Небо в призраках

Оборотни повстречались нам всего один раз, но и этого мне хватило сполна. В тот момент я радовалась, что еду не одна. Три мага–стихийника, два боевых мага и одна ведьма—знахарка – небольшой, но очень эффективный отряд. Особенно, когда один из боевых магов умеет отвести глаза врагу. Поэтому для всех по тракту скакали семь воинов, а не три молодых парня и четыре девушки. Оборотни так и не поняли, кто перед ними, а я думала о том, что ввяжись мы в войну, то помощь ведьм будет нам очень кстати.

Но все это осталось в прошлом. Сейчас же впереди уже показываются стены лагеря. Дежурные на башнях подобрались и с напряжением наблюдают за нами. Морок я попросила не снимать до тех пор, пока мы не окажемся за воротами. Поэтому, когда нас пропускают внутрь, и я вижу хмурый взгляд Дэвида, то не понимаю, в чем дело. А когда шагаю к нему в попытке обнять, то меня и вовсе хватают за плечи.

– Парень, тебе жить надоело? – интересуется вампир, все еще держа меня на вытянутых руках. До меня начинает доходить вся нелепость ситуации, а кто–то за моей спиной давится смехом. Да что там кто–то… весь наш отряд смеется до слез. Только мне обидно, а Дэвид медленно звереет.

– Хватит ржать, – рявкаю я. – Они же нас сейчас прикончат, идиоты.

И по тому, как вытягивается в удивлении лицо Дэвида, я понимаю, что иллюзия наконец–то спала. В следующее же мгновения я зажата в поистине медвежьих объятьях.

– Жива, – шепчет вампир и целует меня в макушку.

– А куда я денусь–то, – бурчу, осторожно освобождаясь. – Знакомься, это мои друзья.

Я махаю рукой в сторону магов. Они все довольные проделанной шалостью, а девушки, которые, кажется, привлекли внимание всего мужского населения лагеря, еще и расширившимися перспективами на личном фронте.

– Где он? – задаю я мучащий меня вопрос, как только на нас с Дэвидом перестают обращать внимание. Вампир хмыкает и растекается в довольной улыбке.

– Тренируется, – указывает он на площадку позади казарм.

Я не знаю, как лучше поступить. Всю дорогу думала, как это будет, а сейчас…

– Иди уже, – подталкивает меня Дэвид.

Я на негнущихся ногах направляюсь к отдаленной площадке, которая к тому же еще и сокрыта от посторонних глаз. Сердце стучит так, что у меня даже уши закладывает.

Идущие навстречу воины приветствуют меня улыбками. На площадке я не вижу Генри. Только на противоположной стороне один из воинов охлаждается, поливая широкие плечи водой из кадки. Бр–р–р… Учитывая, что на улице довольно прохладно, от одной мысли о таком умывании у меня по всему телу мурашки.

– Эй, – окликаю я воина, подходя ближе. Заодно и познакомлюсь, потому что все никак не могу вспомнить, кто же он такой. – Привет! Ты здесь не видел…

Я проглатываю оставшиеся слова, потому что в развернувшемся ко мне парне я узнаю принца. Ну ничего себе!

– Габи? – не верит своим глазам Генри.

– И чем же они тебя кормили? – озвучиваю я свои мысли. Губы принца растягиваются в привычной озорной улыбке, а мне так хочется подойти к нему и крепко—крепко поцеловать, но вместо этого я словно девчонка смущаюсь и отвожу глаза от притягательного тела. Хоть бы постыдился, честное слово!

– Это все, что тебя так волнует? – смеется он.

– Нет, просто, – я махаю рукой в его сторону, – просто неожиданно. Ты очень изменился.

– Дэвид говорит, что у многих так перед обращением, – сверлит он меня взглядом, ожидая моей реакции на его слова. Обращение, видимо, не за горами. Может, потому ведьмы и послали меня обратно?

– Ясно, – киваю я. Да уж… вообразила я себе многое за поездку, но чтоб такое…

– Я смотрю, ты тоже преобразилась, – прерывает затянувшееся молчание Генри. И если я чувствую себя неловко, то принц держится так, будто вокруг него вращается весь мир.

– О! – я оттягиваю длинную прядь волос. – Ведьмы были не очень довольны моим видом, да и заскучали малек без «свежей крови». Вот и решили немного меня преобразить.

