Все цвета Африки. История, политика и жизнь континента

Дакар занимает весь полуостров Кап-Вер («зеленый мыс»), по форме напоминающий громадный коготь, вцепившийся в Атлантический океан. Накануне обретения независимости в 1960 году население сенегальской столицы было в районе 300 тысяч человек, а сейчас, если считать с пригородами, приближается к четырем миллионам. В 1950-х американский политолог Джон Гантер назвал Дакар «мини-Касабланкой», самым вестернизированным городом Западной Африки. Тогда здесь проживало более 35 тысяч белого населения. Сегодня в этом африканском мегаполисе сложно найти как редкие колониальные здания, так и хоть какие-то европейские черты. Шестьдесят с небольшим лет политической самостоятельности сделали свое дело. Дакар, как и другие столицы континента, – больше не колониальная европейская Африка, но независимая африканская Африка. Все они – города самого молодого в общественно-политическом отношении континента.

Перед зданием железнодорожного вокзала Дакара, построенного в стиле ар-деко, застыли два солдата: усатый европеец и африканец с феской на голове. Это памятник героям Первой мировой войны, где в войсках европейских империй воевали солдаты со всего мира, в том числе из Африки. Сенегала это касается особенно.

Памятник сенегальскому стрелку и французскому солдату перед зданием ж/д вокзала Дакара

Сенегальские стрелки были ударной силой колониальных экспедиций Франции конца XIX – начала XX века, примерно как казаки в российской армии или непальские гуркхи – в британской. В 1881 году путешественник Пьер де Бразза оставил сенегальский корпус на берегах Конго охранять новый французский форпост в Экваториальной Африке, будущий Браззавиль (см. ч. 1.4). В 1894-м сенегальские стрелки громили армию последнего короля Дагомеи на территории нынешнего Бенина. А в 1915-м вместе с австралийцами сенегальцы шли на приступ османских редутов в проливе Дарданеллы. Логично, что именно в Сенегале с 1923 года стоят в обнимку французский и африканский солдаты.

Хотя в обнимку они стоят на мой европоцентричный взгляд. А вот сенегальцы увидели в европейце, обнимающем африканца за плечи, колониальный патернализм и в 1983-м перенесли памятник на городское кладбище. В 2004 году неутомимый президент Вад реабилитировал монумент, утвердив его место на привокзальной площади.

Всего на европейских фронтах Первой мировой войны сражались свыше 500 тысяч африканских солдат. Еще 250 тысяч африканцев отправились на фронт в виде разнорабочих. Более 150 тысяч человек не вернулись домой. 100 с лишним тысяч африканцев сражались, зачастую друг с другом, непосредственно на Черном континенте. Среди последних был Хуссейн Оньянго Обама, дед будущего президента США. Вернувшись домой, они поняли, что никакой награды не будет – лишь новые притеснения.

По окончании Первой мировой войны власти Британской Восточной Африки решили раздать земли ветеранам боевых действий в окрестностях города Керичо (запад нынешней Кении), совсем недалеко от родной деревни деда Обамы. Это дало старт развитию выращивания чая в регионе. За несколько лет пересеченную местность покрыли изумрудные плантации. Идеальные высоты, идеальный климат, настоящие Зеленые холмы хемингуевской Африки. Сегодня, когда мы пьем кенийский чай (а этот сорт обязателен в линейке любого английского чайного бренда), скорее всего, он выращен именно в окрестностях Керичо.

Вроде отличное начинание: награда за службу родине. Но есть нюанс: ветераны, получившие участки, были исключительно белыми. А «наградные» земли отняли у местных африканцев. Последние узнали об этом, также вернувшись с фронтов войны, где служили носильщиками.

Участие африканцев в мировых войнах в европейских учебниках обычно не выходит за пределы «географо-статистических позиций»: сколько человек из какой колонии ушли на фронт. Но для самих африканских народов эти события стали точкой отсчета в борьбе за свою независимость. Обе войны не только увеличили число обид и несправедливостей, учиненных колонизаторами, но и нанесли первый серьезный удар по превосходству белого человека в Африке. Это был, как выразился зимбабвийский политик Ндабанинге Ситоле[8], «лопнувший миф»:

При первом контакте с белым человеком африканец испытал благоговейный страх, у него захватило дух. Его «чудовища, которые выплевывают огонь и дым, глотают людей, а потом выплевывают их живыми», его способность «убивать» человека снова и снова и возвращать его к жизни (анестезия) – все это поразило африканца. Он считал, что вступил в контакт с двуногими богами…

Скоро он стал отождествлять с белым человеком власть, богатство, ум, мудрость и знания… Африканцы думали, что если у них будет европейское имя, то успех в жизни обеспечен… Все, что имело отношение к белому человеку, граничило с магией. Черные герои были преданы забвению, и на некоторое время все герои стали белыми, а все белые – героями…

Мировые войны помогли расшатать миф о белом человеке. Английские проститутки в Лондоне и французские в Париже не помогали сохранить миф. Белые командиры африканских солдат приказывали им убивать белых солдат противника… Те, кого они считали высшими существами, терпели поражение… После четырех лет охоты на белых врагов африканцы больше никогда не считали белых богами.

Вторая мировая война стала еще более показательна. Картины разрушенных европейских городов оказали сильное психологическое воздействие на африканских солдат. Они увидели, насколько белые несовершенны и слабы. Особенно ярким примером слабости белых стало поражение, которое Германия в 1940 году нанесла Франции, одной из ведущих европейских сил в Африке. Хозяева колоний не просто проиграли на поле боя, они потеряли собственные земли и были вынуждены бежать в Африку.

После капитуляции Франции в 1940 году Браззавиль в нынешней Республике Конго стал, по сути, столицей возглавляемой Шарлем де Голлем Свободной Франции. 27 октября 1940 года в Браззавиле был образован Совет обороны Империи, откуда и началось постепенное отвоевание территорий – сначала африканских у прогерманского правительства Виши. К этому моменту верность де Голлю уже подтвердили Чад, Убанги-Шари (нынешняя ЦАР) и Камерун. В ноябре 1940 году силы Свободной Франции захватили Габон, в мае 1942-го – Мадагаскар, в ноябре 1942 года – Алжир и Марокко.

Марокканская Касабланка была освобождена от вишистов 8 ноября 1942 года в рамках британо-французско-американской операции «Факел». Это ускорило монтаж и релиз фильма «Касабланка» с Хэмфри Богартом и Ингрид Бергман, который удалось выпустить на экраны всего через две недели после освобождения одноименного города. Еще бы, такая бесплатная реклама!

Во время Второй мировой войны на стороне союзников сражалось 375 тысяч выходцев из Британской Африки и 80 тысяч – из Африки Французской. Среди них был и будущий президент Сенегала Леопольд Сенгор. В 1940 году французский военный корабль, на котором он служил, попал в плен к немцам, которые решили немедленно казнить всех чернокожих матросов. Стоя перед расстрельной командой, Сенгор и его товарищи выкрикнули: «Да здравствует Франция!» – это настолько восхитило командующего расстрелом офицера, что тот остановил казнь.

Примечания