- -
- 100%
- +
– Я всё равно узнаю, кто! И тогда ей пиздец! Пиздец ей, слышишь?! – орёт как ненормальная. Психичка в кубе, блин.
– Иди проспись, ты мне на хуй не нужна, – кое-как удаётся свинтить оттуда, пока она вытирает свои зарёванные глаза. Я где-то слышал, что эффективнее бросить, сразу послав и всё обрубив, а если делать нежно, то только подсадишь человека на иглу. Что само по себе подло. На хер мне это не надо.
Вижу Тима вдалеке, когда выхожу в наполненный зал. Мы вместе на одной тусе, а ведём себя, будто и не дружили вовсе. Подхожу к нему быстрыми шагами. Смотрю на него мучительно-выжидательным взглядом. Пытаюсь задавить то, что внутри плещется. Но мне хуже с каждым новым днём. Особенно после его слов о Лисёнке.
– Ну давай уже. Спрашивай. Чё, я по взгляду твоему не вижу что ли, – говорит он, глядя на меня с каким-то показушным равнодушием. С того момента, как говорили с ним, три дня прошло. С того момента, как лиса согласилась на свидание, и я писал ей, но она говорила, что занята. Это, блин, и смущает. Думаю, что, может, дело в нём? Но стараюсь отбросить навязчивые мысли из воспаленной башки. Иначе просто с ума сойду. И так уже конкретно подсел на свою эмочку, как на героин, и подвергаюсь дикой ломке всякий раз, когда её нет рядом. Или как представляю их вместе.
– Чё…Было что-то? Звал её?
– Нихуя пока никуда не звал. Капец ты нервный, Ник. Попей валерьяны, – цедит он, уходя. Аж тошно. Вот как теперь общаться? Друг. Лучший. Всем всегда с ним делился. А теперь нас как отрезало друг от друга. Пиздец, сука. За это лису ещё сильнее ненавижу. Но при этом тянет как магнитом. И что делать? Хрен знает.
В универе убегает от меня вторые сутки. Гасится везде, либо плащ-невидимка у неё есть, либо просто прогуливает пары, хер проссышь.
Я же за это время пишу ей всякую хрень. Всё, что на ум только лезет. Мол и так её хочу, и эдак. И потрогать, и приласкать. В ответ – игнор.
Потом вроде ни с того, ни с сего на следующий день пророждается, как птица Феникс из пепла. Сама, блин, пишет. Типа, когда пойдем? Пипец она конечно шизанутая. Прям как я и предполагал. Видимо, мне такое и надо. Чтобы на нервах постоянно, чтобы этот аттракцион меня своими виражами от самого днища до небес подбрасывал. Потому что сразу, буквально сразу ведусь, как последний лох.
«Завтра заеду в семь вечера», – пишу ей уже вечерком, пока сижу возле её дома, как ебантяй слюнявый, и смотрю на её окна на седьмом этаже. Свет горит…
Мог бы и сейчас её выцепить, мог бы, но специально выжидаю, чтобы не думала, что главная, и я всё брошу ради неё, хотя по факту мои важные дела у неё возле подъезда говорят сами за себя.
Хотелось бы вот так взять, забраться по пожарной лестнице, залезть в окно и выебать её, нахрен. Ну или просто целовать пока. Целовать и целовать, зарываясь рукой в лисьи огненные волосы, глядя в хитрый прищур карих глаз и слизывая с неё всю эту блестящую херобору… Факт в том, что не хочу никого другого. Поэтому и веду себя как дурной. У меня словно снова пубертат. А мне уже двадцать один исполнился. И где справедливость? Что это за жалкое чувство внутри? Почему именно от неё меня так штырит, блядь? Контуженным себя ощущаю. Стоит лицезреть её образ, как в башке что-то взрывается, клапан передавливает и всё. Во мне ебаное животное просыпается. Зверюга, неспособная здраво соображать. Дикарь и может даже немного каннибал…Потому что хочу кусать её за жопу. Чтобы отметины оставались. Это что, блядь, вообще такое?
