Криптид

– Куст! – Пигмей вздернул его за плечо, – Ну-ка, скажи что-нибудь. Полпоездки молчишь и молчишь, молчишь и молчишь.

Лицо Куста растянулось в ухмылке, когда тот повернулся к Пигмею, – на записи с камеры в этот момент можно было разглядеть только нижнюю половину его головы и мощную широкую, как у кавказского борца, шею. – Он забрал камеру у Пигмея, поднял ее на уровень своего взгляда – его улыбающееся лицо стало видно полностью – и направил на Пигмея. Он с высоты кустовского взгляда выглядел возмущенным лилипутом.

– Я оператор, – пронесся низкий и тихий голос Куста, который своим редким словом мог оказать подлинное влияние на волю человека: у его речи благодаря молчанию будто была бо́льшая ценность, инфляция не затронула его голос за счет грамотности эмитента.

– Погода приятная. Свежо, – все же прозвучал комментарий скрывшегося от объектива Куста.

К левой стене здания был присоединен сарай, дверь которого держалась на съемной цепи. Крыша сарая продолжалась жестяным наклонным навесом с опорой на две деревянные балки. Между обеими балками, а также между задней балкой и стеной хижины был протянута сплошная ограда высотой в полтора метра из подручных материалов: пластов жести, старых осб-шек, кусков забора и многого другого. Под этим навесом Гумилев и припарковал внедорожник. Вдалеке стоял деревянный ящик, исполняюший функцию уборной.

Примечания