Белое Рождество. Книга 2

Вьетконговец втиснулся в нишу над колодцем, а Гэвин и Динь проскользнули мимо него, будто угри, не задерживаясь ни на мгновение, пока не достигли люка, прикрывавшего вход в основную систему ходов.

– Что дальше? – спросил Гэвин.

– Если нам не повезет, американцы сбросят во входной колодец канистру с газом. Изгиб туннеля и вентиляционная система не позволят газу просочиться в лабиринт, но мы вряд ли избежим отравления. А если повезет, американцы поступят как обычно – войдут в верхний туннель, чтобы достать из-под земли того, кто ранил их товарища.

Из слов Диня Гэвин с изумлением заключил, что американцы до сих пор не догадываются, что туннель может оказаться куда длиннее, нежели маленькая тесная нора, размеры которой позволяют прятаться одному-двум партизанам.

Находясь в темноте, он скорее почувствовал, чем увидел улыбку Диня.

– Сейчас мы находимся на крышке люка, ведущего в основной лабиринт, но этот туннель здесь не оканчивается. Он продолжается еще восемь – десять метров.

– Куда же он ведет? – шепнул Гэвин, со страхом прислушиваясь к возне у входного колодца.

– Никуда. И если мой товарищ все сделает правильно, американцы обнаружат только тупик.

Послышался стук первой пары подошв, осторожно опустившихся в колодец, за ним – второй.

– Мы должны спуститься вниз, чтобы дать моему товарищу пространство для маневра. Я буду объяснять вам его действия, по мере того как он станет выполнять свой замысел, – сказал Динь, откидывая люк и спускаясь в открывшееся под ним черное отверстие.

Гэвин торопливо нырнул следом. На его взгляд, Динь вполне мог бы описать ему всю процедуру словами и не тащить на место событий, подвергая себя и его опасности.

В верхнем туннеле загрохотали выстрелы. Вокруг начала осыпаться земля, и Гэвин замер от страха, столь сильного, что едва не обмочился. Что, если в туннель бросят гранату или динамит? Что, если туннель обвалится?

– Американцы вошли в проход, – сообщил Динь, как будто Гэвин не мог догадаться сам. – Мой товарищ снял крышку люка второго колодца и спрятался в нем, дожидаясь неприятеля.

– А как же стрельба? – прошептал Гэвин. В его ушах толчками шумела кровь, а сердце билось так часто, что, казалось, не выдержит напряжения.

– Американцы стреляют прямо перед собой.

Гэвин смахнул с лица сухую бурую пыль. Пули не достигнут цели. Вьетнамец, которому они предназначаются, прячется не в темноте туннеля, а в колодце, ведущем вниз.

– Что произойдет, когда американцы продвинутся достаточно далеко, чтобы заметить колодец?

– Потерпите – и увидите сами, – напряженным тоном отозвался Динь.

Секунду спустя в барабанные перепонки Гэвина ударил грохот очереди, выпущенной из «Калашникова». Над их головами затряслась земля, с потолка туннеля упал комок почвы, за ним еще один. В пропитанном влагой замкнутом темном пространстве прозвучали пронзительные вопли. Гэвин почувствовал, что теряет самообладание. Он не знал, кто кричит – вьетконговец или американцы. Он совершенно потерял голову от ужаса. Он хотел одного – выбраться отсюда. Еще никогда в жизни он не испытывал такого страстного желания оказаться под открытым небом.

Динь вновь зашевелился и быстрыми резкими движениями пополз в глубь основной системы. Когда он добрался до ниши, то остановился и выдохнул:

– Момент, когда американцы достигают второго колодца, самый опасный. Если бы они бросили гранату и та угодила в люк, мой товарищ был бы убит. А так он дождался, пока враги приблизятся вплотную, и выскочил перед ними, застав врасплох.

Послышался шорох. Кто-то быстро и ловко полз следом за ними прочь от незатихающих воплей.

