Физическая культура и спорт в отражении философских и социологических наук. Социология спорта

Формальная логика

Формальную логику как рациональную метафизическую теорию и соответствующий ей метод познания разработал древнегреческий философ Аристотель, хотя, естественно, далеко не только он. Наряду с Аристотелем логику активно практиковали философы-софисты, после него её также существенно развивали, например, философы Нового времени, превратившие эту философскую дисциплину в рационально-логическую методологию классической науки и, по сути, совместив логику и науку воедино. Поэтому сегодня под формальной логикой подразумевается философская наука об основных законах и формах рационального мышления.

К основным логическим законам причисляют следующие законы: тождества, достаточного основания, противоречия (непротиворечия), исключенного третьего.

К формам (основным конструкциям) логического мышления относят понятие, суждение, умозаключение. Каждая последующая форма является более сложной и объединяет в себе более простые: суждение представимо в качестве связи между понятиями, умозаключение – в качестве связи между суждениями.

Для понятий, суждений, умозаключений разработаны соответствующие логические операции, процедуры, механизмы, позволяющие определять объем, содержание (для понятий), цепочки следования истинности (для суждений), строгость и направленность логического следования, вывода (для умозаключений).

Посредством правильных рассуждений (последовательности умозаключений) строятся логические операции, доказательства и опровержения (или подтверждения и опровержения), определяются, типологизируются и связываются между собой основные формы развития научного знания: проблема, гипотеза, теория.

История философии в характерных деталях

Философия начала выделяться из мифологии и обыденного опыта в отдельную, мировоззренчески определенную область познания и знания с XVII–XVI вв. до н. э. в трех регионах древнего мира: Древней Индии, Древнего Китая, Древней Греции.

При всем многообразии школ и направлений философской мысли для древнеиндийской философии в общем и целом был характерен некий космизм, то есть мудрецы, познавая мир в целом, определяли в нем место и роль, в частности, человеческих существ как составной части, элемента мирового целого. В древнекитайской философии также можно выделить некое особенное единство в многообразии. Это единство в рассмотрении мира и человека сквозь призму социальных представлений, а точнее – отталкиваясь от учений о социо-этико-политическом Порядке-Гармонии-Законе.

В древнегреческой философии индо-китайские заимствования окончательно уступают место самобытности и оригинальности лишь к классическому периоду, связываемому с творчеством Платона и Аристотеля. В целом история философии Античности имеет вполне четко выраженную эволюцию идей и проблем. Развитие греческой философии происходило в следующем направлении:

– онтологические проблемы вызвали интерес к гносеологии и методологии познавательного процесса;

– те, в свою очередь, сориентировали философов на изучение природы человека и общества; философская антропология и социальная философия активизировали аксиологические (этико-эстетические) изыскания;

– тотальное расхождение римской имперской действительности с аксеологическими (ценностными) представлениями философов подтолкнуло их на поиск смысла в проявлениях внутренней жизни (наслаждении, самоограничении, богоискательстве). Таким образом, философия Античности под влиянием внешних и внутренних детерминант эволюционировала в сторону принятия христианской идеологии.

История средневековой философии делится на европейскую и арабо-персидскую версии. Первая связана с первоначальным акцентом на неоплатонизм, затем с переориентацией на неоаристотеизм и, в итоге, снова на неоплатонизм. Вторая более стабильно соотносится с аристотелевской философией. Именно аристотелевская тенденция в большей степени позиционирует этику и логику, стимулирует развитие науки, хотя и под эгидой теологического контроля, а также при метафизическом оформлении.

Платоническая тенденция в большей степени, будучи связана с мистикой, пантеистической неопределенностью, абстрктно-идеалистическими построениями, стимулирует так называемую Науку-2[2].

В философской культуре эпохи Возрождения указанные две тенденции причудливым образом совместились, обеспечив толчок в развитии, прежде всего научного естествознания. В Новое время выросшая на этой платформе философская методология рационализма Р. Декарта и эмпиризма Ф. Бэкона, дополненная сенсуализмом и агностицизмом Дж. Локка и механическим синтезом математики и физики И. Ньютона, окончательно порывает с прежним альянсом аристотелевской геоцентрической физики и средневековой христианской идеологии, создавая новый альянс гуманистически модернизированной религии с новой механической парадигмой. Так в недрах философии Нового времени возникает классическая наука.

