- -
- 100%
- +
© Анатолий Пчелинцев, 2016
© Иван Елизаров, дизайн обложки, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Книга написана на основе реальных событий
Жизнь временами подбрасывает такие сюжеты, что перед ними меркнут созданные авторами детективы и романы-боевики. Реальность может оказаться куда страшнее и печальнее любой выдумки.
Почему человек, совершивший подвиг, становится «стрелочником», хотя должен быть назван героем? Можно ли противостоять в одиночку государственной бюрократической машине?
Обо всем этом, а главное, о том, что честь для офицера – не пустое слово, и рассказывает эта документальная повесть.
Господа офицеры, как сберечь вашу веру?
На разрытых могилах ваши души хрипят…
Что ж мы, братцы, наделали – не смогли уберечь их,
И теперь они вечно в глаза нам глядят…
Олег Газманов, «Офицеры»
Пролог
События тех дней навсегда запечатлелись в его памяти. С годами произошедшее обрастало все новыми и новыми подробностями и фактами, возникавшими неожиданно, словно оружейный залп, но вместо точки по-прежнему оставалось досадное многоточие. Эта история камнем лежала на душе, тянулась за ним по жизни, словно нитка за иголкой, закрывая на замок спешащее куда-то время.
Пришлось признать: заколдованный круг замкнулся в бесконечность. Разорвать его и выйти на свободу было можно лишь одним способом: не молчать, а рассказать правду, которая жгла изнутри; поведать миру о том, что произошло в те дни.
Он сел и начал писать.
Глава 1
Такого изнуряющего пекла в конце июля Москва не помнила многие годы. К полудню температура воздуха в тени достигала почти сорока градусов по Цельсию. Дорожные покрытия буквально плавились на глазах. Поэтому московские модницы срочно переобулись в босоножки на плоской подошве: шпильки безнадежно увязали в растекающемся асфальте.
Аномальная продолжительная жара со штормовыми порывами ветра вызвала во всей области сильные пожары, ядовитый смог от которых добрался и до столицы. Видимость на некоторых улицах города, особенно на юго-востоке, из-за дыма упала до критической отметки; размытые силуэты многоэтажных домов напоминали картины французских импрессионистов с нечетко прорисованными деталями. Те жители столицы, кто не имел возможности выехать из города, старались как можно реже выходить из жилищ, плотно закупорив окна и двери квартир. Марлевые повязки стали чуть ли не самым дефицитным товаром в аптеках. Количество обращений москвичей за медицинской помощью в эти дни побило все статистические показатели. Даже неугомонные и суетливые воробьи, затаившись, сникли и притихли: не было слышно их шумной возни и щебета. Листья на деревьях состарились и пожухли прежде времени.
Старший партнер адвокатского бюро «Вердикт» Андрей Денисов все эти жаркие дни находился на рабочем месте в офисе. Кондиционер в кабинете работал на пределе возможностей. Из-за опасности простудиться его приходилось периодически выключать – в результате температура воздуха, не успев снизиться, тут же подскакивала снова.
Уже третий день подряд Андрей беспрерывно встречался с клиентами, давал указания помощнику, по телефону договаривался со следователями и судьями о переносе следственных действий и судебных слушаний с участием своих доверителей на более поздние сроки – нужно было «раскидать» накопившиеся дела.
Андрей только собрался выслушать отчет помощника, как зазвонил мобильник.
– Володь, извини, – обратился Денисов к коллеге. – Здравствуйте, Валерий Иванович! Да, я звонил вам. С понедельника меня не будет в Москве: решил отъехать на неделю в Пятигорск в отпуск, поэтому прошу следственные действия с участием моего подзащитного не проводить. Конечно, как можно сомневаться. Я же обещал. Разумеется, ну, будьте здоровы…
– Ну, что там у тебя, докладывай, – обернулся Андрей к Владимиру.
Владимир начал долго и нудно рассказывать о новом деле, связанном с вступлением в наследство. То и дело он останавливался на мелких деталях и на характеристике наследников, которые, как это нередко бывает в подобных случаях, крепко переругались между собой. Андрей слушал его вполуха, периодически посматривая на часы. Засиживаться на работе в пятницу не хотелось: надо было успеть выехать из города до того, как на дорогах начнутся пробки.
