Жена Хана

Глава 5

С самой глубокой древности старики внушают молодым, что они умнее, – а к тому времени, как молодые начинают понимать, какая это чушь, они сами превращаются в стариков, и им выгодно поддерживать это заблуждение.

Сомерсет Моэм

– Ты обещал мне, что твой внук женится на моей дочери. Это было обговорено, когда она родилась. Ты не сдержал свое слово, Батыр. Твой внук опозорил мою дочь, прилюдно отказался от помолвки и женился на этой…, – Арвай подбирал выражение, но не посмел произнести вслух оскорбительное слово, а Батыр выпрямился в своем кресле и прищурился, ожидая, насколько тот осмелеет. – А теперь предлагаешь объединить усилия против твоих врагов?

– Какое отношение к нашему бизнесу имеет несостоявшаяся свадьба моего внука с твоей дочерью? – чуть подался вперед, придерживаясь морщинистой рукой за край стола. – Мы говорим о золоте, о слитках, о прибыли в миллиарды. Мои рудники сгорели, их восстанавливают, и они заработают снова. Как ты понимаешь, презренный металл не горит. Это лишь вредительство и акт вандализма. Вызов. Начало войны. И я пока не знаю, кто настолько оборзел, что позволил себе такое… но обязательно узнаю. Ты должен выполнить три заказа. Они не терпят отлагательств, взамен я щедро вознагражу тебя.

Арвай нервно отбивал ритм по столу, и его челюсти от напряжения были сжаты настолько, что казалось, желваки прорвут кожу. И чем дольше он молчал, тем мрачнее становилось лицо старика Дугур-Намаева.

– Я сейчас не могу выполнить заказы, Батыр. У меня нет запасов. Все в работе. Я бы рад помочь, но…

– Хватит! – Скорпион ударил по столу и тот вздрогнул. – Пошел вон!

– Что?

– Вон пошел отсюда!

– Ты…ты смеешь меня гнать? Как собаку? – глаза Арвая налились кровью, и лицо пошло красными пятнами.

– Ты и есть собака. Жалкая, трусливая псина. Вон с глаз моих!

– Ты об этом пожалеешь! Мой род такой же древний, как и твой! Мое состояние не многим меньше и…

– Я сказал, пошел отсюда вон. И я уже пожалел, что считал другом трусливого шакала.

– У тебя скоро не останется друзей! Не останется никого! Ты сдохнешь в одиночестве! Тебе даже стакан воды никто не подаст! – Арвай приблизился вплотную к старику, склонился над ним. – Вся твоя родня – это волчья стая, готовая разорвать друг друга за крошку золота. Когда ты сдохнешь, они поубивают друг друга и твою империю распродадут с молотка.

Старик резко схватил Арвая за галстук и сильным движением затянул петлю так, что лицо бывшего друга побагровело.

– Прежде чем я сдохну – я узнаю, с кем ты спелся за моей спиной, а потом сниму живьем шкуру с тебя и с каждого, кто тебе дорог. А теперь пошел на хер отсюда!

Разжал пальцы, и Арвай, задыхаясь, тут же отпрянул назад.

– Ты сначала доживи! – прошипел он и быстрым шагом, кашляя, поперхиваясь, пошел в сторону парковки.

Стервятники. Чувствуют, что появился сильный враг, бросивший вызов, и затаились, выжидая. А вдруг Золотого Скорпиона завалят, и кому-то удастся ухватить самый жирный кусок пирога, когда начнется дележка.

Батыр достал из кармана коробочку с лекарствами, вытряхнул несколько таблеток на ладонь и закинул в рот, запил водой, глядя вслед Арваю. Этот пес принесет еще немало неприятностей. Глаз да глаз за ним. Вполне возможно, что кто-то попросил его не помогать Скорпиону.

– Что такое, дед? Крысы валят с тонущего корабля?

Не оборачиваясь, поставил стакан на стол и ухмыльнулся. Пришел-таки. Чертов сукин сын. Упрямый и наглый ублюдок, посмевший отказаться прийти на семейный совет, соизволил явиться.

– Корабль не потонет. Это лишь маленькая пробоина, которую надо залатать. А крысы на то и крысы, чтобы вечно куда-то бежать.

Тамерлан обошел деда и стал напротив, заслоняя собой солнце, впервые показавшееся на небе за эти дни. Батыр отметил, что внук немного похудел и лицо чуть осунулось. На костяшках пальцев едва засохшие корки и порезы.

