- -
- 100%
- +
– Давай, кароч, угомонись… Никто ничего не узнает и не бросал никого… Забей, – отрезаю категорично, но она же упёрлась.
– Я сама ему расскажу… Потому что не смогу с этим жить… Я просто не смогу… И ты… Ты такой ужасный, испорченный, блин, фу, Господи! – выдаёт, чем снова и снова полосует моё сердце… Я и без того знаю, что я испорченный… Только не надо, нахер, теперь стоять и плеваться… Я, сука, чувствовал, как она горела подо мной. Пиздоболка…
– Ясно, кароче… Да, я ужасный… Запишу себе в характеристику потом… Пошли вниз, – говорю ей, а она шмыгает носом.
– Зачем?
– А хрена тут делать? Ныть?
Она вытирает слёзы и трясётся… Просто шатается. Такая, блин, мелкая… Всегда было странно, почему мне такая понравилась. Нет, оно и так понятно, конечно… Она секси… Когда на шесте двигается, вообще просто космос, но… Сука… Кропаль же…
– Пошли, – обхватывая её руку, тащу за собой вниз… По лестнице спускаюсь аккуратно, потому что она точно может уебаться, если тянуть сильно. Ладонь вся мокрая от слёз… Глаза зарёванные и опухшие. И в таком виде я направляю её к дивану.
– Жопу прижми… Сиди…
Иду на кухню делаю её горячий чай с апельсинами и мятой, после чего тащусь обратно.
– На. Пей. Успокаивай свои гормональные всплески…
– Чего?!
– Того… Кароч… Я тупо хотел ебаться. Мы были выпившие. Меня стрессануло и повело. Вот и всё… Ты попалась под горячую… Руку… Типа того, – отрезаю, а она не моргает даже. Дышать-то боится… Сжимая кружку в руках, смотрит на плавающие внутри апельсинки.
– Ты для меня нарезал? – дрожит её голос, а я хмурюсь. Причём здесь, сука, это?!
– Ты меня вообще слышала? Повтори за мной, пожалуйста… Давай забудем. Нихуя не было… – рычу на неё агрессивно, и она кивает, повторяя.
– Ничего не было…
Вид такой, будто сейчас завалится… Я реально не знаю, что с ней делать. Как теперь разговаривать… Какие темы искать. Потому что думаю только о том, чтобы присосаться к этим губам снова и натолкать ей хуёв за ворот и побольше… Даже сейчас мы разговариваем, а у меня стоит. Потому что я мечтаю о ней с того самого момента, как достиг полового созревания… Она там, походу, ещё в куклы играла… Хотя у нас разница год всего, но это же Валя, блин… Феечка реально…
Я, блин, ещё со школы помню, как она в каждом мероприятии жопой светила, а потом краснела, словно непорочная дева в мужской бане.
– Вот и умница… – хвалю её следом. – Посмотри на меня…
Вижу вроде, что смотрит… Но будто сквозь… Пока в один момент не находит мои глаза, и у меня сердце, сука, сейчас просто выбьет все рёбра, порвёт лёгкие и направится жить отдельной жизнью. Я не могу так близко… Мне хуёво…
– Я пойду покурю… Ты посиди, успокойся… – говорю ей, резко встав с дивана и иду прямиком к выходу. Накидывая на себя куртку и глядя на часы, которые показывают уже два часа ночи… Это мы столько тут распивали, играли и занимались… Тем самым… То есть, тупили…
Открываю переписку со своим лучшим друганом и перечитываю это его.
«Мы с Валей, мы с Валюшей, мы туда, мы сюда», и меня опять бомбит, но это я себя так специально дрочу… Чтобы понимать, что не моя она вовсе. Она с ним, нахер. С ним… И всегда будет с ним, потому что Марк в этой истории лишний тормозной тупень, который не умеет подстраиваться… Я умею только крушить и ломать всех вокруг себя…
Сигареты летят тупо как сосалки. Если так дальше пойдёт, у меня кончатся и всё… Интересно, она купила своему драгоценному?