Сижу, болтаю ногами на турниках, пытаясь справиться с неистовым влечением. Отжимаюсь, подтягиваюсь, вишу, думая о ней.
И вдруг…
К её подъезду подъезжает тачка моего единственного лучшего друга. Вот прекрасно…Просто охуенно, блядь!
Замираю, глядя на это душещипательное зрелище. А потом и девчонка моя бодро так вылетает из подъезда и садится в его машину. Садится, блядь, в его машину…СУКА!
Быстро ты, Лисовая, хвостом своим крутить начала. Вот ведь шаболда, а…
Сканирую её как проклятый. Внешний вид. Ладно хоть балахон какой-то и джинсы на себя нацепила. Была бы в юбке, точно бы догнал пешком и из машины за космы вытащил. И даже так, блядь. Даже в таком виде, пиздец красивая. Пиздец ревную. Моя же! Моя, ну!
Сижу, как на иголках весь. И чё теперь? Выследить уже не успею. Но вряд ли у них дело далеко зашло, да же? Пипец. Кулаки чешутся.
Беру телефон в руки и начинаю дичь ей всякую писать, лишь бы от свидания её отвлекать. Не унимаюсь ни на секунду. Всё чё в голову лезет, то и пишу. Преимущественно о сексе естественно. Готов взорваться сейчас и разнести всё к хуям собачьим. Пусть думает только обо мне, когда рядом с ним. О том, что я ебать её буду. Я, блядь. Я, а не он!
Дождусь её в подъезде, нахер. Вернётся и пиздец ей устрою. Такой пиздец, что мало не покажется. Убежит от меня вся в слезах, сучка, блин. Покажу, что значит, мозги мне ебать. Поставлю на колени и пусть сосёт прощения.
Не, бля, Ник, ты перегибаешь…
Просто буду действовать по ситуации.
А может вообще в подъезд Анжелку позвать и пусть сосёт у меня у неё на глазах?
Блин, это походу ещё хуже…
Да ёб твою налево! Что за напасть-то на мою голову! Ненавижу Лисёнка, ненавижу так, что хочу удушить!
Так и слышу «Мёрзни, мёрзни, волчий хвост». Это вот прям её реплика! Такая гадина растёт, отвечаю! Она в свои девятнадцать уже меня на фарш рубит. А что дальше? Дальше я, наверное, на атомы распадусь во времени и пространстве…Это чё она решила…С нами обоими крутить одновременно. Сегодня с ним, завтра со мной? Выбирает с кем лучше? Или больно хочет сделать? Чё, блин, у неё в мозгах? Она никогда меркантильной не была вроде…Хотя хрен знает, чё в голову ударило. Вон стала же мазаться хуйней всякой, волосы красить. Может как все решила? По рукам пойти? Потаскаться?
Бля, пока она вернётся, я походу с ума уже тут сойду…Сгину в геенне огненной от своей ревности ненормальной злоебучей. Уже два часа её нет, два часа, нахер! Это просто меня вымораживает. Уже хочу позвонить бате и попросить, чтобы машину Тима где-нибудь стопорнули. Настолько я стал сволочью, когда в неё вляпался. Отец у меня мент. Ну…Оборотень в погонах, если точнее. Очень такой влиятельный занимающий высокий пост в структурах оборотень.
Не успеваю подумать об этом, как входная металлическая дверь открывается, и мы с ней встречаемся взглядами на первом этаже её подъезда…
Глава 4.
Настоящее время. Лиса (Саша Лисовая)
Вижу его и сердце в пятки уходит. Какого вообще чёрта?!
Пытаюсь проскочить мимо, но тщетно.
– Стоять! – кричит он на меня чуть ли не предсмертно. Злой как чёрт. Глаза огнём горят. Что он вообще тут делает?! Не отвечала, он и пришёл? Да ну, бред какой-то. Вот ведь псих долбанутый! – Где была? – Никитин надвигается, как скала, и подходит вплотную. Между нами буквально сантиметры расстояния, и он удерживает меня за ворот свитера. Как будто за грудки. Ужасное чувство.
