- -
- 100%
- +
Сеньор де Суоза задумчиво кивнул. Теперь он не сомневался, что больше никто не будет упоминать про странный рисунок, обнаруженный в комнате маршала. После разговора с «гарпией» свидетели напрочь забудут о том, что они видели в замке, ибо никто не захочет оказаться из-за своего болтливого языка в застенках монастыря Благочестия.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, Ваше Святейшество. И все же непонятно, что это за рисунок и для чего его нарисовали?
– У вас на этот счет нет никаких соображений, капитан?
– Увы, – развел де Суоза руками. – Ваше Преосвященство, Ваше Святейшество, спасибо за потраченное на меня время.
Он поклонился. Де Лерро холодно отвернулся, Наярра кивнул.
Фернан покинул библиотеку. Разговор с клириками еще сильнее запутал дело. Даже тот факт, что граф де Туриссано якобы хранил запрещенные книги, не оправдывал присутствия в Арреде глав двух могущественных орденов. С таким несложным делом могли справиться люди и помельче епископов. Фернан понимал, что клирики многое недоговаривают и знают гораздо больше. Но тут уж ничего не поделаешь, Церковь очень неохотно расстается со своими секретами. Впрочем, к Искусителю церковников и их секреты! Фернан выполнил свою задачу, узнал все, что от него требовали, а с остальным пусть разбирается его непосредственный начальник – граф де Брагаре.
Покинув библиотеку, маркиз де Нарриа заглянул в оружейную комнату. Зальчик оказался небольшим, но оружия здесь было предостаточно. На взгляд сеньора де Суоза, с помощью этого арсенала можно было вооружить небольшую армию. Фернан прошел мимо тяжелых доспехов прошлых веков, рыцарских мечей, палиц, секир, двуручных топоров и прочего оружия, заслужившего в боях неотъемлемое право находиться на почетных местах в оружейной комнате. Остановился возле висящих на стене алебард, шеф, годендаг, протазанов, гизарм и рансек[6]. Провел рукой по черному древку укороченной рансеки, подошел к противоположной стене и замер, с восхищением рассматривая шпаги, полушпаги, рапиры, чивоны, палаши и эстокады. Оружие было превосходным. Каждый клинок оказался выкован из пешханской стали. Как бы Церковь ни ругала восточных язычников, нельзя было не признать одно – оружие пешханцы делали великолепное. Правда, стоила одна такая шпага как три-четыре породистые лошади. Сеньор де Туриссано знал, на что потратить деньги. Шпага самого Фернана обошлась в сумму, о которой де Суоза предпочитал не вспоминать. Впрочем, о покупке оружия он еще ни разу не пожалел. Клинок был великолепен.
Фернан не удержался, снял со стены одну из рапир, подержал в руках, сделал выпад в воображаемого противника и с сожалением вернул клинок на место. Рядом со шпагами находились кинжалы и даги. Фернан скучающе поглядел на оружие. Застыл. Удивленно хмыкнул и поспешно выскочил в коридор.
– Эй! – окликнул он одного из жандармов. – Да, сеньор?
– Найди мне господина Хорте. Пусть придет в оружейную комнату и захватит с собой слугу покойного.
Жандарм отправился исполнять поручение, а Фернан вернулся в оружейную и, потирая подбородок, стал внимательно изучать стену с оружием. За этим занятием его и застал Хорте.
– Сеньор? – Господин Хорте топтался в дверях. За его спиной маячили два следователя и испуганный слуга.
– А, господин Хорте. Входите, не стойте на пороге, – очнулся от раздумий Фернан. – Вы видели это? – Де Суоза кивнул на стену.
– Вы об отсутствующем оружии?
– Да. – «Василиск» поманил слугу пальцем: – Подойди-ка сюда, любезнейший. Вчера здесь было оружие?
– Нет, сеньор.
– Да? И куда же оно делось?
– Граф его продал. Еще два месяца назад.
Фернан нахмурился. Де Туриссано был известным коллекционером дорогих клинков… и вот так продать…
– С чего это маршалу распродавать коллекцию? – пробормотал «василиск». – Маршал нуждался в деньгах?
Слуга помялся и неуверенно посмотрел на маркиза. Затем все же решился:
– Немного, сеньор.
А вот это уже интересно. Следовало обязательно проверить, что там с финансами де Туриссано. Если коллекционер начинает распродавать свое любимое детище, то его дела могли быть действительно тяжелыми. Уж не вляпался ли покойный маршал в какую-нибудь пренеприятнейшую историю с долгами? Это вполне могло стать мотивом для убийства.
