- -
- 100%
- +
Я даже не хочу говорить с Владом после этой выходки. Просто молча сажусь в машину с Машей, и мы уезжаем домой. В окно машины я смотрю на то, как Мирон провожает нас взглядом. Показываю ему средний палец, а он стоит, сложив руки в карманы джинсов, и усмехается, когда к нему подходит какая-то очередная шалава и обнимает его сзади.
Слёзы сами текут из моих глаз, и я не могу успокоиться. Это самый ужасный вечер из всех возможных. Самый ужасный и невыносимый. В груди болит так, будто мне вырвали сердце.
– Камилл… пожалуйста, поговори со мной, – просит подруга, сжимая мою руку. – Он – идиот, и ещё ответит за это.
– Нет, не ответит. Ему всё сходит с рук. Всегда, – шепчу я, утирая влажные щеки. Я реально не верю в карму… Кто может отомстить ему, если не я сама???
– Послушай… Ну, может, есть какой-то выход? – спрашивает она, поправляя мои волосы. – Давай мы что-нибудь придумаем.
– Давай мы запрем Мирона в подвале. Увезем его далеко-далеко отсюда и закроем где-нибудь, чтобы он сдох от голода и холода, я реально этого хочу! – я всхлипываю, пока таксист косится на меня в зеркало заднего вида.
Машка ржёт, но мне не до смеха.
– Успокойся, дорогая, – успокаивает она меня, пока машина не останавливается возле моего дома. – Ой… мы приехали.
– Я напишу тебе, хорошо? Мне нужно переварить это. Как доберешься до дома, дай мне знать, – целую её в щеку на прощание, и убегаю внутрь.
Родители ещё с гостями, я отмечаюсь маме издалека и ухожу к себе, чтобы она не заметила мой вид. Мои зареванные глаза и размазанную тушь. Не хочу ничего рассказывать. Мне больно. Особенно за то, что сделал Влад. Смотрю на себя в зеркало. Выгляжу просто отвратительно. Настолько, что хочу сорвать с себя это чëртово платье. Плюхаюсь на кровать, смотрю в потолок и начинаю думать о том, как ненавижу Мирона Духова. Я ненавижу его настолько, что готова на всё, лишь бы сломать его жизнь так же, как он сломал мою.
Я ненавижу его так, что… Погодите-ка…
Незамедлительно хватаю телефон и звоню своей подруге. Аж сердце ускоряется, когда я в течение нескольких секунд генерирую план в своей голове.
– Добралась? – спрашиваю, как только она берет трубку.
– Да, только что, хотела написать, – сообщает она, пока я только планирую озвучить свои мысли. – Что такое?
– Мааааш, обещай помочь мне. Пожалуйста, – прошу у неё, и она тут же выдаёт, даже не спрашивая.
– Обещаю.
– Ты даже не спросила, – за это я её и люблю.
– А я готова на всё, – смеётся она в ответ, как дурочка.
– Маш… Я хочу сломать ему жизнь. Мама всё время говорит, что я ему нравлюсь. И, если она хоть что-то в этом смыслит, я хочу повернуть это против него, Мааааш, – я сжимаю в руках ткань покрывала.
– Как? – спрашивает она, заставив меня ещё больше размышлять.
– Любым способом. Даже если придется изображать влюбленную дурочку, – уверенно заявляю я, однако она перебивает меня.
– Так… В общем-то, я согласна с твоей мамой. Но это же… Пойми, что придётся всё время терпеть его. А ты и пять минут продержаться не можешь. И, скорее всего, придётся его целовать, – говорит она, отчего меня потряхивает и тошнит. Об этом я что-то не подумала…
– Фу, – морщусь, представляя этот кошмар, и Машка смеётся.
– Вот именно, подруга… Ты быстро передумаешь… Ведь вы с ним реально не выносите друг друга, ну, во всяком случае, один из вас точно, – продолжает она. – Но идея классная, я бы реально охренела, если бы ты ему так отомстила.