Однако не следует думать, что европейская философия Нового времени была однокоренной или единой лишь на том основании, что представляла собой метафизические системы. Различное качество этих систем на фоне позиционирования качественного подхода в целом приводит к тому, что, во-первых, в эпоху Просвещения (XVIII в.) вызревают отличные друг от друга философские эпистемологические версии (франко-американская, английская, немецкая). Во-вторых, накопление опыта и объема собственно научных исследований все больше отдаляет реальную науку с ее количественным подходом от метафизического истока.

Последнее обстоятельство заставляет философию в XIX в. сформулировать два варианта качественно-количественной позиции и породить, соответственно, два направления философии науки: позитивистское и диалектико-материалистическое. Развившиеся на этой основе социология и социальная философия демонстрируют конкуренцию двух идеологий: либеральной (буржуазной) и марксистской (пролетарской).

Традиционность классового соотнесения этих идеологий, впрочем, не снимает его относительности и условности. Потерпев относительное фиаско в XX в., указанные философские традиции либо целенаправленно отвергаются, либо существенно модернизируются (постпозитивизм), либо теряют философскую глубину и выхолащиваются, либо еще сильнее заменяются субъективно-идеалистическими построениями, в принципе не имеющими ничего общего с наукой (современная неклассическая философия).

Диалектический материализм

Диалектический материализм выступил вполне конкурентоспособной альтернативой позитивизму в борьбе за статус и место научной философии. При этом в активе диалектического материализма (в отличие от позитивизма с его механической и, несмотря на собственные призывы, метафизической методологией, путанным, завуалированным, но весьма четко выраженным субъективно-идеалистическим зарядом) оказались та материалистическая теория и та диалектическая методология, в которых так нуждалась наука, испытавшая в XIX и XX вв. несколько кризисных потрясений, типа кризиса в физике.

Объективная необходимость в диалектико-материалистической методологии диктовалась отходом естественной, а за ней и социальной науки от парадигмы классической механики. Эволюционная теория Ч. Дарвина, общая и специальная теория относительности А. Эйнштейна уже никак не могли удовлетвориться метафизическим и механистическим материализмом, по своей сути являясь проводниками диалектики в науке.

К сожалению, диалектический материализм после К. Маркса уже не имел теоретиков подобного уровня, что сказалось на его последующей догматизации, привело к искажению как научной методологии. Однако можно утверждать, что научный потенциал диалектического материализма в полной мере сохранился и в современных условиях, а его фундаментальные, базирующиеся на классической экономической теории капитализма, философские положения до сих пор не опровергнуты.

Позитивизм

Позитивизм XIX–XX вв. явился первым ответом философии на объективные запросы развивающейся науки (причем в большей степени естественной) в области методологии и логико-лингвистического обеспечения.

Позитивизм – сложное, многоуровневое философское направление со своей внутренней логикой эволюционного изменения. На определенном этапе позитивисты дошли даже до отрицания самой философии как совокупности абстрактных метафизических теорий, по крайней мере, до отрицания пользы науке от ненаучной, то есть не ориентированной специально на науку философии. Другой вопрос – до какой степени позитивистские методологические и теоретические разработки были востребованы самой наукой?

Дело в том, что как бы позитивисты не пропагандировали необходимость опоры философии на опыт эмпирических исследований (например, наблюдений), как бы они не подчеркивали научно-служебный характер своего анализа, все равно обеспечить смычку позитивистской философии с наукой в той степени, как им представлялось необходимым, они не сумели. Да и как они могли бы достичь подобной смычки, если развивающаяся наука на эмпирическом уровне оперирует описательными теориями, методами обобщения и индукции, а философия в любом своем проявлении (в том числе и в позитивистском) разрабатывает аксиоматические и гипотетико-дедуктивные теории, оперирует методами дедукции, формализации, идеализации?

Поэтому в итоге позитивизм, пытаясь исправить положение в своих более поздних ипостасях, опроверг собственные фундаментальные тезисы и уступил место постпозитивизму, хотя вполне возможно, даже очевидно, что зрелые естественнонаучные теории в физике, астрономии, биологии, химии, других науках получили свое современное зрелое оформление не без влияния позитивизма.