– Прежде чем американцы перенесут на поверхность раненых и убитых, пройдет немало времени, – с облегчением в голосе объяснил Динь. – Когда они закончат, то, если им хватит смелости продолжать разведку, они обнаружат, что туннель опустел. Люк второго колодца уже закрыт, и они его не заметят. У дальнего конца туннеля американцы найдут ведущий на поверхность лаз и решат, что напавший на них партизан ускользнул через эту дыру. Они заложат в фальшивый туннель динамит, взорвут его и с легким сердцем сочтут свою миссию выполненной. А основной лабиринт не пострадает.

За их спинами продолжали звучать приглушенные крики. Динь и его товарищ поползли в глубь подземелья к кухне и спальным комнатам. Гэвин двинулся вслед за ними, ощущая одновременно облегчение и ужас. Он уже не чувствовал себя журналистом. Он казался себе предателем. И только пять дней спустя, побывав под американской бомбежкой в районе деревни Фухоа, он вновь обрел душевное равновесие.

Маленькая группа, состоявшая из Гэвина, Диня и двух его помощников, покинула подземный лабиринт и двигалась по ночам на велосипедах в северо-западном направлении.

– Мы пополним в Фухоа припасы, – сказал Гэвину Динь. Ночное небо начинало окрашиваться серым, предвещая скорый восход. – А я встречусь кое с кем из родственников. Моя вторая двоюродная сестра замужем за местным старостой. Мы не виделись с тех пор, когда были детьми.

Гэвин пытался сообразить, кем приходится Габриэль жене старосты Фухоа, когда предрассветный сумрак разорвали желтые, оранжевые и алые вспышки, а в небе появились бомбардировщики.

Налет начался неожиданно. Не было ни выстрелов, ни других признаков того, что поблизости разворачивается столкновение между Вьетконгом и армией Южного Вьетнама либо американскими частями. В свете раннего утра окрестности были особенно живописными и безмятежными. Лучи восходящего солнца высветили перед Гэвином скопление крытых соломой домиков. Он предвкушал завтрак – яйца, если повезет, и уж обязательно какие-нибудь фрукты. Гэвин находился на вершине счастья. Он выдержал самое страшное испытание в своей жизни – испытание туннелями Кутчи. Он сумел установить на удивление близкие отношения с Динем и собрал материал, который, если будет опубликован, укрепит его репутацию военного журналиста.

Динь первым услышал звук моторов.

–: «В-52»! – рявкнул он и, спрыгнув с велосипеда, уткнулся лицом в землю и закрыл уши руками. Молодые офицеры Немедленно последовали его примеру. Еще долю секунды спустя и Гэвин распластался на земле. Самолеты так и не показались из-за утренней облачности. Это могли быть и «В-52», как утверждал Динь, и «фантомы», и «Ф-105». Какой бы марки ни были машины, они сбросили на спящую деревню все, что было у них на борту.

Даже сквозь крепко прижатые к ушам ладони Гэвин слышал свист падающих бомб. «Пресвятая Богородица», – прошептал он и тут же едва не лишился чувств от грохота разрывов. Под ним вздрогнула и затряслась земля, ее поверхность избороздили широкие зияющие трещины. Гэвин зарылся в почву локтями и ступнями, ища опоры, но зацепиться не мог. Его швыряло из стороны в сторону, будто высохший лист, среди вырванных с корнем деревьев и комьев земли. Когда его тело наконец замерло в неподвижности, он находился в пятидесяти шагах от того места, где спрыгнул с велосипеда. Динь и сопровождавшие его офицеры словно исчезли – перед глазами Гэвина стояла густая удушающая пыльная пелена, пронизанная вспышками рвущегося к небу пламени, а в ушах отдавались истошные крики женщин и детей.

Гэвин попытался подняться, но ноги не держали его. Дважды он оступался и падал, но все же выпрямился и побежал, спотыкаясь, в сторону деревни, огненных вспышек и криков. Сквозь завесу пыли и падающего сверху мусора он увидел Диня и ринулся ему навстречу.

– За что? – крикнул он, не слыша собственного голоса. В эту минуту он вообще ничего не слышал. – Чем спровоцировано нападение? По какой причине?

