Психология украшений. Делай. Носи. Осознавай
- -
- 100%
- +
Колье в этническом стиле с инкрустированной лазуритом полой подвеской, изображающей божество.
Ладно, топаем дальше. Я когда-то, в 90-е годы, серьезно увлекалась шитьем и поэтому невольно раздумываю, как здесь отлично было бы шить из местных натуральных тканей – красочных, тонких настолько, что по восточной традиции их можно пропустить через кольцо. Местное население, конечно, шьёт, но их одежда, состроченная на швейной ножной машине прошлого века, установленной на песке прямо перед входом в лачугу, не лезет ни в какие ворота: крой ужасный, швы разлезаются, антисанитария. В этих раздумьях натыкаюсь на стойку с шикарными дизайнерскими шмотками, сшитыми по европейским лекалам из тонкого местного хлопка. Боже мой, невесомый комбинезон моего размера, моего цвета – как раз для местной жары! Торгует этой коллекцией ее автор смешливая европейка. Я в сомнении смотрюсь в зеркало:
– Комбинезон мне очень нравится! Но как же в нем ходить в сортир?
– Думаю, вы там будете в одиночестве, какие проблемы?
– А как же в нем заниматься…
– … любовью? Проявите креативность, в любви так много разнообразия!
Мы втроем хохочем от такого «девочкового» разговора, я расплачиваюсь (дорого в сравнении с индийскими ценами, но копейки в сравнении с российскими), и мы, наконец, идем смотреть украшения.
Индийцы – фанаты ювелирных украшений, причем как женщины, так и мужчины. Женщины по восточной традиции надевают на себя все золото, которое имеют, потому что в случае развода они должны уйти в чем есть. Но сейчас не об этом, ювелирка меня не интересует. То, за чем я охочусь, это старые изделия кашмирцев из серебра, инкрустированные в основном тремя камнями: бирюзой, лазуритом и красным кораллом. Продавцы-мужчины в магазине сувениров при нашем отеле удивляются, говоря, что обычно русские скупают золото с драгоценными камнями, а вот такие кривоватые подвески и кольца из низкопробного серебра с поделочными камнями (иногда со сколами, с позеленевшей старой бирюзой) интересуют европейцев.
Еще они восхищаются моим умением торговаться, называют меня железной леди и советуют заняться бизнесом. Мне это льстит, но моя «хваткость» от наивности: я понятия не имею, что сколько здесь стоит, просто неохота прослыть дурой в их же глазах. И вот, оказавшись на рынке в Арпоре, я убеждаюсь в том, что я дура и есть, без посторонней помощи. Я вижу те самые шедевры ювелирного искусства работы старых кашмирских мастеров, которые мне впаривали по 50 долларов за штуку, наваленными в кучу высотой метр на расстеленном прямо на земле полотняном ковре. Я зависаю в траурном молчании над этой кучей, в которой лениво роется несколько покупателей-туристов, и бреду прочь, стараясь как можно быстрее вытеснить из памяти это изобилие, – слишком много чувств его сопровождает: досада, возмущение, стыд, сожаление, негодование. Хотя ведь знаю, что на рынке два дурака – продавец и покупатель.
Теперь, конечно, к этим чувствам добавляется и раскаяние: зачем я не нагребла полный пакет этих чудесных серебряных бусин, колечек, кулонов с непропечатанным личным клеймом мастера с обратной стороны? Ведь я все равно, подобно многим новичкам-туристам, набрала всякой ерунды, например, огромный ковер из ярких лоскутов с национальной вышивкой «шиша» (круглые зеркальца), с которым таскалась по всему рынку, а потом еще с трудом добиралась с ним до дому, где он оказался ни к селу ни к городу из-за своего слишком экзотического для нашей сибирской действительности вида. Или книжек «Камасутра» в якобы русском переводе в подарок из Индии друзьям: это оказался компьютерный перевод из тех, что заставляет корчиться от смеха. Короче, многое из приобретенного – хлам, который не стоит даже тех денег, которые за них уплачены.
Однако ощущение восточной сказки, праздника, веселого фестиваля осталось со мной, и я очень люблю вспоминать нашу поездку на Гоа и на этот невероятный рынок. Его энергетика, привлекающая людей со всего мира, столь сильна, что работает даже много лет спустя. Украшения в этническом стиле занимают в моем творчестве, пожалуй, главное место и означают для меня полную и радостную жизнь. И когда я теряю вдохновение, особенно сибирской зимой с ее мгновенно пролетающими короткими днями, я открываю альбом с фотографиями нашего индийского вояжа, наполняюсь праздником по имени Гоа и создаю украшения из инкрустированных бусин.