– Супружеская жизнь не сахар, да, внучок? Вот женился бы на дочери этого Крысиного Короля и, может быть, не сбивал бы руки о стены. Жаргал бы точно от тебя не сбежала.

Посмотрел внуку в глаза, но укол не достиг цели. Взгляд Тамерлана не изменился.

– Твои информаторы плохо работают. Моя жена не сбегала. Ее выкрали, и она уже давно вернулась обратно.

Густые седые брови Батыра поползли вверх, а длинные, толстые усы чуть дрогнули.

– Буду гнать в шею поганцев. Зря только деньги сосут. Ты присаживайся. В ногах правды нет.

– Ничего, я постою. Мне нравится смотреть на тебя сверху вниз.

– Польсти себе хотя бы так. Но я сижу на троне, а ты стоишь в луже собственного дерьма.

Все же разозлился. Не мог не разозлиться. Внуку всегда удавалось вывести из равновесия такого спокойного и рассудительного Дугур-Намаева старшего.

– Лучше стоять в собственной луже дерьма, чем смотреть, как тонет твой корабль.

– Он не тонет! – Батыр ударил кулаком по столу, а Тамерлан усмехнулся и все же сел на стул.

– Кто-то очень сильно этого хочет. Кому ты так насолил, дед? Впрочем, вопрос риторический. Гораздо легче найти тех, кому нет.

– Зачем пришел?

– Соскучился. Хотел справиться о твоем здоровье.

– Не сдох, как ты и пророчил, еще поживу. – потом налил себе еще воды в стакан. – Если я не выполню три последних заказа на поставки золота, моя репутация даст трещину, и я потеряю партнеров с востока. Сроки горят. Крысиный Король отказался помочь.

– Я знаю.

Их взгляды встретились, и брови старика перестали хмуриться.

– Имя и репутация Дугур-Намаевых будут запятнаны.

– Заказы будут выполнены в срок.

– Как?

– У меня есть свои шахты, и они работают.

Губы Хана растянулись в довольной ухмылочке и обнажили белоснежные зубы. Он с наслаждением смотрел, как вытянулось от удивления лицо деда.

– Ах ты ж… сукин сын. Твою ж…. – и расхохотался, поднимая указательный палец и тыкая им в грудь внука, – стервец. Как? Откуда шахты?

– Купил. На чужое имя. Надо ж было составить тебе конкуренцию. Я был бы не я, если б не попробовал.

– И что за имя?

– А ты подумай, дед. Догадайся.

Старик откинулся на спинку своего кресла и покрутил белый костяной набалдашник трости.

– Нееет. Не может быть. Золотой Тигр – это ты? Новый поставщик, пока еще мелкий, но такой пронырливый… я собирался его подмять под себя в ближайшее время. Это, и правда, ты?

Тамерлан приподнял брови, косо усмехнулся и выпил быстрыми глотками всю воду из графина.

– Ах ты ж, мать твою, сукин же ты сын.

– Я тебя не догнал и догоню не скоро… но, если бы ты сейчас пошел ко дну, мои рейтинги бы хорошо поднялись.

– Когда ты успел выкупить рудники, принадлежавшие твоему отцу?

– Когда ты решил, что они больше не принесут прибыли. Точнее, когда я заставил тебя так решить.

Улыбка пропала с лица деда, а Тамерлан продолжал улыбаться.

– Да, грязные игры. Не ты ли меня им учил.

– Ублюдок. Так бы и сломал тебе все пальцы.

– Сроки выполнения заказа, дед?

– Вечером получишь все координаты. Я хочу, чтобы ты, твоя жена и моя правнучка в эту субботу пришли ко мне на званый ужин.

– Твой день рождения? Ты ведешь обратный отсчет до старта в Ад?

– Я просто живу в свое удовольствие. И пусть все знают, что Дугур-Намаевы снова вместе.

– Кто сжег рудники?

– Пока что неизвестно. Но тот, кто это сделал, скоро даст о себе знать.

Потом резко схватил Тамерлана за руку.

– Завещание все еще в силе, сынок… все еще в силе. Дай мне правнука и вступи в права наследством. Я хочу, чтоб это было твоим.

Тамерлан резко сбросил руку деда и отпрянул назад. Его лицо стало непроницаемой маской.

