История Каролингов

Пипин и Арнульф были душой этого австразийского заговора, результатами которого стала гибель Брунгильды и всего ее потомства, передача Бургундского королевства под управление австразийского франка Варнахария (Warnachaire), назначенного пожизненным майордомом; предоставление Австразии также независимых майордомов, избираемых франками; наконец, возведение Пипина в это достоинство и поручение опеки над юным Дагобертом (Dagobert), сыном Хлотаря II, этому же Пипину и Арнульфу[28].

Эти факты и деяния исключают наличие римского происхождения у Арнульфа. Не римлянин принял бы участие в заговоре, направленном против преобладания римлян; не в момент, когда франки только что совершили революцию, чтобы уничтожить это преобладание, Хлотарью осмелился бы поручить человеку римского происхождения воспитание будущего короля Австразии.

Действительно, существует знаменитая генеалогия Каролингов, составленная во времена Карла Лысого (Charles le Chauve), переработанная при его сыне и продолженная позднее[29], в которой излагаются два факта: 1) что дед Арнульфа, Ансберт, происходил из римской сенаторской семьи; что он был сыном Ферреола (Ferreolus), чей отец, Тонанций Ферреол (Tonantius Ferreolus), жил в пятом веке и женился на дочери префекта Галлии Афрания Сиагрия (Afranius Syagrius); 2) что сам Ансберт, дед Арнульфа, женился на Блитильде (Blithilde), которую одни называют дочерью Хлотаря I, другие – Хлотаря II и сестрой короля Дагоберта. Эта генеалогия, не имеющая никаких доказательств, по-видимому, была выдумана, чтобы заставить поверить, что новая династия правит по праву наследования[30], а возможно, и чтобы сблизить ее с римским элементом Галлии. Автор комментария к житию святой Бегги[31] называет ее вымыслом и оспаривает утверждения Де Ваддера (De Vadder), который в своем трактате о происхождении герцогов и герцогства Брабант не побоялся ее воспроизвести. Он отмечает, что Павел Диакон (Paul Diacre), часто упоминаемый как льстец Карла Великого, открыто говорит, что королевство было передано роду Ансгизиля и что его потомки были возведены в королевское достоинство по благословению святого Арнульфа; слова, которые обязательно подразумевают мысль о другом происхождении.

Тем не менее, эта старая сказка была воспроизведена в 1832 году г-ном Лео (Leo) в периодическом сборнике, издаваемом г-ном Розенкранцем (Rosenkranz)[32]. Поскольку на эту брошюру была сделана ссылка в одном из отчетов, зачитанных в Академии о результатах конкурса, мы сочли необходимым внимательно ее изучить; мы хотели посмотреть, удалось ли автору оправдать название своей очень небольшой диссертации: Карл Великий, по своему происхождению римлянин (Karl der Grosze, seiner Abstammung nach ein Romane). Несмотря на критику, которой г-н Перц (Pertz) предварил свое издание вышеупомянутого документа, г-н Лео, кажется, считает эту генеалогию основанной на мало сомнительных и хорошо известных автору фактах. Однако он ограничивается приведением спорных исторических свидетельств о существовании сенаторской семьи Тонанция Ферреола в Галлии.

Свои доказательства г-н Лео искал среди писем Сидония Аполлинария (Sidonius Apollinaris). Он цитирует сначала письмо, адресованное одному из Ферреолов (кн. VII, посл. 12), в котором Сидоний говорит о нем как о vir prœfectorius[33], откуда следует вывод, что этот Тонанций Ферреол был prœfectus prœtorio Галлии. В другом письме (кн. I, посл. 7) этот Тонанций Ферреол prœfectorius назван Affranii Syagrii consulis e filio nepos (внуком консула Афрания Сиагрия от сына); его жена обозначена именем Папианилла (Papianilla), которое носит дочь императора Авита (Avitus). Наконец, письмо 9 книги II доказывает, что у этого Тонанция были братья, поскольку по поводу пребывания в его вилле Прузиан (Prusianum) там говорится: Тонанция с братьями, избраннейших предводителей знатных сверстников, мы вытесняли с их лож (Tonantium cum fratribus, lectissimos œquœvorum nobilium principes stratis suis ejiciebamus). Сопоставляя эти письма с обстоятельством, что отец Рорика (Roricus), избранного епископом Юзеса (Uzès) в 506 году[34], умершего в 537 году в возрасте более восьмидесяти лет, также называется Ферреол vir prœfectorius, г-н Лео делает вывод, что не невероятно, что этот Рорик был младшим братом Тонанция, друга Сидония.

