Черные вороны 6. Лезвие

– Зафар там кое с кем переписывается… я знаю, куда давить. Я тебе Графа на ладони преподнесу. Поверь Башире, сестре своей. Если сказала, все будет – значит, будет.

– Давай. Джамаль ждать устал. Товар простаивает. А это большие деньги!

В этот момент Зарема случайно толкнула горшок с цветком, и мужчина резко перевел взгляд на нее, и девушка вытянулась по струнке, прикусив язык и сцепив пальцы за спиной.

– В чем дело? Зачем при ней?

– Она ничего не скажет никому, да и что она там поняла? Это Зарема Саад, Джабар, она брата своего ищет.

– И что? Сказала, что брат ее жив?

– Конечно сказала, но она увидеть его просит.

Башира бросила на Зарему предупреждающий взгляд и на дверь кивнула, чтоб вышла та пока. Но девушка осталась у дверей, прислушиваясь к тому, о чем будут говорить эта женщина с тем, кого Джабаром назвала. Кажется, ее старший брат тоже с Джабаром дела имел. Она слышала, как они по телефону говорили.

– Ты что делаешь, идиоткам старая? Ты зачем ее привела? А если она брату расскажет? Мне еще с ним дела вертеть! Что ты портишь все?!

– Не расскажет. Мне доверься. Я знаю, что делаю. Она паспорт свой требует, если не отдам, тогда точно брату расскажет. Надо дать ей что-то. Пусть увидит его и тогда молчать будет. Ты с ним говорил?

– Зачем ты втянула ее в это?

– У нее паспорт все дороги открывает! Так говорил ты с Анваром? Джамаль позволил?

– Говорил. Не хочет он никого из них видеть. Все. Готов он уже. Не нужно ему ни с кем.

– Пусть захочет. Надо, скажи. Попрощаться и объясниться.

Зарема даже думать не хотела, что они о брате ее говорят. Что это он видеть ее не хочет. Анвар, с которым с пеленок вместе, с которым год разница и неразлучны были всегда. Не мог он не хотеть ее видеть, никак не мог. Это же ее Анварчик, она в глаза ему посмотрит, расплачется, и он все для нее сделает.

– Зови ее через пару минут. Я перезвоню. И смотри – ты головой отвечаешь, чтоб она не проболталась!

Когда девушка брата увидала, обо всем забыла, только понять не могла, почему одежда на нем такая и автомат в руках, почему пояс ножами и гранатами увешан, а на лице черная маска. Ей казалось, она фильм какой-то смотрит американский из тех самых, что ей нельзя было смотреть, а она обошла фильтр в компьютере.

– Анвар, милый мой брат, мама вся извелась, плачет по тебе каждый день! Где ты? Почему не звонишь нам? Хоть бы пару слов маме сказал!

Парень только брови ровные красивые насупил, глядя на сестру исподлобья:

– У меня теперь иное предназначение, сестра. Не мог я. Не положено мне. Матери скажи, пусть забудет обо мне и молится о своем сыне. Скажи, что мы с ней в раю обязательно встретимся. Я ей почести принесу и почет. Гордится она мною будет.

А Зареме показалось, что похудел он и осунулся, а еще, что в глазах у него огонь пропал. Не похож он на ее веселого Анвара больше.

– Что ты говоришь такое, Анвар? Возвращайся домой, мы примем тебя любым. Уезжааай оттуда! Уезжай!

В этот момент связь прервалась, и Башира закрыла ноутбук.

– Жив-здоров твой брат. Убедилась?

Но Зарема из-за слез ничего теперь не видела. Ничего понять не могла. Как это Анвар сам выбрал расстаться ними?

– Куда вы его втянули? Что это там?

– Не втянули – он сам решил. Твой брат настоящий воин и мужчина. Он избранный и особенный, гордись им.

– Верните мой паспорт. – решительно сказала девушка, размазывая слезы. – Верните, вы обещали.

– Вернем. Вот еще гуманитарную помощь привезем и вернем. А если брату расскажешь – больше никогда своего брата не увидишь, поняла?

Зарема поняла, что Башира ее обманывает и документы она ей не вернет. Все она прекрасно поняла, как и то, что ввязался брат в большие неприятности. Что не вернет его теперь никто… но ведь раньше он всегда делал, как она хочет. Всегда. А если увидит ее, может, и передумает, и вместе они сбегут. Наверное, держат они его там насильно. Ведь иначе уже давно вернулся бы брат домой.

– А меня с женихом познакомите? – застенчиво спросила вдруг Зарема. – Хочу с Айшат уехать и с братом встретиться. Может, у меня тоже иное предназначение.

В тот день Башира ей ответа не дала, встретилась с девушкой через неделю только и сообщила, что все не так просто, и ей для этого нужно будет доказать, что она не обманывает и намерения у нее чистые, искренние. И поручила самой Зареме гуманитарную помощь привезти из соседней деревни, без документов. Пусть придумает – как, и тогда Башира поговорит про нее с Джабаром.

Зарема привезла… правда, посмотрела, что ей под дно сумки положили, и побледнела. В разноцветные тряпки были завернуты несколько пистолетов и спрятаны под консервами и фруктами. На пропускном пункте девушку не обыскивали только потому, что знали, чья она сестра.

К отъезду они с Айшат готовились несколько недель. Все это время Башира им рассказывала о предназначении жен воинов, и какая прекрасная жизнь их ждет рядом со своими великими мужьями.

А как настал день отъезда, страшно стало вдруг, и появилось чувство, что не встретятся они больше никогда. Зарема даже записки не оставила. Только сестренку в воздухе поцеловала в лобик и к матери заглянула. К отцу не решилась. Но попросила Аллаха, чтоб он ее сильно не проклинал и простил ей ее решение. Ведь она им Анвара вернет домой.

С Айшат они встретились все на той же остановке у рынка в четыре утра. Когда на улицах еще темно было и честные люди спали давно. В этот раз за ними никто не пришел – машина приехала с затемненными стеклами. Всю дорогу девушки молча ехали, даже взглянуть друг на друга боялись и за руки держались. Через какое-то время им завязали глаза и пересадили в минибус. В нем уже девушек было около десяти. И среди них не все оказались мусульманками – были и две русские. Они всю дорогу плакали и говорили, что совсем не об этом они договаривались с Баширой, что им работу обещали в Турции. Но их никто не слушал, и даже несколько раз ударили, чтоб замолчали. Зарема русский язык понимала, говорила плохо, но понимала. Раньше к бабушке часто ездила в гости, а та по-русски общалась чаще, чем на аварском. Она слышала, как одна из девушек говорила другой, что с ней в интернете парень познакомился, обещал на работу устроить. А вторая с женихом встретиться ехала.