- -
- 100%
- +
Как же мне было хуёво. Я уехал. Знал, что просто так она на всё это не купится. Нашёл Вику и уговорил её пойти на вечеринку. Между нами ни хрена не было, кроме той жалкой сыгранной сцены у Алины на глазах... И то я специально мелькал перед её подружками, чтобы они ей передали, где я…
Я знаю, что наговорил болезненной хуйни... Знаю, что такое не прощается. И знаю, что, возможно, сломал все её представления об отношениях. Но я, сука, не мог всё это продолжать... Зная, какое я, оказывается, исчадие ада и дерьмо в глазах бабушки... Как они против нашего общения... И как хотят видеть Сиротку с ебучим хорошим мальчиком Игнатом.
И теперь меня снова мотает. Вот почему я просто не могу задавить это в себе??? Уже месяц я херачу алкашку. Месяц лежу овощем то у Вики, то у Алека, то ещё у кого-нибудь в ебенях. И мне нихуя не хочется. На одной чаше весов – она... На другой – её счастье и понимание родителей...
Для меня важнее, чтобы она была реально счастлива. Чтобы познала эту любовь и заботу, о которой говорила мне бабушка. А я, судя по всему, не могу этого дать. И любить нормально не умею... Я не отец, не дед... А сейчас и вовсе тупой пиздострадатель...
Так почему же она всё ещё за меня так сильно переживает???
Ей хорошо с ним сейчас? Она провела там двое суток... И назло мне могла с ним... Наверное, могла... От одной мысли сворачивает в клубок. Затягивая кожаными ремнями, не даёт разогнуться. Я и на человека-то не похож. Так меня сейчас прижучило. Отнимается каждая мышца. Будто и вовсе атрофировался весь. Я в кашу... Не встану на ноги... Не проползу даже метр. И не хочется, сука...
Если есть где-то хоть какое-то лекарство от этой бестии. От её непрекращающегося влияния. От магнитной тяги и трясущей ломоты...
Я мечтаю его поскорее найти...
– Я поехал, Вик… Надо домой…
– Егор… – Вика хмурится и встаёт напротив, когда я отрываю себя от кровати. – Ты уверен, что оно того стоит? Что изменят твои страдания? Ну… Твоя бабушка ведь ничего не знала о вас. Она не знала вообще ничего. Поэтому так сказала. Не проще признаться? Почему ты думаешь, что они не поймут?
– Потому что я бы не понял. И мне бы хотелось, чтобы твои слова оказались истиной. Но что если нет? Я такой. Могу и из дома уйти. Наплевать. А она? Ты понимаешь, что эта семья – всё, что у неё есть. Она их любит, блядь, до безумия. Всё детство боялась обидеть или попросить чего. Боялась жаловаться на меня, потому что думала, что тогда её посчитают… Неблагодарной или типа того. Слишком требовательной, избалованной.
– Тебя послушать… Так она святая, Егор.
– Такая и есть, Вика. И нам с тобой до неё, как до Луны.
Я и вправду так считаю. Но сколько бы не объяснял, я знаю, что ни Вика, ни кто-то другой не способен в полной мере понять этого.
Если бы мог, я бы всё исправил. И признался бы на похер…
Да только я не за себя боюсь, а за неё…
Глава 5.
Алина Яровая (Сиротка)
Викуля Немцова: «Да, он у меня. Всё ок. Будет дома к вечеру».
Перечитываю эти строчки, и они вызывают невыносимую боль... Раздражение. Ненависть. Ревность. Чувства, мне незнакомые, но такие сильные.
Как в бесконечной круговерти слёз старт начинается с потери контроля.
В глотке скапливаются все слова, что хочется выплеснуть в ответ. Слова, которые никогда не будут написаны, а, как следствие, и прочитаны…
Ведь я не Дьявол во плоти, чтобы так просто их из себя выдернуть. Я – человек. А человеку свойственно страдать. Молчать и сдерживаться.
Будто что-то внутри уже гниёт. Лихорадка, головокружение, побочки от Егора.
Вроде и прекрасно, что с ним всё хорошо. Вроде это и главное... Но как же туго в груди... Будто в тисках сокращается отбивающее свой последний ритм сердце. С трудом выносит давление. Замедляется…
Расходится по трещинам... И каждая кровоточит. Делится со мной воспоминаниями о нашем первом опыте.
Был здесь и поехал к ней. Естественно, к ней... Куда же ещё...