– Никаких правнуков не будет. Одной достаточно. И это ты виноват в том, что на мне мой род и прекратится!

– Генетика – это всего лишь процент, случай, единицы в математической матрице!

– Эти единицы искалечили мою дочь, и она никогда не встанет на ноги. Ее всегда будут называть уродом. И эти уроды рождаются от меня! Пришли мне все по заказам, дед. Насчет вечера, не знаю. У меня другие планы на выходные.

И пошел прочь. А дед смотрел ему вслед с гордостью, восхищением и гневом. Потом повернулся к стоящему за его спиной помощнику.

– Прикажи купить приглашение, подпиши и отправь его жене моего внука. Хочу посмотреть… кто она для него, эта русская.

***

Я не знаю, когда было хуже. До или после моего возвращения. Я словно вернулась в ад, но теперь он был вывернут наизнанку, и если раньше я страдала от чрезмерного внимания и страха, что меня разорвут на части, то сейчас мне казалось, я нахожусь в глухой изоляции, в тюрьме из игнора. И почему так происходит, понять не могу. Я же доказала, что не виновна. Он понял это, я знаю, что понял, иначе не наказал бы моими руками своего охранника, тогда что стоит между нами? Почему он настолько отдалился? Почему ведет себя так, словно меня не существует? Раньше мы ели вместе, раньше он всегда находился рядом, преследовал меня, душил собой, наполнял все пространство своим присутствием, а теперь его нет.

Я его вижу, чувствую, слышу, но его нет для меня. Меня больше не запирают в доме, я не ограничена ни в чем. Передвигаюсь по дому, знакомлюсь с каждым его углом, с каждой норой и щелью в этом огромном живом организме. Но каждый мой день напоминает день сурка. Всегда одно и то же. Неделя тишины. Его нет с самого раннего утра, он возвращается поздно вечером и спит в другой комнате. Я не слышу даже его голоса, за исключением редких случаев, когда отдает приказы слугам или безопасникам. Только в пять утра, едва занимается рассвет, он выходит на улицу, на очередную тренировку, и я могу видеть, как он сбрасывает футболку и становится в «стойку». Ничего не понимаю в восточных единоборствах, но внутри меня порхают бабочки, когда я вижу его в позе воина с мечом в руке или палкой, иногда нунчаками.

Его силуэт на фоне розовато-сиреневого неба кажется выточенным из бронзы. Огромный, сильный, мускулистый настолько, что я могу отследить блики восходящего солнца в рельефных выступах, на бугрящихся венах, вздувшихся от усилий, на плечах и груди. Сердце бьется быстрее, когда я вспоминаю, какие они наощупь эти вены, как скользят под моими пальцами и пульсируют под моими губами, и с удивлением ощущаю тягучую тоску внутри. Я соскучилась по нему. Я хочу ощутить его руки на своем теле. Я хочу ощутить всю эту мощь на себе, в себе. Смотреть на его сильные пальцы, орудующие мечом или сжимающие цепь, и чувствовать, как учащается дыхание, когда я вспоминаю, как эти пальцы ласкали меня.

И каждый вечер, изнемогая, ждать его к себе, стоять у двери, прислушиваясь, и потом рыдать от разочарования в подушку. Нет, не придет… и сегодня снова не придет.

Все свободное время я провожу с Эрдэнэ. Нас швырнуло друг к другу с невероятной силой. Теперь я завтракала в ее пристройке, обедала с ней и даже иногда ужинала. К ней приходили учителя, и я нагло напросилась заниматься вместе. Мы заключили сделку – она учит меня монгольскому языку, а я учу ее музыке и хореографии. Мы называли это «танцевать руками». А еще она была очень гибкой и через несколько занятий села на шпагат и стала на «мостик». Научилась красиво взмахивать ручками, как самый настоящий лебедь.

– Я хочу быть, как ты. Я хочу делать все, что умеешь ты. – с восторгом говорила она, когда я пыталась уложить ее отдыхать. После чрезмерных тренировок она задыхалась и сильно потела.

– Ничего. Это ничего. У меня иногда бывает от усталости. Сейчас приму лекарство, и все пройдет. Это ерунда.

Нянька начинала причитать по-монгольски и махать руками на нас обеих. Я тут же прекращала тренировки, и мы отдыхали, распластавшись на ковре вдвоем. Голова к голове, взявшись за руки. У нее такие тоненькие ручки с сухой кожей и очень худые пальчики.