Наверняка, должна была… Блин… Подкинуть же забыл…
Тушу окурок, прихватывая с собой дрова, отряхиваю их на крыльце и заношу в дом, пока на улице завывает ветер… И вижу, как она вылавливает апельсины из чая, обсасывая их… То ещё зрелище, конечно. Особенно для такого извращенца как я…
Молча иду к топке и загружаю их. Протолкнув кочергой, краем глаза улавливаю этот взгляд с кухни, и она тут же отворачивается…
Не… Либо я тупой, либо лыжи не едут. Не смотрят так, когда нет ничего… Не смотрят и не ведут себя вот так… Так что это не может быть совпадением… Это именно оно… Она, блядь, что-то уловила. Я это понимаю, потому что сам в ней по уши потерялся стоило поймать нужную частоту.
– Нормально всё? – возвращаюсь к ней и плюхаюсь напротив, отряхнув руки.
– Да… Всё нормально, – прикрывается пледом и отставляет кружку, а сама утыкается взглядом в книгу.
– И чё ты… Читать будешь? А спать?
– Не хочу пока… Почитаю немного…
– Ну ладно, – разваливаюсь я на диване. – Тогда вслух читай…
– Ты уверен? – спрашивает она, нахмурившись и показывая мне обложку. – Это Фауст Гете…
– Да хоть любовь любовная, снежка, мне похер, честно… Я заебался… Так хоть, может, под твой бубнёж усну… – говорю, убрав руки за голову и прикрыв глаза.
– Ладно… – вздыхает она и начинает читать… Своим невинным тонким голоском и с профессиональной блядской выдержкой, от которой у меня всегда тряслись поджилки… Самое время уснуть и тупо забыть, что произошло сегодня между нами, но нет… Я по сотому кругу маслаю, как она этим самым голосом говорит мне на ухо не «Марк, прекрати», а «Марк, продолжай». Кровь приливает в пах… Гонит всех внутренних демонов наружу… Штаны натягиваются под строки каких-то ебических стихов, которые она зачитывает с упоением… А я тем временем представляю, как натягиваю её каштановые волосы на кулак и толкаю хуй так глубоко в её глотку, чтобы все эти стихи в странных словах повылезали из её маленьких симпатичных ушек и вынудили её замолчать…
Глава 6.
Валентина Снежная
Он закрывает глаза, а я замолкаю… Уснуть вряд ли вообще теперь смогу… Потому что мне так плохо после нашего поцелуя… Ещё хуже после того, как нас обоих ломало…
«Ты сама полезла… Это всё я, ты ни при чём».
Две такие разные фразы… Но столько в их противоречии осознания… Что он сам не понял, что между нами произошло. Если бы давил одинаково. На том, что это я всё сделала… То я бы поняла, что он скотина и просто не говорила бы с ним… Но потом вдруг ветер сменился. И я услышала то, что было действительно важно… То, что он жалеет. То, что он не совсем конченый гад…
Или же я так себя успокаиваю…
Губы до сих пор горят от его натиска… Меня никогда ещё так не целовали… Ник такого себе просто не позволял… Его поцелуи были нежными и невинными по сравнению с этой осадой. А тут я буквально закипела вся изнутри. Перегретая его касаниями и поцелуями… А ещё его жестокостью, которая, очевидно, занимает не последнее место в его сердце… Он такой и есть. Грубый, циничный, бестактный… Где-то совсем простой… А где не надо такой сложный, что без инструкции не разобраться…
Я снова встаю с дивана, снова беру в руки телефон и иду к окну… С тревогой смотрю на то, как снег вроде бы и закончился, но ветер стоит такой, что всё заметает… И мы с ним, будто в снежном шаре…
Я вздыхаю и иду обратно… Чуть отодвигаю журнальный столик, чтобы он не ударился, если вдруг захочет развалиться. Накрываю его пледом и ухожу на второй этаж… В комнату, где есть кровать. Наверное, ещё час не могу уснуть. Плохое предчувствие…
Но от усталости и выпитого я всё же закрываю глаза, проваливаясь в сон…
***
Глаза открываю с грохотом… Посреди ночи… Ветер продолжает выть... И, кажется, обещанные 25 м/с добрались сюда… Наверху что-то вырывается, словно кусок крыши оторвало… Надеюсь, что это не так. Проверяю телефон, время сейчас пять утра, но ещё темень… Тихонько поворачиваюсь и чуть ли не с кровати падаю. Потому что рядом спит Марк… Тихо дышит, а у меня при этом чуть ли инфаркт не случился.