– Я тоже, – мечтательно вздыхаю, глядя в потолок. – Спокойной ночи, Маш.
– Спокойной ночи, малышка. Не думай о плохом. Я рядом…
– Я знаю, люблю тебя, – сбрасываю и подхожу к зеркалу.
Как мне ещё отомстить? Как сделать ему больно? Любая другая шалость не вызовет такого эффекта. У него больше нет любимых людей. А, узнав, что он трогал меня или уж тем более занимался со мной чем-то таким, Влад точно перестанет общаться с ним. Перестанет приводить его к нам домой. Господи, это буквально моя мечта… Буквально чёртова паранойя!!!
Я всю ночь думаю об этом и не могу сомкнуть глаз, даже когда слышу, что эти два придурка возвращаются домой через окно в третьем часу ночи. Наверное, они снова пьяные, так как ржут, как кони.
Не знаю, как найти в себе силы сделать то, что хочу, но попробую. Вопреки всему, я попробую сделать ему так же больно, как он сделал мне или даже больнее.
С этими мыслями я всё-таки засыпаю, надеясь, что, наконец, грядёт настоящее возмездие…
Глава 5.
Камилла Садовская
Наступает утро…
Под пение птиц я просыпаюсь в субботу, не желая открывать свои заспанные заплаканные глаза. Родители ещё спят после вчерашних посиделок, которые тоже достаточно поздно завершились.
Я собираю волосы в хвост и иду в ванную, проходя мимо комнаты Влада. Там мёртвая тишина. Похоже, оба оболтуса ещё спят.
Привожу себя в порядок и выхожу оттуда в одном полотенце, и вдруг снова встречаю Мирона в коридоре. Обида сидит на поверхности, ком – в горле, и я даже не могу проронить ни слова, просто не хочу его замечать. Тогда как он, наоборот – смотрит на меня, сканирует ложбинку на моей груди, лупит на мои полуголые ноги, потирая своё помятое после ночи лицо, и ехидно улыбается.
Признаюсь, что раньше я таких взглядов не замечала. Или же не хотела замечать. Может, это была защита моей собственной психики?
– А тебе идёт, – говорит он, не стесняясь, но я равнодушно смотрю в пол и прохожу мимо в сторону своей комнаты, словно его не существует. – Каля, я же пошутил насчёт вчера! – кричит он мне вслед, но я хлопаю дверью.
Если бы можно было взглядом убить, он давно бы был уже трупом, но увы…
Теперь остаётся только надумывать. А ещё… Готовиться к другого рода мести, если это, конечно, вообще возможно…
Мы встречаемся внизу за завтраком. Я наливаю себе сок и делаю бутерброд с сыром и беконом, но когда отхожу к плите, его с моей тарелки ворует Влад. Постоянно одно и то же…
– Как всегда. Сделай себе сам, – грубо психую, выхватывая его обратно, и Мирон издает свой любимый «ууууф» со стороны, наблюдая за этим.
– А ты сегодня особенно злая и горячая, Каля, не обжечься бы, – смеётся он, отпивая воду из стакана, пока Влад хрюкает от смеха. Как жаль, что я не успела туда плюнуть. Они оба меня бесят просто до белого каления. Окровавленный кулак брата вызывает сейчас столько эмоций. Смотреть на него не могу… Тошно.
– Камилл, не злись на меня. Никто не имеет права трогать мою младшую сестру. Ты ещё ребёнок, – говорит он, отчего у меня выпадает челюсть.
– Нет! Я взрослая, мне восемнадцать, это совершеннолетие и дееспособность, ясно?! Если бы ты учился, а не тусил постоянно, ты бы это, блин, знал! Да любой это знает! – выкрикиваю в бешенстве, чем заставляю Влада скривить губы, а Мирона рассмеяться, как и всегда. И это ещё сильнее провоцирует меня на конфликт. – Этот дебил хоть когда-нибудь может быть серьёзным?! Ты его в цирке нашёл?! Или на помойке?!