– В магазин выходила за хлебом, – отвечаю чисто на автомате, а он скалится.
– И где хлеб?
– Не было, – выплевываю нагло. – Закончился. Так бывает. А теперь дай пройти. – пытаюсь освободиться, но его сильные руки удерживают меня, и он ещё жёстче жмёт меня к стенке.
– Чё пиздишь мне? Реально где была?
– Это не твоё дело, Никитин, отвали! – толкаю его, а ему хоть бы хны. Он всё сильнее напирает, захватив меня руками в кольцо, отрезав мне любой доступ от прохода, и я застываю перед ним в панике, рассматривая его недовольное жестокое лицо, а он рассматривает моё. Мне кажется, от наших взглядов даже лампочка в подъезде начинает мерцать. Он просто глаз не сводит с моих губ, дышит так, будто ему не хватает кислорода. А я как прибитая к полу. И даже ни одного слова на языке нет. Всё перемешалось. Ураган. Цунами. Шторм. Не ведаю, что творю, когда он рядом!
– Играешь со мной, Лиса? – шепчет он хрипло, подкрадываясь ко мне своим носом. – Ты смотри, твой серый волк…Очень…Очень опасен. – он проводит рукой по моей талии, а потом заводит её под мою кофту. Меня вдруг начинает колошматить. Наша кожа контактирует и от этого меня словно высоковольтным током прошибает. Я ощущаю жар его ладони, а он всё ведёт ей по моему телу, пока вдруг не обхватывает меня за талию резким рывком. – Нежная…Пахнешь клубникой. – продолжает шептать, вдыхая запах моих волос. – Иди сюда. – тянется ко мне, а я дышу как ненормальная. Его же дыхание, как ядовитое облако парализует и обездвиживает. И, кажется, ещё лишает меня рассудка. Потому что он наклоняется, а я ни хрена не делаю! Продолжаю стоять как истукан и позволяю трогать себя! Грязно лапать!
Ощущаю, как он касается меня своими идеальными губами…И…Что-то внутри коротит…
Ни с чем несравнимое чувство. Меня аж всю скручивает и в жар бросает.
А потом его язык аккуратно скользит сначала по нижней губе, потом по верхней, вынуждая меня пропустить его внутрь. Между. И вдруг я ощущаю, что он начинает меня жрать. Меня и мою прекрасную ярко-розовую помаду, которая сейчас везде, разве что не на наших лбах. Но он продолжает так жадно напирать, что кажется, это временно – скоро она будет и на пятках. Моё тело меня предаёт. На ровном месте предаёт! Языки в каком-то сговоре, это точно! Очевидно, диверсия моего организма! Я ощущаю себя идиоткой. Вот он – тот самый обмен жидкостями, о котором я говорила, при чём происходит он с особым пристрастием, только почему это не так противно, как я думала??? Почему это совсем не противно?! Это же Никитин! Он – последний гад! Лживая скотина, поспорившая на мою честь! Ощущаю, как его язык полностью заполняет мой рот. Он будто ищет там пристанище, и я без сопротивления его даю. Это ли не кошмар наяву?
С ужасом осознаю, что меня клеймили… Он оставил на мне свой особенный след. Он осознанно забрал у меня первый поцелуй, и он не пьян. Алкоголь я бы почувствовала. Меня вдруг накрывает такая волна отчаяния и при этом какого-то безумного неконтролируемого счастья. Я ведь даже не думала о том, что буду целоваться с кем-то в скором времени, но если бы был выбор, конечно, я бы хотела делать это с тем, кто мне нравится. И если выбирать между Тимом и Ником…Очевидно, эмоции, которые захлёстывают меня с Ником выигрывают то ровное чувство, которое властвует с Тимом. Не знаю, что это такое, но запах этого наглого невоспитанного мудозвона проникает будто в каждую клетку моего организма и отравляет его. Никитин как чёртов вирус. Опасный, жестокий вирус, от которого возникает лихорадка. Инфекция на подобии бубонной чумы! Я задыхаюсь и трепыхаюсь в его руках, но будто не могу не впускать его в свой рот.