– Ты чё… – сквозь сон что-то бормочет.
– Почему ты тут?! Ты же внизу спал!
– Так тут самая кайфовая кровать… Ты же не думала, что она тебе достанется, да?
Пипец он козёл, конечно… Хорошо, что хоть не трогает. Лежит на своей половине.
– Ты слышал звуки?
– Ты чё воздух испортила? – спрашивает, и я тут же даю ему по груди рукой, а он ржёт.
– Я про грохот…
– Да, слышал… Провода, походу… Ну или труба кирдык…
– Ой, не дай Бог… – трясусь я испуганно.
– Посмотрю утром, что случилось… Спи лучше… – бормочет он сбоку, но я не могу уснуть теперь. У меня все мысли о том, что что-то может случиться, и мы будем мёрзнуть… Я тогда точно с ума сойду… Я тепличное растение… И так уже замёрзнуть успела, когда проснулась…
– Марк?
– Да?
– А тебе не холодно?
– Нет…
– Понятно… Я пойду посмотрю… Дрова вдруг кончились… – только начинаю копошиться, но он перебивает.
– Снежка, я подкидывал час назад, когда пришёл сюда. Всё ништяк там. Спи.
Вздыхаю и верчусь закидываясь одеялами… Уже все три сгребла, а всё равно морозит почему-то. Ощущение, что я всё-таки заболела после того ледяного душа… Если это так, то просто ужасно… Не помню, чтобы я брала лекарства…
– Ты чё там… Ревёшь, что ли? – спрашивает возмущенно.
– Нет… Нос подтекает… – объясняю, а он чертыхается. И я чувствую, как меня вдруг сгребают его тяжеленные руки. Просто одним рывком к себе жмут. – Марк! Что ты делаешь! Отпусти!
– Тихо ты… Я согрею просто… Лежи… Так лежи… – обхватывает меня и закидывает на меня ногу, прижавшись сзади… И я моментально чувствую через три одеяла его жар… Как от печки.
– Ты как маньяк… Господи, мне тяжело так лежать…
– Зато тепло, не гунди, – затыкает он меня, и я даже не знаю, что сказать. Молча лежу некоторое время, а потом чувствую, как его нос утыкается в район моих волос… Господи… У меня сразу же повсюду мурашки бегут… От затылка до поясницы… А он, кажется, засыпает вот так… И я, придавленная им… Варюсь под тремя одеялами, потому что он, словно обогреватель на максимальной мощности…
Господи… Лишь бы уснуть и завтра проснуться в тепле…
***
Утро встречает солнцем. Марк всё ещё позади, но забрался под одно одеяло… Мы стали ближе… И это меня немного напрягает, потому что я не ожидала, что он столь нахально влезет в моё пространство… Зная то, что между нами вчера было…
Только пытаюсь выползти, как его рука замыкает меня ещё сильнее… Словно захлопывая капкан.
– Марк… Я писать хочу…
– Фу, – выдаёт он, и я оборачиваюсь. Улыбка на его лице говорит о том, что он снова издевается.