На этом доказательства г-на Лео заканчиваются. Этого ему достаточно, чтобы считать истинной генеалогию, составленную при Карле Лысом, в которой также упоминается Рорик, епископ Юзеса. С помощью этих данных г-н Лео составил прилагаемую здесь генеалогическую таблицу, мало отличающуюся от опубликованной Буткенсом (Butkens) в его "Трофеях Брабанта" (Trophées du Brabant). Чтобы эта таблица имела какую-либо ценность, нужно было бы, кроме того, доказать, что Тонанций Ферреол, vir prœfectorius, сын Тонанция Ферреола, префекта Галлии, и предполагаемый брат Рорика, епископа Юзеса, имел сына по имени Ферреол, который женился на Деутерии (Deuteria), дочери Хлодвига (Chlovis); что от этого брака родился Ансберт, и что последний, женатый на Блитильде, дочери короля Хлотаря, имел сына Арноальда или Арнольда (Arnoald или Arnold), отца святого Арнульфа.

Самые беспристрастные и тщательные исследования только и служили, чтобы продемонстрировать невозможность найти решающие доказательства этого родства. В последнее время покойный г-н Реттберг (Rettberg) занимался этими исследованиями; он признал, что ни в одной современной св. Арнульфу биографии не упоминается ни о римских предках, ни о меровингском происхождении[35]. Ничего об этом не говорится, в частности, в биографии, написанной при Людовике Благочестивом (Louis le Débonnaire) Умно (Umno), который называет местом рождения Арнульфа место под названием Лай (Lay), castrum de Layo, между Мецем и Нанси. Г-н Буркардт (Burckardt) в диссертации, опубликованной в Базеле в 1843 году[36], принимает это предание и помещает близ Туля замок, где святой Арнульф, якобы, появился на свет[37]. Генеалогия Каролингов, опубликованная во II томе "Монументов" (Monumenta) Перца, начинается с Арнольда, vir illustris, который породил Арнульфа (Arnoldus, vir illustris qui genuit Arnulphum). Между Арнольдом и святым Арнульфом родственная связь не вызывает сомнений; но иначе обстоит дело, когда поднимаются к Ансберту. Именно поэтому, без сомнения, генеалогия не идет так далеко. Лебруссар (Lesbroussart) в мемуаре, который нам еще не раз представится случай цитировать, замечает, что Павел Диакон, современник и фаворит Карла Великого, начинает генеалогию этого принца с Арнуля (Arnoul), отца его прапрадеда, и не говорит ни об отце Арнуля, ни о его деде, ни о его бабке; что он, без сомнения, сделал бы, если бы знал или верил, что Арнуль был сыном Арноальда, внуком Аусберта (Ausbert) и Блитильды, правнуком Хлотаря. Теган (Thégan), архиепископ Трира, живший при Людовике Благочестивом, также не восходит дальше Арнуля и утверждает, что это все, что он узнал от своего отца и от нескольких историков[38].

Странный факт, до сих пор недостаточно отмеченный, заключается в том, что Арнольд или Арноальд, отец Арнуля или Арнульфа, иногда называется Богис или Бодегис (Bogisus или Bodegisus)[39].

Г-н Лео и сам дает ему это имя, как вариант имени Арнольд, в прилагаемой к его диссертации генеалогической таблице. Буткенс (Butkens) говорит: Боггис, именуемый Арноальд (Boggis dit Arnoald)[40]. Непонятно, какая аналогия может существовать между этими двумя именами, и никто, насколько нам известно, не пытался объяснить эту странность. Не заметили, что в анналах того времени существует Бодегизил (Bodegisile), и что его имя вполне могло быть дано Арнольду, чтобы смешать два лица и иметь возможность приписать одному происхождение от другого. Различные обстоятельства, кажется, допускают такую гипотезу.

