Англия и англичане

Взаимовыгодное сотрудничество

Англию и Россию связывают давние и разнообразные связи. Известно, что еще в Киеве при дворе Ярослава Мудрого находились два англо-саксонских королевича, сыновья Эдмунда Железнобокого, убитого в 1016 г. Дочь последнего англо-саксонского короля Гаральда Гита бежала через Данию на Русь, где стала женой Владимира Мономаха. Ученые до сих пор спорят – была ли именно она матерью Юрия Долгорукого или же он был сыном второй жены князя, однако вне всякого сомнения англичанка прожила с ним не один год и родила по крайней мере шестерых детей.

В свое время много шума наделала предполагаемое сватовство Ивана Грозного к английской королеве Елизавете I. На Руси поговаривали, что англичане «испортили царя», который пренебрегает русскими девками и заглядывается на иностранку. Грозный, как позже стало понятно, русских девок очень даже любил и совсем не забывал, а его сватовство относится скорее к числу исторических курьезов. Да и уж очень разные мы всегда были. Забавно, что в одном из писем царь Иван выговаривает английской королеве: «А до сих пор, сколько ни приходило грамот, хотя бы у одной была одинаковая печать! У всех грамот печати разные. Это не соответствует обычаю, принятому у государей, – таким грамотам ни в каких государствах не верят; у каждого государя в государстве должна быть единая печать». Как видно, и в то время для русского человека очень важна была правильная бумажка с правильной печатью, а англичане относились к этому вопросу с непростительным легкомыслием.

Эпоха Ивана Грозного стала переломной в истории нашего общения с Англией: с этого момента в эти отношения прочно вплелись экономические мотивы, а следовательно, и взаимный интерес заметно вырос. В 2003 г. с большой помпой отмечался 450-летний юбилей дипломатических отношений между нашими странами, ему посвящены отдельные номера журналов, как у нас, так и в Англии, созданы различные совместные компании. С юбилеем был связан даже государственный визит российского президента к английской королеве. Впрочем, как и почти пятьсот лет назад, истоки повышенного взаимного интереса прежде всего экономические.

Эпизод, который лег в основу юбилея, хорошо известен и много раз описан. В 1553 г. английские купцы снарядили три судна и отправили их в плавание, на поиски нового пути в Китай. К каким только великим открытиям не приводили подобные поиски! Как известно, именно так испанцы «нашли» Америку. Вот и англичане в этот раз до Китая не добрались, но «открыли» Московию, точнее, северный морской путь к ней. В наивном и трогательно-патриотическом описании начала этого путешествия говорится: «Когда наши купцы заметили, что английские товары имеют мало спроса у народов и в странах вокруг нас и близь нас и что эти товары, которые иностранцы когда-то на памяти наших предков настойчиво разыскивали и желали иметь, теперь находятся в пренебрежении и цены на них упали, некоторые почтенные граждане Лондона, люди большой мудрости и заботящиеся о благе своей родины, начали раздумывать между собой, как бы помочь этому тяжелому положению». Решение отправить морскую экспедицию на поиски новых рынков, как показала жизнь, было совершенно правильным.

Путешествие было нелегким и длилось шесть месяцев, за это время мореплаватели обогнули самую северную оконечность Европы мыс Норд Кап, потеряли два судна и руководителя экспедиции. В конце концов последний корабль маленькой флотилии опытный мореплаватель Ричард Ченслор привел к устью Северной Двины, где позже возник город Архангельск, а в то время находилась только небольшая пристань возле монастыря. Ченслор поехал в Москву, был представлен Ивану Грозному и вернулся домой, окрыленный отрывавшимися для его страны новыми возможностями.

Действительно, с этого момента между двумя странами устанавливаются прочные торговые связи, оказавшиеся весьма выгодными для обеих сторон и приведшие к тесным контактам и в других сферах. Судьба же «открывателя» оказалась грустной. Вскоре он вновь поплыл в Россию, облеченный уже большими государственными полномочиями, а на обратном пути, возвращаясь на корабле с богатым грузом, ценными дарами и первым русским послом в Англию Осипом Непеей, попал в страшную бурю у неспокойных берегов Шотландии, где и погиб вместе с большей частью команды и своим сыном. Непея же спасся и был представлен к английскому двору.