И только когда он ведёт свою наглую руку в совершенно недоступную для него зону – район моей груди. Меня сразу же отрезвляет будто тяжелым ударом по голове, и я незамедлительно отвешиваю ему звонкую увесистую пощёчину. Звук разлетается, кажется, на весь подъезд, а сам Никитин жмурится, его лицо краснеет, в глазах искрит.
– Сволочь! – кричу я ему на прощание и начинаю бежать к лифту, сломя голову, но не успевает дверь закрыться, как он вваливается туда вместе со мной… – Не подходи!
– Поздно, Лиса, я уже здесь… Твой первый поцелуй, да, ведь? – спрашивает он ухмыляясь, а я вся краснею. Щеки горят. Скорее бы лифт доехал до нужного этажа. – Буду целовать тебя ещё целый час.
– Нет, не будешь! Я больше вообще никогда к тебе не подойду! – кричу на него и вижу, что он начинает совершенно беспорядочно давить на все кнопки подряд, причём кулаком, отчего с лифтом начинает происходить какая-то хрень. – Прекрати, Никитин, блин не смешно, ни хрена, не смешно!
Свет в нём то гаснет, то загорается. Кнопочки начинают мигать, и тут до меня доходит, что он подкрадывается прямо к моей спине, а лифт. ЗАСТРЕВАЕТ.
– Что ты наделал?! – кидаюсь к кнопкам и пытаюсь набрать диспетчера.
– Упс…Заело, – стебёт он меня, не прекращая рассматривать.
– Какой же ты придурок! Какая же подлая сволочь, а!
– Это я-то подлая? Ну-ну!
– Ты, конечно ты! – начинаю колотить его, пока он вновь не врезается в меня своими губами, начиная проворачивать то же самое, что и на первом этаже, а его…громадная штука в штанах упирается прямо между моих ног. Она такая горячая, что я будто ощущаю, как одежда на нас обоих плавится. Я пытаюсь отталкивать, пытаюсь бить его, но ему словно хоть бы хны, и он всячески трогает меня за задницу, лапает, стискивает. Начинаю задыхаться от его ужасающих попыток вторгнуться в моё пространство.
– Какой же ты гад, ненавижу тебя, Никитин! Ненавижу! – на глазах назревают слёзы.
– Взаимно, Лиса. Просто до трясучки взаимно, – цедит он, слегка отстраняясь.
Только сейчас я понимаю, что он в одной футболке и трениках, словно выходил заниматься спортом как обычно. Я знаю, что он чуть ли не каждый день ходит. Зимой это тренировки в зале, летом и осенью турник. Насмотреться не могу на его руки и плечи. Это самое любимое, что можно выделить в Никитине. Самое шикарное. Но сейчас я думаю только о том, как его ненавижу, так что эстетика быстро уходит на второй план.
– Больше никогда ко мне не подходи.
– А то, что? Пожалуешься парню? Есть у тебя такой, а, Саша?
Кажется, за все четыре года он впервые называет меня по имени. Настолько странно, что по телу пробегается холодок. Уже хочу ответить ему, но не знаю, что именно. Все мысли в голове перепутались.
И внезапно на связь выходит диспетчер, вынимая меня из позорного транса.
– Слышит там кто? Я уже вызвала мастера. Вот-вот будет. Не переживайте там сильно.
Выдыхаю, пока Никитин рассматривает меня с особой тщательностью и в его глазах плещется ненависть. Я даже кожей её ощущаю.
– Замолчала сразу, ну надо же. Видимо, есть. Наверное, и пробы-то негде ставить, да, Лиса? – спрашивает так надменно и гадко, что меня всю выворачивает. – Я был о тебе лучшего мнения. Реально лучшего. Но ты просто одна из тех самых блядин. Одна из обычных шалав, которые дают всем подряд сразу после того, как поломаются, да?