– Володь, ну все, я понял твою позицию по этому делу, – остановил Андрей пустившегося в рассуждения помощника. – Давай, дерзай! Одобряю! Но дело серьезное, так что никакой самодеятельности. Еще раз посмотри судебную практику по данной категории дел, особенно Верховного суда. Если что, обязательно звони, советуйся.
Закончив дела в офисе и попрощавшись с коллегами, Денисов заехал в супермаркет, закупил продуктов, забросил их в багажник новенького «Вольво», который про себя ласково называл «пацаном», и по Симферопольскому шоссе направился за город на дачу, мечтая спастись от смрада. Машин на трассе было необычно много: утомленные жарой и дымом, такие же, как он, горожане стремились из удушливого города подальше. Двигаясь в плотном потоке, Андрей, периодически переключая каналы, слушал радио. Он давно не доверял средствам массовой информации, которые в погоне за сенсацией и в угоду политической конъюнктуре нередко выдавали препарированные новости за истину в последней инстанции. Поэтому он приучил себя сопоставлять факты из разных информационных источников, в том числе и независимых, количество которых стремительно уменьшалось, и выстраивать собственное представление об окружающем мире и о том, что в нем происходит. Возможно, сказывались профессиональные качества: не доверять никому, верить только проверенным и доказанным фактам. Однако новостные сообщения о крупных пожарах и их трагических последствиях не только в Московской области, но и в других регионах страны не требовали особого критического подхода.
Факты были просты, как валенки: все вокруг горело, МЧС работало на пределе возможностей. Приглашенный в прямой эфир врач давал советы, как себя вести в случае отравления угарным газом и оказывать первую медицинскую помощь при ожогах. Ведущий с каким-то придыханием сообщил, что в некоторых церквях совершались молебны за усмирение природной стихии, а один архиерей даже совершил на самолете облет епархии с чудотворной иконой, рассчитывая на защиту небесных покровителей. Известный блогер высказал в эфире конспирологическую теорию, что причиной природного катаклизма может быть заговор американских спецслужб, которые в секретных лабораториях разработали климатическое оружие против россиян и теперь его испытывают.
«А вот это уже заказная новость, если только не откровенная глупость. Нужно же найти козла отпущения, так вот он вам, прямо на блюдечке, – подумал Андрей и переключился на другой канал. – Да, дело серьезное. Если в ближайшие дни не будет дождя, то последствия могу оказаться еще более трагическими».
Глава 2
В эти июльские знойные дни военно-морская база, расположенная на окраине старинного подмосковного города Коломны, жила как на войне.
Вокруг базы полыхали пожары, в некоторых местах огонь вплотную подобрался к части и готов был в любую минуту наброситься на склады с военной техникой и имуществом. От ядовитого дыма люди задыхались, видимость была ограничена двадцатью шагами. Офицеры и мичманы срочно эвакуировали жен и детей к родственникам, подальше от опасного места.
Командир базы подполковник Виктор Иванович Биронт не спал третьи сутки. Голова, словно наполненная свинцом, тяжело падала на грудь, ноги от переутомления и усталости заплетались, от чего походка подполковника со стороны напоминала «вензеля», выделываемые пьянчужкой. «Если сейчас не дам себе отдыха – отключусь на ходу», – подумал Виктор.
Добравшись до штаба базы, он отдал команду дежурному офицеру, чтобы тот разбудил его через полчаса. Зашел в кабинет, положил перед собой на столе мобильный телефон и, словно полумертвый, рухнул в кресло.
Сколько Виктор себя помнил, он всегда хотел быть военным. Отец всегда поддерживал стремление сына. Мальчишкой Витя с друзьями – соседскими пацанами все свободное время проводил в шалашах и на грядках за домом в огороде, которые ребята превращали в импровизированные окопы.
– Витек, смотри, фрицы засели в траве! – кричал семилетний друг Ванька. – Кидай в них гранату, пока они нас не поубивали!
За невысоким холмиком, в высокой траве с палками в руках, изображавшими автоматы, затаились Митька и Сенька.
Им опять не повезло, они позже прокричали: «Чур, не я!» – и вновь, уже в который раз, вынуждены были играть немцев.
