Взмах черного крыла. Часть 1. Своевольная наложница

– Хватит, – промычала я, растерянная и запутавшаяся в собственных чувствах и ощущениях.

Почему всё так оборачивается? Вроде и нравился он мне, а тут ведёт себя как варвар, никакой учтивости, целует, ломая моё сопротивление.

Глаза Гетера были закрыты, он тяжело дышал, когда остановился. Уткнулся мне в шею, стискивая в своих объятиях так, что у меня рёбра затрещали.

Я болезненно охнула, и Гетер пришёл в себя.

– Люди для оборотней слабость, Тина, – словно оправдываясь, сипло произнёс он.

Я слезла с его колен, поправляя платье, тыльной стороной ладони стёрла следы от его поцелуев и гневно прошипела:

– Да что ты себе позволяешь! Набрасываешься, как озабоченный подросток!

Гетер рассмеялся, запрокинув голову:

– И это говорит наложница своему господину.

– Я не наложница! Ты меня обманул! И ты никогда не будешь моим господином! Слышишь, никогда! В конце концов, я дочь твоего императора!

– Дочь, которая отцу не нужна. Дочь, на которую он даже не взглянет ни разу, не запомнит её имя. Дочь той, которую он бросил ради трона. Ты для него всего лишь дочь, Тина. Глупый птенец, который не понимает, что порой лучше сидеть в гнезде и не высовываться. Но ты из тех, кто обычно из любопытства выпадают оттуда.

Я смотрела на него сквозь злые слёзы. Да, я не нужна своему отцу. Но у меня есть брат, есть мама.

– Это он мне не нужен, понял? И ты мне не нужен! У меня есть брат и мама! Я заберу Мина, и мы вернёмся домой.

– Опять споришь, – усмехнулся Гетер, как ни в чём не бывало продолжая наблюдать за мной. Я же злилась и не могла успокоиться.

– Хоть ты и полукровка, – нарушил он молчание через несколько секунд, – но я чувствую в тебе сильную тенгарскую кровь. Хочешь научиться колдовать?

Он раскрыл ладонь, и с неё сорвалась золотистая бабочка. Такая большая, созданная из тысячи пылинок света! Я заворожённо наблюдала за её полетом. Она поднималась всё выше и рассыпалась над моей головой. Я выставила руки, ловя на ладони золотистую пыль, в восхищении её рассматривая.

– Ну как? Нравится? – спросил Гетер и, подперев рукой голову, облокотился о стол.

Я тут же подобралась, понимая, к чему он клонит.

– И что же ты запросишь за это?

Гетер встал, хищно направляясь ко мне.

– Ты сама поцелуешь меня – по-взрослому, не в щёчку, а так, как это делаю я.

– Зачем тебе это? Ты же можешь заставить.

– Могу, – согласился со мной Гетер. – Садись, давай обедать. И не бойся спрашивать, я отвечу на любой вопрос.

Я, конечно же, села и даже поела, но и молчать не стала. Вопросов у меня было полно. Меня насторожила цена, выставленная Гетером. Почему именно поцелуи?

– Зачем ты меня забрал сюда? Ведь мог бросить там. Зачем спас? Те двое могли бы меня убить, и тебе не пришлось бы со мной возиться.

Гетер долго на меня смотрел, вертел вилку в руке, обдумывая ответ, прежде чем заговорить:

– Тина, я, конечно же, подлец, ты не раз это услышишь, но спокойно глядеть на то, как на твоих глазах убивают несмышлёного птенца, пусть непоседливого, вечно путающегося у тебя под ногами и портящего все твои труды…

– Что я портила? – возмутилась я, так как не считала, что это правда. – Ничего я не портила!

Гетер тихо рассмеялся надо мной, затем не менее весело стал объяснять. И выглядело это так, словно он с маленьким ребёнком разговаривал:

– Тина, я перекраивал воспоминания людей, нужно было заменить целый пласт, а тут ты, как заноза, которая сбивала всех, заставляя вспомнить Мина. Узор портился и неправильно ложился, появлялись прорехи, их-то и улавливали стражи. Приходилось начинать чуть ли не заново. Я столько потратил сил, чтобы, наконец, все забыли о наследнике.

У меня пропал аппетит. Стало обидно за себя, я всем только мешаю. А по его словам я совершенно бесполезна отцу. Всё так называемое благородство Гетера лопнуло как мыльный пузырь. Он меня не по доброте душевной спас!

– То есть ты меня забрал, потому что я мешала забыть о Мине? – ахнула я от догадки. А Гетер замолчал, затем подмигнул и продолжил есть салат.

– Ты меня забрал не потому, что я попросила, а потому, что я тебе мешала выполнять работу? – взвилась я как ужаленная. Это что же получается, все слова о спасении – обман?

В столовой наступила напряжённая тишина. Занавески колыхались от лёгкого ветра, проникающего через открытые окна. Слуги безликими тенями меняли блюда. Я слышала хлопанье крыльев пролетающих время от времени птиц на улице, но не отрывала взгляда от жующего Гетера. Мои нервы были натянуты, как струна, тронь и порвётся. Он словно не замечал этого, не считая нужным даже извиниться. Он ни в чём не раскаивался, он выполнял свою работу.