– Так-так… – Низкорослому Фернану приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза слуги. – Значит немного…
По его прикидкам, это «немного» выливалось в приличную сумму. Конечно, де Суоза не знал, какое оружие было продано, так что точную цену он мог только предполагать, но даже самые скромные подсчеты говорили о сказочной сумме.
– Кому он продал клинки?
– Пять герцогу Лосскому…
«Василиск» задумчиво кивнул. Что-то в этом роде он и предполагал. Двоюродный брат короля тоже коллекционировал дорогое оружие.
– И один маркизу де Армунгу.
– Королевскому шуту? – удивился Фернан.
– Да, сеньор.
– Хорошо, – хмыкнул «василиск», делая себе пометку поговорить при случае с шутом о столь странной для него покупке. – А последний?
– Сеньор?
– Кому граф продал последний клинок?
– Последний клинок? Вы что-то путаете, сеньор. Больше граф ничего не продавал, я бы знал.
Фернан нахмурился, быстро пересчитал пустые скобы, служащие для удержания оружия. Выходило восемь. Пять герцогу, один шуту. Итого шесть. Один у графа в спине. Итого семь. Где восьмой?
– Хорте?
– Вижу, сеньор. – Старший следователь был сообразительным малым.
– Ты помнишь, что продал герцог?
Слуга наморщил лоб, крякнул. Фернан терпеливо ждал.
– Герцог Лосский взял три кинжала, полушпагу и мечелом. Маркиз… маркиз купил дагу с головой змеи на рукоятке. Да, сеньор. Именно дагу.
– Хорошо. И еще здесь отсутствует кинжал, который теперь в спине твоего господина. А ну-ка напряги память, любезнейший, и скажи мне, какого оружия здесь нет.
Слуга нахмурился, прошелся вдоль стены, касаясь то одного, то другого клинка.
– Сеньор, думаете это зацепка? – осторожно поинтересовался Хорте.
– Вполне возможно, господин Хорте. Даже очень возможно.
Кажется, появилось хоть что-то. Если пропал клинок, то это и зацепка, и мотив, и шанс найти убийцу.
– Вспомнил! – Слуга довольно заулыбался. – Нет кривого пешханского кинжала с рукояткой из слоновой кости.
– Ты уверен?
– Да. Этот клинок был заметным. На рукояти буква «Т». Граф бы его ни за что не продал, хотя герцог очень просил.
– Молодец! Вот тебе за труды. – Фернан на радостях бросил отличившемуся сержанту ригес[7].
Слуга рассыпался в благодарностях, Фернан, не слушая его, повернулся к жандарму:
– Господин Хорте, надеюсь, не мне вам говорить, в каком направлении следует работать жандармерии?
– Мы немедленно начнем поиск кинжала.
– Отлично, – удовлетворенно кивнул Фернан и, попрощавшись со следователем, покинул оружейную комнату.
Епископа Жозе Наярру Фернан встретил уже возле самого выхода из охотничьего замка. «Серый» стоял у большой картины, заключенной в мощную и, на вкус Фернана, излишне вычурную позолоченную раму. Заслышав шаги сеньора де Суоза, аббат обернулся.
– А, чадо, – протянул клирик. – Я думал, вы уже ушли. Что скажете?
Фернан посмотрел на картину. Серое угрюмое море катило огромные валы волн прямо к высокому береговому утесу. Художник был мастером. «Василиск» почти ощущал дуновение крепкого соленого ветра, чувствовал запах соли и слышал рев беснующихся волн, что в бессильной белопенной злобе бились о прибрежный утес, на котором находились двое. Злой ветер трепал их одежды и длинные волосы. Лиц Фернан не видел, изображенные художником мужчины стояли спиной к зрителю. Двое смотрели на море и… дальше. Куда-то за скрытый свинцовыми тучами горизонт. Картина была потрясающей, талантливой, глубокой. Казалось, что еще несколько мгновений – и изображение оживет.
– У меня нет слов, – наконец сказал Фернан. – Это…
– Это работа Федерико Лонереддо, жившего в Ирении больше трехсот лет назад. Гениальный художник, сам Спаситель вложил в руки этого иренийца кисть. Вы слышали о нем?
– Нет, Ваше Святейшество. – Фернан не очень-то интересовался живописью.
– Неудивительно. Он умер, так и не успев стать знаменитым. Чума Искусителя в те годы забирала много людей, и лишь Церковь магией Спасителя смогла остановить мор. До наших дней дошло лишь шесть картин Лонереддо. Все, кроме этой, в Ирении, во дворце у Папы.