– Нужно было еще. Я недостаточно много тренируюсь. Настоящие балерины проводят у станка по много часов. А я… что мне дадут эти два часа в день?

– Все постепенно. Я ведь училась этому много лет, и ты научишься. У тебя вся жизнь впереди. Смотри, сколько всего ты уже выучила за это время.

– А если не вся? И я ничего не успею. Ты знаешь? Мне кажется, все это время я спала. Как спящая красавица. В черной норе глубоко под землей. А потом пришла ты, и я проснулась. Зачем нужны принцы, если есть красивые белые лебеди. Ты моя лебедь-фея, Вера.

– А ты моя маленькая спящая красавица.

– Безногая, уродливая бездарь и неудачница.

– Никогда так не говори о себе, Эрдэнэ. – наклонилась к ней и убрала непослушную черную прядь с матового личика. – Ты не безногая. Ты просто девочка. Красивая, умная, добрая. Разве наличие ног, рук определяет – какой человек?

Этим вечером мы лежали на ее кровати, она просила, чтоб я осталась с ней, пока не уснет, и перебирала ее волосы, как когда-то перебирала мои мама Света. По прядке прятать их за ушко, пока не уснет.

– Но у меня их нет. Ног. Ты понимаешь? Я не буду такой, как ты, как мои сверстники, как…. кто-либо нормальный. Никто не полюбит меня такую. У меня не будет детей. На меня всегда будут смотреть косо. Даже мой отец не приходит ко мне, чтобы лишний раз не видеть, как я уродлива.

– Неправда. Он не приходит потому что… он занят, работает. Есть какие-то проблемы и…

– Не надо. Не ищи ему оправдания. Я тоже их искала. Но их нет. Есть правда – он не хочет меня видеть. И все. Человек либо делает что-то, либо нет. Время можно найти для всего, чего по-настоящему хочется.

Она отвернулась к стенке и больше ничего не сказала. И я гладила ее волосы, пока она не уснула. Потом вышла из пристройки и побрела в сторону дома. Взгляд невольно упал на вольер. Как-то пусто стало без Киары. Я не была привязана к кошке, даже больше – я ее смертельно боялась… но мне казалось, что дом опустел. И силуэт Хана с огромной тигрицей, прогуливающегося по утрам и вечерам вдоль своих владений, теперь казался таким далеким и ностальгически прекрасным. Сейчас здесь было очень тихо.

– Можно завести собак, мой Господин. Они бы охраняли территорию не хуже тигрицы. Несколько доберманов, овчарок или ротвейлеров, специально обученных и…

– Киару никто не заменит. Зачем мне псы? У меня есть вы, и, если ваш нюх и интуиция недостаточно развиты для охраны, я вас уволю и заведу собак. Составь мне список – вместо кого из вас мне взять доберманов или ротвейлеров.

Больше этот вопрос, как я поняла, не обсуждался.

Я вернулась в комнату, уже собралась раздеваться и принять душ, когда в дверь постучали. На доли секунд сердце сжалось в надежде, что это Он… но тут же начало стучать ровно – нет, он бы не стучал. А открыл эту дверь своим ключом или вышиб ее к черту. За дверью стоял слуга, он почтительно опустил голову и протянул мне красивую открытку с блестками и белыми цветами. Развернула и застыла с ней в руках.

«Ангаахай, Вы приглашены на завтрак к Батыру Дугур-Намаеву. Завтра в 10:00 утра. В 9:00 за вами приедет машина».

Медленно закрыла приглашение и судорожно вздохнула. И что мне с этим делать? Рассказать Хану? Ведь он все равно узнает о моей поездке, и, учитывая его конфликт с дедом, ему это может сильно не понравиться. Я долго смотрела на открытку. Это приглашение в обход своего внука является своеобразным вызовом и мне, и ему. Слуга явно ожидал от меня ответа и молча, не шевелясь, смотрел в пол. Снова перевела взгляд на открытку. Мой муж… или хозяин, или кем сейчас является для меня Хан, предпочитает избегать встреч и общения со мной.

Может быть, я слишком тиха и покорна, а оттого незаметна? Может, он забыл о том, что я существую? Пусть ему не понравится то, что я делаю. Что меня ждет в худшем случае? Смерть?

Ну так я ее уже не боюсь. Если долго кому-то угрожать одним и тем же, острота восприятия меняется.