– Блииин, и мне прилетело, остыньте, – поднимает он руки вверх, и я замечаю татуировку на его плече. Я даже не знала, что у него они есть.
– Всё, я в комнату, – беру свою еду и ухожу наверх, не желая с ними общаться.
Всё настолько ужасно, что я не могу даже смотреть на него. Как я хотела мстить, если не могу сдержать себя? Это глупо, Камилла! Нужно быть расчетливее! Сегодня суббота, а значит, этот быдлан останется у нас на полдня минимум. Самое время надеть короткие шорты и идти его провоцировать. Например, мыть окна, точно… Я ведь как раз обещала маме.
Ну всё, Духов, тебе реально конец! С меня хватит.
Представление Камиллы Садовской только начинается!
Берите попкорн и присаживайтесь поудобнее, господа!
Не знаю, конечно, что из этого получится, но… Я буду стараться!
Надеваю до безобразия открытую одежду. Короткий топ, который носила в десятом классе, и он явно уже стал мне маленьким, а поверх красного бюстгальтера смотрится вообще вопиюще непристойно. А так же в ход идут спортивные шорты, из-под которых почти наполовину выглядывают мои давно недетские формы. Хотел разврата? Я тебе его устрою, сукин ты сын.
Беру стул, тряпку и ведро.
Как только слышу громкие звуки из кухни тут же становлюсь в гостиной на высокий стул и приступаю к мытью, виляя задницей направо и налево в наушниках.
Моментально чувствую, как по телу проносится заряд электрического тока. А это значит только одно. Он рядом и он смотрит. Всё просто… Я его на расстоянии уже чувствую.
Когда эти двое заходят, естественно, Мирон не теряется, старается отвлекаться на разговор с моим братом, хотя я всё равно замечаю его взгляды. Что самое странное, я начала замечать их только сейчас, когда стала делать так. Раньше я совсем не воспринимала его мимику или жесты, пропуская всё мимо своего внимания. Но я же не дура, блин… Сейчас-то я вижу. Может, реально есть какой-то шанс отомстить?
– О, ты окна моешь… Блииин, я забыл… Пойду закину рубашку в стирку, а то мать меня убьет, я всё кровью вчера заляпал, – сообщает Влад и быстро покидает нас, словно даже не замечает, что я выгляжу как малолетняя шалава, моющая окна у них под носом. Заляпал он… Говнюк. – Чё пойдём со мной?
– Да не, я тут подожду, – отвечает эта беспринципная сволочь. Бинго… Так и знала.
Он дожидается, когда Влад уйдёт, и подходит ко мне, становясь сзади буквально в метре от меня и скрестив на груди руки. Можно сказать, что его лицо находится на одном уровне с моей пятой точкой.
– Чего тебе? – спрашиваю, оборачиваясь к нему на стуле. Он так близко, словно рассматривает мою задницу в упор.
– Ничего, – категорично отвечает он, улыбаясь. – Смотрю на солнечные виды нашей столицы. – продолжает он, сосредоточив похотливый взгляд на мне. Я так и знала, что он клюнет. Так и знала. Поэтому, Камилла, держись. Терпи. Ради мести. Ради всего святого!
– М… И как тебе? – спрашиваю, наклонившись прямо перед ним и вновь намочив тряпку в ведре с моющим средством. Всё капает мимо, попадая на мою одежду. Господи, какой стыд. Я сама не себя не похожа. Даже не думала, что я так умею.
– Скудновато. Слишком тускло, хотелось бы больше… Доступа… Ракурса… Ну, солнца там, зелени, – словно издевается он, улыбаясь при этом во весь рот. Это он про мою задницу?! Вот урод!