– Я не знал, что вы любитель живописи.
– Немного, сын мой. – Наярра добродушно улыбнулся. – Я не так страшен, как говорят обо мне многие заблудшие овцы.
Фернан промолчал.
– Не знаю, как к де Туриссано попала эта картина… – между тем продолжил «серый». – Она называется «Два брата». Спаситель и Искуситель перед своим легендарным путешествием через море, сын мой. Они еще вместе, еще дружны, оба хотят спасти человечество и подарить ему магию. Нет еще ни ссоры, ни Кровавой ночи, ни дороги через пешханскую пустыню, ни смерти на горе Искупления. Перед нами самое начало их пути.
Фернан слушал неспешный рассказ аббата Наярры и смотрел на картину. В эти минуты легенда стала для него явью, и Фернану стоило больших трудов вернуться назад, в реальный мир.
– Ваше Святейшество, – произнес капитан, – старший следователь… Он сказал, что никто из отцов-дознавателей не смог почувствовать, как произошло это убийство.
– В этом нет ничего удивительного, сын мой. Только Спаситель всемогущ. Бывают случаи, когда дети его бессильны.
«Случаи, быть может, и бывают, – решил про себя Фернан. – Но крайне редко, если не сказать, что почти никогда. Ой не просто так святые отцы себя ведут, словно воды в рот набрали!»
– Отчего вы нахмурились, сеньор?
– Думаю, что может означать эта нарисованная на стене мантикора, Ваше Святейшество, – соврал Фернан.
– Право, не знаю. Трактовок может быть много. Например, в Святой книге есть упоминание об этом звере. Спаситель шел через каменистую пустыню Пешханства, а его преследовали мерзкие слуги Искусителя. И вот когда они уже готовы были пролить святую кровь Спасителя, с неба на них упала мантикора и растерзала. Мантикора – это возмездие, она несет свет истинным детям Церкви и борется с теми, кто задерживает Спасителя в его победном шествии.
Фернан внимательно выслушал, вежливо распрощался с Наяррой и покинул замок, оставив «серого» и дальше любоваться картиной Лонереддо.
Вето сидел возле лошадей и левой рукой подбрасывал в воздух наваху. Раскладной нож делал два оборота, тускло блестел в лучах заходящего солнца и падал на раскрытую ладонь лишь для того, чтобы спустя мгновение вновь взмыть к небу. На наваху Вето не смотрел. В правой руке он держал невесть как добытое и уже наполовину обгрызенное красное яблоко.
– Сеньор… – Заметив Фернана, прохиндей перестал жонглировать ножом, ловко поймал, закрыл и едва уловимым движением спрятал под одежду.
– Поехали. Путь до Эскарины неблизкий.
Они покинули Арреду и следующие минут двадцать проехали молча. Фернан думал, Вето доел яблоко, запустил огрызок в придорожную канаву и достал из кармана второе. Когда и с этим было покончено, слуга решился нарушить молчание:
– Сеньор…
– Да?
– Не могли бы вы мне выдать этудо на новые сапоги? Фернан прищурился и бросил быстрый взгляд на Вето.
– Не слишком ли дорого для сапог? Или они из кожи водяного ящера?
– Нет, сеньор. Обычные сапоги.
– Лучше я устрою тебе хорошую порку, когда мы вернемся в столицу, лентяй, – проворчал для проформы Фернан.
«Василиск» знал, что слуга редко вот так нагло осмеливался просить денег. А раз просит, значит, знает, что он обязательно их получит.
– Почему я должен давать тебе этудо? – спустя минуту соизволил спросить Фернан.
– Эх, сеньор, – вздохнул Вето. – Пока вы были в замке, я все ходил, бродил. Смотрел, слушал. Ну вот и подумал: а вдруг хозяин будет настолько добр, что даст мне денег на новые сапоги?
– Ну и что ты «находил», негодяй? – хмыкнул Фернан.
– Следов много, – вздохнул Вето. – Валаи! Возле замка как будто целый полк маршировал! Да и с утра там порядком натоптали. Очень, очень сложно хоть что-то понять – он притворно вздохнул, явно набивая себе цену.
– Ну раз ничего нельзя понять, значит, обойдешься без сапог.
– Правда, – поспешно затараторил Вето, – я могу точно сказать, что ночью в замок приезжала карета.
