Лепреконы. Книга вторая. Операция Сакура

В спальном мешке необходимости не было. У меня есть подарок Сени «Made in Skepshir». Взял целебный напиток, вынул из рюкзака спичечный коробок и произнёс нужные слова:

— «Box — dormiens sacculi».

Захотелось выпить Краснодарского вина или Скепширского Эля. Ну, или хотя бы Японского пива, в сердце щемило, но пришлось довольствоваться горячим шоколадом. Непривычно вдали от Родины. Акклиматизация шла бок о бок с тоской. Расстелил спальный мешок и, на душе стало теплее. Согревай меня Ирландский мешочек! Примирившись, лёг головой к подушкам рядом с котацу.

— Почитать что ли брошюрку, которую мне прислал Касимо на сон, грядущий? — взял рюкзак. — Где-то тут должна лежать памятка о замке Тиёда. Вот она! Посмотрим, что мне тут уготовано. Итак, преступим!

Коротко об системе образования. Попытаюсь объяснить своими словами, то, что прочитал о академии. В Японии сразу восемь подобных заведений, которые выпускают около ста выпускников. Помимо основных, так сказать «Высших Магических Заведений» («В.М.З.») есть больше сотни «институтов» и «ПТУ» (магические заведения второго и третьего ранга) выпускающие около тысячи в год. Стоит отметить, что для того, чтобы работать по специальности им требуется пройти экзамены в ближайшей к ним «В.М.З.». Сдают на «проф. Пригодность» с первой попытки окончили не больше десяти таких выпускников.

Лекари, монстрологии, о-камудзуми (работающие с духами; основной профиль изгнание и упокоение), боевые маги, оборотни (и это не полный перечень различных волшебных профессий). Их нанимают почти все, через служителей храмов, тех, кто обращался к чёрной магии, разыскивают оборотни, которые способны учуять магию и её носителя за десять, а то и пятнадцать миль, но драться с ним была прерогатива мага, потому создавались боевые тройки или четвёрки.

Любой команде требуется медик, способный быстро вернуть силы и залечить раны. В идеале четвёртым мог быть рунник усиливающий силу команды, таких было мало, ещё меньше тех, кто мог блокировать чужую магию, тем самым упрощая работу борцов с «чёрными». Одиночек в этой профессии не было, за редким исключением уникумов равных по силе сразу двум или трём волшебникам.

Весь процесс обучения был завязан на нахождения идеальных групп, которые в дальнейшем должны были работать бок о бок. Иногда сильному магу не находилось достойной пары оборотня или лекаря. Чтобы устранить возникающую периодически проблему академии устраивали магические соревнования между собой, в ходе которых, находили не достающее звено.

История – мой самый любимый предмет, всегда можно узнать что-то интересненькое. Не заметил, как пришло время завтрака. Учёба учёбой, а приём пищи по расписанию! Ели все вместе, каждый думал о своём: Касимо о речи, которую произнесёт, неугомонная тройка о том, чтобы снова прогулять, а меня с моим новым компаньоном, напротив, занимали мысли о предстоящей учёбе.

Народа около замка не было, и это, не смотря на выходной, здесь по-любому замешаны чары, дающие от ворот поворот. Люди, конечно, не понимают, почему каждый сигацу не посещают окрестности бывшего замка Эдо. Даже лодки, и те простаивают, про парк, будто все забыли. Интересно этот феномен хоть кто-то пытался разгадать? Второкурсники вышли, предварительно поблагодарив, попутно обещая исправиться, но, судя по бегающим по лицу усам Касимо, им не больно верил.

Мы вышли раньше, чтобы не компрометировать директора академии Тиёда. На нас были белые балахоны, которые нам полагались. Толпы по три-четыре человека шли к императорскому дворцу, где должна начаться церемония посвящения. Повсюду пестрили балахоны трёх цветов, каждый из которых обозначал курс: белый — первый, синий — второй, красный — третий и последний, учителя носили чёрные.

Императорский дворец впечатлял, интересно, как Касимо присвоил его для академии? Официально тот использовался со второй половины девятнадцатого века в качестве резиденции Императоров и находился под контролем Управления Императорского двора Японии. Мы подошли к старому, вымощенному из камня мосту на котором стояли двенадцать каменных самураев, освещённых причудливыми фонарями. Служивые пропускали стекавшихся со всего парка студентов. Стражи академии выстроились в две шеренги по обеим сторонам моста. Окаменелости грозно смотрели на идущих, которые останавливались перед мостом делая низкий поклон. Это был жест смирения и благих намерений учащегося. Знак того, что согласен с установленными здесь правилами. Каждый студент после поклона исчезал за воротами.