Я покачиваюсь с пятки на носок и не знаю, что еще сказать. Генри тоже не делает попыток приблизиться.

– Ты же не за этим пришла? – наконец–то спрашивает он.

– Я хотела… – лихорадочно придумываю себе оправдание, – хотела сообщить, что завтра мы уезжаем в замок.

– И все?

– Да. Я пойду мне надо… надо еще многое успеть.

"Позорное бегство, – ругаю я себя мысленно, пересекая площадку. – Трусиха!"

Чувствую, как взгляд Генри прожигает мне спину. Да и без него мне жарко, кожа стала слишком чувствительной, и при каждом движении ткань вызывает раздражение из–за неудовлетворенных желаний. Губы покалывает так, как будто я их перцем намазала.

Скрывшись ото всех в тихом уголке, я прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза. Вспомнить бы все, чему меня учили ведьмы, и взять себя в руки. Только вот ничего не выходит. Я представляю, что завтра мне необходимо провести рядом с Генри много часов езды, и схожу с ума. Закрываю лицо ладонями, пытаясь отгородиться от всего мира. Нужно собраться. Нужно не подавать вида. Только как это сделать, когда единственное желание – это быть рядом с ним.

– Габи? Эй, что случилось? – взволнованно шепчет не пойми откуда появившаяся знахарка.

– Все хорошо, – вру я. Девушка не отводит от меня настойчивого взгляда.

– От любви не лечатся, – припечатывает она меня к месту. – Все эти месяцы ты маялась, чтобы вот так вот теперь страдать?

– Он еще человек…

– И что?

– Я могу его ранить.

– В твоих словах есть доля правды, но по большому счету это сплошные отговорки. Если решаешь ждать до его обращения, то тогда нечего и голову себе забивать.

– Легко сказать…

– Ну так я тебя тогда делом займу, раз сама не можешь.

Я вздыхаю, признавая правоту девушки и отдаю себя ей на растерзание.

***

В тот день я умаялась так, что заснула даже не раздевшись. Сейчас же, проснувшись, помятая и еще сонная, я была не в лучшем настроении. Так что достанется всем и с утра пораньше.

Отправляться нам следует на рассвете, который я чуть не проспала. Второпях собравшись и пожаловавшись самой себе на ведьм, которые не потрудились меня разбудить, я наведываюсь на кухню, где быстренько перекусываю. М–м–м, даже и не думала, что заскучаю по стряпне нашего повара. Только вот рассиживаться и слушать его рассказы нет времени, а жаль. Мне бы очень хотелось в спокойной обстановке посидеть в святая—святых, как в прежние времена.

Дэвид, несмотря на ранний час, вышел нас проводить. Решив обнять на прощание, он притягивает меня к себе в объятья, но я лишь фыркаю и отстраняюсь. Он не обижается, и даже наоборот довольно лыбится. Знал же, гад, к чему все приведет в итоге. Хотя откуда? Я и сама не ожидала от себя такого поведения по отношению к принцу.

Когда к нам подходит свежий и довольный Генри, то я лишь скриплю зубами от досады. Ему то хоть бы хны, как я погляжу.

«А вдруг я ему больше не интересна?» – мелькает мысль, внося свои пять монеток в прескверное настроение. Так что уезжаю из лагеря я злющая, как оборотень.

Спустя некоторое время под равномерный шаг лошади чувствую, как то и дело начинаю клевать носом. В итоге не могу сдержать очередной зевок, тем самым привлекая внимание принца.

– Габи, – улыбаясь, обращается он ко мне. Ой, чую сейчас что–то гадкое скажет.

– Что? – не скрывая недовольство отвечаю ему.

– И чем же ты так умаялась ночью?

– Я так смотрю общество парней в лагере испортило тебя, – после паузы тихо отвечаю ему. Как бы мне не хотелось, но скрыть обиду в голосе мне не удается. Я отворачиваюсь от принца всем видом показывая, что разговор окончен.

– Извини, – доносится до меня спустя пару секунд. Я лишь фыркаю, и вроде бы улегшаяся злость снова дает о себе знать, а настроение все хуже и хуже с каждой минутой.