– Что ж, наш город в середине октября никогда не радовал погодой, так, что самое время помечтать, – язвлю я, нарочно убирая мокрой рукой выбившиеся волосы за уши, и капли воды капают прямо на мою грудь. Белый топ тут же облепляет красное кружево. Ужасно. Непристойно. Тошнотворно. Как в дешевом порно… Но я уверена, что такому озабоченному ублюдку как раз-таки такое и нравится.
– Каля, не знаю, чего ты добиваешься, но ты не в моём вкусе, – говорит он надменно, вызвав у меня недоумение и злость. Я тут же разворачиваюсь, но вопреки всем своим ожиданиям, проклятый стул, пошатнувшись, начинает падать, и я вместе с ним. Через секунду оказываюсь прямо в его руках, испуганная, мокрая, да вдобавок униженная. Жмурю глаза от бесконечного чувства стыда, ощущая на себе его касания. Чёрт. Руки такие горячие, будто раскалённое железо. Они обжигают мою кожу, а я отчего-то таю вместо того, чтобы кричать. Сердце бахает внутри с такой силой, что оглушает.
Приоткрываю один глаз и вижу перед собой его противную улыбающуюся морду.
– Неуклюжая, – шепчет он, глядя на мои губы. Я нахожусь так близко, что у меня кружится голова. Этот запах. Чем он, блин, пахнет?! Чётко ощущаю мяту и хвойные нотки. Мало того, что он касается меня своей кожей, так ещё и дышит на меня. И это ужасно действует на мои внутренности. Меня трясет как будто я сижу на стиральной машине во время отжима. Господи. Что ещё за хрень, Садовская?! Бери себя в руки! Ты позоришь честь семьи!
Тут же собираюсь с силами и жёстко бью его по грудной клетке, отчаянно желая прекратить этот дурацкий паразитирующий контакт.
– Отпусти! – фыркаю на него в ярости.
– Я тебе вообще-то жизнь спас, – твердит он, качая своей головой, а затем ставит меня на ноги. – Оденься нормально, мало ли что Влад ещё подумает. А мне оно нахуй не надо. – издевается он, заставив меня ещё сильнее разозлиться.
Почему все мои планы заканчиваются его издевательствами? Не в его вкусе, значит? Смотрю на него и руки чешутся от того, как хочется ему вмазать.
– Спасибо, – выдавливаю всеми силами, чтобы спасти диалог. Господи. Не верю, что это сказала, да и он смотрит на меня шокировано. – Что спас. – продолжаю, глядя на его побитую морду. Гондон.
– Пожалуйста, – он растерянно смотрит на меня, и вдруг в гостиную возвращается Влад.
– Эй, ну всё, я сделал. Идём к Жентосу на хату? – спрашивает он у него, находясь у меня за спиной, пока я смотрю на Мирона исподлобья, а он смотрит на меня.
Это проклятое сердце выдаёт что-то не то…
Ту-дум… Ту-дум… Ту-дум… Ба-бах!
– Да, идём, – быстро соглашается он и уходит вслед за братом, пока я только осознаю, что чётко уловила пару секунд назад. Это точно оно. Он что-то испытывает ко мне. Как к девушке. И это начинает меня забавлять. Значит, у меня есть возможность. Лазейка… Как ни крути…
Сигналы тела ведь не просто так созданы. А мои тогда почему сбоят?
К вечеру Машка звонит мне, и я рассказываю про то, что учудила. Конечно, она смеется, но гордится мной, ведь я действительно пересилила себя, когда терпела его изречения. Я – молодец.
– Ну и каков дальнейший план действий? – спрашивает она, хихикая.
– Не знаю… Я зашла к Андрею на страницу. Мне стало так больно. Ритка тварь выставила пост, как обрабатывает ему бровь, – отвечаю я, проглатывая ком в горле. – Ещё и поддувала на неё так мерзко, выпячивая перед ним свои сиськи…
Честно, я чуть не расплакалась снова…
– Мда… Курица, – поддерживает она меня, вздыхая. – Тебе стоит объясниться с ним. Сказать правду. А он уж пусть решает, ссыкло он или мужик.
