К тебе через тысячелетия

1 глава.

Недавно ей исполнилось 20 лет. Пару минут назад она получила от отца известие, что бал в её честь состоится. И это не просто бал, а смотрины: отец мечтал выдать свою единственную дочь за самого завидного жениха, чтобы укрепить политические связи. Но в то же время он желал ей счастья, потому выбрал не сам, а пригласил со всего света принцев и их родителей.

Тая была одной из самых завидных невест. Она славилась своей красотой, о ней слагали легенды. В одних царствах считали, что Тая давно мертва, что её отравили; в других – что присланный им портрет – выдумка искусного художника, а якобы очевидцы красоты Таи – лгуны, не более. Потому не одна королевская семья не могла отказать королю, отцу Таи, ведь посмотреть на красоту воплоти желал каждый, даже занятой принц.

Однако Тая мечтала о другом. Она уже неслась по длинным золотым коридорам с большими окнами, за которыми, увы, лил дождь. Она неслась, оставляя за собой лишь эхо от стука своих небольших, но стойких каблучков. Платье её развевалось и подпрыгивало в такт её бегу, а аккуратная причёска растрепалась и превратилась в запутанный клок волос. Но ни внешний вид, ни запыхавшееся состояние, ни даже запах пота не остановили принцессу. Она без стука ворвалась в маленькую тихую комнату, где её отец, король Павел, принимал почту и решал государственные дела.

– Я не хочу этого! – выкрикнула она, выдохнув из последних сил.

Отец отложил письмо, которое только что изучал, и посмотрел на дочь. Это письмо только что попало ему в руки, и оно привело его в смятение.

– Я выйду замуж за Олега и только!

Он снова посмотрел на письмо, потом на дочь. Она же была уверена, что никто вокруг не знает о ее тайной любви, об их переписке на протяжении последних пяти лет, об их редких, но романтических встречах. Но король Павел был в курсе каждого отправленного письма и до сих пор лишь наблюдал. Ему самому было по нраву царство принца Олега. Его отец – не просто Царь сильнейшего государства; его отец – что-то вроде бога во плоти, он правит всем миром, всем светом. И уж если выдавать свою любимую дочь за кого-то, то только за принца Олега. Поэтому король Павел до сих пор смиренно наблюдал за происходящим. Однако письмо в его руке оказалось здесь неспроста.

– Я знаю, как тяжело любить, – он поднялся, всё ещё сжимая в руке злополучное письмо, – но я не знаю, как сообщать о несчастной любви. Будет ли у тебя, милая, время на страдания или горе? Но ты должна будешь принять правду. Пять лет тебя бережно согревали чувства человека, который является женихом другой. Первым делом, желая счастья своему народу и своей дочери, я послал письмо в Царство Света, на Гору Солнца. Но получил скорейший ответ, что ни о какой тайной переписке отец Олега не слышал и слышать не хочет, потому что его сын давно обещал своё сердце другой, и свадьба состоится в ближайшие месяцы. Посему присутствовать на нашем балу они не могут, да и не хотят.

Он сжал письмо в кулаке, посмотрел на свою прекрасную дочь, и глаза его покраснели. Он смотрел на её холодный, пронизывающий взгляд, словно это письмо было похоронной вестью. Мурашки пробежали по его коже. Павел, король всего прекрасного и волшебного, замер. В их королевстве любовь и преданность считались высшей силой, но сейчас он видел, как внутри этой светлой и верной своим идеалам девушки ломалось что-то важнее костей. Ломалась Тая. Отец лишь задавался вопросами: «Почему она не разревелась? Почему не кинулась с обвинениями? Почему просто молча ушла, сказав, что ей всё понятно?».

Камин в углу комнаты, тёплые тона и свечи на столе больше не приносили уют. В этой отцовской рабочей комнате навсегда поселился ужас. Впервые в этом царстве усомнились в любви.