Герцог Бодегизил был братом святого Гондульфа (Gondulphe). В рукописном житии, происходящем из церкви Льежа и которое цитируется Гескьером (Ghesquière), говорилось, что герцог Бодегизил и епископ Гондульф были сыновьями Мондерика (Mondericus, возможно, Модерика (Modericus)), убитого по приказу короля Теодориха (Théoderic)[41]. Таким образом, оба брата, по-видимому, прибыли от двора Бургундии ко двору Австразии после смерти своего отца. Имя Гондульфа действительно встречается в конце VI века в анналах этой страны. Анонимный автор, современник и друг святого Арнульфа (sancti œqualis et familiaris ejus), сообщает, что тот, будучи юношей и уже достаточно образованным, был поручен для завершения своего образования Гондульфу, майордому и советнику короля[42]. Этот Гондульф не может быть никем иным, как святым этого имени; ибо франкских воинов не поручали воспитывать молодых сеньоров двора. Арнульф родился около 582 года; он был в юношеском возрасте между 596 и 600 годами, то есть в правление Теодеберта II (Théodebert II), который взошел на австразийский трон в 596 году. Именно в это время жил при австразийском дворе святой Гондульф, ставший епископом Тонгерена или Маастрихта около 603 года[43]. Он был уже очень стар, когда был возведен на эту кафедру, и его прошлое абсолютно неизвестно.

Гескьер, пытаясь проникнуть в тайну происхождения и жизни святого Гондульфа, нашел в одной из изученных им рукописей важное откровение. Там сказано, что святой Гондульф был сыном герцога Лотарингии и дочери короля франков[44]. Это открытие кажется нам проблеском света. То, что имеет место анахронизм в замене слова Лотарингия словом Австразия, не имеет значения: автор жил в эпоху, когда последнее из этих названий уступило место первому, и его ошибка легко объяснима. Но тем не менее установлено, что предание возводило происхождение святого Гондульфа, а следовательно, и происхождение его брата Бодегизила, к браку одного из их предков с дочерью меровингского короля.

Если теперь вспомнить, что Бодегизил и Гондульф были сыновьями Мондерика, убитого по приказу Теодориха, и что они нашли убежище при дворе Теодеберта, то нетрудно будет поверить, что сам Бодегизил, если он еще был жив, и все его потомство погибли, когда Теодорих вступил победителем в королевство своего брата в 612(?) году[примечание: в тексте опечатка: "61[3]" – вероятно, 612 или 613]. Что касается святого Гондульфа, то к тому времени он уже перестал существовать. С тех пор эта знатная семья, которой предание приписывало меровингский союз, угасла, и ее генеалогия становилась, так сказать, доступной. Вероятно, именно это породило идею дать имя Богис или Бодегис (Bogisus или Bodegisus) Арнольду, отцу святого Арнульфа. Смешивая двух персонажей, хотели, так сказать, приварить восходящую семью к павшей и продлить в пользу первой славу, которая достигла своего конца.

Простите нам это предположение. Авторы, приписывающие святому Арнульфу римское происхождение, тоже строят предположения, и не самые правдоподобные. Мы уже говорили и повторяем: римское происхождение святого Арнульфа основано лишь на генеалогии, составленной позднее с известной целью; никаких других доказательств этого происхождения не существует. Что же касается франкского происхождения этого лица, то не только события, в которых он участвовал, и активная роль, которую он сыграл в революции, по сути германской и антиримской, делают его правдоподобным; но оно также опирается на серьезные документы. Упомянутый нами анонимный писатель, современник и друг святого Арнульфа, которого цитируют как заслуживающего доверия в знаменитом собрании болландистов, говорит в прямых выражениях, что Арнульф родился от рода франков, столь же высокого и знатного своей семьей, сколь и богатого мирскими благами[45]. К этому неопровержимому свидетельству современника присоединяется другое, не менее ценное. Павел Варнефрид, диакон (умер в 799 г.), также утверждает в своей истории епископов Меца[46], что святой Арнульф родился в очень знатной и могущественной семье франков[47]; чего он не сказал бы, если бы хотел польстить Карлу Великому в ущерб истине: ибо это утверждение опровергает всю басню о римском и одновременно королевском происхождении Каролингов[48]. Поэтому не позволительно сомневаться: святой Арнульф по рождению принадлежал к германской части Австразии и, по всей видимости, к народу рипуарских франков.

То, что он стал епископом Меца после триумфа австразийской партии, не содержит ничего удивительного: епископства, как и все другие бенефиции, по праву принадлежали победителям. Реттберг, которого мы уже цитировали, дает обзор жизни святого Арнульфа, которого он представляет как превосходного человека; он доказывает, что этот франкский сеньор вступил в духовное состояние лишь в уже преклонном возрасте[49], когда клир и народ Меца избрали его для занятия епископской кафедры. Известно, кроме того, что в VII веке и позже франки высокого происхождения вступали в Церковь и отличались там как епископы или аббаты настолько, что заслуживали канонизации после смерти. История Бельгии предлагает несколько примеров.