– Не знаю, Маш… Я бы и близко не подошла к человеку, чей брат сотворил такую хрень, – слышу звуки с улицы. Опять они возвращаются вдвоём. Боже, у этого уродца вообще есть свой дом? Хотя он ведь вовсе не уродец… Сама не знаю, какого чёрта я вообще рассуждаю о его внешности?! Мне плевать ка кон выглядит. Главное, что душа у него уродская! – Мааааш… Они вернусь. Что мне делать? Что делать?!
– Не знаю, блин, это ты придумала! – растерянно говорит она. – Предложи им фильм посмотреть!
– Фильм? Какой?
– Да фиг знает, какую-нибудь хрень про супергероев. Доктора Стрэнджа или Ванду, не знаю! – предлагает она, отчего я тут же ржу.
– Поверь, этот извращенец такое не смотрит. Они круглые сутки порнуху разглядывают и обсуждают, кто, кого, куда и сколько раз, – слышу, как внизу хлопает дверь. – Эээх… Не знаю, как выманить его на это всё…
– Это всё, м-м-м? – заинтересованно повторяет она и ржёт.
– Да иди ты, коза, я перезвоню, – сбрасываю и начинаю думать.
Фильм – можно, да. А если по домашнему кинотеатру внизу, то ещё лучше. Можно сидеть всем вместе на диване. А это неизбежно заставит его смотреть на меня. Да.
Пока думаю о том, как начать своё представление стою под дверью Влада и слышу их странный диалог.
– Думаешь, она одумается? Я вообще не представляю, как ты держишься. Давно нужно его кинуть…
– Хрен знает… Не знаю, как. Молча. Зависаю у тебя, – говорит Мирон как-то очень равнодушно. Хотя он всегда так… Однако, мне теперь кажется, что с Владом он всё же чем-то делится… Я-то вообще ни черта не знаю. И не знала никогда…
– Ты бы больше не ходил туда, чувак. Опасно.
– Ха, – выдаёт Мирон. – Завязывай.
– Я серьёзно. В прошлый раз сотрясение, сейчас ребро. Что дальше?
– А дальше – не ввязывайся в это. Я сам решу.
– Ладно, брат, можешь сколько угодно здесь тусить, правда. Мой дом – твой дом, – отвечает брат, вызвав у меня ступор. Какого хрена?! Что это ещё за новости?! Благотворительный фонд семьи Садовских? Надо действовать быстрее. Вытурить его отсюда нафиг, чтобы больше никогда-никогда не видеть его!
– Тук-тук, – стучу, приоткрыв дверь, и они оба пялятся на меня с изумлением. Особенно, Мирон. Потому что я уже сто лет не заходила с белым флагом. Обычно влетаю уже с истерикой и тумаками. – Там мороженое есть. Не хотите фильм посмотреть внизу?
– Фильм? – спрашивает Влад удивленно. Когда-то мы так делали, но довольно давно. Мирон просто молчит, совершенно растерянно уставившись в сторону двери, а я жду их ответа.
Ну давай, мудак, соглашайся… Я же по глазам твоим всё вижу…
– Ну давай чё, посмотрим, – отвечает брат, дëргая Мирона за руку. – Пошли хавать мороженое. Но я не обещаю, что не вырублюсь, Камилл. – говорит он мне, на что я киваю. Мне максимально пофиг вырубишься ты или нет, дорогой боратец. Будет даже лучше, если да.
Мы спускаемся и садимся на диван, как прежде. Влад выбирает какой-то тупой фильм про криминал уже в который раз с перестрелками и мордобоями, но мне всё равно, да и Мирону, похоже, тоже.