– Марк, ну, правда…
– Обоссышь кровать, будешь спать на полу… Я займу диван…
– Ага… Отпусти…
– Дай полежать ещё так… Мне нравится с утра женские изгибы… – тянет руку к моей талии, и я тут же начинаю дёргаться.
– Прекрати! Ты обещал вчера!
– Я нихера тебе не обещал, – неожиданно чувствую, как его рука щиплет меня за задницу. И вот тут мне вообще срывает крышу. Мы с ним начинаем драться на кровати. Катаемся. Бьём друг друга подушками. Я ору и пытаюсь отцепить от себя его руки, а потом вдруг чувствую… Его стояк своей рукой… Задеваю случайно… Господи, как же становится неловко. Хорошо, что он в штанах. Иначе я бы от стыда сгорела, правда…
– Потрогала? Понравилось?
– Если не перестанешь, – рычу на него, выставив между нами подушку.
– То, что? Ну, что? Кому пожалуешься? Нику? Ауууу?! Ниииик! Эй, Ниииик!? – орёт он во всё горло. – Твой лучший друг меня лапает! – выдаёт писклявым голосом, будто изображая меня. – Нет тут твоего принца, блядь! Так что выдохни…
– Какой же ты ужасный, – фыркаю, подтянув покрывало. – Я пошла вставать…
– Ну и вставай, блядь! Я дальше спать буду! – бурчит он позади, а я надеваю тапки и тёплый кардиган… После чего молча ухожу оттуда, оставив его одного…
Сегодня тридцать первое… Я всё сделаю сама…
Сначала иду в туалет и чищу зубы, принимаю душ, по сто раз проверяя закрыла ли замок на двери, потому что у меня паранойя, что он меня увидит голой, и только потом тепло одеваюсь и иду за дровами. Поленница тут довольно закрытая… И створку замело… Приходится очень долго ковыряться, чтобы достать хотя бы несколько дровишек…
А потом я возвращаюсь, подкидываю и иду перекусить… Не сразу замечаю, что вместо положенного огня, печь выдаёт мне залпы дыма… Буквально кряхтит от негодования… А я недоумеваю… Что я сделала не так??? Всегда ведь топила на даче… Раньше… Давно, но топила…
Господи… Приходится бегом бежать к своему противному соседу… и как бы я не хотела к нему обращаться, придётся будить, чтобы не спалить всё к чертям или наоборот не испортить нам печь…
– Эээй… Марк… Маааарк, – тыркаю его, пока он зарывается под подушку.
– Чего тебе… – бурчит сонный и недовольный.
– Марк, я там что-то с печью сделала… Блин… – жалуюсь, чуть касаясь его плеча.
– Чё сделала? – спрашивает, выныривая оттуда и лыбится. – Капец… Полчаса не прошло… Пиздец ты конечно… – выдаёт, будто ждал, что позову. А затем вдруг резко встаёт с кровати, поправляя штаны спереди, и довольно следует вперёд, будто он здесь номер один.
А я плетусь за ним… Потому что ощущаю и стыд тоже… Что без него настолько беспомощная.
Подходя к ней, он склоняется, а внутри уже столько дыма… Что тут же кашляет и закрывает обратно.
– Ну, что там? – спрашиваю, пока стою позади и трясусь.
– Во-первых, заслонку не открыла, дать нормально загореться, во-вторых, как лошара, закинула мокрые поленья. Обтряхнуть надо было… Вот она и дымит у тебя… Балда…
Мне даже говорить ему ничего не хочется… Обидно так.
– Ты сделаешь?
– Сделаю.
Разворачиваюсь и иду на кухню, продолжая готовить завтрак и варить овощи для салатов. Пока он там чертыхается и разгребает то, что я устроила. А потом молча уходит куда-то… Видимо, опять курить… Возвращается со стопкой новых поленьев, стряхивая с плеч снег.