Постпозитивизм

Постпозитивизмом называют достаточно пестрое собрание трудов философов науки второй половины XX в., с одной стороны, созревших на методологии позитивизма, а с другой – ее же довольно справедливо критикующих. Поэтому постпозитивистов правильней будет считать творческими, самобытными преемниками и продолжателями позитивистской традиции философии науки на новом и, в принципе, закономерном витке ее развития.

Проблематика постпозитивизма, как и его теоретико-методологическая база, разнообразна, но укладывается в некое единое русло, позволяющее соотносить между собой представителей этого течения. Действительно, Томас Кун (1922–1996) разработал парадигмальный метод рассмотрения и оценки истории науки. Карл Поппер (1902–1994) в большей степени интересовался динамикой развития отдельно взятых научных теорий как таковых, противопоставляя свой метод проверки их на истинность (фальсификационизм) диаметрально противоположному по форме, но сходному по существу методу позитивистов (верификационизм). Позиционируя метод проб и ошибок, Поппер выступал оппонентом и Куну. Ученик Поппера Имре Лакатос, критикуя и Куна и Поппера, разработал на гребне этой критики метод доказательств и опровержений, концепцию научно-исследовательских программ, фактически уравновешивающие и примиряющие теории Куна и Поппера в качестве механизмов их взаимоограничения. Пол Фейерабенд пошел еще дальше и постулировал полноценность и важность любых теорий, имеющих свое «место под солнцем».

Позитивизм и социология

С определенной, но корректной натяжкой позитивизм и социологию (по крайней мере, в начальный период ее существования) можно назвать двумя сторонами одной медали, то есть, несмотря на внешние различия, они являются выразителями однокоренной теоретико-методологической философской установки. Однако та смычка с реальной наукой, которой, по большому счет, так и не удалось достичь позитивизму, была фактически реализована социологией как новой социальной наукой, рожденной позитивистски ориентированной философией. В данном аспекте социологию можно назвать наиболее удачным воплощенным позитивистским проектом в социальной науке.

В качестве доказательства вышеизложенного тезиса служат следующие аргументы:

– позитивизм и социология (другое название – «социальная физика») имеют одного и того же автора-родоначальника – Огюста Конта;

– несмотря на номинальное признание качественной специфики социальной жизни, ее законов и принципов, представители классической социологии постоянно сбивались на редукционизм (от лат. reducto – отодвигание назад, возвращение к прежнему состоянию) в исследовании социальных процессов: физический (О. Конт), биологический (Г. Спенсер), психологический (Дж. С. Миль, В. Парето);

– в ходе своей эволюции социология разработала теоретико-эмпирическую программу и инструментарий конкретно-социологических исследований, весьма похожие на естественно-научные;

– современная западная социология позиционирует эмпиризм, позитивность знания, опору на непосредственный опыт, то есть те же принципы, что и позитивизм прошлого века.

Научные методы

История и философия науки знают различные концептуальные подходы к определению научности, зависящие от качественно-количественных характеристик развития самой науки. Отсюда и разнообразие методов, считающихся (каждый в свое время) научными.

Для средневековой образовательной системы научными предстают методы индукции, дедукции, аналогии, обобщения, основанные на их синтезе рационально-логические дискурсы, доказательства и опровержения выдвигаемых тезисов (в основном на теологические темы).

В эпохи Возрождения, Нового времени, Просвещения в эмпирической науке усиливается значение методов отбора, сравнения, группировки, измерения, взвешивания, математических расчетов, анализа и синтеза, технических аналогий.

В XIX–XX в. в связи со систематизацией научно-теоретического и развитием позитивного философского знания актуализируются теоретические методы формализации, идеализации, абстрагирования; эмпирические методы научного наблюдения, эксперимента, анализа документов, опроса.

Сегодня, как и на протяжении всей истории и философии науки, актуальны научно-теоретические методы аксиоматизации, интерпретации, гипотетико-дедуктивный. Из эмпирических методов особое значение по-прежнему имеет материальный эксперимент. Также значим и его теоретический аналог – идеальный эксперимент.

По степени общности научные методы делятся на всеобщие (философско-научные); общеметодологические, относящиеся к общим научно-видовым теориям (физическим, химическим, биологическим, прочее); частные – методологический аппарат частных научно-дисциплинарных исследований.

Проблема демаркации

Демаркация как термин означает – «пограничная полоса», «разделительная линия», «водораздел». С одной стороны, демаркация подчеркивает аспект различия между двумя или большим количеством объектов, с другой – косвенно признает их определенную связь, смычку, соприкосновение.