Первые полчаса брат бесконечно что-то комментирует и ест пломбир, я переписываюсь с Машей, пошагово сообщая, что сейчас происходит, и внезапно слышу сопение. Ну, наконец-то…
Делаю вид, что иду за пультом, чтобы сделать тише, но на деле это всего лишь повод, чтобы усесться рядом с ним. На мне домашнее платье. Вроде спортивной туники. Я сажусь, поджимая голые колени к груди и убавляю громкость. А Мирон смотрит на меня. Таким, блин, взглядом, что у меня по телу проносится лютая дрожь.
– Что? – спрашиваю, повернув свой взгляд и уставившись на него ответно.
Боже, Боже, Боже…
– Когда ты выросла? Я как-то упустил это, – говорит он совершенно спокойным тембром. Конечно, надо было смотреть вокруг себя, а не на сиськи с письками круглыми сутками… Тогда бы точно не упустил.
– Вчера, когда меня предал родной брат, в очередной раз из-за тебя, – язвительно растягиваю губы, вспоминая момент, когда моя жизнь пошла к чертям из-за этого ублюдка.
– Брось. Этот прыщавый сосунок тебя не заслуживал, – заявляет он с высокомерием, и я не знаю, что мне делать, как удержаться от того, чтобы не высказать ему или не ударить, если только не…
Господи, дай мне сил на это…
Кладу руку на его колено. Поверх джинсов, да, но он тут же смотрит на меня так, будто я начала третью мировую.
Перекрёстный огонь.
Мои глаза не отрываются от его лица, когда рука нагло ползёт выше прямо к внушительному бугру между его ног, и он перехватывает моё запястье, останавливая меня при свете, исходящем от экрана нашей огромной плазмы…
Ту-дум… Ту-дум… Ту-дум… Ба-бах…
Сердце падает прямо в желудок и барахтается там, пытаясь вернуться обратно…
Глава 6.
Камилла Садовская
Сказать, что в глазах Мирона в первую же секунду плещется ярость и что-то ещё… Что-то запретное, гадкое и мерзкое – ничего не сказать. Но он очень быстро переходит от фазы «нельзя» к фазе «игра», будто собирается меня проучить… Или же это не так? Вдруг я всё же нашла точку преткновения?
– Что такое, Каля? Не терпится член в руках подержать? – спрашивает он шёпотом, пока я настойчиво елозю пальцами по его бедру. Господи, сама не верю, что творю… Это я вообще?! Может мне что-то подсыпали? Хочется верить, что нога Мирона не такая ужасная, как он сам… Но мне кажется, он весь без исключения гнилой и подлый…
– Даже если и так, то что? – спрашиваю я с наглым выражением лица. – Не дашь мне подержать свой член?
Господи, не верю, что говорю это. Я что действительно собираюсь… Трогать его вот так беспринципно? Рядом с сопящим братом?! А?!
Вдруг совершенно точно понимаю, что он специально бросает мне вызов. Не успеваю я сказать это, как он кладёт мою руку поверх своих джинсов в то самое место. А там… Огромный стояк, от которого у меня пересыхает горло. Я вообще такого исхода не ожидала. Это жесть какая-то…
Я впервые касаюсь чьего-то члена, пусть даже через джинсы. Да не чьего-то, блин! А Мирона Духова!
– Ну чего застыла? Держи, – шепчет он, рассматривая меня в темноте. Лишь свет, исходящий от плазмы освещает моë раскрасневшееся лицо. Хорошо, что родители уехали к друзьям, а Влад спит, как убитый, иначе я бы со стыда сгорела.
– Как? Так? – тихо спрашиваю, двигая по этому вздыбившемуся бугру ладонью, и понимаю, что что-то с ним делаю. Что-то приятное. Мирон тяжело дышит, а я чувствую, как в моём животе завязывается тугой узел. Больно. Тянет. А между ног становится горячо. Что это такое…? Почему я это ощущаю?! Только не говорите, что я возбуждаюсь от прикосновений к Мирону. Я умру!