А после лил неделю проливной дождь. Дороги развезло, и бал пришлось отложить. Принцесса каждое утро спускалась к небольшому столу в конце замка, где её всегда ждали свежие фрукты и отварные яйца. После этого она, не меняя своих привычек, направлялась в библиотеку. Библиотека находилась в подвале, и найти вход в неё было почти невозможно. Эту задумку придумал прадед Таи. Он свозил самые редкие книги в дом и боялся, что некоторые из них могут навредить репутации королевства, потому соорудил в подвале огромную библиотеку, а вход замаскировал в стене.

Тая, спускаясь туда по узкой лестнице, окружённой сырыми камнями, ощущала умиротворение. Ей казалось, что безопаснее места в мире нет. Что если солнце внезапно взорвётся, то эта библиотека непременно останется нетронутой. И сейчас она как никто другой нуждалась в чувстве защищённости. Как только её правая нога коснулась деревянного пола библиотеки, а доски издали скрип, словно приветствуя свою принцессу, плечи девушки расслабились. Она рухнула на колени, порвав домашнее скромное платье, опёрлась о руки и разрыдалась. Стены библиотеки не пропустили наружу ни звука, оберегая разбитое сердце. Следующие несколько часов Тая не могла сдвинуться с места, не понимая, почему человек, которому она вверила себя, так поступил с ней. И если он уже занят, то зачем в последних письмах так отчаянно клялся в верности, так страстно обещал, что всегда будет рядом. Ей казалось, что между строк читается предложение руки и сердца, но теперь она понимала, что между строк – ложь и ножи, воткнутые ей в спину. Это были не строки о любви, а строки, написанные страданием и виной.

Найдя в себе силы подняться, она пробежала вперёд, к первой полке, нащупала в кромешной тьме огниво и свечу, и впустила тусклый свет в библиотеку. Подняв свечу, она прошла мимо старых полок, оглядываясь так, будто была здесь впервые. Но её рука по привычке потянулась к небольшой металлической шкатулке. Она открыла её, достала содержимое и всё вышвырнула на пол.

Это были письма... Аккуратно сложенные письма от Олега, каждое из которых она хранила в самом надёжном и дорогом для себя месте. Письма падали, разлетаясь по полу, и издавали глухой шуршащий звук.

– Как низко… – прошептала она.

Каждое из писем было для неё храмом любви, в котором можно было молиться и знать, что всё не напрасно. Но храм оказался не живым, а мёртвым, а потом...

– Гори... – она посмотрела на тусклый огонёк, вздохнула и разжала пальцы. Свеча полетела вниз. Огонь сразу же обнял письма и побежал по направлению к книжным полкам. Впервые в тёмной библиотеке стало так светло. Казалось, сама библиотека стонет и просит пощады, но в то же время ликует, зная, что отдаёт свой долг своей будущей королеве. Письма горели невероятно быстро, а старые книжные полки уже дымились и шипели.

Принцесса отступила назад, огляделась вокруг: возможность бежать ещё была – выход не был охвачен пламенем, – но дышать становилось всё труднее. Но, несмотря на появившийся кашель, Тая медленно поднялась наверх, к свету. Она закрыла вход и выдохнула. Ни один уголёк не задел её платья, её прекрасного нежного лица. Она выглядела так, будто не стояла в комнате, охваченной пламенем, рождённым от ненависти, а только-только пробудилась от крепкого сладкого сна.

Не успела принцесса сделать и шага вперёд, как перед ней выросла высокая стройная фигура. Она выглядела уверенной и крепкой. В руке у незнакомки был меч, и она держала его с хваткой профессионала. Но как только их взгляды встретились, хватка ослабла, а гостья радушно распахнула руки для объятий с принцессой королевства Любви и Верности.

Это была никто иная, как Елена. Её королевство располагалось на берегу моря и было самым протяжённым по площади: оно простиралось от одного конца материка до другого. И граничило с царством Таи. Однако и королевство Таи имело выход к морю, но лишь небольшую его часть, там, где заканчивались земли королевства Великих Воинов.

Елена и Тая любили друг друга. Они не помнили того дня, когда не были знакомы, когда их дружбы не существовало. Тая была убеждена, что их дружба родилась вместе с ними, что они всегда знали друг друга и что в прошлой жизни их судьбы тоже были крепко сплетены.

