Ночь в Гефсиманском саду

ИСТОРИЯ АВРАМА

После того как жители Сеннаарской долины перестали понимать друг друга, сколько-нибудь нормальная, привычная жизнь оказалась совершенно невозможной. Полная неразбериха, толчея, непонятные друг для друга раздраженные выкрики, ссоры и кровавые драки стали повседневным явлением. Растерянность, испуг и уныние были написаны на всех лицах. Никто уже не думал продолжать строительство, и рост гордой башни к небу сам собою прекратился. Работы не возобновились даже и тогда, когда постепенно выявились отдельные группы жителей, говоривших, как оказалось, на одинаковом языке, так как большие группы стали тотчас главенствовать над маленькими, высокомерно унижать их, смеяться над их странными словами, дразнить и даже обращать в рабство.

Мирная и цветущая долина превратилась в поле войны всех со всеми. Никто больше не возделывал землю и не собирал урожай.

Начался исход из долины Сеннаарской – пожалуй, самый первый из всех известных нам крупных исходов. Сначала двинулись в путь полузакабаленные, бесправные, отчаявшиеся и несчастные мелкие племена, – по сути, это были беглецы, беженцы, но за ними, потеряв интерес к опустошенной земле, лишившись части сбежавших рабов и слуг, потянулись и крупные. Тяжело нагруженные повозки, богато изукрашенные колесницы, вельможи, жрецы, ремесленники, воины, погонщики скота, бесчисленные стада овец, вздымая пыль, сутками тянулись из городских ворот, оставляя улицы и жилища, обжитые дома и обширные виноградники на гибель от близкой пустыни.

Вавилон опустел. Постепенно осела и разрушилась башня. Ветры и дожди, жестокие ураганы и пустынные смерчи сравняли и башню, и весь окружавший ее некогда великолепный и знаменитый город с землей.

…И снова пошли годы и десятилетия. Менялись поколения. Почти никто не помнил о Вавилоне.

Через восемнадцать поколений – из тех, что шли по прямой линии от благонравного Сима, дарованного, как помним, Адаму и Еве после гибели Авеля, – через восемнадцать поколений родился Аврам – человек, на котором сам бог остановил свой выбор.

В истории своего народа, тоже вышедшего когда-то из Сеннаарской долины, Авраму была суждена поистине великая роль.

Вначале Аврам вместе со своим отцом Фаррой, братьями Нахором и Араном жил в халдейском городе Уре.

Сейчас об этом городе наука – в результате многочисленных археологических раскопок – располагает достаточно разнообразными сведениями. Во всяком случае можно сказать, что жизнь семейства Фарры и дальнейшая судьба Аврама относятся уже к исторически определенному периоду, а именно примерно к XVIII или к XVII веку до н. э. Нет никаких оснований отрицать, что и Фарра и Аврам – исторические лица, вышедшие из Ура халдейского.

Можно предполагать, что семейство Фарры было одним из богатейших в Уре. Его богатство зиждилось прежде всего на владении тысячными стадами скота. В недалеком прошлом предки Фарры, в том числе и его отец в молодости, были кочевниками. Оседлая жизнь началась для них сравнительно недавно, и потому многое в их быту напоминало о пастушеском прошлом: не только многочисленные вещи, связанные с недавним кочевым образом жизни и бережно сохранившиеся в доме как реликвии, но во многом и само миропонимание, в частности особый медитативный склад души, сформированный огромными пространствами и постоянным созерцанием звездного неба. При всем своем богатстве и даже роскоши Фарра сохранял аскетические привычки кочевника скотовода, привыкшего к суровой жизни. К скромности и трудолюбию приучил он и своих детей – Аврама, Нахораи Арана. Они никогда подолгу не живали в богатом доме своего отца, проводя много ночей и дней вместе с погонщиками скота на далеких пастбищах.

Ур, судя по раскопкам и историческим данным, был тогда многонаселенным и богатым городом, имевшим едва ли не тысячелетнюю историю. Его хорошо знали во всех окрестных землях и охотно торговали с ним. Многочисленные караваны, нагруженные разнообразными товарами, постоянно появлялись в городских воротах, располагались на площадях, запруживали узкие, всегда оживленные улицы.