Наш дуэт поступил так же — остановились перед входом на мост и поклонились. Было около восьми утра. Большая стрелка догоняла маленькую. Дворец, едва-едва осветился лучами солнца. Я думал, что ворота, которые они защищали, откроются, и мы войдём на территорию самого замка, но как бы ни так. Весь замок магическим образом исчез из нашего поля зрения. Перед нами стоял современное трёхэтажное здание. Конечно, от камня никто не отказался, академия была выполнена в духе традиций, которые перенесли на ступеньки перед входом и остроконечную крышу «киридзуму», покрытую кровельной дранкой. Такого раньше не видел: снаружи дворец, а внутри мини-университет. Нас встретил «Мё-о —огромный воитель с двуручными мечами из чистого света. «Владыка секретного знания» провёл нас по коридору. Дверей так много, что, заходя в комнату тут же обнаруживали в ней ещё три или четыре. Университет состоял из сплошных дверей. После шестой комнаты мы наконец-то вошли в аудиторию, а наш фантом растворился в воздухе словно дым от свечи. Ритуал запутывания злых духов, которые могли следовать за нами.

Первое занятие нового учебного года по традиции собрало все три курса. Своих вчерашних знакомых нашёл сразу, благодаря афрояпонцу в соседнем ряду. Трибуна для преподавателя, огромная зелёная доска, три ряда для студентов, расположенных на разной высоте. По сути, ничем не примечательная аудитория на триста человек. Первый ряд «красный» на уровне с преподавателем занимали третьекурсники, на втором «синем» сидели близнецы, которых я бы не узнал, не будь среди них человека с плохой маскировкой.

Белые, занимали самый верхний ряд, нам только предстояло начать приближаться к учителям. Последний курс был особо привилегированным, не каждому удавалось продолжить обучение в стенах академии и получить диплом мага, оборотня или заклинателя. Ежегодно поступало более двухсот абитуриентов, из которых самые слабые отсеивались уже через месяц. Затем, число учащихся сокращалось до ста, в лучшем случае ста пятидесяти человек. На второй курс проходило максимум пятьдесят.

Третий курс давал право заниматься магической деятельностью, постоянное денежное пособие, возможность стать преподавателем или бороться с демонами на территории страны восходящего солнца благо, оных было предостаточно всегда. Работа весьма прибыльная, но до этой стадии доходили максимум двадцать студентов в год из полсотни. Академия строго следила за качеством магов, выходящих из её стен, абы кого не выпускали, потому в Азии академия замка Тиёда считалась лучшей. Всю эту магическую кухню мне суждено познать изнутри, посмотрим, с чем её едят и закусывают.

Директор молча посмотрел в утреннее небо, он готовил речь всю ночь, не удержался и представил «кота» с гитарой, вот это была бы потеха. Ему впору рассказывать про космические корабли бороздящие просторы вселенной. Касимо представил наших будущих учителей, коих оказалось не так много. Всё-таки я себе представлял обучение по схеме Хогвартса (преподавателей по зельеваренью, защиты от тёмных искусств, но всё оказалось куда тривиальнее):

— Кадо Ватанабэ будет обучать вас «магическим стихиям», — дружные, но вялые аплодисменты. — Жан де Шевлон представит науку «Перевоплощение сущностей». — Аплодисменты оживились, лично мне не внушал доверия этот тип.

Глаза Жана смотрели в разные стороны, кривой нос в виде клюва, сзади было два горба, кожа лица смуглее, чем у цыгана, брови пышнее усов моего деда. Такого не каждый день увидишь, правда и Кадо напоминал жабу, а не человека. Постоянно поглаживал свои маленькие ручки. Ему до земли было рукой подать, самый настоящий карлик, честное слово! Но всё же Жан с глазами «Антилопы» так не отталкивал, а скорее наоборот внушал симпатию, в нём был шарм и идущая прямо изнутри доброта. Шрамы и рябь на лице всё-таки делали портрет менее живописным. Третьим был:

— Преподаватель по «Амулетам и зельям». Мой лучший друг — Хироши Такахаси. Завхоз и смотритель библиотеки.