Не могу даже думать об этом. Тело сразу охватывает мучительный спазм. Не могу продохнуть. Жалкая. Зависимая. Ещё одна подстилка проклятого Ярового...
Я впервые чувствую, словно с меня лоскутами слезает кожа. Пыталась прикрыться. Чтобы никто не заметил этого моего уродства, но как ни старайся, не спрятать... Оно наружу. Все непривлекательные линии теперь напоказ. И я каждый этот душевный порез знаю наизусть. Он оставил мне шрамы.
И Игнат всё замечает, когда мы выезжаем домой. Но старается отвлекать от негативных мыслей... Только вот дальше он затрагивает немного недосягаемую область, и я теряюсь от его вопросов.
– Алин, спасибо тебе за выходные. Ты потрясающая...
– Спасибо, – цепляю на себя маску и мило улыбаюсь, пока веду машину.
– Я в общем... Спросить хотел... Не хочешь ли ты... Ну... Перейти на какие-то другие отношения?
В машине сразу наступает неловкая тишина... Я ждала этого момента. Знала, что рано или поздно он спросит. Только так и не придумала как ответить поделикатнее. Как учила меня мама...
– Я не имел в виду что-то грубое. Я понимаю, ты маленькая ещё... Я имел в виду просто как парень с девушкой. Поцелуи... Возможно. Не злись на меня.
Боже мой...
Ты ещё маленькая...
О, Господи. Как же стыдно. Он думает, что я невинная... Думает, что нетронутая... И как же грязно я себя теперь ощущаю. Как будто через жернова мельницы меня пропускают, и я становлюсь лишь россыпью никому не нужной пыли…
Но все мы – лишь пыль. Продукт звёздной эволюции… Так что впору заткнуться и не преувеличивать свои страдания.
– Я не злюсь, Игнат. Но, кажется, я на это не готова...
Надеюсь, было не очень грубо...
– Ясно... Извини тогда. Мы можем и дальше общаться. Я не тороплю.
– Спасибо... Но если у тебя появится выбор... Пожалуйста, из-за меня не отказывайся от отношений, хорошо?
– Хорошо... Я тебя услышал...
Я довожу его до дома, улыбаюсь на прощание, а сама отъезжаю и паркуюсь неподалёку...
Двое суток сдерживала в себе ураган. Такой, который по своей разрушительной мощи переплюнул бы «Камиллу».
И вот начинаю рыдать... Просто неконтролируемо выть во Вселенную, посылая сигналы SOS. Больно. Адски. Жжёт. Дерёт... Воспоминания такие сволочи... Уж лучше бы сразу и с корнем. Выдернуть тебя, как чеку. Чтобы никогда не вспоминать! Чтобы никогда не ощущать такого! Но нет... Я реву уже час, не переставая. Вспоминая Егора и его признания. Его касания. Поцелуи и те подлые болезненные слова, кислотой разъедающие нутро.
Не везти ведь это домой, правда? Этот огромный груз, способный задавить меня насмерть. Навсегда…
Поэтому, проплакавшись, заявляюсь к родным немного опухшей. Мама тут же расспрашивает, как мы провели время, всякое такое, я скупо отвечаю, чем мы занимались, пока отец хмурится и поглядывает на меня с подозрением.
– А чего грустная такая? Обидел что ли тебя?
– Пап, нет. И думать не смей. Он очень хороший.
– Ладно... Оставим в живых пока, – отшучивается он, и я смеюсь. Обожаю его.
Иду обнять их обоих, а после мама говорит, что Егор вернулся домой. С ним всё хорошо, звонила Милана. Я только киваю и поднимаюсь наверх, скрывая свою истинную реакцию... Всё по-прежнему кровоточит... Я такая слабачка. Ничтожество. И глаза выдают страх. Хорошо, что никто не умеет заглядывать в душу. Хорошо, что она закрыта плотью и костями.
Закрываясь в комнате, вздыхаю, усевшись на кровать, пока вдруг дверь моего шкафа со скрипом не открывается, и я чуть ли не падаю в обморок от ужаса.
Вздрагиваю и судорожно вскакиваю, схватившись за сердце.
– Уходи! Что ты здесь делаешь?! – истерически выдаю, сжимая челюсть. – Проваливай, Егор! Я серьёзно! – настаиваю я, но он не подаёт виду, что вообще слушает.
Порой мне кажется, что слова мои для него – пустой звук. И сколько бы не кричала… Не попадут ни в сердце, ни в разум… Всё мимо.
