Как ужиться со своим прошлым, чтобы двигаться вперед

Их живучесть имеет две основные причины, которые очень часто связаны друг с другом: с одной стороны, они необходимы для выживания, с другой стороны, сильный эмоциональный заряд воспоминания может приносить пользу в обычных жизненных ситуациях. В связи с этим мы легче запоминаем негативные эмоции. Они часто связаны со страхом и, следовательно, с инстинктом выживания, поэтому их запоминание – это рефлекс, унаследованный в ходе тысячелетней эволюции нашего вида. Сухой треск в зарослях, заставляющий насторожиться, рефлекс бегства при виде хищника, инстинктивное распознавание крика страха, сразу же вызывающего тревогу… мы научились мгновенно реагировать на признаки потенциальной угрозы. Примитивные негативные эмоции служат предостерегающим сигналом для мозга, который усвоил необходимость записи соответствующей информации в целях самосохранения. Сам процесс фиксации опыта несет в себе память о длительном периоде эволюции. Поэтому даже сегодня эта фундаментальная функция нашей памяти служит причиной того, что болезненные и травмирующие воспоминания закрепляются в сознании прочнее, чем другие.

Вопреки первоначальному представлению, сложившемуся у мужчин, которые преобладали среди психологов вплоть до первой половины ХХ века, память – это не просто часть данных, записанная в нашем мозге. Это не локальный след запечатленных событий, а способ воздействия вызванных ими переживаний на наш мозг.

В увлекательной книге Ларри Сквайра и Эрика Канделя3 мы находим историю этого представления о нашей памяти и, в частности, отчет об экспериментах, доказавших, что память не может быть локализована в определенной области мозга. Например, долгое время считалось, что хранилище памяти находится в височных долях или в гиппокампе. Однако эксперимент, проведенный выдающимся канадским психологом Брендой Милнер, показал, что пациент, известный в истории психологии под инициалами Х. М., продолжал помнить свое прошлое даже после операции, в ходе которой были удалены бóльшая часть височных долей мозга и гиппокамп. Разумеется, после такого хирургического вмешательства у пациента прекратилось формирование новых воспоминаний, но он по-прежнему в деталях помнил свое прошлое, особенно детство4. Было доказано, что память не локализуется в височных долях и гиппокампе, даже если последний играет первостепенную роль в формировании воспоминаний. Вывод Сквайра и Канделя сводится к тому, что в мозге нет определенного центра, где хранятся наши воспоминания. В этом процессе одновременно участвуют несколько структур мозга, которые обмениваются информацией, подобно тому как несколько лучей пересекаются, чтобы пролить свет на прошлое событие. Каждый луч несет информацию, касающуюся определенного аспекта памяти, в частности сопутствовавшего запаха, зрительного образа, отношения к событию, связанных с ним эмоций, времени года, когда все произошло, и т. д. Переплетение, образованное этими пересекающимися и перекрещивающимися лучами, формирует память и, говоря научным языком, «кодирует» ее в мозге. Каким бы изменениям ни подвергались впоследствии области мозга, участвовавшие в «кодировании», воспоминание сохраняется. Таким образом, последние открытия в области нейробиологии подтверждают то, что Бергсон смело предположил сто лет назад, руководствуясь своими спиритуалистическими воззрениями: мы на самом деле не знаем, где находятся воспоминания5.

Наша память динамична, а мозг пребывает в постоянном движении и развитии. Только представьте себе около 85 миллиардов нейронов и миллиарды синапсов, обеспечивающих связь между ними. Память напоминает необъятную сеть. Когда мы переживаем какой-то эпизод, наш мозг реагирует на него путем формирования нейронных связей, которые, подобно волнам, прокатываются по серому веществу, соединяя различные области мозга.

Эта сеть, формирующаяся в мозге, модифицирует его, образуя базовую структуру памяти. Таким образом, наш мозг трансформируется под воздействием пережитого опыта, а воспоминания в некотором смысле составляют карту становления нашей личности. Это потрясающее открытие привело тридцать лет назад к другому фундаментальному открытию, суть которого в том, что наш мозг обладает пластичностью, способностью непрерывно развиваться, образуя сети, лишенные жесткой структуры и находящиеся в постоянной реконфигурации. Подобно Вселенной, которая никогда не бывает идентична сама себе и постоянно меняет свою форму по мере того, как рождаются и умирают целые галактики, взрываются звезды, а туманности образуют новые звездные скопления, наш мозг также непрерывно меняется, и мы всегда можем заново трансформировать его. Мы способны изменить сформировавшиеся структуры. Никакой негативный или даже психотравмирующий опыт не является неизменной судьбой.

Вспоминая какое-то событие, мы заново активируем сети, возрождаем прошлые нейронные пути, но не точно в том же виде, какой они имели в момент формирования, поскольку наш мозг все это время непрерывно трансформировался. Мы как бы заново конфигурируем память с учетом всего, что нам довелось пережить с тех пор, а также в соответствии с текущим контекстом и нашим нынешним эмоциональным состоянием. Именно поэтому мы утверждаем, что наша память жива и что воспоминания никогда не повторяются в точности такими же, как раньше.

Нейронная сеть, образующая структуру памяти, подобна лесной тропе: она вроде бы одна и та же, но каждый раз разная. На ней вырастает трава, ее размывает дождь, на нее падают ветки с деревьев, проходящие люди углубляют и расширяют ее. Воспоминание – это всегда повторение уже известного и одновременное открытие чего-то нового.

К любому воспоминанию можно вернуться и реконструировать его, но в этом процессе неизбежно примет участие и наше воображение. Невозможно провести точную границу между памятью и воображением. Американский нейробиолог Элизабет Лофтус в 1970-х годах установила, что у нас существуют ложные воспоминания. Мы можем быть убеждены, что все произошло именно так, как нам помнится, но это плод нашего воображения, а не только памяти. Взять хотя бы эпизод из семейной истории, который уже много раз был рассказан за общим столом и всегда вызывает улыбку. Он является частью общего опыта и помогает укреплять связи между братьями и сестрами, родителями и другими родственниками. И мы уверены, что присутствовали при этом эпизоде, пока однажды кто-то из родителей со смехом не скажет: «Да тебя же там не было!» Мы так часто слышали эту историю и настолько хорошо представляем ее себе, что воспоминание стало более ярким, чем реальность. Открытие Элизабет Лофтус ложных воспоминаний имело такой резонанс в Соединенных Штатах, что даже повлияло на судебную систему. Теперь уже невозможно осудить кого-либо только на основании показаний очевидца, так как существует риск, что они окажутся ложными воспоминаниями, результатом его воображения или манипуляций, жертвой которых он мог стать6