Если происхождение святого Арнульфа таково, как мы только что указали, нам позволительно считать его бельгийцем, даже если бы он родился в Меце или на берегу Лаахского озера (Lac de Laach): ибо не следует рассматривать Бельгию в ее нынешних границах, когда речь идет об определении национальности VII века. Бельгийцы той эпохи – это франки Австразии и северной оконечности Нейстрии; это сыновья салических франков и рипуарских с левого берега Рейна.

§ 3. – ПОТОМКИ ПИПИНА И АРНУЛЬФА.

Ансгизиль, после женитьбы на Бегге, по-видимому, жил в Шевремоне (Chèvremont) на Весдре (Vesdre)[50]; там, вероятно, и родился его сын Пипин. Хронисты сообщают, что Ансгизиль был убит, по одним данным, молодым человеком, которого он воспитал; по другим – личным врагом по имени Гондовин (Gondowin). Его сын не оставил это преступление безнаказанным; хотя он был еще молод, он напал на убийцу, убил его собственной рукой и раздал его имущество верным, которые помогли ему совершить этот акт мести[51].

Молодой Пипин, будучи единственным мужским потомком Пипина Ланденского после смерти Гримоальда и его сына, унаследовал огромное земельное состояние своего деда. С другой стороны, владения святого Арнульфа, который также, по-видимому, был богатым землевладельцем, были оставлены, по крайней мере частично, потомству его старшего сына Ансгизиля и, следовательно, также перешли в наследство Пипина Геристальского (Pépin d'Herstal). Часто пытались составить опись имущества этой семьи, что весьма затруднительно. В последнее время г-н Буркардт в упомянутой выше диссертации перечислил большое количество мест, которые, по-видимому, были собственностью сына Ансгизиля и Бегги. Все они расположены в треугольнике, образованном Брюсселем, Кёльном и Тулем. Возле этого последнего города находилось, по мнению г-на Буркардта, место рождения святого Арнульфа. Известно также, что последний, прежде чем стать епископом Меца, был сеньором территории этого города и его окрестностей. Вероятно, большая часть владений, которые Каролинги имели в стране рипуариев, происходила из наследства святого Арнульфа.

Семья Пипинов владела близ Мехелена Окинцалой (Ochinzala), ныне Стеен-Оккерзеле или Недер-Оккерзеле (Steen-Ockerzeele или Neder-Ockerzeele); в Кампине (Campine) – Хамом или Хамме (Ham или Hamme) и Буделем (Budel)[52]; близ Брюсселя – Вилворде (Vilvorde) и Нивелем (Nivelles); близ Тирлемона (Tirlemont) – Ланденом (Landen) и Мелдертом (Meldert); в стране Льежа – Геристалем (Herstal), Жюпилем (Jupille) и Шевремоном (Chèvremont); ниже по Маасу – Сюстереном (Susteren) и Мазейком (Maeseyck); близ Намюра – Ансьеном (Ancienne) и Фоссом (Fosses); в Арденнах – Лонглие (Longlier), Амберлу (Amberloux), Андажем (Andage, Сен-Юбер (Saint-Hubert)) и Прюмом (Prum). Лебруссар в примечании к своему мемуару цитирует отрывок из диплома, приведенного Миреем, который доказывает, что уже Пипин Ланденский имел обширные владения в северном Брабанте, где был построен город Гертруйденберг (Gertruidenberg) на территории, принадлежавшей святой Гертруде, дочери Пипина[53]. После успешной войны против фризов Пипин Геристальский приобрел также обширные владения на севере Нидерландов вплоть до Гронингена (Groningue). Доказательством тому служат акты дарения, совершенные Карлом Мартеллом церкви Утрехта в 722 и 726 годах[54].

Пипин сначала обосновал свою резиденцию в Геристале[55] на левом берегу Мааса, затем в Жюпиле на правом берегу. У него было жилище в каждой из этих местностей, как если бы он хотел одновременно поставить одну ногу на землю рипуариев, другую – на территорию салиев. Его национальность тоже была несколько сложной: он был рипуарием по отцу, салием по матери и бельгийцем с обеих сторон. По примеру своих предков он стремился внедрить римскую цивилизацию и христианскую религию в своей стране. Он был воспитан, говорит г-н де Жерлаш (de Gerlache), в чувствах уважения к религии, слишком соответствующих, впрочем, интересам его политики, чтобы он когда-либо от них отступал… Он обогащал церкви, покровительствовал священникам и умножал миссии, либо чтобы укрепить свои завоевания, либо чтобы подготовить новые. Так, Ламберт (Lambert) был поощрен этим принцем к распространению Евангелия среди варварских народов, населявших Токсандрию (Toxandrie)[56].