Культура города была очень высокой.

Жители, в том числе, разумеется, и семейство Фарры, поклонялись богу Луны – в честь божества высоко над всеми городскими постройками возвышалась пирамида, напоминавшая по своей конусообразности Вавилонскую башню. На самой вершине находилось святилище Наннар Син. К башне временами тянулись торжественные процессии, возглавляемые жрецами в ослепительно белых одеждах, за ними шли мужчины в своих красных юбках с поперечными голубыми полосами и стража, с мечами и высоко поднятыми сверкающими на солнце копьями.

До сих пор является загадкой, почему Фарра вместе со своим семейством неожиданно покинул Ур. Некоторые ученые полагают, что изменился климат, стали заболачиваться пастбища. Многочисленные каналы, отведенные к Евфрату и всегда тщательно поддерживавшиеся в идеальном состоянии, будто бы уже не могли спасти город от загнивавшей воды, вызывавшей лихорадку. Другие указывают, что древний УР всегда был сладостной приманкой для завоевателеи, неоднократно нападавших на него и периодически предававших жестокому опустошению. Известно, что в XVIII веке до н. э. этот город покорил вавилонский царь Хамураппи, но жители тогда восстали. Борьба с войсками Хамураппи, неоднократно возвращавшимися к Уру, была, однако, изнурительной и в общем безуспешной. Хотя город не раз оправлялся и жизнь в нем восстанавливалась, археологические раскопки подтверждают, что размеры бедствий, принесенных Уру царем Хамураппи и впоследствии его сыном Самсуилуном, были ужасающими. По-видимому, именно Самсуилун оказался последним из завоевателей, кто окончательно разрушил Ур.

Возможно, что на решение Фарры покинуть родной город сильно повлияла и смерть сына Арана.

Библия говорит, что главной причиной было, однако, повеление Бога, избравшего Аврама для своих высоких целей.

«И взял Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую…» (Быт. 11: 31).

Фарра был в то время уже стар, но Аврам, по библейскому счету, находился в самой цветущей поре – ему исполнилось всего семьдесят пять лет.

Покинув родной город, путешественники двинулись в Харран – сравнительно небольшой, но знаменитый город по пути к земле Ханаанской.

Харран существует и сегодня – это один из самых древних городов мира. Сохранился в нем и храм бога Луны, которому, как уже сказано, поклонялись Фарра и его семейство. Селения, расположенные поблизости от Харранa, носят чисто библейские названия – Фарра, Аран, Нахор и Серух. Нахор – это имя отца Фарры. По-видимому, именно Фарра дал когда-то имя своего отца тому месту, где он, на подходе к Харрану, раскинул свой черный шерстяной шатер.

Когда Фарра пришел в Харран, в городе было уже немало семейств, покинувших Ур. Как правило, то были богатые семейства, прибывшие со множеством слуг, рабов, домашней челяди, привезших с собою все, что только можно было вывезти из родных домов. Все селились здесь окончательно, навсегда. Многочисленные стада уже паслись на окрестных пастбищах.

И сам город Харран, небольшой и уютный, с низкими белыми домами, и окрестности, изобиловавшие зеленью и свежими родниками, радовали переселенцев. После бедствий; пережитых в покинутом родном городе, тревог, несчастий и смертей, жизнь на новом месте оказалась поистине счастливой и безмятежной. Исчезло постоянное чувство страха, тревоги и опасности, на душу снизошли по кой и радость. Кроме того, все соседи были хорошо знакомы между собой: то была большая колония выходцев из Ура, связанных родственными узами, общими воспоминаниями и всегда готовых прийти на помощь друг другу. Неудивительно, что Харран вскоре стал по-настоящему родным домом – теплым и обжитым. Единственное, что омрачало душу Фарры, это горестное воспоминание об умершем сыне Аране. В память о нем и назвал Фарра одно из живописных мест под Харраном, где не однажды проводил он ночи вблизи своих стад вместе с сыном Аврамом.