Уже в 1554 году создается английская Московская компания, получившая право монопольной торговли с Россией и успешно просуществовавшая не одно столетие. Агенты этой компании проживали в Москве и вели торговлю между двумя странами, осуществляя одновременно и культурное взаимодействие между английским и русским народом. Иногда, правда, результаты этого взаимодействия оказывались не слишком блестящими. Повлияла ли московская атмосфера на иностранцев или пребывание в далекой стране, вдали от родины, выявило скрытые до той поры особенности их собственной натуры, но уже в 1567 г. руководство Московской компанией было вынуждено издать специальное предписание, осуждавшее своих агентов за пьянство, разврат, увлечение собачьей охотой и медвежьими боями, а также вызывающую роскошь в быту. Пришлось даже особо оговорить ограничения в одежде. Так, например, англичанам, жившим в Москве, полагалась всего одна шуба на три года.

Частенько, как нередко бывало в подобных случаях, общение англичан с «открытыми» ими русскими сильно напоминало их же контакты с туземными племенами. Один из исследователей северных берегов России в том же XVI веке с прямотой колонизатора описывал свои отношения с местными русскими жителями, которые в основном сводились к следующему: они ему хлеба, рыбы, каши, мед бочонками, ну и постоянно руку помощи в тех случаях, когда нескладный иностранец в очередной раз оказывался в критической ситуации, он им за это – то гребешок, то зеркальце, то опять гребешок. Дикари все-таки! Такое вот общение культур.

С середины XVII века начинает активно проникать в русское общество английский язык. Так, до нашего времени дошла рукопись, принадлежавшая ярославскому посадскому человеку, содержащая записанную им английскую азбуку, англо-русский словарик и разговорник, что говорит об интересе к иностранным языкам среди городского населения, занимавшегося, видимо, торговлей с иностранцами. Один из наиболее ранних переводов с английского языка относится к первой четверти XVII в., это так называемые землемерные книги. Вместе с языком распространялись в России и знания о стране «ангилейских немцев», как их называли в то время.

Однако только XVIII веку было суждено сделать далекую Англию родной и близкой русскому человеку. И это несмотря на то, что ей приходилось постоянно соперничать на этом поприще то с Голландией, то с Германией, то с Францией, а чаще всего со всеми вместе. Конечно, Франция все-таки лидировала в этой гонке, но и у Англии был свой уголок в русском мире. Чем, как говорится, были богаты, то и нам перепадало.

Конечно, помогли нам англичане, знаменитые производители текстиля, одеться, причем, в отличие от французов, не утонченно и изысканно, практично и основательно. Трудно представить, но значительная часть русского гардероба когда-то жила и здравствовала в Англии. Герой войны с Наполеоном лорд Веллингтон «подарил» России высокие сапоги «веллингтоны», а шотландский физик Чарльз Макинтош – плащи из непромокаемой ткани – макинтоши. С далеких берегов пришли к нам смокинги, пуловеры, наконец, пиджаки, которым Даль в своем словаре дал такое несколько насмешливое определение: «Английское слово, долгая куртка, коротенький сюртучок по бедра» (пиджаки долгое время считались одеждой легкомысленной и несолидной). «Дэнди» – так на английский манер долгое время называли в России модников, и уж, конечно, не один Онегин в ту пору был «как денди лондонский одет». В Крымской компании участвовал граф Кардиган, мало ассоциировавшийся с уютными вязаными жакетами, которым впоследствии присвоят его имя. А лорд Джеймс Реглан был во время той же войны ранен в руку, что и вынудило его заказать специальную новую одежду удобного покроя. Во время первой мировой войны английскими войсками командовал фельдмаршал Джон Френч, не догадываясь, что наглухо застегнутые френчи станут так популярны в Советской России, что будут любимой одеждой даже грозного вождя этой огромной и беспокойной страны.

Английские товары так высоко ценились, что, выражаясь словами современной рекламы, подтверждающей, что в мире не так уж многое и изменилось, «настоящее английское качество» было гарантией хорошего бизнеса. Известно, что русские «умельцы» в XIX веке ставили на свои товары фальшивые английские клейма. Журнал «Москвитянин» в 1851 году писал, что нередко на русские изделия ставились «английские буквы без всякого смысла», причем эти вещи не только пользовались большим спросом дома, но и «уходили в Персию», где английские буквы также гарантировали высокое качество и хорошую цену.

Англичане считались мастерами воспитания. Они авторы больших трактатов по этим вопросам и самой совершенной системы порки, которую трепетно берегут до сегодняшнего дня как основной вид воздействия на ребенка. В моду в XIX веке вошли английские няньки, бонны, причем детей им, как правило, доверяли в нежном возрасте, когда было необходимо воспитывать, для образования же их передавали французам или немцам.