Серьги «Восток» из непальских бусин, инкрустированных кораллом и бирюзой.
Севастопольский рынок
Первое впечатление от этого места: «Ах!» Вы своими глазами видите пещеру Али-Бабы и на некоторое время зависаете, чтобы прийти в себя. Груды драгоценных камней слепят своим блеском с четырех сторон, от пола до потолка. Все, о чем приходилось только мечтать, разглядывая чужие украшения, облизываясь и размышляя, откуда люди что берут (потому что на сайтах многих из этих камней днем с огнем не сыщешь) – вот оно, доступное и относительно дешевое. А потом одной рукой начинаете набирать понравившиеся камни, а другой останавливать себя, потому что они тяжеленные – раз, все-таки дорогие – два.
Одно из названий этого рынка «афганский», потому что торгуют там выходцы из Афганистана, Индии, Пакистана. Есть такой слух, что после окончания Афганской войны бывшие просоветские лидеры бежали в Советский Союз от преследования и осели здесь, в Москве, заняв гостиницу. Сейчас, много лет спустя, торгуют уже их потомки.
Другое название рынка «Севастопольский», потому что находится он в гостинице «Севастополь» на станции метро Севастопольская. Рынок расположен вертикально: в 15-этажной свечке советских времен с четырьмя лифтами, два из которых все время заняты грузчиками, а в остальные стоит очередь, чтобы подняться на верхний этаж и оттуда спускаться уже своими ногами, обходя магазин за магазином.
Купить здесь можно всякую оптовую мелочь из восточных стран: игрушки, кальяны, украшения, аксессуары, но меня, понятное дело, интересуют камни для бижутерии. Я слыхала об этом месте от москвичей, но рукодельницы не выдают рыбные места. И все-таки, находясь в командировке в столице, мы с Аней там однажды оказываемся.
Поход на Севастопольский рынок – занятие не для слабонервных, особенно зимой. Кое-как дождавшись очереди, поднимаетесь в битком набитом лифте на какой-нибудь из верхних этажей (со временем вы будете знать, на какой именно, потому что у вас появятся предпочтения) и отправляетесь по тесным коридорам в еще более тесные комнатушки (бывшие гостиничные номера). Ни о каком дизайне помещений речи нет, все обшарпано донельзя, душно и многолюдно. Стандартный магазин с фурнитурой для украшений здесь выглядит так: прилавки в форме каре по трем или даже четырем стенам, а за ними от потолка до пола вертикально висят пучки нитей всевозможных бусин.
Стандартная нить 39 см. Бусины, в зависимости от диаметра в миллиметрах, 8, 10, 12, есть и больше, и меньше, но эти оптимальные. Чтобы их купить, нужно отделить от пучка нить и загнуть ее, учтивый продавец с восточной внешностью и акцентом потом пройдет с ножницами, срежет выбранные вами нити, посчитает, наговорит сладких слов, сделает скидку и пригласит приходить еще. Восток дело тонкое!
Иногда вы слышите шорох, поворачиваете голову, и на ваших глазах какая-то нить сползает вниз, освободившись из развязавшегося узла или лопнув от тяжести. Это можно считать удачей: никто не возится с ними, собирая и возвращая на место, а складывают в неликвид – картонную коробку с уцененным товаром. Понятно, что для таких покупателей, как мы, это прекрасная возможность, мне как-то посчастливилось набрать из коробки прекраснейших крупных камней свободной огранки по бросовой цене. И вообще я обожаю рыться в таких коробках, раскапывая особо ценные (на мой взгляд) находки.
Теперь фурнитура. Бесконечные ряды прозрачных контейнеров, наполненных пресловутыми подвесками, бейлами, коннекторами, шляпками, дисками и ажурными металлическими бусинами, нужно обойти, просмотреть зорким глазом и выбрать себе самые вожделенные. Продавец подсовывает вам пустой контейнер, который вы наполните, а он взвесит и скажет сумму. Эмоции захлестывают. Аня шустрая, я торможу. Мы из разных углов комнаты перекликаемся возгласами, понятными каждой:
– Кошек возьми для асимметрии, а то потом жалеть будешь!
– Ок, а тебе бронзовых птичек набрать, ты жаловалась, что кончились?
– О, смотри какая загогулина, я знаю, что из нее сделать!
– Не забыть ажурных бусин, вечно их не доищешься!
– А еще мы забыли купить перламутровых инкрустированных шариков, помнишь, собирались?
– Нет уж, умерла так умерла, лично я возвращаться не буду, себе дороже!
Асимметричные серьги «Коррида».