– Каляяяя, прекратиии, – стонет он, закрывая глаза, но мне не хочется останавливаться. Почему-то мне нравится гладить его член через джинсы, прости меня, Господи. Он такой твёрдый… И кажется таким большим под тканью. Нравится его реакция, а ещё нравится чувство в районе своего живота. Неконтролируемое, совершенно животное чувство. Будто я сейчас просто взорвусь, рассыпавшись на мириады маленьких частичек. – Каляяяяя… Бляяя…
– Останови меня, – говорю настойчиво, и он психованно сдёргивает с подлокотника плед, укрывая им наши ноги, заставив меня испугаться. Я чего угодно ожидала, блин… Но только не такого варианта развития событий.
Сердце продолжает долбить о рёбра. Я не знаю, как себя вести. Но уговариваю себя, что сама всё это дерьмо начала… Играть с ним в эти «кошки – мышки», заведомо понимая, что у меня проигрышная позиция. Во-первых, я девочка, во-вторых, я девственница, в-третьих, он извращенец…
Его рука нагло лезет под мою тунику. Скользит по бедрам шероховатыми подушечками пальцев, и тут мне становится не до смеха.
– Замри, – приказывает он, глядя на то, как Влад ворочается и снова погружается в сон. В этот момент у меня реально кровь гоняет, как на аттракционах.
Это сумасшествие. Почему это так возбуждает меня? Что нас могут поймать, могут застукать? Ненормальная.
Шершавая ладонь следует дальше. Каждое его касание до моей кожи вызывает у меня дрожь. Руки такие тёплые и наглые, что я неизбежно зажимаю ноги от страха. Меня ещё не касался парень. Никогда.
– Раздвинь, – дробит он грубее, опустившись к моему уху. Хриплый голос щекочет нервы. Но командует так, что я не могу ни оттолкнуть, ни воспротивиться. – Ты сама начала. Раздвинь.
Не знаю, зачем слушаюсь. Меня трясет так, что я с трудом понимаю, что происходит. Пропускаю его, позволяя трогать моё тело.
– Блядь… – ругается он, касаясь меня между ног, и я тут же жмурю глаза, забывая, как дышать. Там так горячо и мокро. Пальцы такие настойчивые, и делают такое, что мне хочется кричать. Я сжимаю его член сильнее. Мне кажется, что с каждым новым касанием он становится больше. А Мирон тем временем ещё ближе… В один момент кажется, что под кожей. – Как ты намокла, – шепчет он мне на ухо, и я смотрю на его пересохшие губы. Полуоткрытый рот, что напевает мне мерзости завлекает меня сильнее. Садовская, что ты творишь?! Что-то не так, я ощущаю это своим телом. Между ног всё плывёт, его пальцы ласкают меня через ткань трусиков, и всё такое мокрое, что мне страшно представить, как мы с ним выйдем отсюда после этого. Как будем смотреть в глаза друг другу?!
– Помнишь, ты говорил, что мне нельзя никуда ехать вечером, – кое-как произношу, изредка прикрывая глаза, проводя ладонью по всей его длине, которая пугает меня. Я просто намекаю на то, что он сам называл меня маленькой, а теперь без зазрения совести трогает меня в самых неприличных местах, когда его лучший друг спит в трёх метрах от нас.
– Помню только, как ты говорила про совершеннолетие и дееспособность, – ему тоже хорошо, я это вижу. – А ещë помню резиновый член в твоей галерее.
Конечно, он не упустит возможность напомнить об этом. Урод.
– Как удобно, – буркаю себе под нос, пока он улыбается, закатывая глаза от удовольствия.
– Мне долго повторять не надо, я тебя услышал, – говорит он, и я ощущаю, что моё нижнее бельё уже вовсе не на месте, а где-то сбоку, пока он трогает меня полностью голую. Проводит прямо там своими пальцами… Так нежно и грубо одновременно. Делает особый акцент на ту самую точку, что пульсирует и просит, чтобы на неё срочно нажали. – Каля, сильнее.