– Неа, Вань, граната не долетит.
Из-за холма послышалась автоматная очередь (Митька, надув щеки, что есть мочи кричал «Тра-та-та!»).
– Ты куда? – ахнул Ванька, видя, что друг вылез из укрытия и двигается в сторону «фрицев».
– Не ори! Я подползу поближе и кину в них гранату. – Витька, прижавшись к земле и держа в руке помидор, извиваясь по-пластунски пополз в сторону «немцев».
– Ой, больно! – раздался детский крик.
Из травы высунулся Сенька. С его плеча стекала красная струйка помидорного сока.
– Ура!!! – закричал Витька. – Мы победили!
Сенька с Митькой тоже что было мочи закричали «ура». Хоть они лично и проиграли, но победили-то не их, а проклятых фашистов. А за это можно было и пострадать, и сделать вид, что не видишь ползущего в твою сторону друга – советского солдата.
Раздался стук в дверь.
– Виктор Иванович, разрешите?
На пороге стоял майор Алексей Ермолов.
– Заходи, Алексей. Как обстановка?
– Сложная обстановка. Огонь продолжает подступать все ближе. Уже ушел за отметку, которую я сделал вчера. Опасно, Виктор Иванович. Как бы беды не случилось. Что будем делать?
Подполковник напряженно смотрел в сторону леса, который с трудом просматривался сквозь пелену сизого дыма. На душе было неспокойно. Последнюю пару недель Биронт не мог найти себе место. Лес на подходе к части горел уже десять дней. Тревожное щемящее чувство все сильнее нарастало в груди, будто сердце подсказывало: беды не миновать. Матросы несколько суток стояли по периметру, не допуская распространения огня.
Завтра 29 июля. Вот уже которую неделю командир базы бил в набат, информировал об опасной ситуации всех, кого только мог, начиная с вышестоящего военного командования. Но помощи не было. Направлял в администрацию Коломны факсограммы. Пару раз приезжали местные чиновники: Шумеев – заместитель по безопасности, некоторые другие. Эколог приезжал. Проводили совещания. А толку-то?! Разве сберегут совещания от пожара?! Да еще и присутствовавшая там начальник экологического отдела администрации города Валентина Слободенюк категорически запретила вырубать лес в местах, прилегающих к войсковой части. Сказать, что она была не права? Да нет, формально, по закону права. Но от этого не легче!
«Что же делать?» – не переставал спрашивать себя командир. Ответом ему была лишь тишина, нарушаемая сильными порывами ветра да треском деревьев.
– Нам обещают помощь? – с надеждой в голосе поинтересовался Алексей.
– Нет, Алексей, помощи ждать неоткуда.
– Виктор Иванович, мы для города как будто не существуем. Такое впечатление, что всем плевать, что лес на подходе к части горит уже десятый день. Вот дачи по полтора миллиона долларов они охраняют. Там и заслоны, и милиция. Хотя нет, о чем это я? Никак вчера администрация нам четырнадцать заплечных огнетушителей пожертвовала! Больше похожи на детские игрушки типа водяных пистолетов, вот с ними и будем тушить лесной пожар.
– Да, ладно тебе, Алексей, все равно словами делу не поможешь, что толку сотрясать воздух, – тяжело вздохнул командир базы. – У нас нет выхода, кроме как справляться своими силами. В Главный штаб флота я докладывал: и по телефону, и при утренних докладах, и факсограммами всех засыпал. Безрезультатно. Все попытки достучаться до руководства ничего не дают. В такой ситуации все, что нам остается, – не паниковать, действовать слаженно и надеяться только на себя. С небольшим пожаром мы справимся.
– Да, с небольшим-то, командир, справимся, – с тревогой в голосе отозвался майор. – Вот только пожар уже давно вышел за рамки небольшого.
Не согласиться с Ермоловым было сложно. Действительно, подступавший все ближе лесной пожар грозил стать настоящим бедствием. Но хотя каждый из находившихся на базе понимал, что ситуация становилась опаснее с каждым днем, о самом страшном говорить и даже думать не хотелось.
– Будем надеяться на лучшее и делать свое дело. А ты пойди отдохни немного. Уже которые сутки на ногах. Скажи Василию, чтобы тебя сменил. И не кликай беду.