– Я прискакала как можно раньше, несмотря на погоду и перенос торжества, – девушки уже сидели на диване в гостиной под тёплыми пледами у окна. Ливень снова разошёлся не на шутку и яростно бил по стёклам. Уже давно стемнело, но разговоры в маленькой гостиной не прекращались.

– Я благодарна тебе за это, – ответила Тая, сжимая руку подруги, – я рада тебя видеть. Я знала, что ты будешь раньше.

– Я была удивлена, узнав о смотринах. Насколько мне помнится, на протяжении веков смотрины в царстве Любви и Верности были лишь формальностью. И все съезжались, чтобы поздравить наследников престола. Так что признавайся, родная, кто этот счастливчик? Ведь ты мне решительно ничего о нём не говорила, а значит, тщательно скрывала.

Елена широко улыбнулась и сжала руку подруги. Глаза у Таи округлились, губы дрогнули, она сказала себе: «Не плачь, повода для слёз не вижу. Я же будущая королева, а у королевы полно других забот, не распыляйся на глупые чувства, от меня будут зависеть жизни тысячи людей, отчего же мне беспокоиться о чьей-то одной, не значащей для моего королевства ровным счётом ничего. Бессмысленно. Я будущая королева, а уж потом чья-то будущая жена». В этот самый момент что-то с грохотом рухнуло с полки. Тая вздрогнула. Это разбилась хрустальная ваза. Видимо, сквозняк пробрался и в гостиную. За окном резко загрохотал гром. Дождь разошёлся не на шутку, небо озарила вспышка молнии, а затем издали донёсся странный воющий, приближающийся шум, который с силой распахнул окна в гостиной.

Елена подскочила, чтобы накрепко закрыть окна, а Тая осталась сидеть неподвижно, уставившись на разбитую хрустальную вазу – одну из немногих вещей, что оставила после себя мама. Летом Тая ставила в эту вазу цветы из сада, зимой – еловые ветки. Так делала её мама. А теперь разбилось что-то и внутри самой Таи.

Когда Елене удалось захлопнуть окно, она вернулась к подруге и с грустью посмотрела на разбросанные осколки.

– Слуга придёт завтра утром и уберёт, – заключила Тая, поправив плед на коленях, – главное, что осколки нас не задели.

– На тебе лица нет, подруга, – Лена положила руку ей на плечо, – дело в смотринах или что-то случилось?

– Да, я немного переживаю, – безжизненно проговорила Тая и посмотрела на подругу, слабо пожав плечами.

– Я думаю, тебе точно не о чем переживать. Любой принц, увидев тебя, отдаст тебе и душу, и сердце. Ты самое прекрасное создание в мире, – Елена говорила это с горящими глазами, от всей души; слова её лились песней, а улыбка не сходила с её лица.

– Вот как, – Тая опустила голову, – все мне это твердят с моего рождения, не допуская существования других вариантов. И я всю жизнь жила в страхе, что может случиться иначе. Мама говорила мне, что если чего-то очень бояться, если от чего-то бежать со всех ног, то надо помнить: это всегда с такой же скоростью мчится тебе навстречу.

– Дорогая! – ахнула Елена и обняла подругу за плечи. Она видела, как та сжимала плед, как волновалась, но старалась казаться равнодушной. Елена слишком хорошо и долго знала Таю. Но, несмотря на тёплую дружескую поддержку, принцесса королевства Любви и Верности не дала воли чувствам. Она глубоко вздохнула пару раз и продолжила беседу.

– И почему все твердят, что полюбят меня безоговорочно? Но почему никто не спрашивает, смогу ли я полюбить в ответ? Елена, – Тая взяла её за плечи и посмотрела в серые глаза, – Елена, есть ли в твоей жизни человек, которому ты доверяешь не только слова любви, но и свою жизнь? Уверена ли ты, что он не обманет?

Лена нахмурилась, словно обдумывая вопрос. Её глаза забегали по комнате, но Тая терпеливо ждала ответа. «Что же ты так нервничаешь?» – подумала она.