Что за глупые намеки? Чем я умаялась ночью? О тебе, бестолочь, думала! Да и сейчас невозможно о чем–то нормально размышлять. Аромат его крови изменился только в лучшую сторону, и дразнит меня при каждом вдохе. Пытка. По—другому не назовешь. А ведь я вынуждена ехать рядом с Генри. Пытаюсь отвлечься на окружение, но выходит не очень. Глаза слипаются от усталости и постоянных переживаний. Зеваю уже в открытую, да так, что глаза слезятся. Вот бы поскорей оказаться в замке, завернуться в теплое одеяло и провалиться в сладкий сон.

Кажется, я задремала, так как чуть не выпадаю из седла, когда лошадь неожиданно дергается. Я вскидываю голову, пытаясь понять, из–за чего занервничало животное. Налетевший ветерок подсказывает мне, в чем дело.

– Оборотни, – произношу я и подъезжаю ближе к принцу. Маги мгновенно реагируют на мои слова, окружая меня, знахарку и Генри.

– Морок активен, – шепчет мне маг. – Действуем, как и в прошлый раз.

Как в прошлый раз не получается. Со всех сторон некоторое время спустя показываются огромные волки. И настроены они отнюдь не дружелюбно.

Мы замираем на месте, готовые в любой момент применить оружие. Маги напряжены и неотрывно следят за врагами.

– Даже не думай лезь в схватку, – шепчу я Генри. Тот смотрит на меня и молчит. Я очень надеюсь, что он понимает всю серьезность ситуации.

Все начинается внезапно. Один из оборотней прыгает в нашу сторону и одновременно за ним также поступаю и остальные. Из рук одного из магов вырывается пламя, отрезая несколько волков от нас. Одна из ведьм резким движением отбрасывает оборотней назад, позволив своей магии воздуха вырваться наружу устрашающим потоком ветра. Боевые маги давно уже спрыгнули с лошадей и ринулись к волкам. Времени зря я тоже не теряю и, все еще держась рядом с Генри, отстреливаю приближающихся оборотней из лука. Самое слабое звено в нашем отряде – это принц и знахарка. Мы не должны позволить зверям добраться до них.

Когда стрелы заканчиваются, я спрыгиваю на землю и достаю меч. Кольцо вокруг нас медленно, но сжимается, даже несмотря на то, что уже несколько трупов врагов валяются в траве. Маги скоро устанут, а значит нам необходимо действовать быстро.

Уже через несколько минут волки теряют численное преимущество. Спустя еще пару мгновений я вижу, как Генри спрыгивает с лошади вслед за знахаркой. Та направляется в сторону мага, который поливает волков огненным дождем. Маг ранен и держится из последних сил. Девушка, несмотря на полную непригодность в бою, является сильнейшей лекаркой. Ей хватает лишь прикосновения к магу, чтобы белый свет медленно начал пульсировать вокруг их фигур. Огненный дождь сменяется лавиной и сжигает живьем парочку оборотней. Вой, как и запах паленой шерсти и мяса, разносится вокруг.

Еще пять волков. Один приближается к ведьмам воздуха и воды, но судя по всполохам молний вокруг них, те уже готовят что–то ядреное. Двоих «собачек» взяли на себя боевые маги. Еще двоих огненный маг. Я ищу глазами Генри и когда наконец–то нахожу, то сердце мое замирает. Оборотень встает на задние лапы перед принцем, который даже меч успел обнажить, но я прекрасно понимаю, что ему никак не удастся победить зверюгу.

Времени думать у меня нет. Внутри вспыхивает ярость. Кровь стучит в висках. И единственное чувство сейчас – любой ценой защитить свою пару.

Прыжок молниеносен. Столкновение болезненно. Я вкладываю все силы, чтобы оттолкнуть монстра от Генри. И мне это удается, несмотря на мои скромные размеры. А дальше мы катимся по земле. Я колочу мохнатую тушу, рычу и царапаюсь не хуже оборотня. В итоге я все же оказываюсь на спине, придавленная, словно каменной глыбой, телом зверюги. Он клацает зубами перед моим лицом. Слюна брызгает из его оскаленной пасти, но я что есть сил держу его подальше от своей шеи. Ведь кто–то же заметит, кто–то поможет!

Новая волна ярости предает мне сил. Я уже не просто оттягиваю от себя пасть зверя, я еще и сжимаю его шею, что есть мочи, впиваясь в стальные мышцы пальцами. Боль. Я хочу причинить ему боль. Разорвать голыми руками. Я на это способна. Из–за Генри, ради него.