Не знаю, что со мной происходит, но мне становится наплевать даже если лифт упадёт. Я начинаю его бить. В прямом смысле колотить так, что он только и успевает прятать от меня свою гнусную рожу. А я бью его и бью, прыгая перед ним как сумасшедшая, позабыв о том, что по-хорошему лифт вот так расшатывать нельзя, но мне плевать. Я больше ни слова ему не скажу. Ни единого слова. Он не заслуживает, чтобы я вообще обращала на него хоть какое-то внимание. Урод! Омерзительный, подлый и…
Секунд через двадцать он перехватывает мои плечи и разворачивает меня к себе спиной, скрестив свои руки иксом на мне. Утыкается носом в мой затылок и громко вздыхает.
– Пиздец, Лисовая…Меня на части рядом с тобой рвёт. Если это какой-то план, то знай, что у тебя получилось. И если у тебя кто-то есть…Я больше к тебе никогда не прикоснусь. А если это всё же был твой первый поцелуй, я хочу знать об этом.
Внезапно двери лифта открываются, и Никитин выходит оттуда как ошпаренный, бросив меня стоять и гадать, что за хрень с ним происходит…Если это спор и игра, то какая-то уж очень нечестная и беспринципная…А если же нет?
Глава 5.
Настоящее время. Матвей Никитин (Ник).
Никогда, никогда, мать вашу, я ещё не чувствовал себя таким убогим. Она сделала из меня какого-то шизанутого аборигена.
Влечение – абсолютное зло. Это похоть убивает меня. Я не понимаю, почему именно она?! Почему? Почему я прямо сейчас не могу позвонить Анжеле и трахнуть её, просто, блядь, для удовлетворения своих низменных потребностей? Кто контролирует это зарево в груди? Почему так болит?
Мысли о том, что она промолчала…О том, что они с Тимом провели где-то целых два часа рвут меня на куски.
Он целовал её губы? Целовал их? Те же губы, что целовал я. Те, о которых думаю каждую ночь на протяжении уже целого года…Вашу мать!
Да бля…Я точно сошёл с ума раз думаю об этом.
Время на часах уже три ночи, а я бесконечно проверяю свой телефон на наличие хотя бы двух слов от неё. И…
Нихуя.
Чего она добивается? Чтобы я…больше никогда о ней не думал? Не касался? Так не получится, блядь. Даже если я так сказал. Даже если вроде как настоял на этом сам.
Просто, нахуй, не получится. На каком-то животном, внутреннем уровне. Она слишком глубоко засела. Вообще впервые ощущаю, что под кожей кто-то есть. Сидит и изводит зудящими невыносимыми спазмами. Чешется, болит, кровоточит. И я будто намеренно срываю с себя эти коросты, чтобы было больно снова.
Курю сигарету за сигаретой. Зачем? Потому что больше ни хера не помогает. Но если я сейчас сдамся и напишу первым, это будет реально провал, финиш, блядь. Днище! Ведь я ясно дал понять, что мне нужно получить информацию от неё…Было ли до меня…
Пересилив себя, кое-как отрубаю и отшвыриваю гаджет в сторону. Завтра пойду на пары и каким-то чудесным образом попробую сдержаться, чтобы не смотреть на неё. Не видеть, не слышать. С глаз долой, из сердца вон.
К семи утра понимаю, что не удалось поспать ни минуты, я так и пролежал всю ночь с открытыми глазами, рассматривая потолок, как конченный придурок.
Иду в универ, как на казнь, выгляжу хуёво, чувствую себя ещё хуже. Просто потому что каждый раз при виде Лисёнка у меня кишки выворачивает наизнанку. А что будет, если она, например, пройдётся за руку с Тимом? Что тогда будет? Вероятно, я после этого сяду. Даже отцу не удастся замять кровавое месиво, что я здесь устрою. С того момента, как потёк с неё, совсем уже себя за мужика не считаю.
Всё о чём могу думать – чем я так плох? Чем так патологически ей противен? Ну, доставал её немного…Было дело…Ну так все же знают, что пацаны не умеют нормально с теми, кто реально нравится. Это просто, блядь, природой заложено. Надо быть уникумом, чтобы держаться достойно с девчонкой, которая заставляет тебя потеть и пиздострадать.