Под влиянием этой цивилизаторской мысли Пипин женился на аквитанке Плектруде (Plectrude), воспитанной, как и он, в христианских чувствах; от нее у него было два сына, которым дали имена Дрогон (Drogon) и Гримоальд. Воспитание их, по-видимому, было поручено Берегису (Bérégise): это был церковный человек, ученик святого Трудо (Trudo). Однажды, находясь с Плектрудой в замке Амберлу в Арденнах, он внушил этой принцессе мысль основать монастырь Андаж, который стал знаменитым аббатством Сен-Юбер[57].

Спустя несколько лет брака с Плектрудой[58] Пипин взял другую жену по имени Альпаида (Alpaïde), столь же знатную по рождению, сколь и прекрасную[59]. От этого союза родился Карл Мартелл, славной памяти, и, вероятно, также Хильдебранд (Hildebrand), который фигурирует в истории как брат Карла Мартелла. Много рассуждали о законности или незаконности этого морганатического брака. Девез (Dewez) в мемуаре, зачитанном в Брюссельской академии 5 мая 1823 года[60], оспорил мнение, стремящееся сделать Карла Мартелла бастардом. Г-н де Жерлаш в своей "Истории Льежа" (стр. 39) высказался против тезиса Девeза.

Позже г-н Буркардт в вышеупомянутой диссертации захотел установить, что Пипин, следуя в этом примеру не одного меровингского короля, формально развелся со своей женой Плектрудой, чтобы соединиться, как говорят хронисты, с nobilis et elegans puella (знатной и прекрасной девицей)[61]. Этот факт едва ли может быть оспорен, и что касается вопроса оценки, то нам кажется, что он может быть решен таким образом, чтобы положить конец всяким спорам.

Конечно, Пипин не подчинился христианской, благочестивой мысли, когда, при жизни первой жены, взял другую. Поступая так, он уступил своей варварской природе и примеру королей своего народа. Евангелие, как совершенно справедливо говорит г-н де Жерлаш, осуждает многоженство; в глазах Церкви союз Пипина и Альпаиды был, следовательно, прелюбодеянием, а Карл Мартелл, плод этого союза, – незаконнорожденным ребенком. Но в глазах франков, которые в ту эпоху были еще больше германцами, чем христианами, Альпаида была второй женой Пипина. Девез, а после него г-н Буркардт превосходно доказали, что обычаи германцев разрешали князьям иметь нескольких жен[62]. Поэтому франки не делали никаких трудностей в признании Карла Мартелла законным преемником Пипина. Оппозиция исходила со стороны Церкви, которая, естественно, защищала принципы религии. Однако стоит отметить, что Теодоальд (Théodoalde), который оспаривал у Карла право наследовать отцу, сам был незаконным сыном младшего сына Плектруды.

Один факт, произошедший, так сказать, на глазах Пипина и Альпаиды, породил против них серьезные предубеждения. Кажется, что епископ Тонгерена Ламберт (Landbert), который впоследствии был канонизирован под именем святого Ламберта (Lambert), жил на вилле неподалеку от Жюпиля, на месте, где позже возник город Льеж. Его домочадцы, familiae suae, находились в открытой войне, как это часто случалось в то время, с людьми соседнего сеньора по имени Додон (Dodon), который был одним из самых знатных сподвижников Пипина. В одной из стычек они имели несчастье убить двух братьев, бывших родственниками Додона. Тот, в ярости, поклялся отомстить самому Ламберту. Тотчас же он собрал своих людей, окружил жилище епископа, где встретил ожесточенное сопротивление; наконец, место было захвачено, и Ламберт пал среди своих.

Так излагаются факты Годешалком (Godeschalc)[63], написавшим житие святого Ламберта в 771 году по рассказу анонимного современника. Но легендаристы XII века, в частности каноник Николас (Nicolas)[64], Ренье (Renier), монах Сен-Лорана (Saint-Laurent), и каноник Ансельм (Anselme)[65], приписали мученичество своего героя совсем другим причинам[66]. По их словам, Ламберт стал жертвой своего апостольского рвения; он навлек на себя ненависть Альпаиды увещеваниями, которые непрестанно адресовал Пипину по поводу безнравственности его связи с этой женщиной; он жестоко оскорбил самого Пипина, нанеся оскорбление в его присутствии той, которую он любил. Его смерть, испрошенная Альпаидой, была решена Пипином и исполнена Додоном, братом Альпаиды.