Наша схватка продолжается считанные мгновения, но руки у меня адски болят и, кажется, кровоточат или мне все–таки удалось впиться в зверя. Огненный всполох сметает с меня волка. Тот визжит, несколько раз перевернувшись в воздухе. Приподнявшись, я отслеживаю его движения, наблюдаю за тем, как его со всех сторон окружают маги. Через секунду зверь взвывает от боли, когда на него ведьмы обрушивают оставшиеся силы.

Я облегченно вздыхаю и распластываюсь на земле, но тревожное чувство не покидает меня. Преодолевая боль и бессилие, я кое–как поднимаюсь и нахожу взглядом Генри. Кажется, что мир рушится в мгновение.

Принц лежит на земле с кровоточащей раной на груди. Знахарка колдует над ним, окутывая его тело белой пеленой. Я уже так близко к принцу. Кажется, даже зову его, но он не отвечает. Еще шаг. Еще один. Кто–то ловит меня и пытается удержать на месте. Я кричу и из последних сил пытаюсь вырваться. Ведь я теряю его. Теряю! Как же они не понимают!

Глубокий вдох, принц садится и начинает кашлять, приходя в себя. Хватка слабеет, и я кидаюсь с объятиями на Генри. Не отпущу, не отдам.

– Генри, – не в силах сдержать слез плачу я, сжимая его в своих руках. Я повторяю его имя снова и снова, не веря, что с ним действительно теперь все в порядке. Так страшно мне не было ни разу в жизни. Моя истерика продолжается довольно долго. Я цепляюсь за принца, боясь потерять.

– Габи, – шепчет он, поглаживая меня по спине. – Все в порядке, родная.

– В порядке? – вскидываюсь я, ударяя его кулачком в плечо. – Разве я тебе не говорила, чтобы ты не лез? Разве трудно сделать так, как я прошу?

Губы Генри растягиваются в улыбке, а мои же трясутся от очередного сдерживаемого потока слез.

– В порядке, – не прекращая улыбаться отвечает он, а я всхлипываю. Генри снова притягивает меня к себе, позволяя еще чуть–чуть побыть беззащитной.

– Я так испугалась, – зачем–то шепчу я. – Я так испугалась тебя потерять.

Ответить Генри не успевает. Со стороны дороги раздается лошадиный топот и через немного к готовым к очередному бою магам выезжает отряд воинов в сопровождении Ричарда и Эдгара.

Я смахиваю слезы, боясь, что король заметит мою слабость. И, кажется, мне плохо удается скрыть волнение, когда Рич решает подойти к нам с Генри. Принц при этом по–хозяйски обнимает меня за плечи, не очень–то волнуясь о том, что подумают окружающие.

– Нам нужно как можно скорей добраться до замка, – без лишних слов сразу переходит к делу король. – По пути к вам мы разбили еще один отряд оборотней. Видимо, они решили всеми силами добраться до тебя, Габи.

– Извини, – опуская глаза, выдаю я.

– На лошади сможешь держаться? – после паузы спрашивает меня король. Я лишь утвердительно киваю. Сил уже ни на что не хватает.

У нашего отряда осталось несколько лошадей. Так что девушек к себе подсаживают воины Ричарда. Моя лошадь умненькая, поэтому успела отбежать во время боя, а потом вернуться обратно.

– Ты в порядке? – спрашивает Рич, помогая мне сесть в седло. От этого вопроса я тихо хихикаю и снова киваю королю. Определенно нервное переживание дает о себе знать.

– Я пригляжу, – доносят до меня слова Генри, который подъезжает ко мне. Выглядит он уставшим и помятым. Впрочем, как и мы все.

До замка остается совсем немного. Странно, что оборотни ждали столько времени и выбрали именно это место, чтобы напасть на нас. Им же хуже, в конце концов.

Мы добираемся в замок только к середине ночи. Я сползаю с лошади. Ноги меня совершенно не держат. И все происходит как в тумане. Я вижу Рафаэля, который спешит к нам, но абсолютно не понимаю ничего из того, что он мне говорит.

– Я сам, – слышится мне голос Генри, а потом меня подхватывают на руки и куда–то несут. Я не возражаю. Близость принца – единственное, что необходимо мне сейчас.

«Да и помыться бы не мешало», – мелькает последняя мысль, и меня накрывает сладкой негой темноты.