Зажмуриваю глаза, пытаясь справиться с нарастающим чувством гнева, пока ко мне не приходит Русанов. Русич – мы его так называем. Порой он просто – русалка, блядь.
– Даров, – жмёт руку и лыбится. – Ты это. Не стремай. Я не собирался, короч, жестить насчёт рыжей.
– Не называй её так.
– Чё так и будешь душнить? Ебать вы чё такие падкие-то с Тимом, а?
Эти слова заставляют меня кипеть. Значит, он ему тоже что-то рассказывал…
Блядь блядь блядь.
Кулаки чешутся. Нутро скребёт.
– Умолкни уже.
– Сука…Я с вас хуею, кароч. Идёшь на треню сегодня?
– Иду, – отвечаю, думая занять себя всем подряд. Любыми тренировками, любыми занятиями, лишь бы только меньше думать, меньше париться на этот счёт.
Пока стоим, краем глаза замечаю приближающуюся Анжелку. И вот уже собираюсь оттолкнуть, как вдруг сердце начинает ускорять ритм, сигнализируя о том, что в двадцати метрах маячит копна огненных волос.
Расслабляюсь, позволяя Симоновой обнимать меня. Полностью вникаю в процесс, пока она шепчет мне какую-то дичь о том, как скучала, как мечтает мне отсосать и надрачивать мой член. А я просто наблюдаю за реакцией Лисёнка каким-то сверхчеловеческим боковым зрением. Не смотрю сам, нет. А всё равно вижу это учащенное сердцебиение, покрасневшие щёки, предательскую дрожь, эту ненависть в глазах вперемешку с презрением. Аж мороз по коже бежит. До того это чувственно. Либо она реально меня ненавидит, либо отчаянно прячет внутри какую-то более сильную эмоцию. Ревность? Да хрен поверю. Только не она. Лиса походу скорее просто ненавидит. Она хоть и позволяла мне себя целовать, но выглядела ужасно злой. Да и кроме того…Так и не написала…
Едва хвостатая заворачивает за угол, как я тут же сбрасываю змеиные ручище с плеч.
– Так и знала…Так и знала, блин, что это она! – выкрикивает Симонова как в белой горячке. – Вот ведь сучка непорочная, а…
– Рот свой закрой, дура, блин, – цежу сквозь зубы, обхватив истеричку за запястье. – Не смей даже думать в ту сторону. Узнаю – убью.
Разворачиваюсь и иду в сторону аудитории, пока Симонова оторопело зависает, пытаясь сохранить товарный вид.
Сажусь специально в самую жопу, подальше от Тима, но едва он заходит тут же ищет меня взглядом. Плюхаясь рядом со мной, достаёт тетрадь и что-то на ней черкает. Кажется, начинает и сам не хило так нервничать.
– Слушай… – сдавленно говорит, сжимая ручку сильнее. – Я должен оповестить. Любому другому не сказал бы, но…
– Да я в курсе уже. Спасибо, блядь, что хотя бы сегодня, – перебиваю, пока он хмурится.
– Откуда? Она сказала?
– Сам, нахуй, видел.
– М…Сталкеришь?
– Завали, Тим, – агрессивно прерываю, пока он насмехается. – Ну и как? Круто, надеюсь.
– Не знаю…У неё спроси, – отвечает, пожимая плечами. – Она мне никаких комментариев не оставляла.
– А чё было?
– Всё тебе Никитин знать надо… – ржёт он, глядя на вошедшего преподавателя. Все затихают, и я сбавляю тон, но скрежет моих зубов слышен и без этого.
– Если было чё, так скажи мне прямо. Хули ты петляешь?
– А ты хули доёбываешься? Права есть на неё? Решил, что если чухал её на протяжении трёх лет, она теперь твоя собственность?
– Бля… – злость закипает внутри огненная. В буквальном смысле готов его придушить, хоть по сути он и говорит правду.
– Не было нихуя у нас, расслабься, Отелло… Пока не было, – добавляет с поправкой, и от этой концовки меня шкивает.
Однако… Сейчас я зацикливаюсь на первой части…
Не было, не было…У неё с ним не было…Значит…
Первый поцелуй. Первый. Со мной.