– Неужели принцесса королевства, в котором всегда было заранее всё предрешено, не нашла себе верного союзника и теперь боится, что никого из принцев полюбить не сможет?

Тая немного отстранилась; по рукам пробежали мурашки. Она убрала руки с плеч подруги и взволнованно уставилась в окно, за которым из-за ливня ничего не было видно. Её губы задрожали, и казалось, вот-вот она расколется и, рыдая, обо всём расскажет. Но будущая королева, чувствующая нож в самом сердце, проговорила:

– Уж если мне никто не будет мил, то придётся моему отцу ждать прихода в наше королевство того, кто не только полюбит меня, и кого смогу полюбить я, но и того, кто сможет нести нашу любовь безоговорочно, без лжи и предательства. И поверь мне: я лучше останусь одна, чем буду править с человеком, которому не смогу доверить своё сердце. И да, во мне это говорит не рациональное королевское мышление, а кровь, ведь я – та, кого с рождения называли будущей королевой Любви и Верности.

Неожиданно Елена рассмеялась.

– Милая, – смех её не прекращался, – ты слишком серьёзна для своих лет и своего положения, – её рука опустилась на плечо возмущённой Таи, – ты слишком многого ждёшь от этого мира. Посмотри, твоя задача – благословлять браки. А ты даже себя благословить не можешь.

Тая смахнула руку подруги, поднялась.

– К чему ты клонишь? – она нахмурилась и надменно посмотрела на подругу, словно та её слуга, – твоя игра слов и смех говорят о неуважении ко мне. Ты, может, и имеешь право говорить что угодно, но не в пределах моего замка. Я либо обязана вышвырнуть тебя из замка, либо выслушать оправдания. И если они меня устроят, то я прощу тебя.

– Дорогая, – голос Елены стал мягким и нежным, – я просто привыкла к тебе маленькой и смешной, не могу смотреть иначе на тебя. Ты для меня дорога, прости, если мои слова тебя задели, но я от любви.

– Не смей мне больше грубить, – ответила Тая и направилась в свою комнату, сказав по дороге одному из придворных, чтобы расположили прибывшую гостью в покоях наверху, подальше от будущей королевы.

Когда высокий темноволосый мужчина подошёл к Елене, та со слезами на глазах смотрела на осколки вазы. Он растерянно начал убирать их, но Елена остановила его, сжав запястье мужчины. Она посмотрела в его почти чёрные глаза и проговорила:

– Я люблю её сильнее моря, что омывает мои берега, сильнее ветра, несущего мои корабли за добычей, сильнее солдат, сражающихся за наш мир, но я бессильна перед выбором между велением моего сердца и волей моего отца. Любовь ли это тогда? Я исправлю свои ошибки. Передай королеве, что завтра на балу я не отойду от неё ни на шаг.

Мужчина выпрямился, посмотрел на своё запястье, на котором остались следы от пальцев принцессы Елены. Он посмотрел вслед уходящей девушке, но, к его удивлению, она остановилась и развернулась. Их взгляды встретились. Она тихо плакала, а придворный стоял неподвижно, хотя было видно, что он хочет что-то сказать. Чуткая Елена заметила это.

– Говорите же, – прошептала она, и её шёпот донёсся до темноволосого мужчины, чьи руки сжимались в кулаки, будто от ярости.

– Вы... – Он больше не мог ничего сказать, в горле у него стоял ком. Перед ним была принцесса, а он – всего лишь придворный, хотя сказать хотелось так много...

– Я... – она сделала пару шагов к нему навстречу, но затем отступила назад, боясь приблизиться, – я не понимаю, зачем ты говоришь со мной.

– Извините, – он снова наклонился к осколкам. Глаза Елены закрылись, она стиснула зубы, но подбежала к придворному и убрала его руку от опасного осколка.

– Завтра придёт слуга и всё уберёт, – повторила она слова Таи, – не смей ранить себя.

– Спасибо, – он дрогнул, но не посмотрел на Елену, хотя, возможно, она именно этого и ждала. – Покои в конце замка, – продолжил он, – я пришлю Карину, чтобы она тебе помогла.