– Да я разве кликаю? Это я так, поворчал немного для приличия, – улыбнулся офицер. – Вы бы, Виктор Иванович, тоже прилегли маленько. Вы-то побольше моего не отдыхали.
– Да, я немного отдохнул, сейчас пойду обход по периметру сделаю. Особенно надо посмотреть со стороны газовой котельной и склада ГСМ. Если там рванет, то мало не покажется.
В кармане зазвонил мобильник. На экране высветилось имя дочки. Его единственная любимая дочурка. Добрая, ласковая и на удивление послушная. Слава Богу, она сейчас не здесь. Большая часть жен и детей была вынуждена покинуть базу. Хотя были и такие, кто категорически отказался оставлять мужей и отцов.
– Яночка, рад тебя слышать. Как ты, милая? Вот и замечательно. Да, у меня тоже все хорошо. Да не переживай ты так, что может случиться со старым солдатом? Не старый совсем? Да ну? Как я рад это слышать! Спасибо, солнце, на добром слове. Ладно-ладно, с твоим молодым отцом тоже ничего не случится. Ну конечно, я уважаю женскую интуицию, куда же без нее! – рассмеялся Биронт. – Слушаюсь, товарищ командир! Обязательно приму к сведению и буду осторожен. Пока, доченька! Целую!
Положив трубку, он на мгновение прикрыл глаза. Виктор не был суеверен. Да, он верил в Бога. Верил искренне. Но был слишком далек от всяких духовных переживаний.
Но сегодня что-то было не так. Сильнее, чем раньше, Виктор ощущал тяжелый ком, что поселился у него в груди и давил, давил. Этот ком не давал дышать, заставлял сердце биться быстрее. В голову лезли тревожные мысли, от которых было невозможно избавиться. Эти непривычные ощущения вкупе с бессонными ночами вконец изматывали.
Виктор несколько раз пробовал молиться, но стоило ему закрыть глаза, веки помимо его воли наливались свинцом, и подполковник проваливался в небытие. Пробовал он молиться и с открытыми глазами, но, видимо, и тут сказывалось, что организм работал на пределе своих возможностей, – Виктор умудрялся засыпать, не закрывая глаз. Молитва облегчения не приносила. В конце концов, он бросил эти попытки. И весь день спасался крепким кофе.
Придя домой и, посмотрев вечерние новости, Виктор незаметно для себя уснул перед телевизором и очнулся в жутковатом месте. Там было другое солнце. Не ласковое, не доброе, согревающее землю своими теплыми лучами, а раскаленное огненное светило, испепеляющее все безжалостными лучами-убийцами, стоило им слегка коснуться всего живого. Земля тоже была иной: чужой и незнакомой, поглощенной адским пламенем. С каждой секундой ужас все сильнее охватывал душу Виктора, поглощал частичку за частичкой, лишая сил и воли. Внезапно в воздухе, словно разрезая его на части, раздался пронзительный, нечеловеческий крик. Со всех сторон послышались стоны людей, заглушаемые треском падающих деревьев. Виктор очутился в объятом жарким пламенем лесу, который еще секунду назад виднелся далеко на горизонте. На пылающей земле в предсмертных судорогах корчились люди. Их тела и лица были в страшных ожогах. Те, кто еще был в сознании, молил о помощи. Но огонь не щадил никого. Да и спасти несчастных было некому. Виктор метался между людьми, пытаясь помочь хоть кому-нибудь, но огненный шквал не выпускал жертв из своих мерзких лап. Внезапно и сам Виктор почувствовал обжигающую боль в ногах. Языки пламени, словно щупальца осьминога, все ближе подбирались к нему со всех сторон. Еще немного, и он сгорит заживо.
– Господи, если ты есть, помоги! – закричал Биронт, и в ту же минуту кто-то или что-то вырвало его из лап огненного зверя.
Подполковник резко открыл глаза и сел, с ужасом озираясь по сторонам. «О Боже! Это был просто страшный сон!» – пронеслось в голове. Дыхание все никак не восстанавливалось, сердце колотилось как сумасшедшее.
«Надо будет с утра попытаться еще раз как-то повлиять на командование и местных чиновников. Нельзя все так оставлять: если ветер усилится, у нас не хватит сил справиться со стихией. Надеяться, что пронесет, слишком глупо».