– Эта информация не стоит этудо. Она не стоит даже медяка, мой дражайший проныра. Если бы ты мне сказал, кто приезжал в этой карете или хотя бы что за герб был изображен на ее дверях, то, быть может, я и подумал бы…
– Это еще не все, сеньор. – Вето состроил хитрую рожу. – Я кое-что услышал.
– Правда? – без всякого интереса спросил Фернан.
– Истинно так! Я как раз обходил замок и услышал один разговор…
– Да? И кто разговаривал?
– «Бордовые», сеньор.
– Продолжай.
– Так вот, – затараторил Вето, явно приободренный проснувшимся интересом хозяина. – Там у них окно было настежь распахнуто, а я как раз под ним и оказался.
– Разумеется, случайно, – хмыкнул Фернан.
– Конечно, сеньор!
– И о чем же говорили эти достойные служители Церкви?
Вето явно повезло оказаться под открытым окном библиотеки и услышать беседу двух епископов.
– Они много говорили.
– И о чем же?
– Очень много говорили, – продолжил Вето, словно не слыша повторного вопроса хозяина. – Как я понял, они искали какие-то бумаги.
– Знаю. Запрещенные Церковью книги, – разочарованно произнес Фернан. – Твоя информация не стоит и подошвы от сапог свинопаса.
– Нет, сеньор. Они искали не книги, они искали какие-то бумаги…
– Книги, бумаги? Какая разница, что хранилось в библиотеке де Туриссано?
– Есть разница. Отцы-дознаватели чуть ли не кипели.
– Ты уверен? Ничего не перепутал? – нахмурился де Суоза.
– Уверен, хозяин. Я стоял… лежал прямо под окном и все прекрасно слышал. Они искали бумаги. А один, тот, который с таким мерзким хриплым голосом…
– Де Лерро… – машинально сказал Фернан.
– Так вот, он сказал, что устои Церкви зависят от того, найдут они эти бумаги или нет. А еще этот де Лерро обвинил другого, что это из-за его некомп… некомпи… тентности. Вот так прямо и сказал.
– Продолжай.
– Это все, сеньор. Потом они лишь шипели друг на друга.
– Они не говорили, каким образом документы попали к графу и что в них было?
– Нет.
– Хорошо. Завтра можешь купить себе сапоги.
– Спасибо, сеньор!
Что же это за бумаги, раз от них зависит будущее Церкви? Что это за документы, если ради них епископы торопятся в провинцию? Уж явно не пара еретических книжек из библиотеки мертвого маршала.
Путь до Эскарины занял почти всю ночь. В столицу Таргеры они въехали, когда до рассвета оставалось не больше двух часов. Город, раскинувшийся по берегам огромной подковообразной бухты, спал. Большую часть пути Фернан и Вето преодолели по совершенно пустым, сонным, измученным летней жарой, освещенным масляными фонарями улицам. Трижды они встречали патрули городской стражи, что разъезжали на лошадях. К дворянину и его слуге стражники не проявили никакого интереса. Мало ли откуда едет благородный господин? Он не вор и не преступник, чтобы отвечать на их вопросы. Лишь лейтенант одного из патрулей вежливо поздоровался с припозднившимся сеньором. Фернан в ответ коснулся шляпы.
Вето, ехавший позади Фернана, время от времени бормотал «валаи» и отчаянно зевал. Они ехали по центральным улицам Эскарины, застроенным особняками знати, к дому Фернана, который располагался на набережной Панты – реки, впадающей в Сарейское море. Сеньор де Суоза часто ездил по этой дороге, и лошадь, уже выучившая маршрут, совершенно не нуждалась в понуканиях своего хозяина. Она, как видно, мечтала поскорее оказаться в конюшне, где с нее снимут тяжелое седло и накормят чем-нибудь вкусным.
За прошедший день Фернан устал не меньше своей животины. Долгая дорога давала о себе знать. А еще сеньор де Суоза был голоден и жутко зол на идиота, убившего графа. Всю обратную дорогу «василиск» думал о произошедшем убийстве, но в итоге у него родилась всего лишь одна разумная мысль.
Он не будет лезть в дела Церкви, отцов-дознавателей и «гарпий». Покойный каким-то образом оказался замешан в церковные дрязги, и в этом не возникало никаких сомнений. А от подобного за лигу несло неприятностями, и вполне понятно, что де Суоза совершенно не хотел ввязываться в такие дела.
До дома капитана «василисков» оставалось всего ничего. Сонные белостенные особняки с красными черепичными крышами и высокой оградой тянулись слева и справа. Затем шли обычные дома горожан. Маркиз предпочитал жить на набережной, в менее престижном, но куда более приятном районе.