Динь кричал что-то в ответ, и Гэвин, будто глухонемой, прочел слова по его губам:

– Ничем не спровоцировано! Никаких причин и не требовалось! Может, какое-нибудь американское подразделение попало в засаду в нескольких милях отсюда и запросило поддержки с воздуха! А может, произошла ошибка в наведении либо пилоты попросту избавляются от груза бомб! Вот какие страдания эта война приносит крестьянам! Вот зачем вы здесь – чтобы увидеть и испытать на себе ее тяготы!

Пока Динь кричал, они вместе с Гэвином мчались по направлению к деревне. Двое северовьетнамских офицеров тоже поднялись с земли и теперь неслись вперед. Маленький отряд каким-то чудом избежал потерь. Впрочем, они находились в стороне от эпицентра, зато деревня в полной мере испытала на себе последствия взрывов.

Они неслись мимо убитых и издыхающих буйволов, мимо испуганных детей, бежавших из банановых и манговых рощ прочь от бушующего пламени.

– Господи, что мы будем делать, когда окажемся там?! – в отчаянии воскликнул Гэвин. – У нас нет лекарств, нет крови для переливания! Мы не можем доставить пострадавших в госпиталь!

Динь повернулся к нему и улыбнулся. Это была страшная улыбка.

– Теперь вы видите, товарищ, что война без «пылесосов» и быстрой эвакуации – совсем другое дело?

Гэвин не ответил. Они уже поравнялись с пострадавшими, которым удалось избежать огня. Девочка лет десяти лежала на земле, из ее горла доносился ужасный булькающий хрип. Ее грудь была раздавлена, кожа обгорела и сморщилась, одна рука была оторвана чуть выше локтевого сустава, и хотя верхнюю часть ее лица еще можно было узнать, нижняя превратилась в кусок обугленной плоти.

Гэвин упал рядом с ней на колени. Ему нечем было облегчить ее страдания. Он ничего не мог сделать для нее.

– О Господи, о Боже, – всхлипнул он, но Динь схватил его за руку и потащил дальше.

Лавируя в толпе, к ним бежал вьетнамец в одних мешковатых бумажных штанах.

– Вы видите, что они натворили?! – кричал он Диню. – Видите, во что они превратили мою деревню? – Он зарыдал, молотя кулаками по впалой груди. – Они убили Санг! Они убили мать моих детей!

Динь обнял его, крепко прижал к себе и спросил:

– Где она? Веди меня к ней.

Спотыкаясь, Гэвин двинулся следом. Судя по всему, обезумевший от горя вьетнамец был старостой деревни, а Санг – той самой сестрой Диня, о которой он говорил.

Она лежала в стороне от полыхающей соломенной хижины на пыльной земле. Рядом с ней, вцепившись в ее безжизненную руку, сидели двое маленьких детей и плакали.

– Динь опустился на колени, и его лицо словно превратилось в вырезанную из дерева маску. Он взял женщину за запястье, ища пульс, потом положил ладонь ей на грудь. Его плечи поникли, и он медленно поднялся на ноги.

Гэвин смотрел на погибшую. Она была уже немолода, у нее было изнуренное лицо крестьянки. Но ее волосы до сих пор оставались роскошными. Длинные, глянцевито-черные, они разметались по телу женщины, будто опахало. Гэвин ничего не мог сделать для Санг, но вокруг оставались десятки крестьян, нуждавшихся в помощи, хотя бы самой элементарной.

До конца дня он работал с Динем, промывая раны кипяченой водой, перевязывая самодельными тряпичными бинтами и фиксируя переломы бамбуковыми прутьями. С тех пор как Гэвин последний раз спал, миновали бесчисленные часы. Когда он, выбиваясь из сил, помогал жителям деревни хоронить погибших, Динь еще раз напомнил:

– Вот зачем вы здесь. Чтобы увидеть и описать.

Гэвин кивнул, смахивая заливавший глаза пот. Динь так и не ответил на вопрос – когда ему представится возможность сесть за свой репортаж.

Ночью они с Динем и двумя сопровождающими вновь отправились в путь на каким-то непостижимым образом уцелевших велосипедах. Они двигались на северо-запад по направлению к камбоджийской границе, к Тропе Хо Ши Мина.