– Смотри… – долбит каждое полено об пол и стряхивает остатки грязной тряпкой. После чего идёт к печи. – Потом… Открываешь… Засовываешь подальше кочергой. Поглубже… Как можно глубже… – будто специально делает акцент. – Закрываешь, отодвигаешь заслонку, чтобы тяга шла. Ждёшь треска… Когда конкретно разгорится… Прикрываешь, но чууууть-чуть оставляешь. Поняла?
– Угу… – киваю, пока он отряхивает руки.
– Чё не топила что ли ни разу?
– Топила… Когда маленькая была… Ну… Лет до десяти точно…
– Яссссно, – выдаёт и проходит мимо. – Я мыться пошёл…
– Хорошо, – провожаю взглядом, а сама иду обратно… Снимаю с плиты картошку с морковью, ставлю варить яйца… Параллельно нарезаю бутерброды перекусить. Наливаю кофе и жду его… В немом отчаянии…
Приходит он, конечно, весь из себя, как всегда… В чистом, влажные волосы торчат в разные стороны, а я смотрю на него и двину ему кружку, глядя в карие вечно игривые блудливые глаза.
– Спасибо, что исправил ситуацию…
– Да ладно, норм всё… Кто ж виноват, что ты фифа городская…
– Спасибо, – ещё раз благодарю, но уже сцепив зубы. – Ты же тоже…
– Что тоже?
– Ну ты в квартире живёшь… Я и не знала…
– Так-то у меня и дом ещё есть… Если в чё… – выдаёт с гонором, а я реально не знала.
– Понятно…
– Чё готовишь?
– Оливье… Думаю селёдку под шубой или дальневосточный? И ещё поставила мясо размораживаться… Хочу сделать по-французски на противне с сыром…
Он так смотрит на меня сейчас, что мне неловко становится.
– Какой всё-таки?
– Да фиг знает… Любой. Давай дальневосточный. Там же красная рыба?
– Ага…
– Ну давай его… Сколько ж ты на всю эту херню потратила… – больше утверждает, чем спрашивает… Это он ещё не знает, что я сделала нам с Ником общий подарок… Парные кулоны. Золотые… Хотела подарить… И да, я очень много потратила, потому что он важный мне человек… И я хотела, чтобы было идеально.
– Я тогда начну… Ты можешь делать, что хочешь, – говорю ему, когда ставлю бутерброды на завтрак. Он берёт один и тут же кусает.
– А чё эт? Я помогу… Я тоже люблю готовить…
– Ты??? – спрашиваю, приподняв бровь в изумлении.
– Я… Я… Головка от хуя, блядь. Чему ты удивляешься?
– Да нет, я просто… – пожимаю плечами. – Ладно… Тогда помоги. Против не буду…
– Окей… Готовить вместе со стриптизёршей… Что-то новенькое, – улыбается этот жук, а я вздыхаю… Мне даже больше нечего сказать… Сегодня праздник. И, значит, нужно быть сдержаннее и потерпеть… Хотя бы ради новогоднего чуда… Которое непременно вытащит нас отсюда и вернет меня обратно к маме и Нику…
Глава 7.
Марк Сахаров
Её унылый вид нравится мне всё меньше, и поэтому я громко врубаю музыку на телефоне, подключив ту к портативной колонке, что тут была. Много песен у меня нет, зато есть самые любимые. Они же скаченные… Хз зачем, как чувствовал… Ведь вообще не оказываюсь в тех местах, где сети нет дольше десяти минут, блин… Мало ли, вдруг кто перепих предложит.
– Можешь натереть, пожалуйста, – передаёт она мне кусок сыра, вырывая меня из своих привычных мыслей. – Самое нелюбимое…
– Почему?
– Не люблю тёрку… – пожимает плечами.