В истории и философии науки проблема демаркации актуализировалась и формулировалась при анализе сходства и различия, интегрированности философии и науки, естественнонаучного и социально-гуманитарного научного знания, позитивизма и социологии, философии и социологии и прочее. Таким образом, проблема демаркации – довольно сложная, многоуровневая. Соответственно, при ее исследовании нужно исходить, прежде всего, из заданного научно-исследовательского контекста, определяющего предметную плоскость рассмотрения вопроса.

Но в любом случае жесткое метафизическое противопоставление объектов, между которыми устанавливается демаркационная линия, уместно лишь при решении задачи научной идеализации, то есть рассмотрения в чистом (идеальном) виде. В других случаях проблема демаркации требует более диалектического исследования, предполагающего три аспекта анализа: противопоставления, единства, взаимопревращения.

Прерывная теория

Термин «прерывная теория» родился и утвердился в научных кругах авторов материалов ЮНЕСКО в последней трети XX в. Этот термин формально можно соотнести с введенными постпозитивистом Т. Куном понятиями «научная парадигма» и «дисциплинарная матрица». Однако понятие прерывной теории отражает скорее не формальное, а содержательное качество научной теории.

В качестве наглядного примера подобной прерывной теории можно рассмотреть парадигму классической механики, причем на уровне первого этапа ее создания, рационализмом Р. Декарта и эмпиризмом Р. Бэкона, которые обеспечили некую целостность логико-математического оформления содержательной системы идеальных объектов и идеальных экспериментов с ними. Такая своеобразная «закукленность» позволила И. Ньютону в содружестве с Дж. Локком сформулировать теоретические принципы классической механики в наиболее завершенном виде. Но и этот пример еще не является исчерпывающим объяснением принципиального отличия «прерывных» от иных теорий.

Существенной особенностью прорывных теорий является их практически ориентированный эвристический и эпистемологический потенциал и коридор, позволяющий им в обозримое время стать не только общепризнанными, но и «работать» в качестве активного двигателя, источника и механизма перспективного развития широких областей научной теории и практики.

Не исключается также роль прерывных теорий как непосредственной (или опосредственной через соответствующую технологическую базу) производительной и социальной силы, способной существенно изменить «облик» и качество жизни современного общества.

История как наука

История как наука весьма многолика. Она имела и имеет различные основания своего предметного видения. Например, мы знаем историю войн и революций, царей и царских династий, государств и партий, культур и цивилизации, религий и церкви, научных открытий и достижений. Характерно, что это одни и те же, но при этом совершенно разные исторические науки, с точки зрения конкретной ситуации отбора, подачи, детализации, степени и ракурса обобщения и интерпретации, исторических фактов и материалов. Причем указанная многоликость отличает ни какую-либо одну, а буквально все мировые и национальные историографии, другие исторические источники. Так где и в чем заключена историческая истина? К примеру, попробуем сравнить историю российского государства Карамзина, Соловьева, Гумилева. Ведь ясно, что это одна, но принципиально разная история. Так какая из них более достоверна?

Еще сложнее, со строгой научной позиции, правильно оценить историю эпохи Просвещения, которая дает миру сразу несколько направлений развития истории как науки и порождает уникальную для объективной и субъективной истории возможность практически равноправного диалога различных национальных культур и свойственных этим культурам исторических линий и подходов. Такова, в частности, философская установка «истории эпохи Романтизма», в большей степени реализованная в американской, в меньшей степени – в российской или в какой-либо восточной, азиатской историографии.

Помимо видового многообразия историческая наука – это еще и многоуровневая дисциплина. Можно говорить о конкретной, частной, общей, всеобщей истории, причем каждая из них может быть как реальной, так и мифологичной, иллюзорно-компенсаторной. Оценить степень достоверности освещения исторических событий, явлений, процессов, короче говоря, фактов именно с научных позиций помогает метод исторического и логического.

Типы научной теории

Помимо видов (физическая, математическая, химическая, биологическая, социальная и т. д.) и уровней (всеобщая, общая, частная) теории, в истории философии и науки принято выделять еще и типы теории. Последнее деление отчасти связано с происхождением самого термина «теория».