Все, баста! Не могу смотреть больше ни на свой любимый опалесцирующий лабрадор, ни на переливающиеся гранями аквамариновые рондели, ни на обожаемые грубые, кусками нарубленные «дикие» бусины флюорита. Вспотевшие, с зимнем пальто, перекинутом через локоть одной руки, с неподъемной сумкой в другой, протискиваемся сквозь толпу оптовых покупателей в коридор. Уфф! Выбираемся на свежий воздух, теперь в метро и в гостиницу пить чай. Свидания с душой бывают разные.
Вечер. Шторы опущены, стынет чай в чашке из гостиничного сервиза. Выложив свои сокровища поверх покрывала, мы рассматриваем, любуемся и, по заведенному порядку, разрезаем нити пополам, складывая в две горки – Ане и мне. У меня в голове роятся эскизы будущих сережек, которые я сделаю, вернувшись в Новосибирск. Аня не ждет, а молча вынимает из косметички инструменты и уже мастерит какой-то шедевр. Я вздыхаю с завистью, уговариваю себя не начинать. Но я понимаю, что не воплоти я прямо сейчас свежие идеи, они потеряют свою энергию, и их вытеснят другие, более актуальные. Я достаю круглогубцы, кусачки, и через минуту каждая уже не здесь, а в другом мире – в мире творческого счастья…
Стеклянуха
Целый пляж из разноцветных стеклышек, обкатанных морем. Все как на фото, не соврали, так и есть. Сердце громко стучит от восторга.
Пляж Стеклянуха под Владивостоком.
Стеклянуха – это местное название бухты «Стеклянная». Я слышала о ней, но думала, что она в недосягаемом месте, а оказалось – недалеко от Владивостока. А у меня как раз командировка во Владивосток в конце апреля, и я спросила организатора моего тренинга Свету, реально ли попасть в бухту? Да, бухта как раз по пути из аэропорта. Все срослось!
Самолеты из Новосибирска во Владивосток летят целых шесть с половиной часов, да еще в ночь. Но сила желания попасть на стеклянный пляж такова, что я прямо с самолета, приземлившегося в 7 утра, предлагаю ехать на место. Вот она, бухта. Никого! Это из-за того, что утро. Две автомобильных колеи ведут вниз, к пляжу; они тоже стеклянные.
Я погружаю руки в сокровища. Можно не выбирать, все стекла отличного качества: обработанные волнами, беловатые сверху, но сохранившие прозрачность. Те, что ближе к воде, влажные, а потому яркие. Интересно угадывать, чем они раньше были: горлышком бутылки? Донышком, на котором еще читаются цифры ГОСТа? Особенно прекрасны фарфоровые осколки с рисунком: этот с цветочками, а этот с листьями папоротника. Выхватываю самые-самые, складываю в карман сумки. Она быстро тяжелеет. Это на будущее, когда я, наконец, научусь: а) сверлить стекла; б) делать для фарфоровых осколков металлические рамочки. Время еще не пришло, я еще не вполне наигралась в те методы и приемы, которыми владею.
Стеклышко, найденное на Стеклянухе.
Когда встречаются неопознанные фрагменты, мозг радуется возможности разгадать загадку. Вот, например, странное фарфоровое переплетение, что это? А это не что иное, как место, где к заварному чайнику был приделан носик. Забавная штуковина получилась после морской обработки. А еще здесь полно остатков производственной керамики: детали электрооборудования и сантехники. Вилок, ложек, проволоки, медных трубок от самогонных аппаратов. И не подбирают же местные, а ведь это цветные металлы!
Все, баста, если не остановлюсь, ручки сумки оторвутся. Поднимаю голову: взошедшее солнце вышло из-за туч и осветило это странное волшебное место. Скалы подковой, волны океана сегодня смирные, но работу свою делают – шуршат кубометрами битого стекла, превращая его в произведения искусства. Вода пахнет тем запахом, который одинаков в любом месте земного шара: морем, и слова бессильны его описать. Дышу, улыбаюсь от уха до уха, брожу разувшись босиком по стеклу.
Откуда это все? Говорят, была свалка, куда свозили городской мусор. Другая версия – здесь работал стеклозавод. Я спросила участников моего тренинга на следующий день – никто точно не знает. Но ходят разговоры, что бухту закроют для туристов. Хорошо бы, она маленькая, каждый вынесет по горсти – и ничего не останется от этого удивительного феномена под названием Стеклянуха. Ведь запретили в Тайланде вывозить с пляжей ракушки и кораллы. Теоретически я за, но практически делаю все наоборот: нагребла сумку артефактов, буду делать украшения.