В течение следующих, наполненных изнурительными усилиями дней и ночей Гэвин еще более сблизился с Динем. Динь объяснил ему, почему он взял сторону Севера, и рассказал о том, сколь мучительной была разлука с семьей в первые годы.

– Я уроженец Юга, сайгонец. И остаюсь сайгонцем даже после долгих лет жизни на Севере.

– Зачем же вы покинули родные места? – спросил Гэвин, охваченный возбуждением. До сих Динь обильно уснащал речь коммунистической терминологией. Почти в каждой его фразе звучали слова «товарищ», «империалист», «марионеточный режим». Дружеская простота, с которой он говорил сегодня, свидетельствовала о том, что Гэвину почти удалось завоевать его доверие.

– Я ушел для того, чтобы воевать против французов под командованием единственного человека, который, на мой взгляд, был на это способен. Этот человек – Во Нгуен Зиап. Мы добились успеха при Дьенбьенфу. Когда над разбитым штабом французов взвился наш флаг, все мы, положившие столько сил ради освобождения родины от иностранных захватчиков, были вне себя от счастья. Мы полагали, что после победы Вьетнамом будет управлять выбранное нами правительство. Этому помешали Женевские соглашения.

Динь надолго умолк. После тяжелого дневного перехода они с Гэвином сидели у костра. Молодые офицеры отправились на расположенное неподалеку озеро попытать счастья в рыбной ловле, и тишину ночи нарушал только стрекот насекомых в траве.

Гэвин ждал, храня молчание. Наконец Динь произнес:

– Вьетнам получил независимость, но одновременно его поделили на две части по семнадцатой параллели. Это положение должно было сохраняться до начала выборов. Премьер Южного Вьетнама Нго Динь Зьем нарушил обещание объявить выборы. Он знал, что если выборы состоятся, то Хо Ши Мин возьмет верх и ему придется покинуть свой пост.

Пламя затрещало и вспыхнуло ярче. По ботинку Гэвина пробежала маленькая ящерица.

– При Зьеме правительство Юга все более склонялось к авторитаризму. Люди, проливавшие свою кровь за свободу страны, казались Зьему соперниками в борьбе за власть. За ними охотились, их убивали. Но пострадали не только те, кто сражался с французами. Уже очень скоро все последователи Зьема оказались в концлагерях. Тогда-то я и принял решение не возвращаться в Сайгон, – продолжил Динь, устремив на огонь невидящий взгляд. – Поскольку я принимал активное участие в войне против Франции, меня поймали бы и казнили. Это был лишь вопрос времени. Поэтому я перешел на сторону единственного человека, который этого заслуживал, – Хо Ши Мина.

Послышался шорох листьев под ногами – двое офицеров возвращались с рыбалки.

– Наверное, вам было очень одиноко, – негромко заметил Гэвин, понимая, как много значила для Диня семья.

Динь кивнул и, так как молодые люди были уже довольно близко, сказал лишь:

– С тех пор моя жизнь подчинена одной цели – объединению Вьетнама под властью коммунистов. Ради этого я пожертвовал семьей и личным счастьем.

Офицеры уселись рядом с ними у костра, с гордостью демонстрируя улов. Прежде чем поздравить их и помочь разделывать рыбу, Динь повернул голову и встретился глазами с Гэвином.

– И все-таки я ни о чем не жалею, – просто сказал он. – Ни о чем.

Следующие две недели они продолжали ехать на северо-запад, к Камбодже, двигаясь только по ночам. Они пробирались к району Фишхук. Территория соседней страны вклинивалась здесь во вьетнамские земли подобно гигантскому крюку.

Тропа уперлась в обширные каучуковые плантации Ми-мота. Дорогу перегораживали деревянные ворота. Здесь находился хорошо охраняемый контрольный пост. Пока Динь объяснялся с охранниками, Гэвин пребывал в блаженном состоянии духа: наконец-то он оказался в ГШ, знаменитом Генштабе Вьетконга. До него ни один репортер не бывал здесь, и Гэвин сомневался, что кому-нибудь из них это когда-либо удастся сделать. Он первым получил редчайшую возможность и сгорал от желания приступить к написанию репортажа.