На фоне первых двух кандидатов производил неизгладимое впечатление своей застенчивостью, внешне ничем особым от среднестатистического японца лет шестидесяти не отличался, разве что, одет был в новый капюшон. Забыл упомянуть, одеждой первые двое не блистали, особенно Кадо Ватанабэ, на нём были лохмотья, уцелел лишь капюшон и позже мы узнали почему.

— И, наконец, действующий практик и ваш будущий «Монстролог», — сделал паузу и показал рукой на мужчину, которого все заметили после того, как тот сам этого захотел. — Курои Цуки.

Мне Курои напомнил палача. Рост выше среднего, белое кимоно, на котором был изображен красный демон с большим носом. Сам же монстролог без сомнений — истинный японец, такой как в фильмах про самураев. На голове хвостик, аккуратные бакенбарды, грубые черты, без морщинок на лице в виде улыбки. Чёрные глаза напоминали потухшие угольки.

— Прошу прощения за мой вид, — кимоно, было испачкано кровью, но сдаётся мне, что не его. — Только что вернулся и не успел переодеться и принять ванну. В периоды моего отсутствия обучать вас будет наш директор.

— Помимо всего прочего Курои отвечает за вашу безопасность, а также является моим заместителям, не советую с ним шутить, — тон директора был спокойный, но всем стало ясно, что расслабляться не стоит.

С местный сёгуном связываться хотелось в последнею очередь, как-никак, а в плечах преподаватель весьма крепок. Да и прочие способности у охранника Тиёда наверняка немаленькие.

— Сейчас мы проведём традиционный тест. Вам раздадут чистые листы, которые нужно будет приложить к голове, — Касимо жестом показал, что можно начинать.

Какой-то второкурсник подошёл к нашему ряду передал кипу белых листов. Ну, да, кроме нас проверять тут некого. Преподаватели внимательно смотрели, пытаясь показать, что им всё равно. Белый листок сочетался с формой, на ощупь был мягче шёлка, сразу захотелось сделать из него оригами. Мы дружно выполнили инструкцию директора. Присутствующие смотрели друг на друга как в индейском покере. Экспресс «вытянул» воздушную стихию. Я — сразу две, но огонь в итоге переборол воздух. Один студент поднял руку:

— Прошу прощения, — справа от меня, на самом краю ряда сидел паренёк, готовый провалиться сквозь землю, прямо в библиотеку, которая там располагалась. — Можно другой листок, а то у меня не высвечивается иероглиф стихии. Это да.

Касимо посмотрел на преподавательский состав, на правах главы взял слово:

— Другой листок покажет то же самое, мне трудно это говорить, но тебе нужно покинуть академию до следующего года.

Парень по имени Ямамото Цуки поник. На нём лица не было видно, на глаза накатывались слёзы. Попытался снова приложить ко лбу белый индикатор, но, увы, тщетно. Кого-то парень мне напомнил, но так и не смог понять кого.

— В следующем году приходи снова, — Кадо Ватанабэ говорил мягко, пытаясь хоть как-то привести юношу в чувства. — Не все поступили в нашу академию сразу.

У меня всё внутри буквально закипело, листок на лбу сгорел так быстро, что успел подпалить волосы. Дайки Мамура увидел мою реакцию. Я был похож на огненную фурию или Кэнсиро. Маг воздуха понял, что дело пахнет керосином и пытался удержать меня от дальнейших глупостей.

Касимо Намурмуро произнёс заклинания полного молчания, но разве это сможет остановить праведный гнев? Сначала язык меня не слушался, будто вкололи лошадиную долю новокаина, но потом меня прорвало. Не могу вспомнить полностью гневную тираду, да и ни к чему это:

— Почему нельзя принять заочно? Разве то, что он среди нас не лишнее доказательство его возможностей?! В таком случае отказываюсь здесь обучаться! — Дайки всё-таки удалось совместно с напарником меня усадить, но не успокоить.

Понимаю, что вспылил, но по-другому не мог.

— Не надо! — мы все обернулись, Ямамото пришёл в себя, поклонился преподавателям, потом мне. — Я благодарен, что дали шанс проявить себя. Это да. Спасибо, что заступился за меня, но вынужден буду уйти, чтобы не создавать никому проблем.

Я что-то промямлил в ответ. Первый день занятий был безнадёжно испорчен.