Виктор вспомнил слова дочери. Что ни говори, а женская интуиция – штука необъяснимая, он уже много раз убеждался в этом. Видимо, стоит прислушаться и задуматься, добром может не кончиться. Надо еще раз попытаться убедить прислать подмогу. Вода камень точит.
Как следует уснуть в ту ночь Виктор так и не смог.
Подполковник не спал уже четвертые сутки.
***
Яна не находила себе места. Несмотря на позднее время, девушка не спала.
«Что же делать?» – вновь и вновь спрашивала она себя. Тревога за отца все возрастала. Несмотря на шутливый тон она чувствовала усталость и отзвуки отчаянья в голосе папы. Все-таки напрасно они с мамой позволили уговорить себя и уехали с базы. Сейчас они могли бы быть вместе, заботиться об отце, помогать ему. Девушка прекрасно понимала, что в такой тяжелой обстановке он меньше всего думает о себе и о своем здоровье. А присмотреть за ним некому.
– Как-то все неправильно. Не нужно было его оставлять, – говорил внутренний голос.
Разум спорил, доказывая, что отцу так спокойнее и, переехав в безопасное место, Яна с матерью поступили правильно, избавив папу от лишних волнений.
Яна очень любила отца. И это чувство было взаимно: девочка всегда была для папы маленькой принцессой.
Сейчас память возвращала ее в далекие годы, когда отец возвращался домой со службы после тяжелого дня. И для дочки у него всегда был припрятан в кармане подарок: конфета или печенье. Несмотря на то что жили они всегда в скромном достатке, особенно в лихие девяностые, когда денежное содержание офицерам нередко задерживали по два, а то и по три месяца, девушка об этом особо не задумывалась: в семье царила атмосфера любви и взаимопонимания, которая была куда важнее преходящих трудностей. Да и в силу юных лет Яна просто не обращала внимания на такие вещи. Даже «вредный» подростковый возраст не внес разлада в семью. Конечно, позже Яну, как и остальных девочек, интересовали наряды, дискотеки, отношения со сверстниками, романтические прогулки. Но семья для нее была важнее всего внешнего. Девочка была уверена, что со временем получит все, что захочет. Но только в том случае, если все будет хорошо в доме. И поэтому она, как могла, оберегала царивший в семье мир и лад.
Яна обожала родителей. Отец не баловал ее, учил свою любимицу не опускать руки, не падать духом, как бы ни было трудно. Мама никогда не давала девочку в обиду. Как бы банально это ни звучало, жили они втроем дружно, душа в душу. Иногда по вечерам вместе даже пели песни. Семья была творческая: мама преподавала в музыкальной школе по классу фортепьяно, папа неплохо играл на баяне, а у Яны обнаружился тонкий музыкальный слух и редкий по красоте голос. Поэтому на семейном совете решили, что после окончания школы она будет поступать в Институт культуры. Экзамены она сдала блестяще и стала студенткой. Однажды, уже, будучи студенткой первого курса, Яна написала папе в его день рождения поздравительную открытку, которую он бережно хранил. «Папа, в детстве мне всегда казалось, что ты самый большой и сильный в мире! Что ты совсем ничего не боишься, что ты можешь переплыть море, можешь перепрыгнуть самую высокую гору! И что даже если тебя долго нет, ты точно помнишь про меня и что-нибудь обязательно мне привезешь! Спасибо тебе за то, что я и сейчас так думаю! И если меня спросят, чей папа лучший в мире, я отвечу: мой! С днем рождения!» Казалось, Бог, видя их любовь друг к другу, тоже защищает каждого из них. Девушка мечтала, чтобы так было и впредь, чтобы Ангел-хранитель позаботился об ее отце, не дал случиться беде в эти тревожные дни. Тем не менее, Яна твердо решила вернуться обратно в часть, чтобы быть рядом с папой.
***
В шесть утра зазвонил телефон. Звонили с пожарного поста – ребята, несшие дежурство у южной стороны технической территории. Сердце Виктора заколотилось как сумасшедшее.
– Товарищ подполковник, тревога! Загорелся лесной массив на границе с территорией части.