Фарра умер в Харране в возрасте двухсот пяти лет.

Аврам сделался главою семьи. Он унаследовал от отца не только способность вести большое и разветвленное хозяйство, торговать, налаживать успешные переговоры с купцами, заключать выгодные сделки и тем самым постоянно умножать свои богатства, достигшие к этому времени огромных размеров, но и впечатлительную душу, ищущий самостоятельный ум. Долгие ночи, проведенные под сверкающим звездным небом, на котором светила были выстроены в строгом порядке и подчинялись в своем движении некоей разумной руководящей силе, привели его к мысли о существовании единой божественной воли, которой подчиняется все, в том числе и Луна, бывшая в глазах Фарры и всех его соплеменников верховным божеством. Там, у пастушеского костра, он впервые усомнился в вере отцов. В его душе назревал и постепенно свершился переход к новому миропониманию и еще неясной для него новой религии. То была пора смятения, отчаяния, надежды и духовных прозрений.

Именно в это время он, после смерти отца, разделил все свое имущество с братом Нахором и почувствовал себя наконец совершенно вольным человеком. Кровь кочевых предков, подчинявшихся влекущему зову пространств, дала себя знать с яростной и неодолимой силой. Аврам все чаще стал мечтать о путешествии в неизведанные земли. Были и какие-то неприятности у него в Харране, но подробностей мы не знаем.

Все словно подталкивало его в путь. Аврам не мог не почувствовать, что со своей новой (впрочем, тщательно скрываемой) верой в единого всемогущего Бога, повелевающего землей, звездами, планетами и людьми, Бога, намного превосходящего лунное божество, он все заметнее отдаляется от своих соплеменников, которые давно уже стали улавливать непростительную небрежность в исполнении им культовых традиционных ритуалов. Вполне возможно, что упомянутые неприятности между Аврамом и колонистами, выходцами из Ура, происходили именно на религиозной почве. Ведь разного рода табу, связанные с лунным божеством, были священны и непререкаемы. Как знать, может быть, зоркие и неусыпные соседи давно заметили «еретичность» Аврама и ждали лишь удобного момента для расправы. Может быть, Аврам не просто возмечтал о путешествии в неизведанные края, а вынужден был заблаговременно бежать из Харрана?

Так или иначе, но, как говорится в Библии, Аврам однажды услышал голос Бога: «И сказал Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего [и иди} в землю, которую Я укажу тебе…» (Быт. 12: 1).

Дальше говорится: «И взял Аврам с собою Сару, жену свою, Лота, сына брата своего, и все имение, которое они приобрели, и всех людей, которых они имели в Харране; и вышли, чтоб идти в землю Ханаанскую…» (Быт. 12: 5).

Как видим, путь их по-прежнему, как когда-то при Фарре, вышедшем с семейством из Ура, лежал в землю Ханаанскую – именно эту страну, с ее обширными пастбищами, горами и реками, плодородную и красивую, давала судьба Авраму. Библия, описывающая путь Аврама, очень точна и даже скрупулезна в топографических подробностях, но некоторые важные вещи в ней опущены. В частности, неясно, почему, достигнув Ханаана и пройдя, как сказано, всю эту местность «по длине ее», поставив жертвенник, возблагодарив Бога, – неясно почему Аврам с семейством все же тотчас покинул предназначенную ему землю и двинулся дальше – к Вефилю, от него на восток и там временно поставил свой шатер, «так, что от него Вефиль был на западе, а Гай на востоке», затем он тронулся, как указывается, к югу и пришел в Египет.

Надо полагать, что столь кружной, длинный и явно предначертанный путь был назначен ему как некое странствие для освящения всех окружающих Ханаан мест, поскольку каждый раз, когда Аврам ставил свой шатер, он сооружал и жертвенник.

Так создавалась если не граница, отмеченная жертвенниками, то, по крайней мере, некая духовная аура, как бы исходившая от священной для Аврама и его будущих поколений земли Ханаанской.