– Передайте господину Дугур-Намаеву, что я принимаю его приглашение.

В конце концов я называюсь женой Тамерлана, и он не запрещал мне общаться со своими родственниками… он вообще мне ничего не запрещает. И может, настало время запретить или наказать непокорную жену.

Глава 6

Каждый из нас одинок в этом мире. Каждый заключен в медной башне и может общаться со своими собратьями лишь через посредство знаков. Но знаки не одни для всех, а потому их смысл темен и неверен. Мы отчаянно стремимся поделиться с другими сокровищами нашего сердца, но они не знают, как принять их, и потому мы одиноко бредем по жизни, бок о бок со своими спутниками, но не заодно с ними, не понимая их и не понятые ими.

Сомерсет Моэм

Меня сопровождал пожилой мужчина в шелковом костюме с золотистой вышивкой. Я обратила внимание, что в этом доме весь обслуживающий персонал одет в униформу, соответствующую интерьеру дома. В прошлый раз я не осматривалась по сторонам. Я была слишком подавлена, испугана, и мне было все равно, где страдать. Для меня оба дома были просто клетками, в которых я испытывала мучения и ужас. Сейчас мне кажется это было давно… и даже не верится, что я могла настолько ненавидеть все, что касалось моего мужа.

Все изменилось настолько, что теперь мне безумно, до дрожи во всем теле интересен каждый мизерный факт из его биографии, каждый штрих и оттенок. Интересно все, что касается Тамерлана Дугур-Намаева, потому что я намерена стать частью его мира или умереть. Третьего не дано. Третье меня никогда не устроит. Я буду воевать за все, что может стать моим. И прежде всего за него самого.

Красивый дом. Огромный, напоминающий дворец, много вычурных завитушек в интерьере, много золотого цвета и блеска. Ощущение античности, запах старины и вековых традиций. Дом вне времени и пространства. На стенах великолепные картины сражений, охоты, пиршеств времен татаро-монгольского ханства. Старинное оружие начищено до блеска и сверкает бликами в струящемся из огромных окон дневном свете.

Я нервничала… внутри меня бурлил адреналин, как будто в моей крови бушевало торнадо из самых разных эмоций. Одна из них, конечно же, страх и некое возбуждение от собственной наглой смелости. Я иду в клешни самого скорпиона. В клешни страшного человека, пожалуй, единственного, кто пугал меня больше собственного мужа. Но если я струшу, мне никогда не подняться с колен. А я стоять на них больше не намерена.

Поднялась по сверкающей белизной лестнице с витыми золотыми перилами и, медленно выдохнув, вошла следом за слугой в огромную, просторную оранжерею под открытым небом. Точнее, с крышей из диковинных цветов, сплетенных между собой в живые узоры разного цвета. Старик сидел за круглым стеклянным столиком в плетеном кресле, его ноги прикрыты клетчатым пледом, а на плече сидит огромный черный ворон, и старик кормит его с ладони кусочками сырого мяса.

Едва я вошла, они вместе с птицей повернулись ко мне. По коже пошли мурашки, и я нервно сглотнула комок, застрявший в горле. Оказывается, я совершенно не готова к этой встрече, и пожилой мужчина с буйными седыми волосами и зорким взглядом черных глаз внушает мне мистический ужас, как и птица, сидящая на его плече.

– Смотри, Генрих, кто к нам пришел?

Захотелось развернуться и бежать прочь так быстро, чтоб в ушах свистело, но я решительно пошла вперед. Ни за что не покажу этому старику свой страх и слабость.

– Ангаахай? Или называть тебя как-то иначе? Внук придумал тебе имя, но у тебя имеется и твое настоящее… – акцент похож на акцент Тамерлана. И голоса у них тоже похожи.

– Нет, Ангаахай – мое настоящее имя.

Никаких эмоций в глазах Батыра, и ворон нервирует пристальным взглядом, чуть склонил голову и смотрит на меня так, как будто сейчас вспорхнет и выклюет мне глаза.

– Присаживайся. Завтрак будет с минуты на минуту. Сегодня ты выглядишь иначе…, – осмотрел меня с ног до головы, заставив то бледнеть, то краснеть. Да, я тщательно готовилась к этой встрече и оделась скромно, не броско в светло-голубых тонах, волосы заплела в косу. Зимбага лично помогала мне выбрать наряд и прическу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.