Они свернули на узкую и короткую улочку Святого Шеро, упиравшуюся в набережную реки, возле которой находился дом Фернана. Улочка была так же тиха и пуста. Лишь бесчисленные ночные мотыльки танцевали вокруг стеклянных колпаков фонарей стремительную ральеду.
Всадники уже почти добрались до дома, когда дорогу им перегородили четверо пеших. Фернан, не ожидавший ничего подобного, натянул поводья. В голове с быстротой молнии мелькнула мысль о грабителях. Мелькнула и тут же пропала. Если это и грабители, то излишне наглые. Они не могут не знать, что здесь не городские трущобы, а чуть ли не центр столицы, где полно стражников. К тому же и одежда, и то спокойствие, с которым они стояли, говорили о многом. Сеньора де Суоза смущало очень странное для всякого уважающего себя грабителя обстоятельство – оружие незнакомцы держали в ножнах.
Ближе всего к маркизу находились двое. Один был настоящим великаном, Фернан вряд ли достал бы ему до середины груди. Небритая простоватая рожа, шляпа горшком, рапира. Второй, в отличие от своего товарища, облаченного в обычное платье горожанина, явно был дворянином. Одет парень неброско и не слишком уж богато, но аккуратно.
Именно этот высокий, поджарый субъект, по мнению Фернана, был самым опасным из всей четверки. Он стоял как раз у фонаря, и «василиск» смог изучить благородное лицо. Черные глаза, нос с горбинкой, густые брови и вежливая усмешка на тонких губах. Бороду незнакомец не носил, лишь черные, едва подкрученные усы.
Третий человек застыл у стены в тени, и как он выглядит, Фернан рассмотреть не мог – ему был виден лишь неподвижный силуэт. Четвертый, стоявший дальше всех, на мгновение привлек внимание «василиска». Но всего лишь на мгновение. Этот человечек оказался пожилым и очень сутулым. Из оружия – кинжал. Такие было разрешено носить горожанам. Судя по всему, этот представлял наименьшую опасность.
За спиной у Фернана тихо щелкнула наваха, раскрываемая Вето.
– Валаи, сеньор! – тихо проговорил слуга. – Плохо дело.
Обычно плаксивый голос Вето сейчас был необычайно серьезен. Фернан позволил себе неспешный и ленивый взгляд через плечо. Еще двое. Банальная ловушка. Капитан «василисков» вновь перевел взгляд на тех, кто закрывал ему путь.
– Чудесная ночь, сеньор де Суоза, – неожиданно сказал дворянин.
– Не имею чести, – холодно процедил Фернан.
– Да не очень-то и большая честь, сеньор, – усмехнулся незнакомец. – Мое имя не так уж высоко по сравнению с именем маркизов де Нарриа. Позвольте мне остаться неизвестным.
– Воля ваша, сеньор. – Спокойствие Фернана было напускным. Сейчас «василиск» походил на натянутую арбалетную тетиву. – Да, ночь действительно чудесна, здесь я с вами совершенно согласен. А теперь, когда с любезностями покончено, позвольте откланяться. Я тороплюсь.
Он тронул лошадь каблуками сапог.
– Минуту, сеньор. – Дворянин и не думал уходить с дороги.
– В чем дело? – нахмурился Фернан.
– Мне поручили передать вам послание.
Едва заметное движение бровями.
– У вас ведь есть имение в Нарриа?
– Это допрос? – холодно бросил Фернан, положив руку на шпагу.
– Простите. Я забыл о вежливых манерах. – Едва заметный поклон, все та же ироничная полуулыбка. – Меня просили передать, чтобы вы на время оставили столицу и отправились в провинцию. Ночной воздух Эскарины иногда опасен для здоровья.
А вот теперь Фернан успокоился. Этих людей послали не его личные враги и не враги рода, затаившие кровную месть. Кто-то другой, со стороны, не знающий род де Суоза и лично Фернана. Иначе бы этот некто знал, что таким образом Фернана не напугать. Скорее всего, наоборот – подобные угрозы превращали невысокого блондина в упрямого, свирепого иренийского пса.
– Это угроза?
– Что вы! – Дворянин явно издевался. – Конечно же нет!
– И кто же попросил вас передать мне подобное предупреждение?