– Странно… Думал, это основное движение у стриптизёрш… Тереться обо что-нибудь твёрдое… – усмехаюсь я, а она уже даже не реагирует. Просто готовит дальше. Я, походу, уже перегибаю…
– Да забей… Я тупо шучу… Расслабься. Сегодня Новый год…
– Я знаю… В том то и дело, Марк… – выдыхает она напряженно и режет картофель на оливьешку. Так аккуратно, блин… Ровными идеальными кубками… А я стараюсь сконцентрироваться на сыре, иначе просто сотру свои руки к херам, пока на неё смотрю. Не знаю, до сих пор не понимаю, что особенного уловил. Но она мне на подсознание действует. Просто выжигает меня изнутри… В ней квинтэссенция всего, что меня так сильно раздражает и притягивает одновременно… И я становлюсь просто психом…
– Переживёшь, снежка. Забудешь, как страшный сон, когда за нами приедут… Верно?
– Ага, – улыбается она, посмеиваясь и направляя всё в вазу. – Как ты верно сказал…
– Ума много не надо, чтобы понять, что я – последний человек, с кем ты тут хотела резать салаты… Я же мудак…
– На самом деле, нет, – неожиданно говорит она, нахмурившись. – Ты ведёшь себя так, но… Я не думаю, что ты мудак.
– М-м-м… – молча продолжаю тереть ебучий сыр в надежде не сломать эту хлипкую тёрку, которую сжал так, что сейчас точно заскрипит под моим натиском. – Что ещё?
– Да вроде бы ничего больше… Сейчас в духовку отправлю и можно заправлять салаты… Потом нарежу там всякое на тарелку и всё… Будет праздничный стол…
– Рановато, тебе так не кажется?
– Почему? – смотрит она на часы и видит только три часа дня… Мы и так всячески тянули процесс… Отвлекались на всякое… То болтали, то печь проверяли, то одежду ходили стирали. Кому что нужно было… – Точно… Ну… Будет заранее готово…
На самом деле я даже мечтать не мог, чтобы с ней Новый год встретить и сейчас не пойму… Рад этому или зол… Чтобы потом что? Видеть, как она счастлива к нему вернуться на моих глазах? Тоска, пиздец… Чувствую себя из-за этого хреново…
– Я покурю схожу…
– Почему? – спрашивает она, нахмурившись. – Я что-то не так сказала…?
– Не понял. В смысле?
– Ну… Ты ходишь курить, когда нервничаешь… Если я бешу тебя… Я уже это заметила, – говорит она напряженно, и на секунду в кухне воцаряется тишина между нами… Только музыка играет… Мне нечего на это сказать.
– Потанцевать не хочешь? – неожиданно вырывается из меня, и только потом я соображаю какую хуйню предложил. Это потому что она сморозила про сигареты. Я занервничал тупо, а теперь вообще готов провалиться куда-то под пол…
– Нет, спасибо, – отвечает, уронив взгляд. И я просто разворачиваюсь, стремительно направившись на улицу… Нахуй так сделал? Теперь вообще туда идти не хочется… Проще, сука, в сугробе отметить… Реально.
Я, наверное, минут двадцать тут торчу, если не тридцать… Уже ебало всё красное… А потом вдруг слышу, что она выходит следом за мной.
– Ты возвращаться собираешься?
– Не-а, – отвечаю честно.
– Марк… Ну, холодно же тут… – шепчет она с тревогой.
– Тебе-то чё? Заходи в дом и не мёрзни. Там тепло…
– Блин… Сахаров, ну ты… Давай я потанцую, ладно… – выдаёт психованно и я оборачиваю голову. Она чё подумала, что я её для себя потанцевать попросил? Она реально не догнала? Да ещё и готова сейчас потанцевать для меня, чтобы я вернулся? Чё?
Мне кажется, я сплю… Бред какой-то, сука…
Но молча встаю с крыльца и пиздую обратно в дом. Сканирую её взглядом и иду как приклеенный до самой кухни.