В переводе с древнегреческого языка «теория» означает «созерцать», «созерцательность». Иначе говоря, теория – это прежде всего комплексный мыслительный продукт, сама особым образом организованная, упорядоченная процедура (операция) мысленного, рационального, созерцания, рассуждения, построения. Особенность или особый характер указанных мыслительных образований определяется целостностью, относительной полнотой, четкостью и ясностью, относительной автономностью и в то же время взаимосвязанностью положений и их доказательств. Отсюда и более современное понимание теории как системного знания. Кстати сказать, необязательно научного. Учитывая, что типология касается самых больших или предельно крупных делений в каждом классе явлений, можно говорить о типах теории внутри науки, рассматривая науку как особый класс или множество эпистемологических объектов.

В научной традиции теория строилась как на эмпирическом, так и на собственно теоретическом уровнях. Исходя из данного обстоятельства, с помощью разных теоретико-эмпирических, рационально-логических методов следует уметь строить или разрабатывать три основных типа научной теории: аксиоматический, описательный, гипотетико-дедуктивный.

Классическая и неклассическая наука

Применительно к науке (как и к философии) термин «классическая» означает следующее:

– наличие или содержательная полнота всех основных признаков определенного класса, множества рассматриваемых эпистемологических объектов (таксонов, целостных блоков знания);

– статус эталона, образца научного знания, подтвержденный формально и содержательно;

– общую, широкую, возможно обязательную применимость данных образцов, моделей, матриц в аналитической, исследовательской, учебно-образовательной практике всего научного (философского) сообщества;

– существование в течение длительного исторического периода в качестве одного из главных ориентиров, регуляторов, регламентирующих, безусловно предписывающих определенный образ и порядок осуществления мыслительных и материальных действий.

Но возможно также употребление термина «классическое» одновременно как в смысле имени собственного, так и в смысле имени нарицательного. Такой синтез смыслов в истории науки был характерен для классической механики И. Ньютона, на протяжении нескольких веков рассматриваемой в физике (и не только в ней) в качестве классической научной парадигмы, дисциплинарной (и даже междисциплинарной) матрицы. Причем как для естественнонаучного, так и для социально-гуманитарного научного знания.

Отличительные особенности классической механики как классической науки:

– опора на логико-математически оформленные абстрактно-обобщенные физические законы;

– механистический, метафизический (в смысле – недиалектический характер);

– с одной стороны, опора на модернизированные (со времен Средневековья и эпохи Возрождения) догматы Христианской религии, с другой – комплексное научное обоснование и оформление этих догматов;

– рождение в недрах европейской философской традиции.

Традиционная и нетрадиционная наука

В отличие от термина «классическое», термин «традиционное» кажется гораздо менее многозначным. В принципе, он означает лишь присущность к той или иной устойчивой линии социокультурного воспроизводства и преемственности в ряде поколений. Однако под данной формулировкой скрывается другой смысловой подтекст, например:

– косвенное указание на длительность и стабильное качество существования в относительно (или в пределе абсолютно) неизменном виде;

– указание на нестрого обязательное, но очень желательное, добровольно-принудительное следование традиции;

– скрытое признание в качестве пусть не самого главного, но и не самого последнего ориентира поведения и деятельности;

– неявное признание практической применимости, апробированности.

По отношению к науке указанный термин можно и следует применять во всех перечисленных смыслах. Дело в том, что в истории мировой науки вызревали различные её версии или традиции: от рационально-логических, более или менее «чистых» теоретических и эмпирических – до мистических и даже иррационалистических. Особенно в контексте сказанного интересно рассматривать науку эпох Возрождения, Просвещения, конца ХХ – начала ХХI в. Наибольший разлет и дифференциация научных традиций всегда характерны для революционных периодов ее развития, когда колеблется и изменяется привычное качество научных представлений. Причем в отличие от периодов смен научных парадигм уход от традиционной науки вызван даже не столько внутренними, сколько внешними, социально-политическими и религиозными причинами – детерминантами.

Не говоря уже о том, что философские основания традиционной науки дважды фундаментально изменялись: от требования объективности до упора на разницу гносеологического, методологического подхода и, наконец, до зависимости от специфики социального заказа. В современных условиях снова расцветает и идеологически всячески пропагандируется нетрадиционная наука или так называемая Наука-2 (поп-Наука)[3], круто замешенная на мистике, мифах, обыденных представлениях, фантазиях, а также на задачах продвижения рекламы ряда товаров и услуг, на задачах социально-политического и религиозного манипулирования.