– Идемте, – сказал ему Динь.

Тяжелые ворота поднялись, и они двинулись по дороге в сопровождении двух охранников. Вдали от Тропы виднелись домики наподобие крестьянских, а также с полдюжины длинных приземистых строений, рядом с которыми, зияли входы в подземный лабиринт.

Их ввели в ближайшее к дороге здание, и Гэвину стало ясно, что он останется здесь, причем под охраной.

– Отдохни, товарищ, – сказал Динь, бросив на Гэвина смущенный взгляд. – Я и мои помощники должны отправиться с докладом к начальству. Нам многое нужно обсудить, и, быть может, пройдет некоторое время, прежде чем мы встретимся вновь.

Прошло три дня. Все это время Гэвина кормили скудно – чуть подсоленным рисом и сушеной рыбой. Впрочем, он уже привык к подобной диете. Оглядывая свое тело, становившееся все более костлявым, он гадал, что скажет Габриэль, когда увидит его. Находясь во временном заключении, он то и дело вспоминал ее хрипловатый беззаботный смех.

В такие минуты его горло сжималось, дыхание становилось прерывистым. Он не должен поддаваться тоске по Габриэль. Ему представилась уникальная возможность, и чтобы пройти через все испытания, он обязан забыть о прошлом. Словно алкоголик, он должен жить только сегодняшним днем.

Сколь бы высокий пост ни занимал Динь в Кутчи, по сравнению с руководителями ГШ он был скромным солдатом. Позднее, когда они вновь ехали на север в джипе, Гэвин узнал, что Диню пришлось докладывать не только генералу Чан Нам Чунгу, командующему Национально-освободительными силами, но и Фам Хангу, члену Политбюро и первому секретарю партии, и генералу Хоанг Ван Таю, главнокомандующему группировкой армии Северного Вьетнама на территории Южного. Это были люди из самых верхов.

– Ну а теперь прямиком на Север, – с удовлетворением сказал Гэвину Динь, когда они усаживались в машину. – Вам очень повезло, товарищ, что вы едете сейчас, а не десять лет назад, когда я впервые прошел этой дорогой. В ту пору это была труднопроходимая пешая тропа, ведущая с Севера через горный массив Чуонгсон.

– Она проложена по тем же местам, что и прежняя? – с любопытством спросил Гэвин, обрадованный возможностью сменить неуютное седло велосипеда на относительный комфорт салона джипа.

За руль машины уселся один из помощников Диня, и тот кивнул:

– Да, но теперь это не одна тропинка, а целая сеть дорог, идущих примерно параллельно друг другу и пересекающихся в стратегических точках.

– В настоящий момент мы перемещаемся по территории Камбоджи?

– В настоящий момент – да, – отозвался Динь, блеснув одной из своих нечастых улыбок.

Дорога забиралась все выше в горы. Гэвин наблюдал за густым потоком движущихся по ней машин камуфляжной раскраски. Наконец они пересекли реку Бенхаи и спустились в предгорья Чуонгсон. Громадный горный массив, словно спинной хребет, пересекал полуостров с юга на север. Это был последний опасный перевал на их пути. Вскоре они очутились в густых лесах, и вдруг невидимые из-за листвы «В-52» сбросили бомбы на участок дороги, по которому ехал джип.

Как и в прошлый раз, атака началась без предупреждения. Окружающий мир превратился в пылающий ад. И хотя впоследствии Гэвин узнал, что основной удар пришелся по поселку в миле от них, грохот взрывов так ударил ему в барабанные перепонки, что полностью парализовал слух. Ударная волна подняла джип в воздух и отбросила на несколько шагов от Тропы, повалив набок. Он помнил лишь, как лежал под бомбами, прижимаясь к земле, полностью утратив контроль над мочевым пузырем и кишечником.

Когда наконец налет закончился, Гэвин не мог поверить в то, что все еще жив. Он заставил себя встать на колени, потом на подгибающиеся ноги.

– Динь! – крикнул он в звенящей тишине. – Динь!

Шагах в пятидесяти от него две фигуры медленно зашевелились, осторожно отделяясь от земли. Диня среди них не оказалось. Гэвина охватил новый приступ паники.