– Ты не поможешь? – Его щёки покраснели. – Будущая королева велела помочь тебе, Амур, – властно сказала Елена. Он опустил голову и уже хотел покорно пойти вперёд, указывая дорогу, но Елена не сдвинулась с места.

Придворный Амур понял это сразу. Он также догадывался, почему она в замешательстве, почему растерялась и почему не может его покинуть.

– Ты узнала меня? – спросил он томным голосом, не поворачиваясь к принцессе спиной, – узнала даже с тёмными волосами?

– О чём ты? – проговорила она смущённо, а щёки её уже пылали.

– Не знаю, Елена. Пойдёмте, я провожу вас в покои, как велела принцесса Тая.

Двое медленно шли по узким золотистым коридорам. В руке у Амура была свеча, которая почти догорала, но продолжала освещать пространство. Воск стекал по его пальцам, обжигая. Он сдерживал свои порывы, не обращал внимания на сильное сердцебиение и концентрировался лишь на стук небольших каблуков Елены. Они следовали за ним, цок-цок. И как же он мечтал, чтобы они всегда преследовали его, всегда были рядом. Он прекрасно знал, что это зелёные туфли из кожи крокодила, что на них серебристая бляшка с розовым агатом.

Он знал чуть больше, чем должен был, но держался так, словно видел Елену впервые.

– Сюда, – он открыл ключом дверь в самую дальнюю комнату и протянул ключ Елене, не глядя на её нежные руки. Когда она коснулась его, то замерла. И видимо не только ему было тяжело жить с прошлым, но и ей. Или ему так хотелось думать.

– Спасибо, – прошептала принцесса и подошла к Амуру ближе. Он по ошибке, которую старался не допускать на протяжении всего пути до комнаты, посмотрел в её серые глаза. Во рту пересохло, он пытался сглотнуть, но не мог. Его рука сжала ручку двери – изо всех сил ему хотелось прижать к себе Елену, – но вместо этого он распахнул дверь и, чувствуя обессиление, сделал шаг в сторону.

– Спокойной ночи.

Он изо всех сил оторвал взгляд от неё, поклонился и, стиснув зубы, направился обратно, оставляя за собой шлейф невысказанных чувств и боли.

Елена не двинулась с места, пока огонёк впереди не пропал в темноте. Конечно, она его узнала. Узнала его запах, как только зашла во дворец, его голос и самую нежную улыбку. Не узнать его было просто невозможно.

Она легла на кровать и широко улыбнулась. Провела рукой по резному изголовью – да, это та самая кровать. На нём были выцарапаны её инициалы. Именно в тот пасмурный дождливый день. Здесь, четыре года назад, его дрожащие пальцы впервые переплелись с её пальцами. Елена зажмурилась, вспоминая, как Амур прижимал её к себе, повторяя горькое: «Не отпущу»; как целовал; как не отпускал и смотрел своими кристально чистыми глазами в её ледяную душу, таявшую под натиском его тепла. Она его безоговорочно любила, но настали другие времена.

Елена часто посещала королевство Таи, а Тая редко навещала её, почти никогда. В королевстве Елены всегда было введено военное положение, а по периметру стояли воины. Иначе было невозможно выжить. Поэтому Елена, пользуясь своим положением, выбиралась за пределы войны к любимой подруге. Сначала с отцом, потом одна. И всегда рядом с Таей был кудрявый блондин с очаровательными голубыми глазами. Он был благословлён королём, отцом Таи: тот даровал ему самое чистое сердце и возможность дарить любовь всем вокруг. Его прозвали Амуром. Он был из обычной семьи, которую уже и не помнил, чистокровным жителем королевства Любви и Верности. Он воспитывался в лучах солнца, рос и радовался жизни. Амур был старше Таи ненамного, лет на пять. Поэтому сначала она относилась к своему придворному как к брату. Она позволяла ему сидеть рядом и общаться с её друзьями.

Елена, девушка из самого холодного царства, встретившая самого тёплого человека на свете, растаяла с первого взгляда. Их любовь пронзила Амура в то же мгновение...

