. Впрочем, это ее нисколько не успокоило. Она очень не любила это чувство липкой тревоги, медленно поднимающееся из глубин подсознания, налипающее на все, к чему прикасалась, притупляя звериное чутье.

Мир быстро научил Алену – страх смертельно опасен. Точнее, вот такой страх, который обволакивает разум, притупляет чувства. Есть еще другой, страх в моменте, который выбрасывает в кровь адреналин, и на определенный промежуток времени делает тебя сильнее и быстрее – это полезный страх, страх дикого зверя, он помогает выжить. Но этот был другой – не звериный, а человеческий, липкий страх. Он опасен – затуманивает разум, сковывает мышцы, увлекает в бездну отчаяния. Поддашься ему – считай пропал.

Алена стряхнула наваждение. Посмотрела на солнце, медленно, но неотвратимо падающее за город, оценила удлиняющиеся тени.

– По Садовому пойдем, – сказала она сама себе, но голос прозвучал неуверенно.

***

Когда они добрались до пересохшего канала, все еще было светло. С западного берега Москвы-реки солнечным лучам ничто не создавало препятствие, и они нещадно поливали набережную. Еще пару лет назад здесь катались на велосипедах, звучал смех детей, а вечерами гуляли влюбленные парочки. Сейчас же здесь гулял только ветер, гоняющий песок по выщербленным беговым дорожкам, да забредали такие, как Алена.

Дно реки было сплошь засыпано песком, тут и там виднелись барханы – от воды здесь остались одни воспоминания. Ржавый остов теплохода с облупившейся надписью «Москва» завалился набок, полузанесенный песком. Словно мертвый кит, выброшенный на берег, он являл собой призрак былой роскоши цивилизации. В какой-то момент Алене показалось что порыв ветра принес запах реки, а с теплохода заиграла знакомая популярная мелодия, но она уже знала – это обман. Каждый раз, когда девушка бывала здесь, память оживляла картины прошлого. Никакой реки давно нет, все водоемы в городе пересохли. В памяти вспыхнула яркая картинка теплого летнего вечера: разноцветные огни фонарей, плывущий по реке пароход, запах молотого кофе из соседней кофейни и свежеиспеченных круассанов с миндалем… За то, чтобы вновь вдохнуть этот божественный аромат, Алена многое бы отдала. Чтобы вновь ощутить, как его поджаренная корочка нежно хрустит на зубах, за тот взрыв вкуса, когда на рецепторы языка попадает начинка – нежный крем. И после этого сделать глоток бодрящего капучино…

Алена сглотнула слюну и отогнала прочь видение. Да уж, подумала она, так и до беды недолго – настолько погрузиться в воспоминания! Определенно, вредная привычка.

Перед мостом Алена объявила привал и устало опустилась в тень рекламного транспаранта. Не бог весть что, конечно, но куда безопаснее чем искать прохладу в одном из многочисленных зданий. Ванька отошел чуть в сторону, найдя другую тень, и бухнулся на песок.

До цели осталось совсем чуть-чуть – нужно было пересечь канал и пройти дворами с километр, и там можно будет скинуть натерший спину рюкзак. Там приют, там люди, там отдых, сон и вода. Алена поглядела на Ваньку – он снял бейсболку и обмахивался ей как веером. Ветер, дующий вдоль канала, мгновенно растрепал его белокурые волосы, вырвал бейсболку из рук и отбросил в сторону. Ванька подхватился, побежал за ней, но ее сдуло еще на пару метров. Наконец, он догнал ее и победно водрузил на голову, погрозив верту кулаком. С волос посыпались белые песчинки.

Предстояло оценить ситуацию чтобы решить, как лучше перебираться на тот берег. Алена не любила мосты – слишком открытое пространство у всех на виду, путей отхода считай нет. Вот и топай по нему, словно по шведскому столу… Нет, так Алене было не по душе. С другой стороны, песок с моста почти полностью сдувал ветер, и идти там было проще. По дну бывшей реки пересекать канал было крайне неудобно – наносы песка скрывают многолетний ил, и мало того, что идти очень сложно, при каждом шаге вытаскивая ногу из песка, так еще можно и в зыбучие пески попасть ненароком. Скоро вся Москва покроется песком, но пока есть возможность – Алена предпочитала асфальт.

Краем глаза Алена заметила упавшую рядом длинную тень и мгновенно вскочила. Рядом никого не было. И Ваньки тоже.

– Алена, смотри, где я! – послышалось сверху.

Алена в ужасе подняла глаза и увидела Ваньку на краю моста. Какого черта он туда залез!

– А ну слезай быстро! – рассвирепела она. Но Ванька как будто не слышал.

– Я король горы! – раскинув руки он подставил лицо ветру.

Порыв растрепал полы его одежды. В голове Алены пронеслась мысль что сейчас она поднимется на мост и задаст такую трепку брату, чтобы он навсегда уяснил что от нее нельзя отходить ни на шаг! Но она не успела сдвинуться с места.

Внезапно солнце стало настолько яркое, что начало слепить. Ваньку прямо-таки заливал свет, и вместе с этим светом в голове раздался оглушительный высокочастотный писк, такой, что заложило уши. Внезапно накатила такая тоска, что захотелось выть волком. Время как будто замедлилось, и Алена ясно видела, как медленно развиваются на ветру волосы брата, залитые слепящим золотым светом.

Неужели слепота? Холодный пот прошиб Алену. Она как-то слышала историю про курьера, много дней проведшего в пустыне, и в итоге подхватившим что-то типа снежной слепоты – от постоянного созерцания отражающего яркий свет песка он ослеп. Правда, говорят, что зрение возвращается после нескольких дней отдыха, но только не в этом случае. Потеряв зрение, курьер пытался ползти на ощупь, но с наступлением темноты из нор-подвалов повылезали Звери и устроили кровавый пир. Потерять зрение, вывихнуть ногу или просто упасть в обморок от жары в этом мире означало смерть.