Двадцать шестая ночь. Вечность после

Она касается меня в темноте, как только сажусь рядом на кровать.

– Что это? – проводит пальцами по моей коже. А точнее, по жутким шрамам на моей спине.

– Ничего, – отвечаю и иду к окну, взяв со стола сигареты. Замираю и дымлю, глядя на луну. Милана шуршит одеялом. Нутром чувствую, что собирается идти ко мне.

– Ты можешь хоть немного со мной поговорить? – спрашивает уже на полпути, и я быстро тушу окурок, наблюдая за ней. Точнее, за очертаниями фигуры в темноте комнаты.

Сколько раз она мне вот так мерещилась?

Тысячи…И ни разу это не было правдой…

А сейчас…

– Хочу тебя трахать… – заявляю, надвигаясь на неё и притягиваю к себе обмякшее тёплое тело. Провожу рукой по внутренней стороне бедра. – Я ведь говорил… – собираю пальцами щедро выделенную вязкую смазку. – Вся протекла…Понравилось?

Она не отвечает. А я толкаю её на кровать, отбрасывая покрывало в сторону. Наваливаюсь сверху, смотрю на неё и тянусь за презервативами. Она не останавливает, да и я думаю, что вряд ли доверяет мне после всего. Хоть я и не трахал никого… А без резинки… В принципе за всю жизнь только её.

– Раздвинь шире… – командую и мечтаю вторгнуться в неё одним рывком, но… Уже в самом начале понимаю, что вряд ли мне удастся сделать это дерьмо…Потому как девочка, кажется…Блядь… – Милан…У тебя что…Никого не было это время?

– Нет, – шелестит она, трогая мою спину. Ведёт прямо по шрамам, и я понимаю, что специально именно их трогает. На каждом касании меня током бьёт. А от её ответа вообще хреново становится. Сглатываю.

Блядь…Почему внутри всё умирает?

Мне было бы проще если бы она оказалась блядью? Нет, не было бы…

Но я не могу больше ей открыться. Я больше не смогу чувствовать это дерьмо снова. Столько едкой, обволакивающей, съедающей корни боли. Когда веришь человеку всей душой. Когда хочешь быть для него всем. Когда он – твой мир…А потом он этот твой мир разрушает прямо на твоих глазах. Это не лирика, это не хуева её книжка с любовными историями…

Теперь я это знаю, потому что кровью умылся. И ненавидел, ненавидел так, что не хотел знать.

Так почему же я снова в гуще этого Ада? Почему осознание, что у неё никого не было, снова мажет и ломает, будто вшивую доску пополам…

– Ладно…Мы тогда…Аккуратнее… – растерянно бормочу, прижав её к себе ближе. Медленно вхожу. Аккуратно. Чувство, будто снова ей целку сбиваю.

Трэш, блин…Воспоминания эти.

Просто буром меня изнутри хуячат.

– Не больно? – спрашиваю, вставив практически до упора. По самые яйца вхожу. Плавно, естественно, но всё равно жутко страшно. Снова, блядь…

– Нет…Нет, всё хорошо, продолжай.

Миланка жмётся ближе. Пытается обвить меня полностью. Руками и ногами. Носом по шее моей бродит, задевая все самые важные нервные окончания. Да хули там… Она душу мою задевает.

И у меня внутри дико щемит. Так, блядь, хреново, что и словами не передать…

Нет, конечно, физически хорошо, но…

Остальное…

Отстраняюсь от неё, сгибая её ноги в коленях, придавливаю к груди, а сам вытягиваю корпус, чтобы меньше касаться. Чтобы не быть лицом к лицу, начинаю её трахать. Такая узкая, с ума сойти. Она скулит, хнычет, извивается, пытается взять хотя бы мои руки, но я не позволяю. Единственное наше место соприкосновения – гениталии. Пусть так и остаётся.

Трогаю её параллельно. Ощущаю, как пульсирует. Как стонет и отрывисто дышит. Как набухла и как течёт. Словно меня ждала…Словно сама пиздец как хотела этого…

Вдалбливаюсь сильнее, растягиваю, надавив на самый сокровенный участок, и теряюсь в эмоциях. Они зашкаливают, потому что Жарёха снова кончает… Протяжно всхлипывает, покрывается крупной судорожной дрожью. В похоти своей меня топит. Так сладко промежностью сдавливает, что я весь испариной покрываюсь. У меня всю поясницу шальной волной окутывает, будто я впервые вообще ебусь. Будто девственник.

И я сразу же следом за ней взрываюсь, поскольку доит меня просто неистово. Сокращения такие, что член пыткам подвергается. И я балдею от этих её спазмов. Балдею от того, насколько она тугая. Какая, блядь, недоступная. Непорочная. Моя…

Моя… Снова проклятое притяжательное местоимение, которое хочется использовать только с ней.

На автомате падаю рядом, вдыхаю запах. Кое-как себя сдерживаю, чтобы не прильнуть к ней губами…Чтобы не зацеловать…

Выравниваю дыхание…Дышу…Чувствую, что и она вся не здесь сейчас…

Не знаю, что в душе. В моей точно потёмки.

Я не люблю её. Не люблю.

– Гордей… – произносит она совершенно несчастным голосом. – Если мы…Если мы будем спать вот так…Ты можешь пообещать мне, что не будешь при этом с другими…Что ты только со мной…

В голосе одна сплошная боль. Но я не чувствую её жалкой, нет.

Я чувствую её травмированной. Такой, каким я сам рядом с ней стал. После всего, что случилось с нами тогда…

Я ведь и сам умру, если увижу её с другим. Дьявол…Что за бесконечная адская гонка за болью?

Не хватит ли хавать её лопатами, друг?

Слегка откидываю руку и позволяю ей прижаться ко мне. И она тут же утыкается носом в мою подмышку.