Девез в уже цитированном мемуаре взялся доказать, насколько этот рассказ неправдоподобен и лишен доказательств. Он утверждает, что Додон не был братом Альпаиды и что она была совершенно непричастна к убийству Ламберта. В поддержку своего мнения он приводит свидетельства множества историков, которых нельзя заподозрить в нерелигиозности, в частности епископа Годо (Godeau), кордельера Пажи (Pagi), Байе (Baillet), Флери (Fleuri), дома Мабильона (Mabillon), одного из авторов деяний святых ордена святого Бенедикта, болландиста Папенброха (Papenbroch)[67], автора диссертации о жизни святой Адели и т.д. Тем не менее, г-н де Жерлаш в примечании к своей "Истории Льежа" (стр. 39) возобновил обвинение против Пипина и Альпаиды. Он, со своей стороны, утверждает, что молчание Годешалка может дать лишь негативный аргумент, который объясняется страхом открыто высказаться в присутствии потомков Пипина и Альпаиды о фактах, мало почетных для памяти их предков. Кроме того, говорит он, ничто не доказывает, что более поздние писатели, рассказавшие факт со всеми подробностями, такие как Николас, каноник Льежа, не консультировались с другими произведениями, кроме труда Годешалка. Так думали льежские историки Физен (Fisen), Фулон (Foulon), Буйе (Bouille) и др. Г-н де Жерлаш также отмечает способ, которым Годешалк описывает погребение святого Ламберта. На его тело набросили убогий плащ и перевезли в Маастрихт, чтобы отдать последние почести. В то время как народ открыто выражал свою скорбь, клир сдерживал свою и, не смея воздвигнуть ему достойный памятник, положил его, или скорее скрыл, в гробницу его отца. Из этого обстоятельства, действительно довольно странного, г-н де Жерлаш заключает, что опасались гнева Альпаиды и Пипина, чья соучастность с Додоном была слишком очевидна.

Г-н Эно (Henaux), который позднее написал историю страны Льежа[68], не кажется далеким от веры в это соучастие. По его словам, Ламберт вызвал гнев Пипина, публично упрекая его в скандальности своего поведения. Майордом сместил его, велел заключить в монастырь Ставло в 674(?) году[примечание: в тексте "67[4]" – вероятно, 674] и дал ему преемника по имени Фарамонд (Pharamond). Семь лет спустя Ламберт получил свободу и вернулся на свою кафедру. Он обратился с новыми увещеваниями к Пипину, который не обратил на них больше внимания, чем прежде. Ламберт, заподозренный в неудавшемся заговоре, был убит 17 сентября 696(?) года[примечание: в тексте "69[6]" – вероятно, 696]. Мы не знаем, из какого источника г-н Эно почерпнул сведения о предполагаемом заговоре, в котором Ламберта подозревали; но подробности, данные Годешалком о его погребении, делают довольно правдоподобной немилость епископа Тонгерена и, следовательно, существование какого-то мотива неприязни со стороны Пипина. От этого враждебного чувства до акта мести или, по крайней мере, до молчаливого соучастия не так далеко.

Если Альпаида была причиной этого преступления, она старалась искупить его, удалившись в монастырь, основанный ею в Орп-ле-Гран (Orp-le-Grand) близ Жодуань (Jodoigne). Согласно Мирею (Fast. Belg.), ее гробница была обнаружена в 1618 году перед алтарем Девы Марии в приходской церкви этой коммуны. Там можно было прочесть надпись: Альпаис, графиня, супруга герцога Пипина (Alpaïs comitissa conthoralis Pipini ducis). Пожар, случившийся 21 марта 1674 года, уничтожил этот памятник[69]. Пипин также совершил для религии и для Церкви дела, которые должны заставить замолчать тех, кто хотел бы преследовать его память упреками в нечестии и безнравственности. Он не только помогал Ламберту распространять христианство в Токсандрии; но и, покорив фризов, взял под свое покровительство святого Суитберта (Suitbert), святого Виллиброрда (Willibrord) и всех миссионеров, которые проникали к народам Севера, чтобы проповедовать там веру.