В гостинице выкладываю сокровища на подоконник, чтобы солнце играло с ними, просвечивая насквозь и отбрасывая цветные блики. Фотографирую и так, и сяк. Завидую местным художникам, что могут в любой момент взять инструменты и на целый день зависнуть в этой пещере Али-Бабы, в шкатулке с сокровищами. Создавать прекрасное под шорох волны, загорая, вдохновляясь тем, что под рукой.
«Сокровища» Стеклянухи.
Мурано – хрустальная мечта
Посетить остров Мурано было мечтою моей хрустальною (эпитет-то как подходит!) Но попала я туда не в обычное время, а на следующий день после наводнения 28—29 октября 2018 года, уже вошедшего в историю, потому что остров не видел подобного целых 40 лет. Вода поднялась на 156 см, и мы, с трудом купив резиновые сапоги, которые расхватывали быстрее горячих пирожков, разгуливали по колено в воде по древним улочкам, испытывая вместо страха ликование: многим ли посчастливилось, как нам, увидеть, например, вместо площади святого Марка огромный бассейн с чайками? Снизу вода, сверху вода – именно с такой Венецией выпало познакомиться мне.
Для моего рассказа о Мурано это важно, потому что на другой день после глобального подтопления Венецианского архипелага повсюду шли восстановительные работы, а из магазинов муранского стекла выметали мусор, состоящий из раскисшей штукатурки, осколков стекла и… бусин!!! И все, что мне оставалось, это смотреть не на витрины с прославленными на весь мир изделиями, а себе под ноги, и собирать мелкие бусинки, нестерпимо сверкающие на появившемся наконец солнце. Сердце колотилось от восторга, когда удавалось подобрать зеркальное чудо с серебряной фольгой внутри или с разноцветными вплавленными глазками. Сразу две моих страсти осуществились в этот момент, две любви – первая к собирательству мелких предметов, вторая – к бусинам, да еще каким!
Остров Мурано слишком хорошо известен, чтобы еще и я о нем писала. Но одно дело знать о нем, другое – сойдя с вапоретто (пассажирского теплохода), бродить по берегам его каналов и воочию убеждаться, что остров не выдумка, он существует. Он крошечный, площадью всего лишь полтора километра, и это даже не остров, а архипелаг из семи крохотных островков, которые мы посещали, переходя с одного на другой через соединяющие их мосты. Мурано – это «Венеция в миниатюре», по нему тоже можно передвигаться либо пешком, либо на гондолах, как и по основной Венеции, через которую пролегает Гранд-канал. Здесь есть своя инфраструктура, магазины, администрация, больница. Живет на острове около четырех-пяти тысяч человек. Но когда-то все было по-другому.
В 1291 году правительство Венеции принимает решение перенести на остров Мурано все стеклодувные мастерские города по причинам пожарной безопасности, чтобы ремесло постоянно не угрожало окрестным жителям. В период его расцвета – в эпоху Возрождения – население острова составляло больше тридцати тысяч. Сейчас туристов на Мурано намного больше, чем местных жителей.
Изготовляли на Мурано преимущественно зеркала и очки, и долгое время больше нигде в Европе делать этого не умели. Остров Мурано сделался настолько знаменитым, что изделия стеклодувов дарили разным высокопоставленным персонам и даже платили ими дань турецкому султану. Пика славы стеклодувное искусство достигает к XVI веку, однако уже через сто лет эти изделия выходят из моды, а в XVIII столетии венецианское производство стекла приходит в упадок. С пришествием войск Наполеона все фабрики были уничтожены, но с XIX века мода на стекло возвращается и царит до сих пор.
Изготовление муранского стекла окутано легендами. Поскольку оно было одним из источников дохода города, процесс его производства много лет таился в секрете. Правительство – Совет Десяти – даже не выпускало мастеров с этого острова, стеклодувы, которые там селились, навсегда должны были там оставаться. Говорят, если такой мастер покидал остров, то его объявляли предателем, тайно на него охотились и убивали, где бы он ни был. Зато за такую изоляцию стеклодувы получали огромные привилегии: их дочери выходили замуж за аристократов, а их дети сохраняли за собой титулы патрициев.
До поездки я читала, что на острове масса мастерских, где можно увидеть процесс изготовления знаменитого муранского (или венецианского, это одно и то же) стекла. Это так и есть, город весь состоит из, так сказать, производственных площадей, огороженных бесконечными кирпичными заборами, вдоль которых идешь, как узник по тюремным коридорам. Наконец видишь вход и вывеску.