– Чё… – лыблюсь, присаживаясь на стул. – Виляй жопой, снежка…
– Да пошёл ты… – показывает мне средний палец и продолжает готовить.
– Наебала что ли?
– Ага…
– Сучка…
– В курсе… Сиди и не гунди. Я вон тебе нарезала, – пододвигает тарелку с сыром и сервелатом. Приходится реально не отсвечивать… Молчу и наблюдаю за ней, пока вдруг…
– Я всё… – отряхивает руки. – Чем займёмся?
И такой энтузиазм в глазах горит, просто хоть вешайся… Я её просто ненавижу, сука… Так бы трахнул, чтобы ходить не могла. И чтобы перестала вести себя, как динь-динь.
– Чем хочешь… Я-то понятно…
– Что ты понятно? – спрашивает и смотрит так. Опять напугал, ёпту. Удивил, блин…
– Снежка, я пять суток без тёлки… Пять… Суток… – рычу, присвистывая, а она краснеет.
– Это всего пять дней… Марк… – говорит с тревогой.
– Если ты своему по пять дней не даешь… Мне его поистине жаль… – отрезаю, и она тут же тушуется, дёргается в сторону и снова бежит куда-то. Потом только понимаю, что проверяет духовку, словно за десять минут что-то могло с ней случиться.
Как же меня уже достало тут находиться… Сходить подрочить, что ли?
– Я пойду, кароч… Наверх…
– Спать хочешь? – спрашивает взволнованно, вынырнув из-за стола с растрёпанными волосами.
– Нет… Просто полежать…
– Полежать… М-м-м… – смотрит куда-то в пол. – А можно с тобой?
– Со мной… Полежать?
– Марк… Я хочу откровенно сказать, – хмурится она и вся съеживается. –Я очень боюсь одиночества… Мне плохо… Физически… Я не выдерживаю… – шепчет она чуть ли не со слезами на глазах.
Я, кстати, уже думал о чём-то таком… Словно, когда я куда-то выхожу, она так боится, что пытается контролировать моё возвращение, но… Лежать со мной… Ради этого… Может она ещё и даст, чтобы я остался?
– Ладно, пошли, – отрезаю, хоть и хотел рукоблудить. Но хули теперь… Навязалась же…
Когда оказываемся в той комнате, где спали, она тут же раскрывает шторы полностью и начинает всё прибирать. Всё, что валяется на полу и так далее… Грубо говоря тот беспорядок, что я так тщательно создавал.
– Не душни, а… Садись…
– Сейчас… Ещё футболку сложу и всё… – подбирает её и мне даже как-то не по себе… Она, блин, мою футболку сейчас складывает… Будто мама моя… Или ёбанная жена…
Садится рядом и смотрит на свои руки.
– Крем не взяла для рук… Только для лица, – вздыхает, а я закатываю глаза и плюхаюсь на подушку.
– Ты во мне подружку нашла, да? Зря… Я слушать это говно не стану…
– М-м-м… Просто вырвалось… Слушай… А где твой дом? Территориально?
– А тебе зачем? В гости хочешь? – улыбаюсь и смотрю в потолок… Рассматриваю освещение. Прекрасно знаю, что она ответит мне на это. Она бы даже под прицелом ко мне не пришла.
– Нет, ни в коем случае… Не хочу я к тебе в гости…
Что и следовало доказать…
– Ну, у парня своего спросишь потом, значит… Он у меня был…
– Да? А мне не говорил… – задумчиво вздыхает она. И мне смешно… Многого ж он тебе не говорил… Например, как ебал там Гришкину три месяца назад на моей днюхе… Кстати, снежку я не стал звать. Не смог. Не хотелось видеть даже. Зато у меня там впервые случился секс с двумя тёлками сразу… Они меня так поздравляли… И как-то выветрилось всё… Потому что быть с ней в одном помещении после того как они с Ником замутили за моей спиной было тошно. Да и сейчас не очень…