В Египте, когда туда явился Аврам, был очередной голод, периодически поражавший эту страну, когда мелел Нил.

В Библии, среди многих загадочных мест, есть и неясность относительно прибытия в Египет. Сказано, что Аврам пришел в эту страну именно потому, что там «усилился голод». Это объяснение подчеркнуто, но не расшифровано. Надо догадываться, что Аврам, благословленный Богом, каким-то образом мог помочь Египту, как в последствии, через много времени, помог голодающему Египту Иосиф, приучивший египтян делать заблаговременно крупные запасы зерна. Возможно, что мудрый Аврам также имел возможность дать правителям Египта какие-то советы, а может быть, и поделиться с умирающими частью продовольствия, в избытке находившегося, надо думать, в его богатом караване.

Жил Аврам в Египте недолго и неспокойно, больше того – в постоянной тревоге и в ожидании беды. Причиной беспокойства была Сара, ее бросавшаяся в глаза необыкновенная красота.

Еще по пути в Египет Аврам решил предпринять меры предосторожности. Он не без оснований предчувствовал, что приближенные фараона, прослышав о красоте Сары, не преминут донести об этом своему владыке.

«Когда же он, – читаем мы в Библии, – приближался к Египту, то сказал Саре, жене своей: вот, я знаю, что ты женщина, прекрасная видом;

И когда Египтяне увидят тебя, то скажут: «это жена его»; и убьют меня, а тебя оставят в живых;

Скажи же, что ты мне сестра, дабы мне хорошо было ради тебя, и дабы жива была душа моя чрез тебя.

И было, когда пришел Аврам в Египет, Египтяне увидели, что она женщина весьма красивая;

Увидели ее и вельможи фараоновы и похвалили ее фараону; и взята была она в дом фараонов.

И Авраму хорошо было ради нее; и был у него мелкий и крупный скот, и ослы, и рабы, и рабыни, и лошаки, и верблюды» (Быт. 12: 11-16).

Как уже говорилось, Библия в своих рассказах исключительно лаконична, она излагает события почти конспективно, пропуская в своем повествовании целые звенья, предпочитая не столько связность, сколько пунктирность. Это роднит ее с поэзией – отдельные куски библейского рассказа похожи, скорее, на строфы, в которых события и поступки, мысли и действия спрессованы до состояния формул, знаков или, в лучшем случае, отдельных намеков.

Так, после рассказа о том, что Сара была взята в дом к фараону, сразу же говорится, что Бог «поразил тяжкими ударами фараона и дом его за Сару, жену Аврамову» (Быт. 12: 17).

В то время как дом Аврама полнился и богател и владения его расширялись, дом фараона, напротив, стал испытывать невероятно тяжкие удары судьбы: болезни, пожары, зловещие явления следовали одно за другим. Дворец давно уже не спал спокойным сном. Каждое кушанье, казалось, таило в себе отраву, падала замертво охрана, полчища крыс поднимались в покои, дикие звери подходили из пустыни к городским воротам, солнце едва светило сквозь серую погребальную пелену, луна смотрела на ложе потерявшего сон фараона зловещим багровым глазом.

Остается предположить, что каким-то образом при дворе фараона, по-видимому, сделалось известно, что Сара не сестра, а жена Аврама, и что, узнав об этом, фараон, однако, не отпустил Сару к своему мужу, чем и навлек на себя гнев небес.

Можно догадываться также, что Аврам какое-то время переживал весьма тяжкие минуты: ведь так или иначе, но он, именно он, обманул фараона, чем и навлек беду на фараонов дом. Возможно, были мысли о бегстве и тайные сборы и еженощное ожидание близкой гибели; может быть, были попытки тайком вывести Сару из дворца. Наверно, возникало и желание броситься фараону в ноги, испросить прощения. Скорее всего, вовсе не безучастной была в те тревожные дни и сама Сара, любившая своего мужа и трепетавшая перед владыкой Египта. Но обо всем этом нам не дано знать, мы можем лишь строить догадки, исходя из очень скупых сведений.