В пару мест нас не пустили, сказав «Привадо», но в одном попросили подождать 15 минут. Мы подождали, после чего сказали, что нужно подождать еще 35 минут: «Выпейте кофе и приходите в точное время!» Мы сходили в кафе, подошли к назначенному времени и прошли в демонстрационный зал, в котором вместе с группой туристов встали на возвышение, состоящее из каменных ступеней, чтобы смотреть представление. Я хотела сесть на ступени, но мне не разрешили из—за того, что на полу могло быть битое стекло. К раскаленной огромной печи на «сцене» вышел мастер, за 10 минут соорудил из горячего стекла вазочку с волнистыми краями, сорвал слабые аплодисменты – и всех зрителей пригласили в огромный магазин при фабрике.
Если ты не видел, как работают со стеклом, то это завораживающее и просто волшебное зрелище. Но я видела его не раз и в кино, и своими глазами, даже дважды пыталась пройти мастер-класс, но в последний момент отказалась: вот что не мое, то не мое. Обожаю стекло, но работать с ним в горячем виде боюсь. Возможно, до сих пор надо мной довлеет родительский запрет подходить близко к горячему производству: мой отец сварщик, и он разрешал смотреть на фейерверк разлетающихся из-под его рук искр исключительно через маску с черным стеклом и с безопасного расстояния…
В асимметричных серьгах «Девочка на шаре» (подражание Пикассо) синяя бусина, золотая внутри, с острова Мурано, дар моря.
А вот работать с готовыми бусинами для меня огромное счастье. Раньше я гонялась за ними по магазинам творчества в разных городах, пока не начала делать бусины моя коллега – психолог и мастер ручного стекла Светлана. Она на моих глазах начала учиться этому ремеслу, и пока она осваивала разные техники, я вместе с ней тоже осваивала работу с бусинами, изготовленными в этих самых техниках. Так что я избалована авторским стеклом и не бросаюсь на него, как бывало раньше, в условиях дефицита.
На Мурано стекла не меряно. В сувенирных лавках можно купить все что угодно – от мелких бусин до скульптур, от посуды до предметов культа. А еще есть антикварные магазины, где чуть ли не ископаемые украшения со старинными муранскими бусинами. Есть на острове и Музей Стекла, куда я не пошла (после наводнения и ливней жаль было тратить солнечное время на помещение). Еще на улицах и дворах установлены стеклянные композиции – ну это на любителя, они в современном стиле.
Путеводители предупреждают, что приобретать муранское стекло лучше в более удаленных районах, а не в центре острова, якобы там цены могут быть ниже. Я этой разницы не увидела – цены повсюду высокие. Связано это, на мой взгляд, с раскрученностью бренда. Объявления на витринах предупреждают, что «здесь китайского стекла вы не найдете», саркастически намекая на то, что местное стекло вне конкуренции по сравнению с подделками. Между тем китайцев в Венеции полно, и стекло они продают тоже. Лично я не специалист, отличий не вижу. Скажу больше: и бусины, и украшения из венецианских бусин для меня однообразны (просто нанизаны на нить с замочком) и через некоторое время, примелькавшись, вызывают раздражение. Но когда взгляд зацепляется за что-то неординарное – сто процентов, что это не мурано, а авторское стекло работы и сборки местного дизайнера, который тут же, в печи, установленной прямо в салоне собственного магазина, изготавливает свои неповторимые бусины и делает из них украшения.
Колье-чокер из крупных разнообразных бусин, включая мурано, на Наталье Плотниковой. Одну бусину Наталья выплавила на огне сама.
А еще я заметила такую закономерность из разряда «баня – через дорогу раздевалка»: на Мурано делают бусины – а рядом, на соседнем острове Бурано, живут талантливые дизайнеры-сборщики, которые из этих же самых однообразных (для меня) бусин сотворяют неповторимые авторские украшения. Я было попыталась сфотографировать – мне тут же указали на объявление, запрещающее воровать чужие идеи. Интересно, что Бурано в рекламных проспектах описывают как место, где производят кружева ручной работы на коклюшках – и ни слова о художниках, собирающих украшения из стекла. Однако стеклянные бусины хоть и красивы сами по себе, но носить их не будешь, это полуфабрикат, заготовка, материал. И мастера с двух островов отлично дополняют друг друга.
Покидая остров, я таки решилась на покупку. Подумала, что не прощу себе, если не привезу с Мурано аутентичных стеклянных бусин. Купила по набору себе и Ане в подарок. И еще увезла полный карман бусин, подаренных мне морем. В аэропорту во время досмотра поинтересовались, что это за горсть мелких предметов в ручной клади? Я раскрыла сумку, сказала, что была в Венеции, и в ответ от работника пограничной службы услышала только восторженное «Ах!»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.