– Предупреждение? Вы меня не так поняли…
– Я вас понял так, как мне было угодно! – отрезал Фернан. Он был уверен, что живыми их вряд ли отпустят и после разговоров дело дойдет до клинков. Для предупреждений не посылают столь хорошо обученных людей. – Если вашему хозяину угодно поговорить, он знает, где меня найти. С его псами я бесед вести не намерен! С дороги, любезнейший, или моя лошадь станцует на ваших костях ральеду!
Это было намеренное оскорбление.
– Клянусь Искусителем, вы выслушаете меня до конца, сеньор невежа! – Лицо дворянина оставалось спокойным, лишь голос стал выше.
Великан, стоявший рядом с собеседником маркиза, обнажил клинок. Те, что находились позади Вето, поступили точно так же.
– Иначе… – между тем продолжил незнакомец.
Фернан слушать не стал. Он вполне мог догадаться, что последует за этим «иначе», и что есть силы всадил шпоры в лошадиные бока. Еще была возможность прорваться и избежать схватки, в которой у них с Вето против шестерых было очень немного шансов. А дальше все произошло за несколько ударов сердца. Не ожидавшая ничего подобного лошадь прыгнула вперед, и преграждавшие дорогу едва успели отскочить в стороны.
Из полумрака выскочил третий. Совна[8], зажатая в его руках, описала полукруг и ударила лошадь по ногам. Фернан успел выскочить из седла, прежде чем визжащее от боли животное рухнуло на мостовую.
Во время приземления сеньор де Суоза сильно приложился о землю левым боком. Не обращая внимания на разливающуюся по ребрам боль, вскочил, сорвал с себя плащ. Изящная серебряная застежка, упав на камни, жалобно звякнула. Фернан был зол – и прежде всего на себя. Он должен был предположить, что кто-то мог быть вооружен чем-то более грозным, чем шпаги и рапиры. За глупость пришлось расплачиваться лошадью. Несчастное животное с перерубленными ногами визжало на одной нескончаемой ноте и билось на камнях мостовой. Вооруженный совной воин подскочил к лошади и двумя отточенными ударами прекратил ее мучения.
– Хоть на том спасибо, – пробормотал Фернан, обнажая шпагу. В левую руку он взял дагу, все это время находившуюся в заспинных ножнах, под плащом. – Эта лошадь была мне дорога!
– И она погибла по вашей глупости! – Дворянин, стоявший шагах в пятнадцати от Фернана, тоже извлек оружие.
В воздухе сверкнула брошенная наваха, и человек, вооруженный совной, упал на колени. Нож торчал у него под лопаткой. Вето извлек из ножен чивону[9] и, спрыгнув с лошади, принялся поджидать, когда к нему подойдут те двое, что ранее перекрывали дорогу к отступлению. Слуга мастерски выбрал позицию, встав у стены и спрятавшись за животным, тем самым защитив себе спину и левый бок, и Фернан пока был за него спокоен. Нужно было позаботиться о себе.
Громила, дворянин и горожанин с кинжалом. Трое против одного. Хотя нет. Двое. Горожанину, как видно, совершенно не улыбалось выходить с зубочисткой против шпаги, поэтому он отступил в глубь улицы еще шагов на пятнадцать.
«Ну и Искуситель с ним!» – облегченно подумал Фернан.
– Этот недомерок мой! – Громила с рапирой наперевес бросился к де Суоза, опередив неспешно подходящего дворянина.
Здоровяк отсалютовал клинком, и в этот момент Фернан нанес быстрый укол. Он не собирался соблюдать приличия. Это был бой, а не дуэль, и отвечать на салют противника – значило упустить прекрасный шанс отправить врага на встречу с Искусителем. Маркиз де Нарриа никогда подобных шансов не упускал и был сторонником одного удара и короткого боя. Он не понимал, для чего некоторые играют со своими врагами словно кошки с мышью и тратят силы, рискуя получить рану, когда бой можно закончить, нанеся всего лишь один быстрый укол.
Руку пришлось вытянуть что есть силы – роста парень был отменного. Шпага пробила шею так и не окончившего салют громилы. Фернан быстро отскочил в сторону и повернулся к дворянину, краем глаза отмечая, что поверженный противник выронил рапиру и, схватившись за рану двумя руками, оседает на землю.
«Нашел когда играть в благородные игры!» – презрительно подумал Фернан.
– Это тебе за недомерка.
– Хороший удар, сеньор! – Дворянин уже держал в левой руке кинжал.
Фернан не ответил. За его спиной раздавался звон оружия и ругательства. Кажется, Вето пока вполне успешно сдерживал натиск врагов.