По-видимому, бедствия, обрушившиеся на фараона, были усилиями придворных астрологов и мудрецов соответствующим образом расшифрованы. Аврам и Сара вот кто причина бедствий – так, наверно, объяснили они происхождение событий своему повелителю. Мы опять-таки не знаем, был ли связан Аврам с придворными кругами фараона, но можно почти уверенно утверждать, что, конечно же, был, поскольку красавица Сара, обласканная фараоном, приходилась ему, по первоначальной версии, родной сестрой. Не исключено, что Аврам какими-то путями и, скорее всего, с помощью богатых подарков склонил придворных толкователей к тому, чтобы они соответствующим и выгодным для него образом расшифровали смысл обрушившихся на дворец ударов. Проще всего было бы для фараона казнить обманувшего его Аврама, но по чьему-то совету он так не сделал. Наоборот, он призвал Аврама к себе, разговаривал с ним чуть ли не жалостливо и просил его уйти из Египта.

«И призвал фараон Аврама и сказал: что ты это сделал со мною? для чего не сказал мне, что она жена твоя?

Для чего ты сказал: «она сестра моя»? И я взял было ее себе в жену. И теперь вот жена твоя; возьми (ее) и пойди.

И дал о нем фараон повеление людям, и проводили его, и жену его, и все, что у него было…»

Значит, Бог охранял Аврама, сберегая его для будущих великих свершений.

Обратим, кстати, внимание, что и в этой истории, точно так же, как в сюжете с Ноем, библейский персонаж – личность, полностью отдающая себе отчет в своем предназначении. Вообще нравственная привлекательность многих героев Библии заключается чаще всего в том, что они исключительно верны своему долгу. Их духовная энергия вся уходит на свершение великой цели, полностью владеющей ими. И другая, может быть, еще более поразительная черта: при всем том, что они (например, Ной или Аврам, а впоследствии Иисус Христос) подчиняются велению небес, которое им непосредственно и прямо высказано, они все очень по-человечески и страшатся, и мучаются, и сомневаются в своих силах. Ведь, казалось бы, покровительство Бога так очевидно, что можно было бы чувствовать себя в полнейшей безопасности, как за неким щитом, о который сломаются все копья врагов. Но человеческая душа, несмотря на свою защищенность, страшится и страдает. Эта внутренняя драма, обычно глубоко скрытая от окружающих, пройдет через все библейское повествование, через многие и многие судьбы, завершившись потрясающей сценой в Гефсиманском саду, когда Христос будет молить своего небесного Отца о миновании чаши, о смягчении страданий. И хотя объяснение этого психологического феномена может быть простым, так как никто из библейских героев не знает всех предназначенных ему испытаний и потому, действительно, вправе скорбеть и ужасаться душою, – все же именно эта черта делает героев библейских историй по-человечески понятными и близкими. Несмотря на свое величие, на свою избранность и особость, они все – люди, у них живое, кровоточащее сердце, им свойственны страх, смятение, неуверенность, любовь, жалость, сострадание, они изнывают от жары, мучаются от голода, болеют от ран, они живут в кругу семьи и сражаются на поле брани. Одним словом, библейскому повествованию свойственны определенный психологизм и известная многомерность в изображении характеров.

Но вернемся к Авраму.

Он снова со всем семейством вышел в путь. Он вернулся Ханаан. Вернулся не нищим изгнанником, а человеком еще более богатым, чем был до Египта. Как это ни парадоксально звучит, но его изгнание был триумфальным: ведь так или иначе, а фараон, несомненно, убоялся еврейского бога и самим страхом своим способствовал упрочению Аврамовой веры и веры всех его соплеменников.

Правда, существует мнение (его высказал Зенон Косидовский в своей известной книге «Библейские сказания»), что благополучный исход Аврамова семейства из Египта может быть объяснен не страхом фараона перед еврейским богом, а его незатихшей любовью к Саре. Он слишком любил Сару, говорит З. Косидовский, чтобы желать гибели ей и ее мужу. Это интересная догадка. И хотя она ни в малейшей степени не подтверждается библейским текстом, ее тоже можно учесть: ведь Библия, как сказано, дает возможность многовариантного чтения, а заложенный в ней психологизм, безусловно, дает пищу для разного рода предположений.