Он был человеком, для которого отдать жизнь за любовь не составляло труда, а вверить себя другой без остатка было смыслом жизни. А Елена никогда такой не была. Она его забыла. А два года назад, когда он смирно стоял на своём посту у входа в замок, она прошла мимо, даже не взглянув на него. Однако он видел, как её тонкие пальцы сжимали подол платья...

Узнала...

Со временем она перестала отвечать на письма, а его белоснежные волосы стали чернеть, как и сердце. Он горько плакал по ночам, скакал к ней сквозь ураганы и метели, но его положение не позволяло ему войти во дворец и заявить о своих правах на принцессу. Его даже попросту не пускали... Он выстрадал нового себя: бесчувственного к окружающим и к самому себе. Он больше не смеялся, не сопровождал принцессу во двор, а всегда оставался на своём посту, словно прикованный. И делал то, что ему велят. В сердце его, казалось, не осталось и надежды.

Елена была рождена в замке Войны и Силы. Она с рождения воспитывалась среди солдат, среди жестокости и смерти. Королевство Войны и Силы было с самого своего основания предназначено для защиты мира. Военное положение было вечным, замороженным состоянием этих земель. Они всегда готовы к войне с внешним врагом, всегда наготове. Королевство имело в своём подчинении большую армию, где обучались дети с четырнадцати лет, чтобы потом отдать свои жизни за жизни других. В них воспитывали не просто патриотический дух; их готовили как настоящих смертников с девизом: «Нужно умереть за мир во всём мире». Хотели ли они такой участи? Другой они не знали. Принцесса Елена возглавляла один из отрядов, состоявший из воспитанных ею солдат. Она уже видела много смертей, привыкла к ним, и прощаться умела стойко, без слёз.

Когда Елене исполнилось восемнадцать лет, она была вынуждена покинуть отцовские покои и отправиться в самое пекло, чтобы вести за собой воинов, – ведь этому её всю жизнь учили во дворце. Она должна была стать командиром, и она им стала. Все принцессы и принцы в их королевстве обязаны были стать командующими. У них не было выбора, пока они не занимали престол. Мечтала ли Елена выйти замуж, чтобы больше не видеть смерти своих солдат? Больше жизни на свете. И уже не так важно было: по любви или по расчёту.

В её подчинении были разные люди: целеустремлённые, красивые, влюблённые, злые и алчные. Но каждого погибшего она искренне любила, и с каждым умершим она умирала сама. Два года назад в их отряде появился молодой парень по имени Артём. Он был до боли смешон, но его голубые глаза и белые кудри напомнили ей о первой любви. Артём погиб в первом же сражении, не сделав и вздоха. Елена стояла над его телом около часа, а потом рыдала. Все солдаты молча стояли в стороне и понимали, в чём дело. Она никогда не говорила открыто о своих чувствах, но глаза Елены были зеркалом её души. Она смотрела только на тех, кого желала видеть, кого любила. И Артём всегда удосуживался её одобрительного кивка и пристального внимания.

И сейчас Елена должна была быть со своими воинами, но сидела в пустой тёмной комнате, где когда-то тоже любила. И сердце её сейчас стучало так сильно, что хотелось выброситься в окно. Ей всегда было страшно, несмотря на воспитание и волю к победе, а не к жизни. Она всегда боялась смерти. И своей. И чужой. И всё, что твердили ей с детства, – мол, смерть – это лишь рождение новой души, которая вновь сразится, – она ставила под сомнение. «А если моя душа хочет любить, а не сражаться?» – думала она…

Поэтому она восхищалась Таей, её положением, её наполненным сердцем, её душой, которая не видела смерти. Она любила подругу за блеск в глазах, за открытость, за то, чего ей никогда не было позволено. И в этом маленьком королевстве она нашла частицу потерянной себя. Да, здесь она была собой, всегда была собой. Здесь она могла по-настоящему любить, смеяться и не думать о плохом.

Хоть темнота её и слушала, а прошлое заставляло волноваться, Елена была счастлива. Впервые за два года она вырвалась из плена холода, чтобы быть рядом с Таей, с её семьёй и с истинной собой.