– Срочно направить туда бригаду для тушения пожара.
– Есть, – отчеканил дежурный по пожарному посту.
Алгоритм действий на случай опасности был отработан в части до мелочей. Все знали, что делать в экстренной ситуации. Это было то немногое, что не зависело от чиновников и бюрократических проволочек и что командир мог сделать сам. Биронт, не теряя ни минуты, начал звонить в городскую пожарную команду, надеясь, что его статус сможет как-то повлиять на гражданских чиновников. Однако ему совершенно хладнокровно ответили, что все машины находятся на тушении пожаров в районе, где горят жилые дома, и воинская часть должна обходиться своими силами, а не просить помощи.
Вышестоящее военное руководство и вовсе хранило молчание и вяло реагировало на происходящее.
Командир, быстро одевшись, выбежал из дома. Тратить драгоценное время на уговоры военных и гражданских начальников в создавшейся критической ситуации было абсолютно бессмысленно. Требовалось принимать экстренные меры. На базе была объявлена повышенная готовность. Все проживающие на территории части – и гражданские, и военные – во главе с Биронтом, вооружившись кто чем мог (в ход пошли и лопаты с вениками, и четырнадцать огнетушителей, пожертвованных городом), вышли на тушение пожара. Лично участвуя в тушении огня, Биронт находил время и упорно продолжал дозваниваться до командования, до города, до пожарных, до администрации. Тщетно… Ответ был один: справляйтесь своими силами.
«Как бы сейчас к месту были два штатных пожарных автомобиля с расчетами! Так нет, в рамках оптимизации военного управления директивой Генштаба их сократили. Вот тебе и военная реформа. Теперь что хочешь, то и делай, вечное русское авось», – подумал командир базы.
Тридцать матросов, одиннадцать сержантов, четыре офицера, командир базы и сто пятнадцать гектаров земли с вековыми деревьями, охваченными чудовищным пламенем, – друг против друга, люди против огненной стихии. Спустя какое-то время на помощь прибыли еще два неполных взвода: офицеры и солдаты из соседней воинской части. Но все было тщетно. А к четырем часам дня температура воздуха достигла рекордной отметки в тридцати девяти с половиной градусов. Поверхность земли раскалилась до безумных плюс пятидесяти градусов. Порывы ветра, по данным местной метеослужбы, достигали восемнадцати метров в секунду. Уже было почти потушенный пожар вспыхнул с новой силой.
– Смотрите! – внезапно раздался срывающийся голос молодого матросика.
Парень с перекошенным от страха лицом указывал в сторону части. Все обернулись. Глаза присутствующих расширились от ужаса, на губах замер так и не прозвучавший крик.
Порывистый ветер с огромной скоростью (как позднее будет указано в справке МЧС – до шестидесяти метров в секунду), словно безумный жонглер, раскидывал огонь по верхушкам деревьев. На глазах у онемевших людей пламя пожирало все на своем пути. В считанные секунды огненная волна пронеслась по территории части.
– Всем на тушение пожара! – закричал командир, первым пришедший в себя. – Разделиться на две группы! Руслан, ты со своими ребятами – быстро к складу ГСМ и газовой котельной. Я с остальными займусь эвакуацией техники, оружия и документации из горящих зданий.
– Виктор Иванович, какая эвакуация! Это же форменное самоубийство! – попробовал остановить майор командира, но тот лишь махнул рукой и побежал в сторону пылающих построек.
Крики людей смешивались с шумом трескающихся от огня деревьев. Огонь захватывал все большую территорию, все быстрее пожирал складские помещения и хозяйственные постройки. Люди словно очутились в огненном мешке: еще немного – и последний путь к спасению будет отрезан. Зрелище было ужасным: на беззащитных людей несся огненный девятый вал.
– Всем эвакуироваться! – скомандовал выскочивший из объятого пламенем здания командир базы.
Но в стоявшем шуме и грохоте голос его терялся. Биронт кричал, жестами указывая единственно возможный путь к спасению. «Только бы люди не погибли! – звенело у него в голове. – Только бы не погибли!» Матросы видели, что командир, не щадя себя, бросается в огонь, и пытались последовать его примеру. Но подполковник приказал заняться эвакуацией оставшихся на базе женщин и детей.