Не верю, блядь, что такое возможно. Но от этой информации испытываю просто наркотический сумасшедший кайф.
Будто над землей в эйфории подбрасывает.
Что это такое?
Всего лишь поцелуй же, да? Поцелуй…
Но…Анжелку, например, я никогда не целовал. Да и вообще таких охуенных поцелуев у меня никогда не было. Не любитель жидкости гонять.
Был не любитель…
До вчерашнего, сука, мгновения.
В секунду башню с ней снесло. Думал остановиться не смогу. Губы нежнее и мягче мармелада. Слаще. В тысячу, сука, раз.
Блядь, да что такое со мной происходит? Что за ёбанная нежнятина?!
Всю пару сижу и подвисаю. Она же не оттолкнула в самом начале. Хотя могла. Это я, придурок, жестить начал. Руки распускать. А не стал бы если…Более нежно бы всё сделал, может, она бы позволила и дальше целовать.
Обтекаю, пока мечтательно смотрю в одну точку и как только пара кончается быстрее пули бегу в другое крыло, где у моего Лисёнка могут проходить сейчас пары. Пробегаю через длинный коридор, проталкиваю толпу и наконец выбегаю к закутку, где у «журналистов» протекают пары.
Вдох-выдох.
И наши взгляды встречаются.
Лиса выходит из аудитории, видит меня и тут же в панике щемится обратно. Я же не медлю и отчаянно пытаюсь выдернуть её оттуда, пока она специально не сцепляется языком с преподавателем.
Сжимаю кулаки. Терпеливо проглатываю этот нелепый выпад с её стороны и жду, когда она наконец выйдет оттуда, расхаживая возле двери. Дальше происходит и вовсе невообразимый трэш. Они с этим мужиком выходят оттуда вместе. Я не знаю, кто это такой. У меня он не ведёт, но судя по всему, после такого вот представления, он в целом преподавать здесь не будет. Я этим плотно сегодня займусь.
– Молодой человек, Вам что-то нужно? – оборачивается он, пока я тащусь за ними как последний додик.
– Да. Нужно, – выпаливаю на духу. – Вашу спутницу. На одно слово.
– Что ж, спутница вправе сама решать, с кем ей общаться. А у нас сейчас конференция, Вы нас отвлекаете, – настаивает он, ловя её молящий взгляд.
– Да я надолго не побеспокою. Либо сама пойдет, либо выкраду прямо с конференции. Ей решать, – смотрю уже на неё, отчего её щеки начинают пылать.
Если честно, люто хочется ему втащить, но я сдерживаюсь. И, кажется, сама Сашка это чувствует. Она тут же заслоняет его собой и сжимает кулаки.
– У тебя минута. Никитин. Минута. И ни секундой больше, – твердит её стальной голос, и я понятливо киваю, ухватывая её за руку. Такой ход ей не нравится, и она пытается вырвать её, но я не позволяю. Затаскиваю её за угол и жру голодными глазами.
– Почему не написала?
– А должна была?
– Хрен знает, – пожимаю плечами. – Я ждал.
Не знаю, зачем становлюсь такой откровенной нюней. Но иначе-то как???? Не пытать же её в конце концов.
– Ну и что, что ты ждал? Ещё подождёшь. Принц, блин, хренов.
– Воу. Полегче, эмо-гёрл, я без наездов. Просто ждал, что скажешь мне то, о чём я вчера просил.
– Так ты сам за меня и ответил. Пробу негде ставить. Я – обычная блядина и шлюха! Так что адьос, Никитин! – разворачивается и начинает уходить, предварительно толкнув меня в плечо своими маленькими ладошками. Как укус комара, а сердцу, блядь, нестерпимо больно. От своих же ебучих слов, повторенных сейчас ею.
– Я не хотел так говорить, – смотрю куда-то в пол. Стыдом как одеялом кроет. Пиздец я дебил. – Я так не считаю… – кусаю губу и наконец поднимаю на неё свой тревожный взгляд. – Просто скажи мне. Мне надо это услышать.