Именно по этой причине существует так много толкований библейских текстов. На протяжении столетий ученые-богословы давали свои трактовки и разночтения. Столкновения на этой почве имели не только умозрительный и кабинетный характер, но нередко заканчивались на эшафоте или на костре.

Аврам возвращался из Египта прежней дорогой и, следовательно, опять оказался вблизи Вефиля, где когда-то уже раскидывал свой шатер и сооружал жертвенник. Хотя прошло уже немало времени, но жертвенник сохранился, видны были и следы прежней стоянки. Место это, находившееся неподалеку от Гая, хорошо известное купцам, так же, как и Вефиль, было плодородным, но недостаточно просторным для многотысячных стад, какими обладало теперь семейство Аврама. Дело доходило до того, что пастухи, пасшие стада, нередко жестоко ссорились между собою из-за наиболее удобных пастбищ. Аврам и племянник его Лот то и дело должны были разбирать тяжбы между пастухами, что, по-видимому, вносило некоторый раздор и в само семейство.

«И сказал Аврам Лоту: да не будет раздора между мною и тобою, и между пастухами моими и пастухами твоими, ибо мы родственники; Не вся ли земля пред тобою? отделись же от меня: если ты налево, то я направо; а если ты направо, то я налево…»

«…И избрал себе Лот всю окрестность Иорданскую; и двинулся Лот к востоку. И отделились они друг от друга. Аврам стал жить на земле Ханаанской; а Лот стал жить в городах окрестности и раскинул шатры до Содома»

Местность, какую избрал Лот (в долине Иорданской), была действительно богата городами, в том числе там были знаменитые Содом (где и поселился Лот), Гоморра, Адама, Севоим и Сигор (или Бела), но были города и поменьше, похожие на большие деревни. Одним словом, местность, к моменту появления там Лота со своими стадами, была слишком многонаселенной, и, что печальнее всего и о чем не подозревал Лот, жители этой земли вечно воевали друг с другом с целью грабежа и наживы. Шайки разбойников и воинственных бродяг держали окрестность в постоянном страхе. Они, естественно, не преминули нападать и на Лотовы стада, угонять его людей в рабство, присваивать имущество и скот. Сам же город Содом пользовался особенно дурной славой из-за крайней развращенности своих жителей. Не случайно выражение «содомский грех» стало со временем означать крайнюю и отвратительную степень разврата и блудодеяния. Благонравный Лот, поселившись в Содоме, ничего этого поначалу не знал, но вскоре он был до глубины души уязвлен и потрясен развернувшимися перед ним картинами бесстыдства и разгула. Даже малые дети, казалось, с молоком матери впитывали в себя зародыши ужасных пороков.

Аврам же поселился в местности пустынной, вдали от городов и проезжих дорог – в тенистой большой роще, возле чистого источника. Он, при всем своем несметном богатстве, вел очень скромный образ жизни, не выстроив себе ни дома, ни дворца, а довольствуясь хижиной, которую соорудил собственными руками под сенью огромного дуба. Жизнь его проходила в трудах и высоких размышлениях, была спокойной, неторопливой и безмятежной.

Настал, однако, день, когда ее ровное течение нарушилось страшным известием.

Дело в том, что в земле Лота произошли жестокие события. Мы уже говорили, что помимо Содома и Гоморры в той земле располагались еще три города – Адама, Севоим и Сигор (Бела). В недавнем прошлом они были покорены царем еламским и платили ему дань в течение двенадцати лет, и вот на тринадцатый год население всех трех городов решило выйти из повиновения. Царь еламский не замедлил появиться перед городскими стенами с огромным войском. Он не только вновь захватил взбунтовавшиеся города, особенно сильно разрушив Содом и Гоморру, но и угнал их жителей в рабство. Среди пленников оказался и Лот.