Добродушно смеется Пушкин над английской гувернанткой дочери англомана Муромцева Лизой из «Барышни-крестьянки». Эта мисс Жаксон – «набеленая, затянутая, с потупленными глазами и с маленьким книксом», «сорокалетняя чопорная девица, которая белилась и сурьмила себе брови, два раза в год перечитывала «Памелу», получала за то две тысячи рублей и умирала со скуки в этой варварской России». Вреда от нее не было, но и пользы воспитанию своей подопечной она тоже не приносила. Лиза скорее воспитывалась природой, девичьей, книгами, а английская мисс была данью моде и увлечениям отца.

А вот и реальный случай из жизни: Никита Муравьев, будущий декабрист, в 1812 г. ребенком бежал из дому, чтобы поступить на военную службу, но «так как он говорил в детстве только на английском и на родном языке изъяснялся, как иностранец, то его крестьяне приняли за француза и представили Растопчину. А тот возвратил его матери».

В романе К. К. Павловой «Двойная жизнь», основанном частично на впечатлениях собственных молодых лет, встречаем целое рассуждение о роли английских нянек в русских семьях: «Известно, что девушке высшего круга без англичанки быть нельзя. У нас в обществе по-английски не говорят, английские романы барышни наши обыкновенно читают в переводе французском, а Шекспир и Байрон для них вовсе неприкосновенны, но если ваша шестилетняя дочь говорит иначе, как по-английски, то она дурно воспитана. Из этого часто следует, что мать, не так хорошо воспитанная, как ее дочка, не может с ней изъясняться, но это неудобство маловажное; ребенку английская нянька нужнее матери».

В известном рассказе Чехова «Дочь Альбиона» провинциальный помещик Грябов глубоко презирает англичанку, гувернантку своих детей: «Живет дурища в России десять лет, и хоть бы одно слово по-русски!.. Наш какой-нибудь аристократишка поедет к ним и живо по-ихнему брехать научится, а они… черт их знает!»

Помимо детей русская знать доверяла англичанам и своих лошадей: считалось, и справедливо, что англичане – превосходные тренеры и жокеи. Воспитатель, наверное, самой известной лошади русской литературы по кличке Фру-фру из романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина» – типичный представитель своего народа, как его видели русские в то время. Он «сухой англичанин», говоривший «не открывая рта», смотревший на графа Вронского «не как на хозяина, но как на жокея». В критическую минуту он «спокоен и важен», а в радостную он только «поморщился губами, желая выразить улыбку»

В Англии умели развлекаться и отдыхать. Отсюда и заимствования «Аглицких» клубов, пусть и на русский лад, и чисто английское понятие «пикник», полюбившееся русским, и разнообразные игры, которыми англичане осчастливили не только Россию, но и весь мир: бадминтон, футбол, крикет, волейбол. К числу развлечений можно отнести и английское понятие «комфорт», и столь дорогой сердцу российской молодежи «сплин», а также понятный и близкий нам «флирт».

Наконец, появилось и особое понятие – английский стиль: не только в одежде, но и в садоводстве, в убранстве домов, в манере поведения. Как писал один русский путешественник в 1795 году, «ныне англичане стали модным народом, теперь во всей Европе за одно почитается быть по-английски или быть по моде».

Можно проследить и русское влияние в Англии, процесс этот был взаимным. В английский язык и жизнь вошли такие русские понятия, как «спутник», «интеллигенция», в более ранние времена – «соболь». Русская литература и особенно театр оказали огромное влияние на английскую культуру, даже если сами англичане об этом и забыли. В XIX веке были модны «обеды по-русски», когда блюда не ставились на стол, а обносились одно за другим вокруг стола. Чай по-русски сегодня – это непременный чай с лимоном, англичане не могут поверить, что мы иногда пьем этот напиток без экзотической добавки. Русский балет стал частью мировой культуры, а в Англии он особенно любим и хорошо известен многим, не в последнюю очередь благодаря пышному пирожному с взбитыми сливками и безе, носящему имя великой балерины «Павлова».

Переплетение судеб

Однако одними практическими связями отношения между Англией и Россией не ограничивались. Существовала некая мистическая нить, связующая два столь разных и, скажем прямо, не всегда политически дружелюбно настроенных по отношению друг к другу народа. Например, общий покровитель – святой Георгий. Первый государственный флаг Англии, белое полотнище с красным крестом (символика, как его называют в стране, святого Джорджа), вводится в XIV веке. Практически в это же время всадник, поражающий змия, становится эмблемой набирающей власть Москвы. Или андреевский флаг – общий у русского флота и Шотландии. Или сохранившееся в английской хронике предание о смерти от черепа любимого коня барона Роберта Шарленда, точно повторившего судьбу нашего «вещего Олега». Или почти идентичное сходство между последним русским императором и английским королем Георгом V (конечно, все знают, что они родственники, но не близнецы же).