– Переживала за меня? А сама как отдохнула...? Понравилось? – он снова нагло ходит по моей комнате и берёт мои вещи. Рассматривает, а у самого дёргаются желваки. Мне кажется, он злится на себя самого. Из-за того, что такой гадкий и отвратительный. А иначе на что ещё? Или на кого?
– Понравилось! Очень понравилось! А теперь вали! Дверь вон там! – указываю я в сторону, но он двигается на меня. Походкой победителя съедает пространство. И я тут же щемлюсь от него к стене. Шаг за шагом, как дикий зверь, заставляет меня проваливаться в этот страх снова и снова.
– Егор... Егор, прошу тебя, уйди... Ты причиняешь мне боль.
Я искренняя сейчас. Я испытываю нечто сродни пытки. У меня всё от него болит. Будто и нет конкретной точки. Всё тело как душа... И колющее трескучее чувство внутри забивает в меня колья. Одним ударом. Вторым. Третьим...
– Я и себе её причиняю, малыш... Каждый. Сука. День, – с расстановками говорит он приглушённым, вкрадчивым тоном, практически вдавливая меня в стену.
Мне непонятны его слова. Меня в целом трясёт, и я толком не соображаю, что происходит. Он всегда так на меня действует. Как паралитический яд. А сейчас, когда совсем близко. Почти вжимает меня в твёрдую поверхность, я перестаю чувствовать ноги. Обмякаю. От его запаха, который так глубоко внутри, что не продохнуть. Мой голос садится. Мне кажется, я не смогу даже хрипеть...
– Посмотри на меня…
– Егор, я закричу сейчас, – шепчу, содрогаясь перед ним в предсмертных конвульсиях. Шок. Удар. Остановка сердца… Грудная клетка, будто могильная плита, застыла в потрясении. Воздух, скопившийся в лёгких позволяет держаться на ногах, а новый вдохнуть, увы, не получается.
– Восемь желаний, Алин... И никаких отказов я не принимаю.
Я смотрю в сторону. Потому что его лицо возле моего. А я не хочу его видеть. Боюсь. И его пылающее дыхание обжигает мою кожу. Снова старые эмоции и ощущения... Он всё ещё действует на меня убийственно... Катастрофично.
– Зачем тебе это? Не наигрался ещё? Не до конца растоптал моё сердце?
– Если бы я мог остановиться, Аля... Я бы так и сделал... Но месяц я тебя не чувствовал. Месяц не касался... Я, блядь, схожу с ума.
Грудь, наконец, вдыхает воздух. А вместе с ним, нос с блаженным вдохом втягивает знакомый мужской запах… Бьёт сразу наотмашь. Везде, где можно. Оставляет свои смертельные раны. Снова и снова.
И меня рвёт изнутри.
– Зато касался других. Тех, с кем тебе хорошо. С кем тебе нравится. Кем не нужно пользоваться, чтобы самоутвердиться. Они сами тебе это дают.
– Как скажешь, – смотрит он на меня не то с ухмылкой, не то с оскалом. – Моё следующее желание о том, что я хочу твой дневник.
Из его уст звучит так, будто мне послышалось... Или приснилось. Это же чушь какая-то. Издёвка. Проверка воли?
– Чего?!
– Того. Отдай мне свой первый дневник.
У меня сердце колотится как ненормальное. И кажется, что вокруг плывёт пространство.
Слушаю его и в голове что-то замыкает. Он сумасшедший, верно? Из всего, что он мог загадать, он загадал дневник?
– Зачем он тебе?
– Значит, нужен... Я его хочу.
– Ты много чего хочешь. И эта просьба, она странная...
– Это не просьба... А если ты отказываешься, – касается он моей щеки, и я больно вжимаюсь затылком в угол полки, но тянусь за ним даже парализованная.
– Чёрт бы тебе побрал, на! – молниеносно срываю я его и толкаю Егору в грудь. – Доволен?! А теперь уходи...
–Про запрет даже спрашивать не буду... И так всё чувствую, – улыбается он, кивнув в знак благодарности, отталкивается всем телом и уходит через окно с моим дневником в руке. За секунды испаряется с моих глаз.
Второй этаж... Да, там есть выступ и небольшая лесенка. Но всё же. Я выглядываю из окна следом, а его фигура уже перемахивает через забор... Господи, что это вообще было? Как усмирить своё сердце? И почему он никак не может отстать от меня навсегда?
Глава 6.
Егор Яровой (Егорыч, Змей)
«Сегодня Егор взглянул на меня и спросил что-то о клоповнике, где я выросла. Я не по
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.