– Динь! – воскликнул он прерывающимся голосом. – Динь!

– Я здесь, товарищ, – послышалось из-за его спины. Гэвин рывком обернулся, едва не лишившись чувств от радости.

– Господи! Я решил, что вы погибли. Я решил, что вы все погибли!

Динь улыбнулся ему, стряхивая пыль с формы.

– Страх подтачивает разум, товарищ. Вам нужно научиться не поддаваться ему. – В голосе Диня не было порицания, лишь насмешка. – Давайте посмотрим, способен ли джип вновь отправиться в дорогу. Если нет, нам предстоит долгий путь пешком.

Вчетвером им удалось перевернуть машину и поставить ее на колеса.

– Бензобак уцелел, – сказал один из помощников Диня. – Похоже, затруднений не предвидится.

Так и оказалось. Десять минут спустя, замаскировав капот машины свежесрезанными ветками, они вновь двинулись на север.

– Через несколько минут мы выедем на самый безопасный отрезок дороги, – сообщил Гэвину Динь.

Гэвин с подозрением воззрился на него.

– Неужели опять спустимся под землю?

Динь опять улыбнулся. Гэвин все больше нравился ему.

– Нет, товарищ. Следующие несколько миль мы проделаем по воде.

Лодки им не понадобились. Сидевший за рулем офицер попросту свернул на мелководье и, то и дело переключая передачи, повел машину по дну ручья, будто по дороге. Они ехали так, пока песчаное дно не сменилось каменистым и не пошло под уклон.

– Такие участки Тропы трудно обнаружить с воздуха, – объяснил Динь, явно испытывая облегчение. – Прибрежные джунгли служат естественной маскировкой, а на воде следов не бывает. Но мы используем также и глубокие каналы. Припасы упаковываются в водонепроницаемые контейнеры и сплавляются по рекам от одного пункта снабжения до другого.

Гэвин воспринял эти слова без удивления. Ему уже начинало казаться, что изобретательности бойцов армии Северного Вьетнама попросту нет предела.

На следующий день они добрались до крупного перевалочного узла и пересели из своего побитого джипа в трехосный армейский грузовик «ЗИЛ».

– На нем мы и приедем в Ханой, – сообщил Динь, явно удовлетворенный скоростью, с которой они продвигались вперед. – Джунгли закончились, и больше задержек не предвидится.

Его оптимизм не оправдался. Через несколько часов они вновь угодили под бомбежку. Гэвин и Динь уцелели, но тем, кто ехал впереди, повезло куда меньше.

На закате следующего дня Динь осторожно толкнул Гэвина в бок и сказал:

– Вы проспали целый час, товарищ. Если и дальше будете дремать, пропустите момент въезда в Ханой.

Гэвин рывком выпрямился на сиденье, чувствуя, как заколотилось его сердце. Ханой! Отправляясь из Парижа в Сайгон, он ожидал чего угодно, только не этого. Въехать в Ханой! На русском грузовике, в сопровождении трех офицеров армии Северного Вьетнама! Невероятно! Неслыханно!

Убогие предместья уступили место каменным особнякам. По правую руку поблескивали воды большого озера. Посмотрев налево, Гэвин снова увидел дома – некогда роскошные, теперь они выглядели весьма непрезентабельно из-за облупившейся штукатурки.

– Свою первую ночь в Ханое вы проведете со всеми удобствами, – сказал Динь, с интересом наблюдая за реакцией Гэвина. – Французы построили в центре города изысканный отель «Метрополь». Номер для нас уже заказан. Боюсь, сразу по приезде мне придется оставить вас в одиночестве. Вышестоящие органы ждут моего доклада.

Гэвин кивнул, не в силах оторвать взгляд от мрачных, унылых улиц. Их высадили у огромного, величественного, но донельзя обшарпанного здания. И все же Гэвин по-прежнему был ошеломлен выпавшей на его долю удачей. Он приехал в Ханой. В Ханой! Если повезет, он вскоре возьмет интервью у генерала Зиапа. А то и у самого Хо Ши Мина.